№6. Воссоединение

Дверь отворилась, и вошла женщина со смуглой кожей и черными волосами. У нее были те же цвет кожи и волос, что и у Инукаши, но ее волосы не были дикими и длинными, росшими как попало. Вместо этого ее свободные локоны были уложены в прическу средней длины, дополняя ее круглые глаза и милый носик-пуговку. — Простите, председатель, — сказала она. — О, Тори, прости. Я прервала тебя? — Ах, нет, Рука, все в порядке. Я уже закончил здесь. Мм… ну, если вы меня извините, председатель. — Тори поклонился и поспешно выскочил из комнаты, его щеки покраснели еще сильнее, чем прежде, румянец поднялся так высоко, что достиг глаз. — Я прерываю? — спросила Рука. — У меня было дело, о котором я хотела доложить, так что… Председатель? Что-то не так? Вы смеетесь. — Нет, мне просто показалось забавным, как удивительно легко прочитать Тори, — сказал Шион. Так вот что происходило. «Жить вместе», да? Эти слова все-таки имели более глубокий смысл. Как это похоже на Тори. — Что? — Рука склонила голову набок, и на ее лице появилось озадаченное выражение. — Что значит «легко прочитать»? Хм, я прервала рассказ? — Ах, нет, это не имеет к этому никакого отношения, — сказал Шион. — Как сказал Тори, мы уже закончили здесь. Важнее то, что вы хотели что-то сообщить? Это срочно? — Нет, скорее… меня просто что-то беспокоит, — сказала Рука. — По правде говоря, произошел инцидент — было то, что выглядит как три последовательных убийства. Рука была родом из старого Западного Квартала, и ее отец, будучи ответственным за рынок, разрешал споры и контролировал соглашения об открытии новых магазинов. Другими словами, он обладал значительным опытом как влиятельный человек. Шион слышал, что когда старый Западный Квартал был не более чем обычным городом, мать Руки была автором детских книг. Никто из них не пережил Охоту на Людей. Ее отец был раздавлен под обломками, а мать застрелена солдатами. Вполне возможно, что они оба были похоронены в горе трупов, которую Шион видел под Исправительным Учреждением. Рука, которая дожила до того дня, когда стены рухнули, год посещала бесплатную вспомогательную школу, организованную Комитетом по Реструктуризации, а в начале текущего года сдала экзамен на государственную службу. Сейчас она служила членом Бюро Безопасности. Бюро Безопасности, конечно, было полностью реструктурировано. Односторонний контроль, аресты и задержания без законных оснований, вооружение, похожее на военное, — все это теперь было запрещено. Членам Бюро Безопасности, прибывающим на место происшествия, разрешалось иметь лишь минимальное снаряжение, необходимое для защиты жизни, имущества и безопасности граждан. — Дело об убийстве… Я слышал, что три дня назад человек был убит за пределами Затерянного Города, — сказал Шион. — Именно так, — сказала Рука. — Тело молодого человека, погибшего при подозрительных обстоятельствах, было найдено еще раньше, внутри старого Западного Квартала. Затем, этим утром, там же было обнаружено еще одно тело, похожее на женское. — «Похожее на женское»? Что вы имеете в виду? — Тело значительно разложилось, и пол трупа не мог быть определен визуально. Считается, что с момента ее смерти прошел месяц, — сказала Рука. — Ни у одной из трех жертв не было при себе ничего, что могло бы дать ключ к их личности, и их ДНК в настоящее время анализируется для идентификации. — Понимаю… — задумался Шион. — Но как бы холодно ни было на улице, тело, пролежавшее месяц, должно сильно пахнуть. Почему его не обнаружили до сих пор? Оно было глубоко закопано? — Нет. Хотя оно и было закопано, могила была неглубокой, и, по-видимому, пахло плохо. — Но все равно потребовался месяц, пока его обнаружили? Рот Руки искривился в противоречивом выражении, которое выглядело чем-то средним между плачем и смехом. — Это Западный Квартал. — Что? — Гниющее тело было закопано в углу старого Западного Квартала, — сказала Рука. — Люди оттуда… ну, они привыкли к мертвым телам. Включая запах. — Ах… — ответ Шиона застрял у него в горле. Конечно. Смерть кружила вокруг Западного Квартала, как водоворот. Она была здесь, там и везде. Запах крови, вонь разложения, последние молитвы, несчастные трупы, мучительные крики — Западный Квартал был пропитан всем этим. Рука продолжила. — Одной из обязанностей моего отца было помогать Утилизаторам, первым делом утром, собирать тела тех, кто умер на рынке за ночь. Поскольку это был рынок, там не было ничего особенно вонючего, но я видела тела каждый день. И не только я — практически все. Мы полностью к этому привыкли… вот почему, я думаю, никто не заметил этот труп. Только когда запах стал плохим, люди начали обращать внимание. Вот в чем суть, я полагаю. — Понимаю… Шион все еще был наивен. Он еще не мог прийти к таким выводам. — О, но ловить преступников — это работа Бюро Безопасности, — сказала Рука. — Вам не нужно вмешиваться. — Ах, конечно, — согласился Шион. — Даже если бы я вмешался, я не думаю, что способен на такой подвиг, как поимка преступника! — Вы совсем не подходите для такой работы, да? — сказала Рука с легким смехом. Ее улыбка была улыбкой молодого человека, беззаботной. Она очень походила на улыбку Сафу — искреннюю улыбку девушки. «Шион, я оставляю все тебе». Это были последние слова Сафу ему. Он