Collage | Коллаж

      Нил вёл наблюдения.       Не вёл записей — он не собирается оставлять улик, — но у него в голове уже давно сложился мысленный список того, что выводит Эндрю из себя. Нил перепроверял гипотезы, проводил тесты, сверял свои выводы с видео, которые выкладывал Эндрю. Если Нил и славится чем-то, так это своей проницательностью.       Теперь он собирается использовать свои способности во зло.       Если, конечно, доведение человека до оргазма по обоюдному согласию — это действительно зло.       Он готовился неделю и запустил свой план в день домашнего матча.       Монстры, как всегда, едут на площадку вместе; Ники понижен до заднего сиденья, теперь, когда Эндрю — единственный водитель. Нил сидит впереди и меняет диск: вместо подборки хитов Ники врубает рок-группу, которую Эндрю слушает, когда думает, что никто не видит. Он ставит локоть на центральную консоль, подпирает щёку рукой. Мышцы на руке скрыты компрессионными повязками — теми самыми, которые Эндрю как-то купил для него. Но именно их Нил и хочет, чтобы он увидел.       — Ах да, — лениво тянет Нил, будто что-то вспомнив. — Я заменил струны на твоей ракетке. Они начали махриться.       Эндрю смотрит на него, почти открывая рот, чтобы возразить, но Нил пожимает плечами:       — Я их сам перетяну, раз ты не попросил.       Эндрю снова смотрит на дорогу.       Эндрю плевать на экси, но Нилу — нет. Если вложить заботу об Эндрю в экси, он это заметит. Тот самый тренировочный матч на День благодарения с Кевином доказал это: Нил чуть руки не сломал, пытаясь прорваться к воротам, а Эндрю почти полностью его закрыл. После игры Нил улыбался так широко, с такой жаждой, с такой злостью, что Эндрю пришлось поцеловать его, чтобы стереть эту ухмылку с лица.       Он едва не улыбается при одном только воспоминании. Вместо этого зажимает рот ладонью и отворачивается к окну. _____       На скамье хозяев Нил сидит с вратарской ракеткой Эндрю и аккуратно натягивает новые струны. Как паутина — туго и красиво.       Он не двигается, пока Эндрю не останавливается прямо перед ним, поднимает подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на себя. Нил сохраняет спокойное, сосредоточенное выражение и позволяет себя направить. Ему трудно смотреть под таким углом, но он не отводит взгляда.       Эндрю вглядывается в его лицо, брови чуть дёргаются, когда Нил склоняет голову. Ваймак с Эбби заставили Эндрю сменить привычные чёрные металлические украшения на мягкий силикон — чтобы не вырвало в игре. Нил смотрит на серёжки в его губе и молчит.       В конце концов, после долгого взгляда в глаза, Эндрю выхватывает ракетку и уходит. _____       Эндрю просто стоит. Нарочно. К концу первого тайма счёт 4:4, но защитники «‎Лисов»‎ долго не продержатся, Рене на скамейке из-за растяжения, а Эндрю в воротах остаётся совершенно неподвижным.       У Нила дёргается глаз.       — Приостановите игру, — говорит он, подойдя к Ваймаку. — Я попрошу его сотрудничать.       Судья подаёт сигнал, игра останавливается. Дверь щёлкает, открываясь, и Сет идёт к ней, решив, что Нил меняет его на позиции нападающего. Нил поднимает ладонь, и Сет останавливается, глядя подозрительно.       Несмотря на то что камеры не передают звук, Нил подходит почти вплотную к воротам Эндрю. Из-за шлема его лицо для остальных выглядит пустым, но Нил знает: тот ждёт, когда его развлекут.       — Эндрю, — начинает он, зная, что тому нравится, когда его имя произносят, — ты не мог бы, будь так добр, начать отбивать их удары?       — Я мог бы? — откликается Эндрю, слегка склонив голову.       — Я хочу этого. Я хочу, чтобы мы победили в этом сезоне, — он скрещивает руки на груди, глядя Эндрю прямо в глаза сквозь решётку шлема. — Есть что-нибудь, что я мог бы сделать, чтобы ты передумал?       Эндрю фыркает, закидывает ракетку за плечо, на броню. От этого у Нила пересыхает во рту.       — А что ты предлагаешь? — спрашивает Эндрю.       — А что ты хочешь?       — Я спросил первым.       Технически — нет, но Нил не спорит. Пролистывает в голове список любимых вещей Эндрю, пытаясь подобрать подходящую взятку. Ваймак грохочет кулаком по стеклу — предупреждение.       — У тебя два варианта: я плачу за твоё мороженое в «У красотки» в течение следующих двух месяцев или одалживаю тебе свой взгляд для особых фото. На выбор.       Эндрю приподнимает проколотую бровь.       Он скидывает ракетку с плеча, стучит торцом по полу и встаёт в стойку. По телу Нила разливается жар, как по огню — тонкий слой бензина.       — Твой фетиш явно даёт о себе знать, — сухо говорит Эндрю. — Лучше бы тебе убраться с площадки. Ваймак уже злится.       — Спасибо.       — Тик-так.       Когда Нил возвращается на скамейку к Ники, Рене и Элисон, дверь надёжно заперта за его спиной, Ваймак бросает на него взгляд.       — Сработало?       — Пока не знаю.       