Arche

      Сегодня…       Произнес уверенный мужской голос в моем сознании в сопровождении легкого звона, заставляя меня открыть глаза и тут же спрятать их ладонью от солнечных лучей проскальзывающих сквозь плотные шторы окна моей комнаты.       Я глубоко вздохнул, протирая ладонью свое лицо, тем самым снимая с себя остатки глубокого сна и медленно сел на кровати, зевая.       Мне было почти жаль просыпаться - настолько приятными были мои грёзы, а проснуться всегда означало уйти.       Важный день.       Закончив умываться и переодевшись в повседневную одежду я покинул свой дом с кошачьей переноской и дорожным чемоданом, который собрал заранее.       Путь мой лежал в один из «общественных порталов» Альтуса. Пройдя формальный осмотр я наконец-то смог покинуть мир вампиров, чтобы ступить в человеческий. Так уж вышло, что этот портал выходил на улицы Ле-Ман и мне предстояло взобраться на борт дирижабля Ла Балейн.       Человеческие технологии действительно удивительны, ведь они смогли поднять в воздух такую огромную и тяжелую конструкцию, что больше напоминало полноценное летающее здание.       Пока у меня было свободное время до прибытия в Париж я посещал магазины и рассматривал ботанические сады дирижабля. Для дальних поездок в этом дирижабле так же предусмотрена зона с номерами отеля, ведь Ла Балейн курсирует по всей Франции, как круизный воздушный лайнер.       Когда начало вечереть я достал из нагрудного кармана часы с тонкой золотой цепочкой — подарок Учителя.       — Кажется, примерно в это время… — тихо пробормотал я себе под нос, возвращая часы в карман.       Я спустился в вестибюль дирижабля, где расположилась доска с новостными сводками и объявлениями, возле которой стояла небольшая толпа людей.       Мой взгляд сканировал открывшееся пространство, пока не наткнулся на леди, что куталась в шаль, будто она пребывала не внутри теплого помещения, а снаружи дирижабля на холодном ночном ветру.       Стоило мне ее обнаружить, как она стала терять сознание, плавно стекая на пол. Я, ни секунды не медля, оставив свои вещи, помчался к ней и успел подхватить ее до того, как она упадет.       Бедняжку бил озноб и жар одновременно, но она была достаточно сильной, чтобы держать себя в сознании даже в таком уязвленном состоянии.       — С… спасибо Вам большое… — тихо сказала она, прижимая ладони к груди.       Я легко улыбнулся, помогая ей встать на ноги:       — Не за что. Как Вы себя чувствуете?       — Уже лучше.       Её словам нет веры, ведь они сказаны скорее из вежливости и нежелания вовлекать в свои проблемы постороннего.       Вот только я не был посторонним для мадемуазель Амелии. Правда она об этом не знает, но для меня это сущая мелочь.       — И всё же, позвольте проводить Вас в более уединенное место, чтобы дать возможность отдохнуть и перекусить. — я предложил ей свою руку продолжая улыбаться.       На лице леди отразились благодарность и сомнение, поэтому я решил воспользоваться ее уязвленным состоянием и мягко подхватил ее под руку. Я уже давно заприметил кафетерий, который находился на большой террасе над одним из ботанических садов. Заняв один из столиков я сделал заказ и стремительно вернулся в вестибюль, чтобы забрать свой чемодан и кошачью переноску.       Вернулся я уже к более расслабленной и даже обманчиво будто ставшей здоровее Амелии, которая пила горячий чай с ароматными булочками с джемом.       — Месье Ной, Вы действительно волшебник!       — Волшебник? — я мысленно усмехнулся, обычно вместо меня волшебником называют кого-то другого.       — Да! Вы не только своевременно оказали мне помощь, но и угадали то, что мне нравится. — благодарная улыбка определенно делала её краше, несмотря на ее бледность и общую истощенность.       — Я не угадывал. — я сел на стул напротив нее, мой ответ явно вызвал легкий ступор у Рут, но я просто сменил тему: — Вы всё ещё выглядите довольно бледной, мадемуазель Амелия.       — Это просто анемия. Мне нужно отдохнуть и тогда я приду в норму.       Для столь милой и доброй леди было непривычно врать, поэтому она опустила взгляд в свою чашечку с чаем, которую держала обеими руками, словно пыталась согреть их сквозь перчатки.       — И всё же Вам стоит больше заботиться о себе. Для поддержания здоровья с Вашим заболеванием, наверняка есть подходящие медикаменты. Если бы я не подхватил Вас вовремя, Вы могли бы серьезно пострадать.       — Я понимаю. — улыбка Амелии стала бледной и виноватой. — Поэтому я направляюсь к доктору. Он как раз специализируется на подобных… заболеваниях.       — Надеюсь, этот доктор Вам поможет.       Я прикрыл глаза на мгновение, ощущая эфемерное прикосновение шелка чужих волос к своей щеке, словно их обладатель стоял за моей спиной, наклонившись ко мне. Кажется, будто спустя мгновение раздастся его самодовольный смешок, что электрическим током пробежит от моего уха к моему сердцу. Но он молчит, а я, кажется, не дышу, впитывая это обманчиво сладкое мгновение каждой клеточкой своего тела.       Когда же я сделал новый вдох — мое наваждение развеялось и я смог заметить, что Мурр выбрался из своей переноски, чтобы оказаться на руках Рут, которая выглядела счастливой, обнимая вечно всем недовольного кота.       Я подпер голову рукой с нежной улыбкой наблюдая за ними. Даже такой строптивец как Мурр никогда не поцарапает кого-то настолько доброго, как Амелия. Одежду — да, но не её саму.       Хах, в то время как мне достаются самые болезненные царапины и укусы.       «Объявление для пассажиров: Согласно расписанию Ла Балейн приблизительно через час прибудет в Париж. Несмотря на то, что осталось совсем недолго… Пожалуйста, наслаждайтесь последними мгновениями… нашего путешествия сквозь облака»       Я повернулся в сторону панорамного окна, который находился недалеко от нашего столика и посмотрел в ночное небо.       Les grands embrasements naissent de petites étincelles. Combien de petites étincelles se cachent à Paris?       — Месье Ной, не сочтите за бестактность, но могу ли я узнать для чего Вы летите в Париж? — кажется Амелия волнуется предстоящей встрече с доктором, поэтому старается поддержать разговор продолжая гладить Мурра в своих руках.       Мои губы растянулись в нежной улыбке, а глаза слегка прищурились, когда я вновь посмотрел на неё.       — То же, что и все молодые люди: хочу найти свою любовь.       Не то, чтобы мне на самом деле нужно было его искать…       Рут услышав мои слова смущенно покраснела пряча нижнюю половину лица за головой моего кота.       — Ах, п-правда? Оказывается, месье Ной настолько романтичная натура?       — А что? Я похож на неотесанного чурбана? — я не мог не подшутить над ней.       — Ох! Нет-нет, что Вы! — Амелия тут же отрицательно покачала головой. — Просто… обычно ради этого приезжают отчаянные молодые леди… А месье Ной не выглядит, как кто-то кто лишен женского внимания, простите…       Я тихо рассмеялся прикрывая пальцами сжатыми в кулак свои губы:       — Я польщён столь высокой оценкой, мадемуазель Амелия, но на самом деле даже у самых красивых и успешных людей могут быть самые обычные проблемы, как у других.       — Д-да… Вы правы… — леди смутилась ещё больше пряча своё лицо в холке Мурра.       — Не переживайте так по этому поводу. Я чувствую, что найду то, что ищу и уверен, что Ваше излечение так же пройдёт успешно.       — С-Спасибо.       Раздался бой больших часов, оповещающий всех пассажиров, что наступило девять часов вечера.       — Уже так поздно?       — Похоже, нам пора приготовиться к посадке. Позвольте я провожу Вас в Вашу комнату, мадемуазель Амелия. — я поднялся со стула, чтобы забрать сопротивляющегося Мурра и засунуть его обратно в переноску. Сделав это я галантно протянул свою ладонь леди, чтобы помочь ей подняться.       