принял их целиком, как и он сказал ей. Он не забудет их, пока жив. Выражение лица Руки посерьезнело, вернувшись к облику двадцатилетнего взрослого. — Причина, по которой я обратила на это ваше внимание, заключалась в том, чтобы призвать вас быть осторожным. Председатель, вы живете в Затерянном Городе, верно? К тому же, недалеко от бывшего Западного Квартала. — Да, но… вы имеете в виду, что, по вашему мнению, я могу быть целью? Есть ли доказательства, указывающие на это? — Нет, — подтвердила Рука, звуча уверенно. — В настоящее время нет никаких доказательств того, что вы являетесь целью убийцы. Однако вы ездите из дома в муниципальный офис на велосипеде, что, как я опасаюсь, может быть несколько опасно. И поэтому, ну, вы понимаете… я понимаю, что превышаю свои полномочия, но не могли бы вы пока что рассмотреть возможность езды на машине? Ах, я проконсультировалась со своим начальником по этому предложению. Если вы одобрите его, я организую машину. — Значит, Бюро Безопасности считает, что эти три смерти являются частью одной серии убийств? — спросил Шион. — Отложив на время вопрос о том, был ли один или несколько преступников, тот факт, что убийца находится на свободе от Затерянного Города до бывшего Западного Квартала… ну, это немного за пределами моего воображения. Не было ли никаких связей между жертвами? Они все были совершенно незнакомыми людьми? — Были, — подтвердила Рука. — Хотя личность жертвы-женщины еще предстоит установить, нам не удалось обнаружить никаких сходств между двумя мужчинами. Возраст, телосложение, занятость, домашняя обстановка… ни одной общей черты. Но способ убийства был тот же — и для женщины тоже. У всех троих были перерезаны глотки острым режущим предметом. Шион посмотрел на Руку, стоявшую перед ним. — Острым режущим предметом? — Ножом, предположительно. Военного образца или подобного, предназначенного для убийства. Кроме того — и это может быть субъективное заявление — это было сделано умело. Несмотря на разложение, тела мужчин имели такие чистые разрезы, что коронер даже выразил свое восхищение ими. По словам коронера: «С таким разрезом жертва, скорее всего, умерла бы, даже не поняв, что происходит». Таким образом, мы считаем, что убийца — это кто-то, очень хорошо владеющий ножом. Слова Руки немного затихли вдали, и, в свою очередь, сердцебиение Шиона громко забилось в ушах. Нож, военного образца, чистые разрезы, высокое мастерство… Слова, которые он только что услышал, беспорядочно кружились в его голове. Нет, то, о чем я думаю, немыслимо. Просто невозможно. Шион вдохнул, затем выдохнул. Его сердце стало успокаиваться. Невозможно. Что-то подобное было бы совершенно невозможно. — Председатель? — осмелилась Рука. — Ах, верно. Понятно, — сказал Шион. — Я уверен, что Бюро Безопасности уже держит все под контролем, без моей необходимости им говорить, но, пожалуйста, сделайте публичное объявление о безопасности, в том числе для пострадавших районов. — Принято, — сказала Рука. — Мы также уже увеличили количество патрулей в этих районах. Хотя инцидент попал в новости, многие люди в бывшем Западном Квартале все еще не привыкли смотреть их, поэтому мы планируем разместить и физические объявления. Хотя это старомодный метод, он на удивление эффективен. — При этих словах Рука медленно моргнула. — Председатель, я знаю, что повторяюсь, но ваш дом находится в пострадавшем районе. Пожалуйста, будьте осторожны. Я искренне считаю, что вам следует избегать поездок на велосипеде в ближайшее время. — Вот как… Ах, но я буду в порядке, — сказал Шион. — Я найму телохранителя. — Телохранителя? Если так, пожалуйста, возьмите кого-нибудь квалифицированного из Бюро Безопасности. Шион мягко покачал головой, отклоняя предложение Руки. — Я случайно знаю кое-кого, поэтому найму у них частного телохранителя. Нет необходимости использовать городского служащего. Правда заключалась в том, что не только Бюро Безопасности, но и все отделы и должности хронически недоукомплектованы, поэтому он не собирался просто так перемещать кого-то. Кроме того, сама мысль о поездке с каким-то случайным сотрудником Бюро Безопасности, которого он даже не знал, пугала его… хотя это, возможно, было преувеличением. Однако это была реальность, которая давила на его сердце, и в таком случае он без колебаний выбрал бы того, с кем всегда было бы весело рядом. — Вы случайно кого-то знаете? — спросила Рука. — Да, — сказал Шион. — Я знаю кого-то, кто предоставит мне отличного, первоклассного телохранителя, если я попрошу. Брови Руки слегка сузились — казалось, она оценивала слова Шиона. — Понятно. — Ее брови расслабились. — Ну, тогда, по крайней мере, отнесите стоимость персонала на счет Бюро Безопасности. Мы будем рассматривать это как государственные расходы. — Правда? Спасибо, — сказал Шион. — Вероятно, это будет костное мясо, сушеные фрукты и сыр каждый день. Они могут попросить еще две или три сушеные рыбы вдобавок. — А? Костное мясо… — рот Руки приоткрылся. Она моргнула несколько раз подряд. Шион стиснул губы, чтобы сдержать смех. Еще раз он заверил ее, что все будет в порядке. — Я заключу с ними сделку о личной защите. Это, по крайней мере, я могу сделать. — Принято. Я сообщу своему начальнику. — С этими словами Рука покинула комнату. В