ТРИ СИГАРЕТЫ

Дождь в Петербурге — это не просто дождь. Это что-то между проклятием и обещанием. Ветер бьёт в лицо, асфальт блестит под фонарями, и город кажется одновременно пустым и бесконечно живым. Рёв «Харлея» разрывал тишину ночи. Петербург встречал холодным ветром, пронизывающим кожу даже сквозь дорогую кожаную куртку. Артём любил эти ночные поездки, когда город принадлежал только ему. Длинные прямые проспекты. Центр он знал, как свои пять пальцев. Самым любимым моментом для Артёма было полностью отдаться полёту на железном коне. Лететь вперёд на интуиции, резко менять направление, оказываясь в итоге там, где даже сам не ожидал. В свои тридцать пять он достиг всего — роскошные апартаменты на Петроградке, успешный бизнес, уважение в определённых кругах. Но чем больше у него появлялось материальных благ, тем острее он чувствовал пустоту внутри. Она поглощала все глубже и глубже, призывая то чувство бесконечного одиночества, которое уже не получалось вытравить встречами с друзьями или мимолётными связями. Даже среди людей Артём был один. Артём не всегда был тем, кого называют «родившимся с золотой ложкой во рту». В восемнадцать он ушёл из дома с парой тысяч в кармане и с амбициозной мечтой построить что-то своё, показать всем, на что он способен. Первые годы были адом: ночёвки на вокзалах, голод, подработки, учёба в колледже, затем в университете, попытки достичь чего-то, сделать себе имя. Небольшие подъёмы, болезненные падения, и неизменные попытки подняться. И он смог, он выкарабкался, вгрызаясь зубами, как дикий кот в добычу, даже в небольшие возможности, которые подбрасывала ему скупая судьба. «Деньги не пахнут» — вспомнил он слова своего первого партнёра по бизнесу. Того самого, который исчез с миллионами и наработанной клиентской базой пять лет назад, не забыв хорошенько потоптаться на обломках мечты Артёма. Именно тогда Артём окончательно понял: доверять нельзя никому. Сотрудники бежали из компании как крысы с тонущего корабля. Остался только Максим. Он — единственный, кто был рядом, кто помог на руинах построить новый проект, круче и мощнее предыдущего. Но даже Макса Артём все эти годы не пускал за ворота оборонительной крепости, которую воздвиг вокруг себя. Лишь недавно Артём предложил Максу партнерский договор, позволил себе немного отпустить вожжи управления компанией. Все эти годы единственным другом Артёма оставался его верный железный конь. Мотоцикл был тем, кто напоминал ему о свободе, о том, что он все ещё живой человек, а не просто расчётливый бизнесмен, жёсткий руководитель, которого все боялись. Эта ночь не отличалась от многих предыдущих. Артём гнал по Московскому проспекту, мимо Техноложки, в сторону Садовой, петлял по переулкам. Оказавшись на Невском, затормозил на светофоре недалеко от Площади Восстания. Удивительно, это был первый красный сигнал светофора, попавшийся на пути в ту ночь. Артём не имел привычки разглядывать людей, кроме сияния ночной дороги его мало что волновало, но в этот раз что-то заставило его поднять глаза и посмотреть по сторонам. В свете фар мелькнула фигура. Высокий парень в чёрном худи резко свернул во двор, будто стараясь исчезнуть, остаться незамеченным даже для тех редких прохожих, кто оказался на Невском в столь поздний час. Что-то в его движениях зацепило Артёма — грация, пластика и одновременно с этим какая-то потерянность и нерешительность. Бессознательная вспышка азарта заставила Артёма развернуть мотоцикл и через две сплошные и метнуться во двор, в котором скрылся парень. Пустой двор. Типичный питерский колодец. Рев мотоцикла громом прозвучал, отскакивая от стен и убегая вверх, тревожа спящие глазницы обступивших домов. Артём заглушил мотор. Тишина. Пустота. Лишь старые стены, хранящие вековые тайны. Артём уже собирался уезжать, когда его взгляд зацепил необычный эркерный балкон на втором этаже. Полностью стеклянный, он выделялся на фасаде старинного дома, как нечто чуждое этому месту. Вспыхнувший на этом балконе свет приковал взгляд Артёма. Там появился ОН. Тот самый парень. Высокий, с