Ответ приходит, когда нападающие соперника с размаху сбивают Аарона. Без Эндрю у ворот это был бы идеальный гол.       Но Эндрю с такой силой врезается ракеткой в мяч, что Нил чувствует удар всем телом, будто выстрел в грудь. Мяч летит мимо игроков на противоположную сторону площадки и останавливается только потому, что врезается в бедного защитника соперников, попав прямо в грудь. Кевин тут как тут, перехватывает и использует растерянность противника, чтобы забить.       Рене улыбается, довольная:       — Молодец, Нил.       Элисон улыбается с хитрецой:       — Что ты ему пообещал?       — Мороженое, — пожимает плечами Нил.       Они выигрывают со счётом 9:4. _____       В «Райских Сумерках» Нил вертит между пальцами цепочку, прикреплённую к брюкам Эндрю, пока они ждут заказ.       Эндрю сидит на табурете, Нил стоит между его колен. Раньше он держался подальше, но как только к ним подсел подозрительный тип, Эндрю обвил рукой его талию и притянул ближе. Нил не жалуется — ни капли.       Металл вернулся на место: украшения сверкают в свете клубных ламп. Хочется дотронуться. Нил смотрит, обдумывает, силой мысли старается передать желание — надеется, что Эндрю это почувствует. Одной рукой он опирается на стойку, второй подцепляет пальцем ошейник, который сам же и надел на Нила перед выходом.       — Эндрю! — перекрикивает музыку Роланд, наконец появляясь. — Заказ готов.       Он передаёт им поднос с напитками через стойку. Эндрю проводит костяшками по горлу Нила, прежде чем убрать руку и перехватить поднос. Роланд подмигивает Нилу на прощание — ему, кажется, нравится думать, что у них с Нилом есть что-то вроде тайного братства на почве Эндрю. Это бесит Нила, и он сам не понимает почему — да и разбираться не собирается.       Уверенный, собранный, с отточенными движениями, Эндрю лавирует сквозь толпу к их столику, не пролив ни капли. Он открывает банку газировки для Нила и подаёт её ему, затем раздаёт остальное.       За мороженое за ужином Эндрю заплатил сам. _____       Эндрю ведёт машину домой — он пил недостаточно, чтобы это почувствовать. Чтобы отвлечь остальных, включает их любимую музыку, как снисходительный родитель. Заднее сиденье слишком пьяное, чтобы заметить, как Нил шепчет. Да и пьяное пение Ники с Аароном всё равно его заглушает.       — Да или нет? — спрашивает он, указывая на правую руку Эндрю, лежащую на центральной консоли.       — Да.       Их налокотники трутся друг о друга, когда Нил берёт Эндрю за руку и кладёт её себе на бедро. Всё происходит так естественно — Эндрю сжимает его ногу, пальцы упираются во внутренний шов джинсов, большой палец гладит верхнюю часть бедра. Нил откидывается на спинку сиденья, размышляя, не это ли и есть та самая повседневная, тихая близость, о которой говорят другие.       Он не уверен, случайно это или нет, но никто, кроме Аарона, не заговаривал о том, что они… кем бы они ни были. Аарон сказал это лишь ради реакции. Выдал то, что не должен был знать. Вышли они из того разговора с одинаково чёрными глазами и негласным соглашением.       Ники шутит на эту тему — он знает, для чего Эндрю использует свою студию, и замечает, сколько времени Нил там проводит, — но при этом, похоже, искренне не видит всех остальных признаков. По словам Элисон, у Ники поразительно плохой гейдар.       Скорее всего, Кевин всё понимает, но ему плевать. Если Нил способен вытащить Эндрю на площадку, остальное его не интересует. Хотя за то, что его пересадили на заднее сиденье, он всё ещё злится.       Пальцы Эндрю перемещаются выше по бедру. Нил чуть шире раздвигает ноги. _____       Они вместе запирают входную дверь и укладывают всех на кровати или диваны. Эндрю сбрасывает тяжелые ботинки у шкафа. Только после этого он поворачивается к своей студии, босыми ногами в вязаных носках идя по дому. Это сжимает что-то в ребрах Нила. Он следует за ним.       Как только щелкает замок, Эндрю прижимает Нила к стене и поглощает его вздох.       Нил держит руки у головы, пока Эндрю не хватает его за запястья и не накрывает горячим прикосновением. Два холодных кольца на губах Эндрю заставляют Нила вздрогнуть и открыть рот. Эндрю проводит языком по его нижней губе, украшенный пирсингом язык скользит, затем обвивается вокруг языка Нила — невероятно теплый.       — Грудь и выше, — командует Эндрю прямо в поцелуй, отпуская его запястья.       Нил обвивает руками его шею, с жаром запуская пальцы в волосы у его затылка, еще влажные от клуба. Толстое бедро Эндрю между его ног, они трутся друг о друга, дыша одним воздухом. Нил дергает пряди, от которых у Эндрю сводит пальцы на ногах, и, возможно, стонет чуть ниже обычного.       В конце концов они отрываются от стены. Эндрю ведет Нила за талию, пока они не натыкаются на диван, затем ложится и тянет его за собой. Волна возбуждения бьет Нила прямо в живот — ему никогда раньше не разрешали сидеть у Эндрю на коленях.       — Бля, Эндрю, — стонет Нил. Он прижимается бедрами, трется о выпуклость в джинсах Эндрю — может, это адреналин от победы, а может, тот, что всегда приходит с присутствием Эндрю, но Нил чувствует себя отчаянным. — Эндрю.       Ответ Эндрю — схватить его за задницу и крепко прижать их бедра друг к другу. Искры пробегают от кожи головы Нила до того самого места, где пальцы Эндрю впиваются в него.       — Я хочу этого, — шепчет Нил. — Я хочу тебя.       Хватка Эндрю становится крепче.       — Что именно ты хочешь? — спрашивает он.       — Что ты мне дашь?       — Я спросил первым.       Нил обхватывает шею Эндрю, проводит большим пальцем по его пульсу и наслаждается последовавшей дрожью. Он чувствует твердую линию эрекции Эндрю и снова прижимается.       — Я хочу тебе отсосать.       Дыхание Эндрю срывается, и он замирает.       Нил тоже перестает двигаться. Он прячет лицо в шее Эндрю, чтобы дать им обоим время прийти в себя. Это не делает его желание слабее: запах пота и дорогого одеколона, широкая линия плеч — Нил считает в уме, пытаясь успокоиться.       Так долго не испытывать этих чувств, а потом буквально упасть на колени к Эндрю? Это бьет, как таран. У Нила нет защиты против такого желания. Теперь его слишком много.       Ладони Эндрю скользят от задницы Нила к позвоночнику, забираются под рубашку, чтобы ощупать ребра. Трение о чувствительные шрамы заставляет Нила дрожать.       Сдвинувшись, Эндрю освобождает одну руку, чтобы обхватить шею Нила. Нил подставляет ее, облегчая доступ. Большой палец Эндрю скользит под его чокер.       — Повтори, — сквозь зубы требует Эндрю.       Светлые волосы касаются губ Нила, когда он четко произносит:       — Я хочу тебе отсосать.       Он знает, что его пульс не дрогнет — это правда, серьезная, как сердечный приступ. Нил не хочет признаваться, что у него были яркие сны об этом, но они были. Несколько раз за последний месяц, возможно, даже с зимнего банкета и стычки с Рико Мориямой, он просыпался с фантомным вкусом Эндрю на языке. Он хочет сидеть между его раздвинутых ног и смотреть вверх, хочет, чтобы бедра Эндрю были достаточно близко, чтобы их можно было лизнуть, хочет, чтобы Эндрю зашел так глубоко в его горло, что он больше ничего не почувствует. Хочет, хочет, хочет.       — Почему? — спрашивает Эндрю не для подтверждения, а для обоснования.       Нил делал заметки. Мысленный список всего, что заводит Эндрю.       Эндрю любит, когда Нил произносит его имя. Любит, когда Нил показывает, как сильно ему доверяет. Любит, когда Нил смотрит на него с открытым восхищением, с желанием, но не прикасается без разрешения. Любит, когда Нил искренне критикует его порно, потому что это значит, что он внимателен и заботится, а не просто смотрит для личного удовольствия. Любит, когда Нил просит его о чем-то или дает выбор вместо требований.       Эндрю любит, когда Нил отчаянно дрожит под ним, молча или описывая, как хорошо ему. Любит, когда Нил цепляется за места, которые ему разрешено трогать, будто иначе он упадет с земли, и только сила Эндрю удержит его — сколько бы тот ни отрицал это. Эндрю любит, когда Нил говорит прямо, чего хочет, без скрытых мотивов.       Так что Нил глубоко вдыхает, позволяя выдоху коснуться нагретой кожи Эндрю, и начинает:       — Я хочу почувствовать тебя во рту, попробовать тебя. Я даже не знаю, поместишься ли ты. Мне снилось это — и незнание того, как ты отреагируешь, сводит меня с ума. Твои руки в моих волосах, нога прижата к моему члену, бедра вокруг моей шеи. Я бы позволил тебе кончить мне в рот. Я хочу этого, если ты разрешишь. Я хочу, чтобы ты был вокруг меня. Я просто… бля, Эндрю…       Тело Нила поднимается и опускается в такт дыханию Эндрю, которое чаще обычного. Впервые, кажется, он оставил Эндрю без слов.       — Тебя ракеткой по голове ударили? — спрашивает Эндрю с нарочитым спокойствием.       Отстраняясь, чтобы посмотреть ему в лицо, Нил смотрит с той синеглазой интенсивностью, которая нравится Эндрю.       — Можешь уходить от ответа, но это не остановит меня от вопроса. Можно я отсосу тебе, да или нет?       Лунный свет льется через единственное окно студии, и Эндрю светится, как мрамор. Он моргает слишком размеренно — сосредоточен на этом. Трудно разглядеть, покраснел ли он, но от него исходит тепло. Так Эндрю выглядит на свои двадцать — неловким.       Утешает, что Эндрю так часто говорит «нет» людям, потому что ему можно доверять: он не соврет, чтобы угодить Нилу.       Эндрю пытается скрыть глубокий вдох.       — Да.       Тело Нила вспыхивает, как бензоколонка.       Он снова прижимается к Эндрю, который все еще тверд — возможно, даже больше, чем раньше. Мельком Нил задумывается, захочет ли Эндрю когда-нибудь трахнуть его или наоборот. Ему подойдет любой вариант. Он не задерживается на этой мысли, боясь новых снов, но все же громче вздыхает в рот Эндрю.       — Можно я встану на колени между твоих ног?       — Да, — отвечает Эндрю. Но как только Нил опускается на пол, тот встает. — Сиди и не двигайся. У меня условие.       Нил смотрит на него с обожанием.       — Все, что захочешь.       Эндрю отталкивает его голову, как непослушную собаку, и пересекает комнату к своему сундуку. Как Нил уже узнал, в нем хранятся все секс-игрушки Эндрю для съемок. Однажды он устроил Нилу экскурсию, подробно объяснив, для чего каждая и что делает. Это было завораживающе и пугающе. Нил дрожит и проводит ладонью по джинсам.       Присев, чтобы порыться в сундуке, Эндрю находит что-то конкретное. Нил любуется тем, как рубашка обтягивает его спину, приподнимаясь и обнажая полоску кожи над поясом. Это не должно быть так возбуждающе.       Он возвращается с вибратором и пультом, вставляя батарейки.       — Снимай джинсы, — говорит Эндрю. Он наблюдает, как Нил сбрасывает ботинки, затем почти без терпения стягивает плотные джинсы. Эндрю разваливается на диване, раздвинув ноги, а Нил остается на коленях между ними. Мечта. Он передает Нилу вибратор основанием с присоской, но оставляет пульт.       — Прикрепи, куда хочешь. Думаю, объяснять, для чего это, не нужно.       Нил знает. Он видел, как Эндрю трахал себя этим как минимум дважды — даже помогал редактировать звук для одного видео. Розовый силикон, мягкий на ощупь, но жесткий у основания, выполненный в форме толстого члена. Между основанием и присоской — отсек для батареек. На мгновение Нилу кажется, что вибрации будет недостаточно, но затем Эндрю нажимает кнопку, и игрушка оживает в его руке. Он с болезненным любопытством рассматривает ее, обхватывая, проводя пальцами по искусственным венам.       Он поднимает глаза и встречает взгляд Эндрю.       — Если хотел, чтобы я сам себя трахнул, мог просто сказать.       Эндрю хмурится еще сильнее, но его взгляд прикован к тому, как пальцы Нила обхватывают игрушку.       — Это чтобы тереться, — объясняет он, будто Нил тупой, и выключает вибратор. — Никто никуда не полезет без лубриканта. Обидно, что ты думаешь, будто я это допущу.       Нил кивает и находит место, куда прикрепить вибратор. Планируя сосать Эндрю до потери сознания, он прикрепляет его прямо к своему члену — так будет удобнее тереться.       Эндрю, как садист, снова включает игрушку. Нил вздрагивает — звука он не издает, но близок к тому. Член твердый до боли, он отстраняется от вибраций, потому что это слишком приятно, и он может захлебнуться. Он бросает Эндрю взгляд, но тот даже не пытается скрыть улыбку, играя с пультом.       — Козел, — бормочет Нил.       Эндрю открывает рот, чтобы ответить, но его взгляд скользит вниз, и он замолкает.       — Ты в моем белье.       А, Нил совсем забыл об этом.       — Возможно.       Трусы ничего особенного по меркам Эндрю. Не шелк, не кружево, не атлас, которые он носит на съемках или после тренировок. Обычные черные хлопковые. Единственная особенность — имя аккаунта Эндрю в порно, вышитое на белом поясе. И, в отличие от «дьявольских», по словам Эндрю, боксеров Нила, они подчеркивают форму его тела. Ткань плотная, но свободная, не сковывающая, но нескромная.       — Возможно, — передразнивает Эндрю. Нил находит особое удовольствие в том, чтобы довести Эндрю до состояния, когда тот выглядит готовым убить.       — Рубашку снимать или оставить?       Нил демонстративно снимает ее и бросает к остальной одежде.       Прежде чем их отношения — или что бы это ни было — продолжились, Эндрю активно пытался отпугнуть Нила разными способами. Один из его методов — показать Нилу, что именно скрывают его напульсники: бесчисленные тонкие серебристые шрамы, покрывающие предплечья. Возможно, он думал, что Нила оттолкнет тот факт, что они нанесены самому себе, когда у него самого столько других. Но Нил в ответ лишь пристально посмотрел Эндрю в глаза и снял футболку. Эндрю уже ощупывал шрамы Нила, но никогда не видел их воочию. Они просто сидели, долго глядя друг на друга. Потом Эндрю снова натянул напульсники, протянул Нилу футболку и повел себя как ни в чем не бывало.       А сейчас Эндрю проводит рукой по подбородку, разглядывая Нила. Его взгляд скользит к тонкому кожаному чокеру, который он дал Нилу для «Сумерек», затем — к вышитому поясу.       — У тебя впечатляюще развита собственническая жилка, — подтрунивает Нил.       Эндрю наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. Он заводит палец под кожаный ремешок и резко дергает.       — Ты не имеешь права смеяться надо мной из-за этого, — шепчет он. — Не тогда, когда ты облачаешься в мою одежду и умоляешь, чтобы я разрешил тебе отсосать. Я бы, может, и поверил твоим насмешкам, если бы тебя так явно не заводила мысль о том, что ты моя собственность.       