какой-то момент дождь прекратился, и шум ветра стал тише. Почему бы мне не навестить Инукаши завтра? Напрягая слух, чтобы услышать ветер, он решил так и поступить. Инукаши. Это было, конечно, не их настоящее имя. Никто не знал их настоящего имени — включая самого Инукаши. Инукаши был дорогим другом Шиона, живущим в старом Западном Квартале. Они жили бок о бок с собаками столько, сколько себя помнили, деля с ними свою жизнь и зарабатывая на жизнь, сдавая их в аренду, как и всегда. Когда стены №6 еще отделяли его от Западного Квартала, собаки были полезным инструментом для борьбы с суровой зимней стужей. Хотя Шион сам испытал это лишь однажды, спать рядом с собакой было приятно тепло, и люди пользовались услугами Инукаши, чтобы предотвратить смерть от переохлаждения. В настоящее время в старом Западном Квартале был построен деловой район, и налаживались социальные услуги для детей и пожилых людей. В результате число людей, которые приходили к Инукаши, чтобы взять собак напрокат для защиты от холода, в основном иссякло. Казалось, вместо этого многие люди, которые раньше жили внутри стен №6, начали приходить, чтобы взять собак в качестве домашних животных или охранных животных. Видимо, среди них были и те, кто просил купить собак Инукаши, а не просто арендовать их. — Но, как правило, я не продам их, если нет действительно веской причины. — Такими были слова Инукаши, когда Шион недавно встретился с ними. Он пришел, чтобы доставить домашние крендели и панини от Каран. Инукаши, вне себя от радости, набила щеки одним огромным куском и медленно жевала, прежде чем похвалить их: «Они такие вкусные, что я сейчас заплачу». Затем, сказав: «Вот, угощение для маминого хорошего маленького посыльного», они налили Шиону горячего черного чая. Казалось, что весь цвет и аромат давно покинули старые листья, но для него они были вкуснее любого изысканного напитка. Это был вкус Западного Квартала. В комнате Незуми он пробовал его бесчисленное количество раз. Белая кружка с треснувшим ободком все еще была в той комнате. Печь, которую они использовали и как обогреватель, и как плиту, крепкий старый стул, заваленный книгами, неизмеримая обширность его библиотеки — все это было оставлено как есть. Шион время от времени посещал ее по мере возможности, чтобы убрать, освежить воздух и остаться на некоторое время. Бывали случаи, когда он даже засыпал на короткий сон. В такие моменты в нем всегда снова пробуждалось одно воспоминание, всплывая ясно, как день, в пространстве между сном и реальностью. В тот день, в той комнате, заваленной книгами, Шион что-то спросил у Незуми. — Ты не прочтешь мне «Макбета»? Незуми тогда оглянулся на него, слегка склонив голову набок. — Макбет? Какую часть? — Пятый акт, пятая сцена, отрывок сразу после того, как Макбет узнает о смерти своей жены. Пожалуйста? — Почему ты хочешь услышать «Макбета»? — Хм, не знаю. Мне просто захотелось вдруг услышать твоего Макбета, — сказал Шион. — Что-то не так? — Нет, мне это не мешает. — Незуми слегка сдвинулся в своем кресле, затем начал читать: «Завтра, и завтра, и завтра Ползет со дня на день ничтожным шагом До последней буквы записанного времени; И все наши вчерашние дни светили глупцам Путь к пыльной смерти. Угасни, угасни, краткая свеча! Жизнь — лишь движущаяся тень, бедный актер, Что важничает и суетится свой час на сцене…» Спокойный голос, скрывающий скрытую страсть; профиль Незуми, освещенный светом лампы; собственное сердце Шиона, которое, казалось, воспаряло высоко, но при этом погружалось в скрытые глубины, — все это он помнил так ярко. Сколько бы времени ни прошло, оно ничуть не померкнет. Воспоминания так легко возвращали в прошлое, хотя все это все еще было настоящим — кружка, печь, стул, книги… Отсутствовал только их хозяин. Шион взял предложенную Инукаши кружку из нержавеющей стали. — «Действительно веская причина»? Что это будет? — спросил Шион, отпив чаю. Он сосредоточился на человеке перед собой, а не на том, кого не было, справляясь как-то, даже если это было против его воли. — Действительно веская — это действительно веская, — сказал Инукаши. — Наверняка есть какие-то «действительно веские» предпосылки, верно? — «Пред-посы-лки»? Что это? Что-то такое же вкусное, как хлеб мамы Каран? — спросил Инукаши. — Это несъедобно, — сказал Шион. — Когда ты отдаешь собаку кому-то, на чем основываешь это решение? Вот что я хочу знать. — А, понял, — ответил Инукаши. — Ну, если я знаю, что они будут ценить собаку больше, чем я, я мог бы быть готов отдать ее им. Конечно, я беру с них плату просто за то, чтобы они встретились с собакой. — Гладив коричневую, длинношерстную собаку, которая подошла за вниманием, Инукаши потер пальцы вместе в древнем жесте, означающем деньги. — Как ты узнаешь? Ты задаешь им много вопросов? — Ну, такие вещи, ты это видишь, — сказал Инукаши. — Как они смотрят на собаку и заботятся о ней, и как они выражаются. Ты просто можешь сказать, типа: «Этот парень серьезно любит эту собаку», или «Они будут хорошо о ней заботиться», и все такое. С таким человеком собака тоже будет чувствовать себя в безопасности. Собаки очень нервничают рядом с людьми, которые им не нравятся, но с хорошими людьми они спокойны и счастливы с самого начала. Так что я