резкими скулами, тёмными распущенными волосами до плеч, слегка приоткрытые губы, будто он вот-вот что-то скажет. На нём был… чёрный шелковый халат. Парень медленно прикурил сигарету, затянулся, выпустил дым в ночь. Артём замер, не в силах отвести взгляд. Дым клубился вокруг незнакомца, постепенно рассеиваясь и открывая сцену как театральный занавес. Первая сигарета. Вторая. Третья… Было понятно, что парень мыслями не здесь сейчас. — Эй! — хотел крикнуть Артём, но язык будто прилип к гортани. Наконец парень повернулся, заметил Артёма, их взгляды встретились на секунду — и свет погас. Артём не помнил, сколько он ещё простоял, безрезультатно вглядываясь в таинственный балкон. Парень больше не показался. Постепенно наваждение спало, Артём уехал. На следующий вечер Артём вернулся. И снова тот же ритуал: свет, балкон, парень. На этот раз в кожаных штанах и с серебряной цепью на голой груди. Три сигареты. Молчание. Исчезновение. Так продолжалось на протяжении месяца. Каждый вечер — новый образ: то шёлковое кимоно, то необычного кроя блуза, то просто белые трусы и накинутая на плечи меховая шуба. Всегда три сигареты. Всегда этот пронзительный взгляд и безмолвный диалог. Артём чувствовал, как эта игра затягивает его, но подойти так и не решался. Артём не мог себе объяснить, зачем он каждый раз возвращается в этот проклятый двор? Почему не решается заговорить с тем, кто захватил его мысли, его желания, его сны? С тем, кому неимоверно хотелось открыться, обнажить душу, кого на каком-то интуитивном уровне хотелось подпустить к себе и с кем хотелось отпустить себя. Днём Артём не переставал ждать ночи, думать о странном парне. Вёл себя рассеянно, практически забросил дела. Максим тоже заметил перемены в настроении Артёма. Пытался завести разговор, узнать, что происходит, но Артём неловко отшучивался или молчал… Неизвестно, сколько могли бы длиться эти ночные, молчаливые свидания, если бы не… Очередная ночь. Кольцевая. Ливень. Мокрый асфальт. Фура. Последнее, что помнил Артём — визг тормозов, удар, и… тьма.

***

Его звали Кирилл. Он с детства знал, что — другой. За ярко выраженную андрогинность в школе его дразнили «девчонкой», в университете — «пидором». При этом никто не мог пройти мимо и остаться равнодушным. Необычная красота притягивала взгляд. И, как любая необычность, вызывала пристальный интерес у окружающих. Не всегда приятный для Кирилла. Но когда в восемнадцать его заметил скаут модельного агентства, всё изменилось. Он стал востребованным. Бросил ненавистный университет, переведясь на заочное отделение. Агентство оплатило диплом, чтобы он мог не отвлекаться от карьеры. Его лицо печатали на билбордах и на обложках журналов, его приглашали на показы в Милан и Париж. Но у каждого успеха есть и обратная сторона медали: за успехом стояли бесконечные кастинги, диеты, унизительные разглядывания, а ещё кабальные условия контракта. В двадцать восемь он уже устал от жизни, которую ему навязали. Модельное агентство открыло ему двери в мир гламура, но за это требовало плату — сначала время, потом тело, а теперь и душу. — Ты без нас — никто, — шептали ему на ухо. — Где бы ты сейчас был, если бы не мы? Ты уже не сможешь так легко уйти от нас. Ты же понимаешь, сколько в тебя вложено? Ты ведь больше ничего не умеешь! Агентство требовало продления контракта. — Кирилл, подпиши, — директор положил перед ним новый контракт. — Или мы разорвём все действующие договоры. Тебе придётся выплатить неустойку. Кирилл молча смотрел в окно. За десять лет его лицо украсило сотни обложек, но сейчас он видел перед собой только усталого незнакомца. Оставив ненавистный контракт на столе неподписанным, он молча вышел из офиса. Ночные прогулки по Питеру были его единственным спасением — только в темноте он мог быть собой. Джинсы, черное худи с обязательным капюшоном на голове. В тот вечер Кирилл будто ждал знака, что ему делать дальше. Он доверился интуиции, и пошёл бродить по ночному городу. Дождь, пронизывающий ветер. Погода будто помогала ему держаться на плаву, трезво