“Ну и зачем ты это сказал?”

— Йо-йо-йо! Кто сегодня ел пять конфет вместо обеда? — Ёшка буквально влетел в штаб, крутанувшись на месте. — Очевидно, ты. — Й Краткий даже не поднял головы от листа, но бровь дёрнулась. Ёшка не мог стоять на месте. Он подпрыгивал, вертелся, хватал предметы и крутил их в лапках, пока Краткий пытался записывать что-то важное для организации следующего задания. — Эй, Краткий, хочешь анекдот? — Нет. — Хочешь два анекдота? — Нет. — Тогда слушай! Короче… Краткий резко положил карандаш и выдохнул сквозь зубы: — Ёшка, ты как сироп, разлитый по клавиатуре. Сладкий и везде. Ёшка засмеялся так громко, что уроненный на пол степлер сам откатился в угол. — Спасибо! Это почти было комплиментом! Краткий посмотрел на него, закатил глаза, но в уголках рта мелькнула полуулыбка. С Ёшкой он почти всегда так — бурчал, злился, отмахивался, но… отпускать его не хотел никогда. — Почему ты вообще со мной тусишь, а? — вдруг спросил Краткий, не глядя. Ёшка остановился. Он замер, как будто этот вопрос выбил его из вечной жвачки веселья. — Потому что… ты смешной, когда злишься, — сказал он, подходя ближе. — И… потому что ты крутой. По-своему. — По-своему? — фыркнул Краткий. — Ну да. Типа… если бы я упал в прорубь, ты бы вытащил меня одной лапкой. Или… двумя. Но при этом бурчал бы: “Сам виноват, кто туда прыгал!” Й Краткий шумно выдохнул и опёрся на стол. — Я не бурчу. — Бурчишь. — Нет. — Ты сейчас бурчишь! Они оба замолчали. Ёшка стоял перед ним, чуть ближе, чем обычно. Улыбка на его лице была мягче. А Й Краткий вдруг заметил, что рядом с этим маленьким энергетическим шаром он чувствует себя… спокойнее. — Краткий?.. — тихо сказал Ёшка. — Можно я скажу одно, только не бей? — Что? — Ты мне нравишься. Тишина. Й Краткий ничего не сказал. Просто встал. Подошёл. Наклонился. И легонько щёлкнул Ёшку по лбу. — Ну и зачем ты это сказал? — Потому что правда, — пожал плечами Ёшка. — И вообще… ты не сбежал, не заорал, не убежал в снег. Й Краткий фыркнул. — Это потому что ты — тупой сироп. — А ты — горячий чай, который я люблю, даже если обжигаюсь. Й Краткий наконец улыбнулся по-настоящему. Не наигранно, не на долю секунды. Просто тепло. — Ладно, — сказал он. — Только не вздумай снова есть конфеты вместо обеда. А то… я волнуюсь. Ёшка расплылся в радости. — ЭТО ТЫ ТОЛЬКО ЧТО ПРИЗНАЛСЯ? — Нет. — ПРИЗНАЛСЯ!!! — Ёшка… — ПРИЗНААААЛСЯ!! Й Краткий понял, что ему снова придётся гоняться за этой сиреневой головастикой по всей базе, чтобы тот перестал кричать. Но, почему-то, ему это даже нравилось.