спрашиваю собаку: «Ты хочешь стать ребенком этого человека?» Если от них «да», то на этом все. — Это имеет смысл, — сказал Шион. — Люди, которые восхищаются тем, как мило выглядит мордочка собаки, или говорят о том, что хотят белую, или с кудрявым хвостом, породистую, с висячими ушами, и так далее — я всем им отказываю, — продолжил Инукаши. — Совсем им нельзя доверять. Собаки с ними тоже не ладят. Я одолжу им собаку на короткий срок, но не на всю жизнь. Я все равно не могу оставить испуганную собаку под их опекой. — Понимаю… Я понял, — сказал Шион. — Ух ты, значит, ты можешь отличить хороших от плохих, да? — Он был искренне впечатлен. — Конечно, могу! — сказал Инукаши. — Я всегда жил здесь с собаками. Они гораздо умнее и вдумчивее людей, так что они всегда могут учуять правду. — Поднялся ветерок и растрепал волосы Инукаши. С тех пор как Шион впервые встретил их, Инукаши жили в разрушенных остатках отеля, и даже когда окружающие рушащиеся здания и бараки перестраивались, Инукаши продолжали жить там. — Это хорошее место, Инукаши, — пробормотал он вдруг. — Ну, очевидно; это первоклассный отель, — сказал Инукаши. — Попробуй выгнать меня отсюда, и я перегрызу тебе глотку и разорву ее в клочья — понял, Шион? Инукаши звучал так, будто готов подкрепить свои слова делом. Возможно, почувствовав возросшее напряжение хозяина, коричневая собака взглянула на Шиона — в этом тоже был намек на укус. Шион медленно допил свою чашку жидкого черного чая. Даже без их устрашающей угрозы Шион никогда не собирался делать ничего подобного. — Ну, я на самом деле не могу представить, чтобы ты жил где-либо еще. — Я не хочу жить где-либо еще, — резко ответил Инукаши. — О да, ты ведь тоже не трогал комнату Незуми… — Они тут же закрыли рот. Не открывая его снова, они отвели взгляд. Давно Шион не слышал, чтобы они произносили имя Незуми. Возможно, это был первый раз с тех пор, как Незуми ушел. Губы Инукаши были сжаты, как будто они сожалели о том, что проговорились. Поставив чашку, Шион кивнул. Стараясь ответить как можно непринужденнее и веселее, он сказал: — Да, я оставил ее как есть. Я ведь не должен трогать ее без разрешения владельца. — Он встал. — В любом случае, мне пора идти. Спасибо за чай. — Шион. — Темные глаза посмотрели на Шиона, когда он стоял. — …Ты думаешь, он вернется? — Инукаши тоже встал. Они были одеты в свободную черную рубашку и брюки, которые кое-где растянулись. Хотя это было намного лучше того, что они носили раньше, привычка Инукаши носить старую поношенную одежду, по крайней мере, не изменилась. — Ты подрос, Инукаши, — сказал Шион. — А? — Ты подрос. Ты растешь. — Они становились выше, и новая округлость их тела начала формироваться. Хотя их руки были тонкими, в них была мягкая мясистость, мягкость, которой не было у мужчин. — Не меняй тему! — крикнул Инукаши. Коричневая собака поднялась на ноги, и другие собаки в округе начали собираться вокруг. Это не было чем-то необычным, но они были действительно хорошо обучены. Всего одно слово от Инукаши, и они нападут на человека или защитят его. Они могли носить предметы и доставлять письма. Такова была природа этих собак. — Я задал тебе вопрос, Шион. Я спросил тебя, что ты чувствуешь. — Инукаши щелкнул пальцами, и собаки подползли ближе. — Шион. Ты действительно ждешь его? Ты серьезно веришь, что он вернется? — Да. — «Да…»? Ты можешь так сказать, как будто это ничего, да? Сколько бы времени ни прошло, ты все еще маленький растяпа. Ты действительно ничуть не изменился. — Инукаши засмеялся, но не насмешливо. Это был дружелюбный смех, полный тепла. — А ты не веришь, что он вернется? — спросил Шион. — А? Я? — Да. Ты не веришь, что он вернется? Улыбка Инукаши исчезла. На ее месте появились две отчетливые морщины между бровями. — Зачем ты задаешь мне такой вопрос? Какое это имеет отношение ко мне, вернется он или нет? Ну, если бы он вернулся с куском мяса и большим мешком золота в качестве сувениров, тогда, черт возьми, мы с моими собаками с нетерпением ждали бы его. Мы бы встретили его с распростертыми объятиями — мы бы даже угостили его обедом! Но этого, конечно, никогда не произойдет. — Никогда не знаешь, — сказал Шион. — Золото, возможно, немного натяжка, но мясо, с другой стороны… — Этого не произойдет. — Инукаши отверг слова Шиона, покачав головой с длинными волосами. — Этот парень ни за что не принесет мне сувениров, подарков или чего-то подобного… и не только мне, но и вообще никому. Если бы по какому-то ничтожному шансу он это сделал, я бы взял своих собак и убрался оттуда ко всем чертям. Не было такого времени, чтобы я принял от него что-то и это не привело меня к неприятностям. Понял, Шион? Мы знаем друг друга целую вечность, так что я дам тебе совет. — Инукаши поднял палец и покачал им из стороны в сторону перед Шионом. — Этот парень хитрый и недоверчивый, интриган до мозга костей. У него змеиный язык и он сладкоречив — он может обвести тебя вокруг пальца, как будто это его работа. Он всегда был проблемой, он опасен, и он не приносит ничего, кроме бедствий. Связываться с таким парнем — все равно что сунуть руку в осиное гнездо, чтобы украсть яйца — это, по сути, самоубийство, ты слышишь меня? Запомни это. — Сурово, да? — Шион сдержал неожиданный приступ смеха. Острый