расставляя по полочкам все плюсы и минусы ситуации, в которой он оказался. На Невском, когда Кирилл подходил к арке, ведущей в его двор, внезапный порыв ветра сдёрнул капюшон с его головы. Кирилл бросил взгляд по сторонам и услышал рёв мотоцикла. На красный сигнал светофора на противоположной стороне улицы остановился мотоциклист в чёрном кожаном костюме и шлеме. Кирилл нырнул в арку, уже забежал в парадную, когда ему показалось, что во дворе прогремел гром. Сбросив с себя полностью промокшие вещи, просушивая волосы полотенцем, Кирилл вышел на любимый балкон — его гордость. Стеклянный эркер стоил ему немало средств и нервов, при согласовании и установке. Кирилл зажег свет, прикурил сигарету, погрузившись в свои невесёлые мысли. А потом увидел ЕГО — того, кто приехал за ним. Мотоциклист, уже без шлема, сидел и смотрел на него снизу, не отрываясь. «Что если…» — но страх оказался сильнее. Проклятый контракт. Нельзя. После третьей сигареты Кирилл погасил свет. Так родился этот странный ритуал. Каждый вечер — новый образ, три сигареты, немой диалог взглядов. Выходить на балкон, одеваясь так, чтобы шокировать, восхитить, приковать взгляд. Кирилл ловил себя на мысли, что ждёт этих встреч, придумывает наряды специально для незнакомца. Три сигареты — пауза между ними, как три акта немого спектакля. Первая — ты смотришь на меня. Вторая — я вижу тебя. Третья — почему ты молчишь? Каждый вечер, выходя на балкон, Кирилл все чаще задумывался наплевать на все условности и обязательства и спуститься. Но осторожность, наработанная годами притворства, была сильнее. А вдруг он просто посмеётся? А если он уедет и больше не вернётся? Лучше играть в эту странную, но такую волнующую игру. А потом мотоциклист пропал. Неделя. Две. В ту ночь Кириллу приснился сон. Они гуляли с тем мужчиной по набережной, смеялись, о чем-то разговаривали, пока внезапно не налетел ураган. Кирилл проснулся, а в голове остались лишь отголоски сна и голос, сквозь шум ветра: «Ты меня найдёшь?» Кирилл вспомнил номер мотоцикла и начал поиски. Взятка в ГИБДД, страшное слово — авария, обзвон сервисов, пока в одном ему не подтвердили, что стоит один разбитый «Харлей». Водителя в травму доставили, — сказал механик. — В коме, говорят. Кстати, человек, который привез мотоцикл, оставил свою визитку. Сказал звонить, если кто-то захочет купить то, что осталось. Звонок. Встреча. Разговор с человеком с визитки. Сложно было объяснить, зачем Кириллу сведения о незнакомом парне в коме. Странно было кому-то рассказывать про их молчаливые свидания. Но Максим, ЕГО партнёр по бизнесу, внезапно поверил, назвал адрес частной клиники, предложил подвезти.

***

Артём гулял по любимому городу. Пешком. Только что-то в этот раз было не так. Те же проспекты, то же вечно пасмурное небо, тот же ветер с Невы, но что-то изменилось. Вокруг не было ни души. Артём снова и снова проходил мимо одного дома, будто по кругу, каждый раз возвращаясь туда, откуда начинал. Зачем? Что он здесь забыл? Внезапно из арки вышел парень. Высокий, длинноволосый, с острыми скулами и бездонными чёрными глазами. Парень показался Артёму знакомым, но откуда… Артём ЕГО знал. Почему?.. Кто ты?.. Парень накинул капюшон и пошёл по проспекту. Артём безуспешно пытался догнать, заговорить, дотронуться… Все не так. Очередной круг. Следующая попытка догнать. Ноги как будто не слушались. Голова кружилась, но все же Артёму казалось, что ну вот сейчас… Уже близко… Только дотянись рукой… Каждый новый круг сокращал дистанцию и заставлял волноваться все сильнее и сильнее… На очередном витке погони парень вышел из арки и внезапно заговорил. Сам. — Привет. — Привет. — Пойдёшь со мной? И они пошли. С каждым разом их прогулки становились все длиннее и длиннее. Артём не помнил, о чем они говорили. Лишь фантомное ощущение ладони в руке, едва уловимый шлейф табачного дыма и терпкого древесного запаха дорогого одеколона… На очередной прогулке внезапно налетела гроза. Артём почувствовал тревожность, страх, пустоту. Он не хотел выпускать руку парня, которая в этот раз была столь осязаема, что он почувствовал тепло ладони. Парень повернул голову, посмотрел на Артёма и внезапно начал исчезать. Сквозь шум ветра Артём пытался кричать, но голоса как будто не стало. Он лишь тихо прошептал: «Ты меня найдёшь?»