Мой демон за рулём

Город дрожал от усталости. Поздний вечер растекался по асфальту мутным янтарным светом уличных фонарей, отражаясь в лужах и лобовых стёклах редких проезжающих машин. Такси остановилось у круглосуточного мини-маркета — жёлтое, немного потертое, но с уютной тканевой обивкой, пахнущей пыльцой весны, старым кофе и мятными леденцами. Сокджин сидел на заднем сиденье, уставившись в телефон. Экран светил в лицо бледным прямоугольником. Он промотал ленту до тупой боли в пальце и, не дождавшись нужного сообщения, щёлкнул блокировкой и откинул голову назад. — Я мигом, — сказал водитель, пожилой мужчина с мягким голосом и волосами, пахнущими сигаретами. Он уже привык, что пассажиры либо громко говорят по телефону, либо засыпают, стоит мотору затихнуть. А этот, кажется, был из вторых. Сокджин только кивнул, не открывая глаз. Веки налились тяжестью. Он почти не спал прошлой ночью, а день прошёл в череде ненужных встреч, звонков, криков, требований и раздражающего «вы ведь сами понимаете…». Он ничего не хотел понимать. Он просто хотел, чтобы всё, хоть на час, перестало требовать от него усилий. Он и не заметил, как провалился в сон — не глубокий, не безопасный, но достаточно густой, чтобы не услышать, как незнакомые шаги приближаются к машине. Дверь водителя отворилась со скрипом. — А вот и ключи, — пробормотал кто-то, совсем другой голос. — Благодарю за услужливость, дедушка. Голос был молодой, низкий, хриплый — как будто из тех, кто никогда не просит, но всегда получает. Ловкий поворот запястья — двигатель снова зарычал, тихо, как зверь, поджимающий лапы перед прыжком. Такси стояло у обочины возле круглосуточного магазина. В салоне тихо урчал кондиционер, капала вода с козырька, и только один пассажир, развалившись на заднем сиденье, мирно дремал, прислонившись щекой к стеклу. Чёлка приклеилась ко лбу, губы чуть приоткрыты. Сонный, красивый, абсолютно беззащитный. Сокджин. В дорогом пальто, с видом человека, который сегодня вымотался настолько, что уже наплевал, куда его везут. Он не услышал ни щелчка ключей, ни мягкого хлопка двери, ни того, как кто-то чужой сел за руль и завёл двигатель. Намджун посмотрел в зеркало. Увидел тело на заднем сиденье. Улыбнулся. — О, — сказал он. — Это теперь тоже моё. Он тронулся с места так легко, будто делал это каждый день. Выхолощенными улицами, мимо пустых остановок и сонных витрин. Он чувствовал себя чертовски хорошо. Как будто город снова принадлежал ему. Как будто именно этой ночью — он был кем-то. Но ехать в тишине ему быстро наскучило. — Просыпайся, принц. Хватит храпеть. У нас с тобой свидание, — сказал он, глядя в зеркало заднего вида. С заднего сиденья донёсся раздражённый стон. Секунду спустя Сокджин дёрнулся, поднял голову, огляделся, моргнул. — Что за... Где водитель? — Я водитель. — Ты кто, мать твою?! — Намджун. Приятно познакомиться. Держись крепче — я не торможу на поворотах. Сокджин рывком дёрнул дверь. Не открывается. Вторая — тоже. Он повернулся к нему, злясь уже по-настоящему: — Ты угнал такси? — Я предпочитаю слово «позаимствовал». — А меня ты чего забрал?! В комплекте шёл? Или на сдачу дали? Намджун коротко хохотнул, поворачивая руль одной рукой. Вторая — спокойно лежала на колене, как будто он сидел в баре, а не совершал преступление с живым человеком на задних сиденьях — Ты спал так сладко. Не смог устоять. Подумал — будет скучно одному. — Останови машину. — Не-а. — Я сказал: останови машину, чёрт тебя побери! — О, у кого-то голосок прорезался. Так даже намного лучше, а то был как кот под наркозом. Скука-а. Сокджин подался вперёд, навис над ним сзади, пытаясь казаться грубым и серьезным — Я врежу тебе прямо сейчас. Думаешь, я не могу? — Дерись - только крепче держись. Или тебя вынесет на следующем повороте. — Ты поехавший. — Возможно. А ты — милый, когда злишься. Сокджин откинулся на спинку и ударил по креслу водителя ногой. — Уёбище. — Знал бы ты, как приятно это слышать от таких губ. — Я тебя сдам в полицию. — Я тебе понравлюсь раньше, чем ты успеешь это сделать. — Мечтай дальше. — Уже, — обернулся и окинул его взглядом сверху вниз. — И ты пока выигрываешь. На светофоре Намджун притормозил, склонив голову в сторону. — Куда везти, красавчик? — Домой. — Нет, правда. — Я серьёзно. Вези меня домой. — Но нам ещё не хватило времени, чтобы испортить друг другу ночь. Слишком быстро сдаёшься. — Это не свидание, — процедил Сокджин. — Пока нет. Он резко свернул направо, и машина вильнула. — Ты псих. Это уголовное. — Всё, что связано с тобой, кажется мне достойным