язык Инукаши ничуть не изменился с тех пор, как они встретились. Нет, если уж на то пошло, его острота только возросла. Инукаши фыркнул. — Конечно. Как ты думаешь, сколько я натерпелся из-за этого парня? Ты даже половины не слышал! — Но ты не хочешь его видеть? — спросил Шион. — Что? — Намеренно или нет, голос Инукаши был громким, слова отрывистыми. — Что ты только что сказал? Кто кого хочет видеть? — Ты не хочешь видеть Незуми? Хочешь, ведь так, Инукаши? Инукаши вздрогнул всем телом, как мокрая собака, отряхивающая воду. — Я? Хочу видеть этого мошенника? Этого мошенника, этого обманщика, этого третьесортного актера? Шион… ты наконец-то свихнулся от переутомления? Ты ведь не галлюцинируешь, да? Я не буду над тобой смеяться, но я думаю, тебе следует бросить Комитет по Реструктуризации и сосредоточиться на своем здоровье. Ты расстроишь маму Каран, если с тобой что-то случится. — Да, это правда, что в последнее время я немного устал, — согласился Шион. — Я был безумно занят. — И ты все еще безумно занят, — сказал Инукаши. — Брось это уже, пока не начал видеть то, чего нет. Ты мог бы прийти ко мне работать, знаешь ли? Да, я найму тебя мыть собак, как в старые добрые времена. — Это заманчивое предложение. Это не было ни ложью, ни шуткой. Это было самое заманчивое предложение, которое он получал в последнее время, больше, чем любое предложение или приглашение — оно звало его сердце. — Водопровод теперь доходит сюда, и воду легко достать. Тебе больше не нужно спускаться к реке. Все на седьмом небе от счастья, — сказал Инукаши. — У нас тоже есть электричество, и оно такое яркое, что я не могу поверить. Конечно, собакам не нравится, если слишком ярко, поэтому я использую лампу. Все тоже были так счастливы по этому поводу. Удивительно, что у нас может быть свет ночью, и у нас даже есть нормальная больница теперь тоже… Я знаю, как усердно ты работал. — Не только я усердно работал, — сказал Шион. — Большинство наших сотрудников работали как сумасшедшие, и это плоды всего этого труда. И нам еще предстоит пройти долгий путь — так много дел накопилось, что я даже не вижу, что у меня перед глазами. Я полностью погребен под проблемами, которые мне нужно решить, и иногда мне хочется обхватить голову руками, потому что я даже не знаю, с чего начать. Инукаши снова фыркнул. — Что мог бы сделать кто-то, не имеет значения. У людей есть пределы, и я могу сказать, что ты почти достиг своих, просто посмотрев на тебя… — Значит, ты беспокоишься обо мне… — сказал Шион. — Спасибо, Инукаши. — А? Что тебе это дало? — Лицо Инукаши сморщилось в гримасу, и они дико замахали руками. — Ни в коем случае я не беспокоюсь. Я просто говорю тебе: не работай до смерти, как дурак. Работать так усердно, что ты разрушаешь себя как морально, так и физически, так глупо. Это так невероятно глупо. Слышишь? Ты ведешь себя как полный кретин и мозгляк. В этой твоей тупой башке буквально ничего не происходит. Ты даже не годишься, чтобы тебя перемолоть в еду для моих собак. — …Это даже суровее, чем то, что ты сказал о Незуми. — Незуми? Он мошенник и обманщик и третьесортный актер… но он, по крайней мере, знает себя, — сказал Инукаши. — Он такая заноза, что я бы швырнул его через всю комнату, если бы мог, но этот парень на самом деле годится для собачьего корма. Он знает, на что способен, и если шансы на что-то не в его пользу, он этого не сделает. Он никогда не рискнет своей шеей в драке, которую он знает, что проиграет — вот почему он намного лучше твоего жалкого состояния сейчас. О, так вот как. Это имеет смысл. В глубине души Шион полностью согласился. Инукаши был прав. Незуми создавал шансы на успех. Даже если это была лишь малейшая вероятность, он создавал ее и находил опору, чтобы преодолеть барьер. Он перелез бы даже через высокую стену, которую, казалось, невозможно было преодолеть. Шансы на победу, возможности, надежда — он создавал их, приносил их и использовал в полной мере. Шион видел это ближе, чем кто-либо другой. Незуми превращал невозможность в возможность, а отчаяние в надежду — Шион был свидетелем этого бесчисленное количество раз. — «…Все, что я сделал, это разрушил, но Шион создаст это заново», — пробормотал Инукаши. Шион поднял голову при словах Инукаши. — Инукаши, что ты только что сказал? — Это были последние слова Незуми… — сказал Инукаши. — Ну, не совсем «последние слова». Это было и не просто прощальное замечание. Может быть, признание? Нет, это не совсем правильно. Это был просто какой-то глупый монолог, на самом деле, но в любом случае — вот что он мне сказал. — Когда? — Когда, хм… наверное, за день до того, как он покинул №6? Или, может быть, даже раньше? Я не помню точно, когда, но… Верно, мне кажется, он также сказал что-то вроде «Созидание в сто раз сложнее разрушения». Хех, он, конечно, пытался выглядеть круто. — Разрушение, да… — задумался Шион. — Да. Ну, разрушение — его специализация. Он так эффектно все это снес и все такое, — сказал Инукаши. — Да, он действительно так и сделал. После того, как он разрушил сам №6, Незуми ушел. Шион сжал кулак. — Теперь я почему-то очень рассержен. — Правда? Ты редко злишься, — сказал Инукаши. — Ого, не говори мне, что ты злишься на меня? — Я злюсь на Незуми, — сказал Шион. Серьезно, кем, черт