Они так близко, что их носы почти соприкасаются. Нил закрывает глаза, вдыхая воздух Эндрю. Голова кажется легкой, и у него нет сил заботиться о том, насколько отчаянно он выглядит. Годы подавленного сексуального желания переполняют его, захватывая все мысли, потому что он не знает, как с этим справиться. Может, другие и умеют подавлять желание взять член в рот, но Нила это накрыло всего несколько месяцев назад. Если бы Эндрю проглотил его целиком, Нил был бы благодарен.       Быть чьей-то собственностью — значит иметь свое место. И он предпочел бы принадлежать Эндрю, а не кому-либо еще.       — Я хочу, — говорит Нил, мягко обхватывая рукой икру Эндрю. — Ты позволишь?       Эндрю вздыхает, его губы почти касаются Нила. Он отстраняется, но не раньше, чем слегка кусает Нила за щеку. Развалившись на диване, он берет пульт в правую руку, лениво водя большим пальцем по кнопкам, но это не отвлекает.       — Где мне можно трогать? — спрашивает Эндрю.       — Где угодно. А мне где можно?       Эндрю на мгновение задумывается.       — Не хватай за зад. Бедра и талию — можно. Если я захочу тебя где-то еще, я сам тебя туда поставлю.       — Можно оставить следы?       — С какой стати тебе хочется оставлять на мне засосы?       Нил почти фыркает, но сдерживается. Он пожимает плечами.       — Я не собственник, и знаю, что никогда не смогу обладать тобой, если ты сам этого не захочешь. Я твой, но ты не обязан быть моим. Однако я грешен в гордыне. Получить разрешение на все это? Для тебя? Это как кайф. Как будто я этого достоин.       Эндрю уже фыркает. Он закатывает глаза и агрессивно стягивает джинсы, декоративные цепи звенят, когда он швыряет их через всю комнату. Нил про себя находит это чертовски горячим. Устраиваясь поудобнее, Эндрю раздвигает ноги, а Нил старается не пялиться.       С Дня благодарения Нил доводил Эндрю до оргазма ровно дважды, и оба раза — в одежде. И его это полностью устраивало — да и сейчас бы устраивало, если бы все пошло наперекосяк и Эндрю больше никогда этого не захотел. Конечно, Нил видел контент Эндрю сотни раз, но через экран и вживую — две разные вещи.       Через экран Эндрю не может вцепиться пальцами в волосы Нила и притянуть его к своему возбужденному члену. Через экран Эндрю не может пристально смотреть Нилу в глаза.       — Оставляй следы, если хочешь, — разрешает он.       Нил, за неимением лучшего слова, бросается.       Он приникает к бедру Эндрю, как к последней воде в пустыне, лижет и засасывает кожу между зубами. На его языке — вкус пота и домашнего лосьона, которым они оба пользуются. Ему плевать; он слишком занят, пытаясь избежать ожогов от волос на ногах Эндрю. Чем выше он поднимается, тем сильнее хватка Эндрю в его волосах, так что Нил переключается на другое бедро и пытается «сожрать» его тоже.       Он царапает зубами и с силой засасывает одно место, затем отстраняется, чтобы увидеть, как на коже Эндрю расцветает краснота. Ненадолго останавливается, чтобы прийти в себя от головокружения, и оставляет еще один след чуть выше.       — Когда-нибудь мы должны будем выяснить, что именно не так с твоим мозгом, — бормочет Эндрю, ероша ему волосы.       — Угу, — мычит Нил в ответ, проводя руками вдоль ног Эндрю под резинкой трусов, черное кружево цепляется за ожоговые шрамы у его костяшек. — Снимать или нет?       — Не до конца, — говорит Эндрю, хватая пояс. Нил отодвигается ровно настолько, чтобы Эндрю мог стянуть их до бедер, подведя резинку под член. — Не надо так восторженно выглядеть. Это нервирует.       До Эндрю Нил никогда по-настоящему не понимал оральный секс. Не понимал, зачем кому-то хотеть его давать, а не получать. Потом Эндрю заставил его глаза закатиться так далеко, что голова заболела, а из горла вырвались звуки, о которых он и не подозревал. Так он понял мотивацию Эндрю: взять полный контроль, доводя Нила до исступления от удовольствия.       У Нила мотивация другая.       Он никогда не был так близко — по крайней мере, вживую. Еще в ноябре, когда они даже не знали настоящих имен друг друга, Эндрю велел Нилу изучить его контент и отчитаться о результатах. Нил сидел на диване целый час, временами держа экран телефона в дюйме от лица, и смотрел порно с Эндрю так же, как Кевин смотрит матчи Джереми Нокса в экси.       Это был не самый гордый момент в его жизни.       Он знает каждый миллиметр тела Эндрю — но не на ощупь. Нил хочет это исправить. Он оставляет левую руку на бедре Эндрю, а правой обхватывает его эрекцию. Кровь яростно пульсирует под тонкой кожей. В лунном свете цвета выглядят странно, но кончик Эндрю такой тёмный, что, должно быть, ему больно. Нил не лучший судья в вопросах размера, разве что знает: его руки довольно средние, а Эндрю всё равно кажется крупным на их фоне. Выпуклая вена идеально проходит по верху его члена. Нил проводит кончиками пальцев по ней, исследуя головку большим пальцем.       Из щели просачивается смазка. Нил собирает её и прижимает к языку. Солёно-горький, человеческий вкус, но не хуже той еды, которую он ел, скрываясь в Британии.       