Рут с благодарной улыбкой поднялась следом и мы отправились в сторону отельной зоны дирижабля. Однако дойти туда мы не успели, потому что симптомы леди стали сильнее. Я обернулся чтобы снова поймать ее за руку, но она отстранилась, делая несколько шатких шагов назад прижимая свои ладони к груди.       — Не подходите ближе, пожалуйста! — вместе с ее вскриком ближайшие фонари с треском лопнули, погружая нас обоих в легкий полумрак.       Спустя несколько мгновений, словно по-волшебству, появился новый более громкий треск, ибо внешнее стекло Ла Балейн было разбито молодым юношей.       В окружении падающих вниз осколков стекла, словно то был морозный иней с сияющими глазами цвета медного купороса в обрамлении густых словно чернила черных волос — он казался воплощением Луны.       Mon âme... en réalité tu es encore plus belle que dans mes souvenirs…       Я всегда знал это и всё равно так глупо и желанно преследую тебя взглядом, словно каждый мой вдох может стать последним.       Мне так хочется поймать тебя в свои объятия. Вдохнуть твой божественный сладкий аромат и пропитаться им с ног до головы. Погладить пальцами без перчаток твою щеку, спускаясь ими к твоей шее в точку, где бьётся твой пульс. Шептать тебе на ухо всевозможные ласковые слова и горячие признания в любви.       Но...       Я сжал свою ладонь в кулак, когда он поймал Амелию за запястье.       Я не могу этого сделать, потому что сейчас ты этого не поймешь, сбежишь, спрячешься. Потому что на этом этапе любовь пугает тебя больше, чем что-либо еще в этом мире. Ты ее не познал, поэтому не знаешь, каким мощным источником сил может быть столь прекрасное и в то же время пугающее чувство.       Ведь силы, которые двигают меня вперед — это мысли о тебе, моё сердце.       Я не хочу, чтобы ты снова исчез, не теперь, когда я встретил тебя. Когда я могу услышать твой голос, увидеть твою стройную, излучающую каждой клеточкой тела жизненную энергию фигуру. Завороженно наблюдать за всеми возможными выражениями твоего очаровательного лица. И видеть далекий свет звезд в твоих неповторимых глазах даже без использования тобою книги.       Mon âme t'a manqué, mon mignon…       За один вдох я оказался рядом с ними хватая не ожидавшего этого Ванитаса за шиворот одежды и поднимая его чуть выше словно он был нашкодившим котом.       — Потрудитесь объяснить кто Вы, зачем Вы проникли на этот дирижабль столь экстравагантным образом и зачем Вам мадемуазель Амелия.       Ванитас, зависнув в воздухе, как котёнок, удивленно моргнул, явно не ожидая подобного обращения от незнакомца. После чего очаровательно ухмыльнулся:       — О-о, какая галантность! А если я скажу, что просто обожаю разбивать окна и пугать бедных девиц — Вы мне поверите?       Его глаза цвета медного купороса сверкали таким знакомым и любимым мною вызовом. Он, как и всегда, провоцирует своего оппонента, чтобы воспользоваться чужой яростью или негодованием в свою пользу.       Однако, к его сожалению, я уже давно привык к этому…       Вздохнув, я отпустил Ванитаса, позволяя ему грациозно приземлиться. Мой взгляд невольно снова проследил за каждым движением его тела. Внешне могло показаться, что я настороженно отношусь к вторженцу. Но на самом деле меня всегда завораживает изящные движения его волос собранных лентой в низкий хвост и то, как развивается его черное бесформенное легкое пальто.       А ведь мой драгоценный и Данте неизвестно сколько находились снаружи дирижабля, где на такой высоте (около трех километров) обычно минусовая температура. Нужно будет обогреть Ванитаса как следует, когда дело с мадемуазель Амелией закончится, потому что он плохо переносит холод.       — Вы могли просто зайти через парадную дверь, как все нормальные люди. — спокойно заметил я, поправляя лацканы своего пальто.       — И где же в этом всё веселье? — Ванитас склонил голову набок, принимая ребячливый вид, после чего посмотрел на мою спутницу: — Мадемуазель, Вам крупно повезло, что я нашел Вас раньше, чем дело приняло довольно скверный поворот~!       — А Вы… — робко произнесла Амелия, всё это время прячась за моей спиной и невольно сжимая пальцами ременную ленту моего пальто.       — Да-да, всё верно! — моя душа горделиво выпятила грудь и прижала к ней ладонь облаченную в когтистую перчатку. — Меня зовут Ванитас и я — доктор, которого Вы так долго искали!       Comme tu es charmant…       — Мне одному это кажется сомнительным? — и тем не менее я должен играть свою роль.       — Ха? Почему это? — на меня с возмущением посмотрели колдовские глаза напоминающие о лунном сиянии.       — Обычно доктора не такие… — эпитетов описать действия Ванитаса у меня всегда было много, как в негативном, так и позитивном ключе. — … юные…       — Возраст — это всего лишь цифра. — легкомысленно отмахнулся парень в буквальном смысле делая соответствующий изящный жест. — Главное — это богатый жизненный опыт.       И мне бесконечно жаль, что твой жизненный опыт свелся к ужасным страданиям ради того, чтобы выжить. Но иначе, к сожалению, было нельзя. Видимо в моих глазах что-то из моих мыслей отразилось, ведь Ванитас нахмурился смотря на меня.       Из размышлений меня вывела дрожь, которая пронзила руку Амелии. Спустя мгновение она отпустила мою ременную ленту и сделала пару шагов назад. Ее пальцы впились в собственные плечи, а дыхание стало прерывистым.       — Месье Ной, доктор Ванитас… что-то не так… — её голос дрожал, глаза потеряли фокус.       Я мгновенно снова сократил расстояние между нами, ловя её за руку — нежно, но твёрдо. Мне хочется дать ей уверенность и поделиться своим спокойствием, хотя я и знаю, насколько это физически и морально больно: быть проклятым.       Ванитас насмешливо склонил голову, щуря свои сверкающие любопытством глаза:       — О, какая трогательная забота! Вы всегда так нежно обращаетесь с незнакомыми дамами, месье?       — Она больна — это не повод для Ваших шуток.       — Мне просто любопытно какую цель Вы преследуете. — Ванитас примирительно поднял свои руки наблюдая за нами.       — Я смею надеяться, что ту же что и Вы. — я недовольно нахмурился. — Если Вы действительно доктор, то может уже займетесь её лечением?       Моя луна притворно досадно вздохнула, доставая Книгу Ванитаса из крепления на ее бедре, будто делала всем нам большое одолжение:       — Ну, раз уж Вы так «вежливо» попросили…       В тот же миг Амелия взвыла, её ногти удлинились, а радужка окрасилась в алый.       — ДОКТОР! МНЕ НУЖЕН… ДОКТОР! — её голос скрипел словно ржавые шестеренки.       Девушка хотела рвануть к Ванитасу, но я был готов к этому. Моя хватка на ее руке стала стальной, я уже не боялся причинить ей лишнего вреда. Этого и не будет, пока она в таком состоянии. Из-за моих действий она лишь дернулась, но осталась стоять на месте.       Когда она повернула голову и наши взгляды встретились, мои глаза тоже начали сиять алым. Амелия замахнулась на меня второй рукой, но я ловко ее перехватил своей и вовремя отклонился назад, когда она резко наклонилась, словно кобра, пытаясь укусить меня за шею. В следующее мгновение я сделал ей подсечку заставляя ее потерять равновесие и развернул ее в своих руках, опуская ее на колени, чтобы зафиксировать обе руки у нее за спиной.       Я так часто сражался с зараженными, что мадемуазель Амелия на их фоне казалась маленькой безобидной шиншиллой. Наименее проблемной из всех, если быть точнее.       Девушка извивалась подо мной, рыча и хрипя, но я держал ее крепко, не оставляла никаких шансов.       Ванитас смотрел на развернувшуюся сцену, брови поднялись в лёгком удивлении, а с губ сорвался присвист:       — Вау, а месье Ной оказывается полон сюрпризов…       — Вы будете что-то делать или нет? — моя бровь нервно дернулась.       — Да-да… — мой драгоценный тихо рассмеялся с довольным видом, пока книга в его руках раскрылась, сама перелистывая свои черные страницы в сопровождении голубого сияния, словно из нее вот-вот выплывет Луна, как в какой-нибудь легенде и символами похожими на неизвестные созвездия.       