возьми, Незуми себя возомнил? Он просто говорил все, что хотел, разрушал все, что хотел, а потом ушел, вот так. — Шион… Шион. — Инукаши схватил его за руку. — Не делай такого страшного лица. Оно тебе совсем не идет. На самом деле, оно так плохо на тебе выглядит, что я стараюсь не смеяться. Смотри, ты даже собак пугаешь. Шион оглядел зал, потолок которого наполовину обвалился. Собаки в основном все валялись или играли вместе; куча щенков свернулась клубками и спала у ног Шиона. — Они не выглядят напуганными. — Они напуганы, даже если не выглядят так, — заверил его Инукаши. — Это потому, что ты довольно расслаблен, что собаки могут чувствовать себя в безопасности. Быть расслабленным намного лучше, чем быть страшным, если ты меня спросишь. И, ну… — Рот Инукаши слегка поджался. — Незуми никогда не смог бы сделать то, что можешь ты. — А? — Он тот, кто разрушает вещи — он никогда не смог бы построить новый мир на чем-то однажды разрушенном, как ты. Он может бороться сколько угодно — но он просто не может. Ему изначально не хватало этой способности, так что он никак не мог… или так он мне тоже сказал. — Незуми все это сказал… — Ах, но, знаешь, я серьезно должен с ним согласиться, — сказал Инукаши. — Я не собираюсь говорить, что ты самый потрясающий парень на свете, но я могу точно сказать, что Незуми не так уж особенен. Не так, как ты. Так что не надо надрываться, работая усерднее, чем ты уже работаешь, понял? И перестань уже быть так сильно зависимым от этого третьесортного актера. Он не вернется только потому, что ты его ждешь. Ах, теперь я понял, осознал Шион. Я не злюсь. Я просто раздражен — собой. Он ничего не мог сделать, кроме как ждать, и это бессилие было настолько ошеломляющим, что он не мог этого вынести. Тем не менее, он все еще верил в него. Незуми не нарушал обещаний. Встреча придет, Шион. Незуми никогда не нарушит этот обет. — О да, я почти забыл, — сказал Инукаши. — Раз в месяц ты ходишь в парк, где раньше было Исправительное Учреждение, верно? Пригласи меня в следующий раз. Я приведу маленького Шиона поиграть. В одном из уголков парка стоял памятник, сделанный по образцу фасада Исправительного Учреждения. Он был установлен для сохранения памяти как о людях, которые были доставлены в учреждение и принесены в жертву, так и о том, что там произошло. На внешней стене были выгравированы известные имена каждой жертвы. Хотя большинство из них были из старого Западного Квартала, среди них были и имена из №6. Сафу была одной из них. Девочка, которая была его лучшей подругой детства, встретила свой конец с разрушением Исправительного Учреждения. Шион приносил ей цветы каждый месяц и черпал мотивацию из своих визитов. Он мотивировал себя — чтобы больше не было жертв, чтобы смерти всех тех, чьи имена были выгравированы там, включая Сафу, не были напрасными — и продолжал думать о том, что он может сделать и что он должен сделать. — Звучит хорошо, давайте сделаем это. — При мысли о Сафу он ни за что не смог бы сказать, что слишком устал для этого. Инукаши щелкнул языком. Громкий звук разнесся, и несколько собак навострили уши. — Слушай, мы собираемся потусоваться, понял? П-О-Т-У-С-О-В-А-Т-Ь-С-Я. Мы сделаем что-нибудь веселое, расслабимся, знаешь ли? Боже, если бы я взваливал на себя бремя за бременем, как ты, я бы очень быстро перестал двигаться. Меня бы расплющило под тяжестью всего этого. Если ты собираешься просто заморачиваться со всеми этими сложными вещами, я не пойду с тобой. Это скучно и совсем не весело. Маленький Шион тоже это ненавидит. — Весело, да? — Да, мы должны веселиться, — сказал Инукаши. — Например, пикник или что-то в этом роде. — Ах, это звучит здорово. Почему бы мне не приготовить бутерброды? — предложил Шион. — Мамы Каран, ты имеешь в виду? Не смей говорить, что ты будешь их делать — я их не хочу. — Жаль, я хотел приготовить их сам, — сказал Шион. — Тогда я спрошу маму. Если я скажу ей, что иду с тобой на пикник, я уверен, она будет в восторге от приготовления. — Ура! — воскликнул Инукаши. — Ура, это было бы здорово. Ты мог бы попросить мягкие, чтобы маленький Шион тоже мог их есть? Также, возможно, это слишком много, но я также хочу один с толстым ломтиком ветчины и большим количеством яйца. Я всегда мечтал съесть такой. — Я ей сообщу, — сказал Шион. — Я уверен, она также сделает сырные бутерброды и с фруктами тоже. Возможно, даже булочки с домашним джемом и мармеладом. — Ух ты, какой пир! Это что-то из сна; все звучит так хорошо, что я сейчас заплачу. Шион, я серьезно говорю обо всем этом, понял? Ты лучше не забывай, что мы идем на пикник. — Глаза Инукаши сияли, и они лизнули губы светло-розовым языком. — Спасибо, Инукаши. — А? За что? — спросили они. — О, я знаю. Если ты принесешь бутерброды мамы Каран, я, по крайней мере, принесу тебе воды. Высший класс, прямо из источника. Шион понял, что Инукаши приглашал его из беспокойства, и что они искренне давали советы. Он не был таким уж тупым. — Я дам тебе знать в следующий раз, когда смогу взять выходной. Давайте скоро определимся с планом пикника. — Понял. Передай привет маме Каран от меня. Тот пани… пани… как это называлось? — Панини. — Да, это. Обязательно передай ей, что было очень вкусно. — Принято, — сказал Шион. — Я также сообщу