Нил прижимает головку члена Эндрю к своему языку и держит. Сложно не пускать слюни, так что он позволяет себе это, сосредотачиваясь на ощущениях. Почти такой же ширины, как его язык, упругий — Нил задаётся вопросом, сможет ли он взять его достаточно глубоко. Он делает уверенное движение, выжимая ещё немного смазки себе в рот.       В ушах Нила раздаётся щелчок. Вибратор у его паха начинает жужжать. Вибрация теперь гораздо слабее, чем раньше, так что Нил вздыхает и позволяет бёдрам двигаться в такт.       — Это первая настройка, — объясняет Эндрю. — Всего их четыре. Само собой, я не оценю, если ты откусишь мой член.       — Так или иначе, он окажется у меня в глотке, — пожимает плечами Нил, отстраняясь. Эндрю дёргает его за волосы и меняет настройку. Вторая. Дыхание Нила срывается.       — Твои шутки несмешные, — монотонно замечает Эндрю.       — Мне кажется, дама слишком много протестует, — сквозь зубы бросает Нил.       С уничтожающим взглядом Эндрю щёлкает на третью.       Нервы в животе Нила содрогаются. Он прижимается лицом к бедру Эндрю, заглушая стон. Эндрю любит, когда Нил напыщенно сыплет литературными отсылками. Ещё больше ему нравится, когда Нил цитирует их правильно. Видимо, возбуждение от Нила — наказуемое преступление.       Первая. Нил может дышать нормально. Пальцы в его волосах ласково почесывают кожу. Награда. Наслаждаясь вниманием, Нил снова берёт Эндрю в рот, смыкая губы вокруг головки. Он опускается чуть ниже, тщательно пряча зубы.       Эндрю проводит рукой от затылка Нила к его челюсти, постукивает по подбородку.       — Расслабь челюсть. Если будешь её разжимать, она заболит. Со временем прикрывать зубы станет естественно. Не калечь себя из-за чего-то настолько неописуемо тупого.       Его пальцы дёргаются, когда Нил мычит в знак понимания. После того как Нил расслабляется, Эндрю снова кладёт руку ему на голову. Действительно лучше — как будто теперь больше места. Он опускается ещё на пару дюймов. Член Эндрю упирается в основание языка Нила. Нил не давится — пока нет. Мэтт видел много странного, с тех пор как Нил и Сет стали его соседями. Он даже не задавался вопросом, почему то и дело заставал Нила, засовывающего себе в горло ложки, чтобы подавить рвотный рефлекс.       Тревожно, но наличие чего-то во рту успокаивает. Может, потому что Эндрю гладит его по волосам, а вибратор обеспечивает стабильную стимуляцию между ног. А может, из-за того, как расслаблено его тело. Мысленно Нил посылает проклятия Зигмунду Фрейду.       Он резко опускается ниже, тут же давится и отступает обратно к головке. Почему это так приятно?       Может, его инстинкт самосохранения рад, что он может избежать удушья, если захочет. Это не вопрос жизни и смерти. Хотя какой способ умереть.       Нил зажимает вибратор между бедром и членом, неосознанно потираясь о стимуляцию. Он стонет, не выпуская Эндрю изо рта.       На этот раз медленнее Нил принимает его в горло. Его так много, и он давится несколько секунд, прежде чем подавить инстинкт. Глотает глубже, глубже, пока глаза не наполняются слезами — и ещё остаётся дюйм. Он обхватывает пальцами основание и задерживается там, слюнявя.       Рука отпускает его волосы. Эндрю не толкал и не тянул, он просто гладил Нила, пока тот исследовал. Рефлекторные слёзы капают из глаз Нила, но он отказывается отстраниться. Эндрю стирает влажные дорожки с его лица. Нил не может поднять на него взгляд, не закатив глаза, так что закрывает их.       Пульс Эндрю отдаётся в языке и ушах Нила, бёдра так близко, что он слышит, как кровь струится по бедренным артериям. Нил остаётся внизу, пока их сердцебиения не синхронизируются, и довольно мычит, когда это происходит. Его правая щека покоится на ближайшем бедре, мягком, несмотря на жёсткие волосы.       Лениво Нил размышляет, каково это — если бы вибратор был внутри него. Заполненный с обоих концов. Он понимает привлекательность, но только если Эндрю находится на одном из них.       — Нил, — спокойно, хотя и слегка запыхавшись, произносит Эндрю.       Он пускает слюни, губы растянуты широко. Проводит языком по нижней стороне, отстраняясь ровно настолько, чтобы дышать через нос. Кожа и слюна приятны на вкус, и он не может перестать слюнявить. Наконец Эндрю хватает его за затылок и оттягивает. Нил пытается издавать звук протеста, но получается что-то вроде жалобного скулёжа.       На долю секунды он задумывается о том, чтобы всё равно затолкать член Эндрю себе в глотку, но тот впивается болезненными пальцами в его волосы и наклоняет так, чтобы встретиться взглядом.       — Стоп, — приказывает Эндрю. Нил замирает. Интенсивность его золотых глаз почти болезненна, пока он изучает Нила, взгляд скользит по его лицу. Вибратор выключается, и Эндрю бросает пульт, чтобы зажать щёки Нила между ладонями. — Когда я называю твоё имя, ты отзываешься. Не ошибайся снова, иначе мы прекращаем.       Нил кивает.       — Хорошо, — хрипит он.       Эндрю стирает горячие слёзы, которых Нил не заметил.       — Как ты себя чувствуешь?       — Хорошо. Мне нравится. Можно продолжать?       Продолжая смотреть, Эндрю прищуривается.       — Да. Будь осторожен.       Он крепко держит Нила, пока его член снова не оказывается во рту, а затем отпускает. Нил тут же снова давится, так или иначе. Дыхание Эндрю резко обрывается. Нил считает это победой.       Он подсовывает руки под ноги Эндрю и взваливает их себе на плечи. Это стаскивает Эндрю вниз по дивану, и он хватается за спинку для опоры — Нил подглядывает и видит его глаза чуть шире обычного, золотыми искрами в лунном свете.       Нил не улыбается, но черт возьми, он чувствует, как будто готов это сделать.       — Не смотри на меня так, блять, — выдыхает Эндрю, смахивая челку Нила ему на глаза.       Нил фыркает от удовольствия и опускается ниже.       Если отстраниться достаточно быстро, можно обхватить губами основание, уткнуться носом в жесткие светлые волосы и отступить, не давясь. Его руки впиваются в полные бедра Эндрю, ладони скользят по его коже, ища стимуляции.       Двигаясь вверх-вниз, Нил наслаждается скольжением по языку, горьковатым мускусным вкусом во рту, тем, как перехватывает дыхание, когда головка Эндрю упирается ему в глотку.       Два. Вибрирующая игрушка отвлекает Нила — он опускается и не успевает вовремя подняться, подавившись на всю длину.       — Ты неисправим, — шипит Эндрю.       Нил вжимается бедрами в вибратор, пока выныривает за глотком воздуха.       — Сколько раз ты меня пырнешь, — он задыхается, — если я скажу, что твой словарный запас меня возбуждает?       Кадык Эндрю вздрагивает при глотке. Колечко в губе смещается, пока он теребит его, пирсинг морщится вместе со лбом.       — Назови число.       — Двадцать два. — Нил проводит языком от основания до кончика, позволяя слюне стекать изо рта. — Столько бросков ты отразил во втором тайме сегодняшнего матча.       — Да, помню. Эти нападающие были беспомощны.       — Но ты — нет, — говорит Нил. Его губы растягиваются в ухмылке при воспоминании о том, как взбесились соперники к концу игры. Как только он чувствует, что холодный воздух касается его зубов из-за улыбки, Нил вытирает ее об живот Эндрю.       — Наркоман, — фыркает Эндрю.       — Ага, — хрипит Нил и снова берется за дело.       Что-то настолько всепоглощающее, настолько опьяняющее, не должно быть так доступно. Нелепо, насколько это приятно. Гормоны бурлят в голове Нила так явственно, что он почти видит их. Ему плевать, насколько он опьянен, пока бедра Эндрю дрожат под его пальцами. Он притягивает их ближе, прижимая к ушам, заглушая все звуки, кроме частого стука сердца Эндрю в его артериях.       Волосы на ногах царапают челюсть Нила, резинка трусов упирается в подбородок. Нил укореняется у основания и не поднимается, пока не вдыхает глубоко через нос — зависимость от запаха Эндрю это нормально, а не просто последствия перегретого мозга.       Он везде. Это на грани перегрузки.       Рука Эндрю снова в волосах Нила, он дрожит от напряжения. Его задница сейчас держится больше за счет груди Нила, чем дивана — и это великолепная задница. Помимо сексуальности, Нил мог бы часами разглядывать изгибы его мышц и текстуру кожи. Он бы научился рисовать, только чтобы писать портреты Эндрю.       Звуки приглушены, но шум его движений становится неприлично громким. Влажные, похабные чмоки разносятся в черепе Нила. Он не пытается сдержать рвотный рефлекс, потому что, когда его горло сжимается, это массирует член Эндрю, и его бедра в ответ напрягаются.       Нил задается вопросом, сможет ли Эндрю раздавить ими арбуз. Или его кости. Лучший способ умереть, чем от рук Морияма.       Эндрю раздвигает бедра, чтобы Нил услышал. Это на секунду оглушает его.       — Нил.       Нил встречает его взгляд и показывает большой палец вверх. Эндрю ласкает его щеку в награду, и Нил расцветает. Он снова зажимает Нила между бедер, прямо там, где ему и место.       Нил давит и скользит, жадно втягивая при подъеме и пуская слюни, когда набит до отказа.       Эндрю постукивает по скуле Нила, прямо над растекшейся татуировкой.       — Скоро, — беззвучно предупреждает он, вздымая грудь.       Возбуждение, как удар молнии, пронзает позвоночник Нила.       Он старается еще усерднее — потому что Эндрю везде вокруг, и теперь он хочет, чтобы Эндрю был внутри. Челюсть ноет, он работает по всей длине, слюна течет обильнее с каждым движением. Три. Вибрирующая игрушка между ног — ничто по сравнению с царапинами и трением волос и ногтей.       — Нил, — шипит Эндрю, напрягая тело, — Нил...       Нил отстраняется, оставляя кончик едва за губами. Сперма заполняет его рот, стекая по горлу и оставаясь на языке. Вкус отличается от предэякулята, менее горький и более приятный. Нил сглатывает. И снова. На середине второго глотка он отрывается и заставляет Эндрю размазать все по его лицу: скулы, брови, губы, подбородок.       