В мои руки сквозь все слои одежд впились черные шипы, лозы которых успели обвить мои запястья, впрыскивая под мою кожу парализующий яд.       Я почти не заметил этого будучи завороженным тем, как развивается одежда Ванитаса поддавшись магии влияющей на формулу мира. И то как сияние книги отражалось еще больше в колдовских глазах ее обладателя, подсвечивая его и без того бледную кожу.       — Твоё malnommée — Eglantine...       Голубое сияние стало распространяться по всему пространству вокруг нас и стоило ему коснуться шипов на моих запястьях, как те сразу же исчезли, словно мираж. Моя мечта, пока что не научилась избавляться и от самого яда, так что я все еще ощущал то, как немеют мои конечности.       — Florifère — та, кто управляет весной… Это твоё vrai nom, верно? Оно тебе очень идёт… — мягко улыбнулся Ванитас смотря на Амелию, которая уже пришла в себя.       Я осторожно отпустил её и сам опустился на колени с повисшими вдоль тела, словно плети, руками.       — Всё… прошло… — прошептала она не верящим тоном, прижимая ладони к груди.       Услышав её слова, я вздохнул с облегчением. Пусть я и знал, что всё будет хорошо, но, всё равно, трудно избавиться от подсознательных переживаний за тех, кто тебе не безразличен, а мадемуазель Амелия была для меня хорошей подругой.       Моя драгоценность закрыла Книгу Ванитаса с характерным щелчком на замке, удивленно хмыкнув:       — Вы действительно о ней заботитесь, да? Мило.       Если бы я плохо знал его, то мне бы показалось, что он завидует. Но истинные чувства моего наваждения наверняка диаметрально противоположны тем впечатлениям, которые они производят на других.       Спустя несколько мгновений губы парня неожиданно растянулись в довольной улыбке, когда он сделал несколько вальяжных шагов в мою сторону. Без каких-либо опасений обхватывая пальцами мой подбородок он заставляет меня запрокинуть голову вверх. Когтистый, из-за перчатки, большой палец ощутимо впивается в кожу под моей нижней губой, в немой демонстрации того, кто здесь главный.       Моя луна боится неизвестности, но обожает контроль, который сейчас у нее есть из-за моей частичной парализованности. Я не собирался разубеждать его в своей беспомощности и послушно смотрел в его глаза, не смея даже моргать.       — Твои навыки могли бы мне пригодиться, как насчет того, чтобы стать моим телохранителем? — Ванитас склоняет голову набок, смотря на меня так, словно в моих мыслях не возникнет сомнений и я сразу же соглашусь на что угодно.       Фактически, он прав, но если он об этом узнает, то на данном этапе скорее посчитает меня сторожевой псиной, а не телохранителем. Я хочу идти с ним плечом к плечу, а не плестись позади, когда он ведет нас обоих вперед как это было раньше.       Идти рядом и не раздумывая закрывать его своим телом от возможной раны. Вытягивать его из всех возможных передряг без каких-либо серьезных увечий. Вальсировать с ним на краю пропасти, пока он задорно и почти безумно смеется, смотря в глаза опасности, прекрасно зная, что я защищу его от чего угодно.              Mettez le monde entier à ses pieds s'il le veut…       Поэтому всё что мне остается…       — Нет, ты мне не нравишься. — ответил я почти равнодушно, будто мое сердце не пытается выскочить из груди и упасть на пол перед его восхитительно стройными ногами.       Глаза цвета медного купороса удивленно распахиваются, похоже, он действительно не ожидал моего отказа. Но мой драгоценный мгновенно берет себя в руки, а в его взгляде вспыхивает азарт.       Чем сложнее ему получить то, что он хочет — тем больше он это хочет.       Désire-moi plus que tout au monde, mon mignon. Laisse ce sentiment, tel un poison indolore, pénétrer ton cœur et y projeter des épines acérées, afin que tu ne puisses plus jamais m'arracher de tes pensées…       Ответить что-то остроумное Ванитас не успевает, потому что к нам нагрянула охрана дирижабля.