ей о твоей просьбе насчет бутерброда с ветчиной и яйцом. — Ты лучший, — сказал Инукаши. — Я мог бы даже прошептать тебе на ухо «люблю тебя» прямо сейчас — я бы даже поцеловал тебя, если бы ты захотел. Мы с моими собаками вылижем все твое лицо дочиста. Бесплатно, конечно. — Ха-ха, это щедрое предложение, но, думаю, я сегодня откажусь, — сказал Шион. — До встречи, Инукаши. — До встречи. В следующий раз я дам тебе подержать маленького Шиона. — Спасибо. Каждый раз, когда я прихожу, всегда есть что-то новое, чего можно ждать. Пока! — Увидимся. — Инукаши слегка махнул рукой, и все собаки поднялись, чтобы проводить его вместе. Обещание пикника все еще оставалось лишь обещанием. Шион не мог взять выходной из-за огромной рабочей нагрузки, но, похоже, завтра он сможет наконец-то взять свой первый за долгое время перерыв. Погода тоже, казалось, должна была проясниться. «О, я с удовольствием приготовлю Инукаши и Шиону самые лучшие бутерброды, когда угодно», — сказала Каран. «Ах, я имею в виду маленького Шиона, конечно. Ты можешь просто сообщить им!» Его мать с радостью взялась за это дело. Каран любила Инукаши и ребенка, которого они растили, и всегда спрашивала о них. Если бы Шион попросил приготовить завтрашние ланчи, она бы сделала их с энтузиазмом. И все же… Он смотрел в окно, чья стеклянная поверхность была покрыта каплями воды, где он смутно отражался. Кто-то, умелый с ножом, да. Кто-то там, орудуя ножом по своему усмотрению, используя его, чтобы обрывать человеческие жизни. Такой убийца на свободе, безусловно, опасен. Он не был склонен вмешиваться в дела Бюро Безопасности, но, по крайней мере, хотел знать результаты расследования. Но почему это происходит? Сомнения проносились в его голове. Два года назад был, к счастью, временный период почти анархии, когда инфраструктура безопасности рухнула. В хаосе люди потеряли из виду свои основы, свое чувство добра и зла, свое чувство порядка и свои принципы. Когда земля бушевала, так же бушевали и сердца ее людей. Затем, когда сердца людей успокоились, так же успокоилось и опустошение земли. По мере возвращения порядка уровень преступности также быстро снизился. И все же, конечно, он никогда полностью не падал до нуля. Людей время от времени все еще убивали или ранили, а некоторые все еще совершали самоубийства. Воры по-прежнему вызывали беспорядки. Часто возникали мелкие стычки и споры между бывшими жителями №6 и бывшими жителями Западного Квартала. Инцидент, о котором сообщила Рука, однако, был явно из ряда вон выходящим. Кто-то убивал людей с явным злым умыслом, не говоря уже о том, что никакой связи между жертвами пока не было найдено. Различия между полом, местом жительства и возрастом, казалось, были несущественными. Другими словами, это были убийства без разбора. Орудуя смертоносным ножом, кто-то убивал людей наугад. Или, возможно, между жертвами была точка соприкосновения. Шион легонько приложил пальцы к специальному стеклу окна. Было ли что-то, что связывало трех жертв? Что-то, что Бюро Безопасности еще не обнаружило? Важнее всего было пресечь любой потенциальный вред на корню. Больше не должно быть жертв. Капли воды скользили по стеклу. Одна нашла другую и объединились в одну большую каплю. Ускоряясь под действием дополнительного веса, она вскоре ударилась о оконную раму и исчезла. Это напомнило Шиону реку, впадающую в море. — Нож, да, — попробовал он произнести вслух. Возможно, потому что дождевые облака начали редеть, но вид за окном стал немного светлее. Глава СедьмаяЛовушка в переулке Оттолкнувшись ногой, Шион помчался на велосипеде на запад через Лесной Парк. Летними вечерами можно было увидеть большое количество людей, прогуливающихся или спешащих домой, но после бури, когда солнце опустилось за горизонт, на улице не было никого, кроме него. Птицы, обитавшие на деревьях, были мирно тихи, не издавая ни единого крика. Фонари вдоль улицы освещали ее через равные промежутки, еще больше подчеркивая глубину темноты. К западу от парка находился небольшой район, известный как Затерянный Город. Там его мать Каран держала маленькую пекарню. Она продавала разнообразный хлеб, кексы, булочки и другую выпечку, а иногда даже вишневый пирог и киш, все это стояло на витрине магазина. Это был небольшой магазинчик, поэтому его ежедневная прибыль никогда не была чем-то, чем можно было бы похвастаться. Несмотря на это, работа требовала значительных усилий и физического труда. Каран, тем не менее, продолжала печь хлеб, беря только один выходной в неделю. Даже тогда, в тот день — в тот самый день, когда пал №6 — Каран пекла хлеб, раскладывала его на витрине и раздавала людям. «Какая у тебя знаменитая мать», — шепот восхищения Незуми наложился на восхитительный запах хлеба, и Шион отчетливо помнил, как чувствовал себя слегка парящим. Семь дней спустя Незуми покинул Шиона и исчез. Хотя их первая встреча была неожиданной, их расставание оставило после себя слова обещания. Встреча придет, Шион. Этот обет еще не был исполнен. После бури intermittently дули сильные порывы ветра. Проехав через парк, Шион прибыл в Затерянный Город. Мощеная дорога была мокрой от дождя, и даже глубины темноты блестели светом. Ему оставалось только свернуть с главной дороги, подняться по маленькой улочке