О Великане и Прекрасной Деве

Баллады прекрасней на свете уж нет, Чем о рыцаре храбром и деве его, Когда сквозь пожары, дым и огóнь Проби́лись любви золотые лучи.

Лев грозный и важный ему наказал: Убей ты принцессу, убей и детей! Расчисти дорогу, расчисти мне путь, Чтоб львиного внука я на трон усади́л!

Великан исподволь на колени упал — Поклялся, заверил: их дни сочтены! Но рыцарской клятвы священный обет Остался незы́блем пред волею льва.

Столица пылала, крошились дома, Невинные гибли от красных плащей, Но двое сквозь дым и огóнь путь нашли И двинулись в замок — род драконий сгуби́ть.

Там пёс был огромный и чёрный, как ночь, С ним мантикора — без сердца, с ядом в устáх. Дан им приказ был нас солнца лишить — Малышей её бедных жестокой смерти предать.

Великан вдруг стеною у покоев застыл — И путь его выбран без слов и речей. Мантикору одной лишь рукою сразил — Дракончики живы и с ними — их мать!

Чёрные латы и взгляд чёрных глаз — Выше и крепче он смертных людей. Но взгляд его добр и не знает угроз, Как воин из песен, что помнят века.

Чёрное судно ожидало в порту, И ветер трепал его мачты во мгле. Дым и огóнь столицы вдали — Там крики и пепел, а их уже нет.

Изящной рукою махнула она, И дрóгнуло сердце в груди у Горы́. Он был словно камень — и треснул внутри, Она — его зной после долгой зимы.

О-о, дева из Дорна, мила и красна, В горячих дорнийских песках их покой. Тростинка — она, рядом он — великан, И кружатся в смехе у фонтана вдвоём.

И если ты спросишь, о чём баллада сия, Ответит струна под ладонью певца: О том, что не пепел хранит имена, А любовь, что прошла сквозь огóнь и века.