риска. — Ахренеть. Ты что, флиртуешь со мной? — Я? Никогда. Я просто говорю вслух свои мысли. Например: «какие длинные у него ресницы», или: «если он так хорошо кусается словами, интересно, как он целуется». — Останови машину. — Целуешься, как будто или как пантера? — Я тебя придушу. — Сначала попробуй. Сокджин подался вперёд. Лицо его было в десяти сантиметрах от уха Намджуна. — Ты думаешь, тебе всё сойдёт с рук? — Нет. Я думаю, ты не выйдешь, пока сам не захочешь. Они смотрели друг на друга. Слишком близко. Слишком долго. Глаза в глаза. Сердце у обоих било чаще, чем можно было бы списать на злость или страх. — Верни меня обратно, — хрипло сказал Сокджин. — Сейчас же. Намджун помолчал секунду, а затем повернул голову немного в его сторону, не отводя взгляд от дороги — Только если поцелуешь. — Ты ахренел? — Не без этого. — на дорогу смотри, идиот. — А ты — за губами. Они у тебя такие... — он облизал губу, усмехнулся. — Прямо вызывают на преступление. — Лучше сдохни. — Тогда поцелуй меня до смерти. Сокджин помолчал, а после откинулся обратно на сиденье, сложив руки на груди. Позже, когда машина всё же остановилась в каком-то переулке, и воздух между ними стал вязким, как мёд, Сокджин прижался к стеклу, не решаясь выйти. Он не хотел признавать, что руки слегка дрожат. Не от страха — от другого. Намджун тоже не двигался. — Можешь уйти, — тихо сказал он. — Я не держу. Двери открыты. — Знаю. Молчание. — Но ты не хочешь, — добавил Намджун. — Не факт. Просто хочу посмотреть, как ты себя поведёшь, если я останусь. — Предлагаешь вторую поездку? — Пока думаю, стоит ли соваться в ад в компании демона на подработке. — Я хорошо целуюсь, — сказал Намджун. — Докажи. Намджун посмотрел на него. Никаких улыбок. Глаза — тёмные, хищные, внимательные. Он не двинулся с места, но в нём что-то сместилось, как будто щёлкнул тумблер. Сокджин сидел прямо, руки по-прежнему скрещены на груди, но в пальцах была неуверенность. Лёгкое дрожание. Он злился. На себя, на этого психа, на ночь, на то, что не выбрался сразу. На то, что остался. Намджун медленно подался вперёд. — Последний шанс перед побегом, — проговорил он чуть тише, чем прежде. — Или ты открываешь дверь… или рот. Сокджин ответил взглядом. Вызов, прямой, открытый. Губы упрямо сжаты. Челюсть напряжена. — Если ты думаешь, что я поведусь на эту дешевую игру, — начал он, но договорить не успел. Намджун наклонился и поцеловал его. Не мягко. Не с трепетом. Он поцеловал его так, как будто хотел оставить след. Врезать губами, как пощёчину. Грубо. Задержался. Захотел большего — и получил. Потому что Сокджин не отстранился. Он дернулся сначала — рефлекторно, инстинктивно — но потом прижал ладонь к затылку Намджуна и притянул ближе. Их зубы стукнулись, дыхание смешалось. Горячо, быстро, жестко. Не про любовь. Про злость. Про то, как бесит, когда кто-то видит тебя насквозь. Про «я тебя ненавижу» на языке, но с привкусом «мне хочется ещё». Пальцы Сокджина вцепились в его худи, как будто тот мог исчезнуть. Намджун, с одной рукой на руле, другой скользнул по щеке, по шее, коснулся скулы, как бы невзначай — и это «невзначай» обожгло. Они целовались, как будто ссорились. Без перерывов. Без правил. И когда наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, в воздухе между ними осталась натянутая проволока. — Чёрт, — выдохнул Сокджин. — Чёрт тебя побери. — Уже, — прошептал Намджун, хрипло, с придушенной улыбкой. — Несколько раз. За этот вечер. — Закрой рот. — Сделай это сам. Он снова потянулся к нему, но Сокджин оттолкнул. — Нет. — Нет? — Я выйду. И забуду про это, как про страшный сон — Конечно, — кивнул Намджун, не отводя глаз. — До следующего раза. Когда снова сядешь в такси и будешь надеяться, что водитель окажется с прибабахом. Сокджин посмотрел на него. Долго. Молча. И, не сказав ни слова, открыл дверь и вышел. Ночь обдала его ветром. Он стоял на тротуаре, пальто слегка сползло с плеча, губы припухли, дыхание не восстановилось. Он не оглянулся. А Намджун не уехал. Сидел, руки на руле, глаза на зеркале. Ждал. Потому что знал. Потому что чувствовал. Через десять шагов Сокджин остановился. — Чёрт, — выдохнул он снова. Обернулся и вернулся в машину, хлопнув дверью громко, резко. — Я сажусь только потому, что хочу кофе. — Конечно, — сказал Намджун, не скрывая довольной ухмылки. — И ещё пару пощёчин языком. — Помолчи. — Тогда скажи, куда едем. Сокджин посмотрел в окно, потом в зеркало, потом на него. — В ад. Ты же туда и ехал? — Ага. Только теперь я не один. И они тронулись с места. На этот раз — вместе.