вдоль холма, и тогда он будет дома. Ах, подождите. Возможно, ему стоит сначала купить ветчину и яйца, прежде чем возвращаться. Может быть, он купит и фруктов, которые мог бы съесть маленький Шион. Ему вдруг пришла в голову мысль. У подножия холма был небольшой продуктовый магазин, и хотя их выбор был ничем не примечателен, его качество не вызывало сомнений. Ветчина, яйца и фрукты. Он купит их, а потом пойдет домой. Он замедлил свой велосипед, и в то же время по его спине пробежал озноб. В его ушах зазвенел сигнал тревоги. Опасность, опасность, опасность. Он резко нажал на тормоз. Его переднее колесо во что-то врезалось, и велосипед резко дернулся. — Черт! — Он потерял равновесие и рухнул на дорогу, велосипед упал плашмя за ним. Он замедлился как раз вовремя, чтобы сгруппироваться, и едва избежал полного удара о землю. Тем не менее, все его тело на короткое время оцепенело. — Ой… Тем не менее, он тут же сел. Тревожные колокола в его голове не переставали звонить. Опасность, опасность, опасность. Способность чувствовать опасность, интуиция быстро предсказывать, как двигаться — он развил эти инстинкты рядом с Незуми. Они были более чем достаточны, когда дело доходило до настоящего боя. Бежать? Нет, подождите, спешить не нужно. Шион встал и медленно сделал шаг вперед. Что это был за удар раньше? Это не то, чтобы его шины скользнули от резкого торможения. Колесо остановилось без предупреждения — что-то его остановило. Было ли препятствие? Что могло быть посреди дороги…? Прямо перед падением ему показалось, что перед светом велосипеда материализовалась черная линия. Шион достал карманный фонарик и посветил им вокруг велосипеда. Он затаил дыхание — примерно на высоте колена он увидел черную линию. Это был стальной провод. Вот что его зацепило — неудивительно, что он упал. Неудивительно? Нет, это, безусловно, было нечто удивительное. Стальной провод, пересекающий дорогу вот так, был совершенно из ряда вон выходящим. Он был рад, что сдержался, потому что, если бы он побежал от страха в этом направлении, его ноги бы запутались. Он бы снова упал, и на этот раз ему, возможно, не так повезло бы. Он вздрогнул. Кто это здесь положил и зачем? Дорога была узкой и могла быть пройдена только пешеходами и велосипедистами. Муниципальная дорога простиралась от западного входа в парк и соединялась с главной улицей. Там было много пешеходов и уличных фонарей. Однако, поскольку это был более длинный путь домой, Шион всегда пользовался близлежащим переулком. Именно в этом переулке кто-то установил растяжку — на идеальной высоте, чтобы зацепить шину велосипеда. Это нельзя было списать на простую шутку. Нет, это ни в коем случае не было просто шуткой. Это… была ловушка. Беги, Шион. Убирайся оттуда. Голос, более мощный, чем тревожные звонки, ясно прозвучал в его сознании. Этот голос бесчисленное количество раз уводил его от опасности и спасал его из пасти самой смерти. Беги. Быстро! Сжимая карманный фонарик, он попытался броситься в бег. За мгновение до того, как он смог это сделать, его сильно дернули сзади, и в этот момент пронзительное осознание чего-то пронзило его тело. Это было намерение убить. Шион пошатнулся и отскочил в сторону. — А! — Боль пронзила основание его руки. Но больше, чем боль, он почувствовал жар. Он обжигал его. Его ноги запутались, и его спина ударилась о стену. Стена принадлежала зданию бывшего ресторана, когда-то принадлежавшего пожилой паре. Даже после того, как весь хаос улегся, они не вернулись, оставив его в нынешнем пустом состоянии — это означало, что сколько бы шума он ни наделал, никто не заметит. — Тц… — Он потрогал свою руку другой рукой. Он почувствовал запах крови — его ладонь была мокрой и скользкой от нее. — Ну, ну, а ты быстрый, — раздался приглушенный голос. Тень двинулась. Нет, это была не тень, а человек, полностью одетый в черное. Мужчина, насколько он мог судить, широкоплечий, с половиной лица, закрытой черной маской. В правой руке он сжимал нож. Даже в темноте острое лезвие ярко сверкнуло в глазах Шиона. Это был двусторонний кинжал, типичный для использования в бою. — Мой, подумать только, ты увернулся от моего ножа. Отлично сделано, председатель совета. Не было шанса спросить, кто, черт возьми, это был. Нож хлестнул по диагонали вниз — он явно целился в горло. Шион мгновенно пригнулся, атака едва не задела его макушку, и он услышал резкий свист — звук лезвия, рассекающего воздух. — Что… — раздался растерянный голос мужчины. Он явно не ожидал, что Шион вообще избежит удара. Слишком медленно. По сравнению с Незуми движения мужчины были заметно медленными. Шион видел повсюду уязвимые места. Недооценивай меня. Я не из пасти смерти выбирался ради показухи. Шион поднялся и что есть силы ударил мужчину по запястью. Нож полетел, упав на затопленную дорогу с лязгом. Шион вскочил на ноги и бросился бежать. Если бы он смог пройти через переулок, то смог бы как-нибудь выбраться из этой ситуации. — Черт… — Внезапно что-то споткнуло его. От этого ощущения он подался вперед. Чудом он устоял на ногах, но его тело полностью потеряло равновесие, и он снова столкнулся со стеной. Там была еще одна растяжка. — Ты был довольно веселой добычей… но теперь все кончено. Тень нависла над ним. Нож сверкнул вниз.