…и пришел в себя. Тьма. Гул аппаратуры. Чужие голоса. Артём не видел, но понимал — он в больнице. Двигаться было тяжело. Ходить — практически невозможно. Переломанные ноги еще не срослись, да и длительный период комы сказался на мышцах. Чувства тоже возвращались постепенно. Вот только зрение пропало. Начались бесконечные обследования, процедуры. Прогноз был утешительным, все должно восстановиться, только вот никто не мог назвать, когда. Пока Артём находился в больнице, верный Максим успевал не только вести дела компании, но и постоянно навещать друга. А ещё рядом был Кирилл — парень, которого Максим нанял для помощи. Именно Кирилл находился в палате, когда Артём вышел из комы. А теперь помогал Артёму в больнице. Кирилл был немногословен. Артём привыкал к своей беспомощности, стыдился её, от чего замыкался в себе, что не располагало к беседам вовсе. Однако иногда, а чаще засыпая, Артём слышал, будто сквозь пелену доносился знакомый голос, тот самый, что звучал в его видениях. Макс постоянно настаивал: «Поговори с парнем, он прекрасно справляется. Вы точно сможете подружиться». Артём отмалчивался, при этом чувствовал, что упускает что-то важное. Максим рассказал ему об аварии. Но вот что было до неё?.. Артём пока вспомнить не мог. Подошло время выписки домой. Артём уже мог немного ходить, зрение пока ещё не вернулось. Приходилось носить повязку на глазах. Максим настоял, чтобы Кирилл поехал вместе с Артёмом, не видел смысла менять помощника. О том, чтобы оставить Артёма одного, речи быть не могло. Артём не хотел, но понимал, что в сложившейся ситуации это было правильным решением. Кроме того, он случайно узнал, что у Кирилла какие-то проблемы с жильём. В домашних стенах Артём немного расслабился, все больше привыкал к Кириллу. Голос, тепло рук, лёгкий запах табака и древесного дорогого одеколона. Где-то это все уже было. Каждый день они гуляли, и Артём вновь учился «видеть» красоту любимого города, пока что через звуки, запахи, прикосновения. Они начали разговаривать — слово за слово, воспоминания событий из жизни, обсуждение любимых фильмов и книг. Артём узнал, что Кирилл остался без работы, при этом был вынужден продать квартиру, чтобы выплатить огромную неустойку бывшему работодателю. Причину увольнения Кирилл упорно не называл. Однажды Кирилл привёз Артёма в центр. Невский пугал своим шумом и толпами туристов. Если ноги уже практически восстановились, то зрение еще не окрепло, все виделось в тумане. Приходилось носить солнцезащитные очки. — Гроза будет, — сказал Кирилл. — Надо укрыться от дождя. Такси уже не успеет приехать. Они спрятались в небольшой арке. Гром отлетал от стен домов, рикошетя грозным эхом и вибрируя тревогой внутри тех немногочисленных неудачников, которых непогода вынудила укрыться здесь. Внезапно Артём вспомнил, что нечто подобное уже происходило с ним. Очередной сильный раскат грома заставил Артёма направиться вглубь арки. За пеленой дождя выплывал двор. Дождь лил стеной, добавляя дополнительную завесу к той, которая все еще стояла в глазах Артёма. От вспышек молний двор озарялся ярким светом. Артём как будто узнавал очертания двора, а затем увидел красивый стеклянный балкон. Артём обернулся в сторону Кирилла, тот в этот момент прикуривал сигарету. Вспышка — балкон. Вспышка — Харлей. Вспышка — шуба. Вспышка — незнакомый парень в нереальных нарядах и с обязательными тремя сигаретами… Тот же силуэт, та же манера курить. — Это был ты? Там… — спросил он Кирилла и указал на балкон. — Я. — Знаешь, мне снился сон… Ты меня нашёл… — прошептал Артём. Кирилл улыбнулся. — Нет. Это ТЫ меня нашёл. И спас. — Кто еще кого спас… Ты бросил работу… причина? — Чтобы быть рядом. — Почему ты…? — Потому что иногда именно так и надо — просто быть рядом. — Значит будешь?.. — Значит будем! — Навсегда? — Навсегда.

***

— Пять лет прошло, мне даже жаль, что ты бросил курить сигареты и перешел на эти странные электронки, — сказал Артём, лениво потягиваясь на любимом кресле, так и не скинув строгий костюм после работы. — Раньше ты постоянно бухтел, что я много курю! — в шутку обиделся Кирилл. Они практически не расставались. Изучили друг друга. Никакой потерянный контракт и неустойки не стоили того счастья, которое обрёл Кирилл, когда принял решение бросить все ради Артёма. Какая же это была авантюра — отсутствие медицинского образования, отсутствие необходимых навыков в оказании элементарной помощи, абсолютно незнакомый человек рядом… «Вот именно, рядом». Именно так тогда подумал Кирилл и принял предложение Максима — их личного Купидона. Даже представить невозможно, что бы было, если бы Максим не поверил в ту странную историю. А теперь… уже пять лет вместе. Кирилл медленно подошёл к Артёму, наклонился, будто намереваясь оставить поцелуй, но в последний момент увернулся. — Думаю, что мой сюрприз должен тебе понравиться, — улыбнулся Кирилл, резко выпрямился и скрылся в спальне. Артём, недолго думая, направился вслед за Кириллом. Дверь в спальню оказалась заперта. — Ещё не время! Вернись, пожалуйста, туда, где только что сидел, — раздался голос Кирилла. — Иначе, сюрприз не получится! И приглуши свет. Артём озадачено вернулся в гостиную, приглушил свет, налил себе бокал вина и сел в кресло. Внезапное появление Кирилла заставило его расплыться в улыбке. На нем была та самая шуба и белые трусы — наряд, в котором он однажды появился на том самом балконе. Кирилл прикурил сигарету, глядя в глаза Артёма. Затем — вторую, потом — третью… Дым наполнял гостиную. В нем двое разговаривали взглядами, вспоминая свои молчаливые свидания. Кирилл медленно приближался к Артёму, который заворожённо не сводил с него глаз. Тёплый свет лампы мягко выхватывал из полумрака пластичные движения любимого тела. Кирилл опустился на колени перед Артёмом, дотронулся до ремня брюк, расстёгивая его. — Не торопись, — рвано выдохнул Артём, проводя пальцами по его щеке. Тот в ответ улыбнулся и, нежно прижался губами к его возбуждению. Движения были медленными, чувственными. Ладони скользили по бёдрам, то усиливая, то ослабляя хватку, подстраиваясь под ритм. — Вот так… Идеально, — прошептал Артём, запрокидывая голову. Губы Кирилла сжались чуть сильнее, язык играючи пробегал по чувствительным местам. Тепло его губ и влажный жар рта сводили Артёма с ума. Пальцы впились в подлокотники кресла, когда ритм ускорился. То глубоко, то нежно, с лёгким нажимом языка, Кирилл наслаждался сам и любовался Артёмом. Его голова запрокинулась, дыхание стало прерывистым. — Да… Вот так… да… — голос Артема сорвался, когда волна нарастающего удовольствия накрыла с головой. Тело напряглось, и он с тихим стоном отдался наслаждению, вцепившись пальцами в волосы Кирилла. Тот, не торопясь, облизнул губы и поднял взгляд, полный тёплого удовлетворения. — Теперь твоя очередь, — Артём потянул Кирилла наверх, поцеловал. Шуба соскользнула с точёного плеча на пол, когда он опустился перед парнем на колени, снимая с него белые трусы и любуясь каждым изгибом такого желанного тела. Ладонь обхватила возбуждённый член, медленно повела снизу вверх, а губы тут же накрыли и взяли в нежный плен головку, посылая волну дрожи по всему телу. — Расслабься… — прошептал он между поцелуями, ускоряя движения. Кирилл зачарованно смотрел вниз. Артём в строгом костюме и на коленях перед ним, дико возбуждал и заводил. Пальцы впились в плечи Артёма, дыхание Кирилла сбивалось. — Я… Сейчас… Горячая волна накрыла его, и он, сдавленно застонав, задрожал, пока губы и руки мягко продлевали для него наслаждение. — С годовщиной, родной. Они так и остались сидеть в кресле — обнимаясь, оглаживая друг друга, даря лёгкие поцелуи и счастливые улыбки в любимые глаза напротив. Просто двое, нашедшие друг друга, спасшие друг друга, любящие друг друга. Навсегда.