Это везде. Эндрю везде.       Он прижимает головку члена Эндрю к языку и задыхается. Вибратор по-прежнему яростно жужжит у его эрекции, создавая тяжесть в животе.       Эндрю вцепляется в кожаную спинку дивана так, что костяшки белеют, дыша тяжелее, чем когда-либо на записях. Он начал выкладывать видео со своими оргазмами только после личной встречи с Нилом — и даже тогда ни один ролик не запечатлел Эндрю таким.       Покрасневший до воротника — как он до сих пор в футболке? — Эндрю дышит прерывисто через рот. Он облизывает губы, и Нил видит, как блестит пирсинг на его языке. Студия пропахла потом, сексом и дорогим одеколоном, который Эндрю держит только из-за рекламного контракта. Его ресницы трепещут.       Взгляды встречаются.       — Спасибо, — говорит Нил.       Эндрю дрожит слишком сильно, чтобы отмахнуться, но хмурится. В конце концов, Нил перестает мусолить его член и аккуратно заправляет обратно в трусы, вместе со слюной. Он оставляет бедра Эндрю на своих плечах, прижимаясь щекой к левому, оставляя новый синяк, пока сперма на лице размазывается. Эндрю щелкает пультом, вероятно, назло.       Четыре. Вибратор жужжит, перекатываясь между мягкими и агрессивными волнами. Нил стонет, обмякнув. Эндрю сбрасывает ногу с его плеча и упирается стопой в переднюю часть трусов Нила — своих. Следующий стон Нила больше похож на икоту, когда он толкается в этот контакт. Вибрация создает горячую статику в его животе.       — Эндрю — он небрежно целует внутреннюю часть бедра. — Так хорошо…       — Теперь можешь кончить, — равнодушно говорит Эндрю.       Похоже, именно этого и ждало тело Нила. Все становится в разы приятнее после разрешения. Он катает бедрами по ноге Эндрю, тяжело дыша в его потную кожу.       Нил кончает в трусы. Каждый атом его тела расслабляется разом. Он обмяк, как тряпичная кукла. К счастью, Эндрю выключает вибратор и ставит ногу на пол. Он массирует место, где слишком сильно дернул Нила за волосы, и изучает его.       — Теперь мы квиты, наверное. — Нил сглатывает. Он стирает каплю спермы со щеки и облизывает пальцы. — Хочешь сфоткать?       Эндрю смотрит бесстрастно.       — Фотография одного из самых известных игроков NCAA, утопающего в сперме мужчины, была бы неразумной.       Нил пожимает плечами.       — У тебя есть полароид.       — Второй ящик справа, — сдается Эндрю слишком быстро.       Нил подползает к шкафу у дивана, берет камеру, проверяет пленку и возвращается к Эндрю, который настраивает то, что Нил не видит.       — Вспышка включена, — предупреждает Эндрю. Он засовывает палец Нилу в рот, прижимает язык и скрывается за камерой. Нил прикрывает глаза и смотрит в объектив. На несколько секунд его ослепляет свет, но ему все равно.       Дальше все катится под откос.       Они увлекаются друг другом и азартом аналоговых снимков. Эндрю указывает, как лечь, повернуться, куда смотреть, и Нил выполняет каждую команду, чувствуя себя трофеем.       В конце они сидят скрестив ноги на мягком ковре, голые, кроме поношенных чистых трусов и напульсников. У Нила не хватило сил снять кожаный ошейник. Между ними разложены с десяток полароидных снимков.       — Мой любимый, — Нил указывает на один из первых кадров: его щека на бедре Эндрю, видны синяки и капли спермы, рука Эндрю под ошейником, большой палец трется о горло. Он выглядит как помеченная собственность, сам выбравший хозяина.       — Мой вот этот, — Эндрю тычет в другой. Кадр, где он сидит верхом на Ниле, сжимая его грудь, все шрамы на виду. В верхней части кадра рука Нила закинута на лицо. — Хорошие пропорции. Контраст.       Нил многозначительно кивает.       — Верно. Было бы лучше, если бы не… — он ищет глазами часы, — пять утра. Кажется, наша бессонница синхронизировалась.       Эндрю просто фыркает. Он откидывается на руки. До рассвета еще далеко из-за зимы, но они давно привыкли к темноте. Эндрю молчит, но Нил знает: эти фото — не просто сувениры после секса. Эндрю плевать на большинство вещей, особенно на публичный имидж спортсмена. Если бы стало известно, что он порнозвезда, он бы вооружился парой ножей, Нил должен купить ему электрошокер, это было бы смешно, и пошел дальше. Нил не такой. Если что-то поставит под угрозу его карьеру — все кончено. Ему некуда возвращаться к мертвой семье, и ничего больше ему не нужно.       Эндрю скользит взглядом по снимкам. Он знает, какой урон может нанести такая тайна — какая именно способна разрушить жизнь — и все же Нил позволяет ему оставить их. Доверяет ему.       Со стороны это так незначительно.       — Если кто-то увидит эти фото, — размышляет Эндрю, — мне придется их убить.       Нил наклоняет голову.       — Правда? А как же Кевин или Ники?       Эндрю морщится, брезгливо.       — Особенно Кевин и Ники.       — Логично.       Он толкает Эндрю плечом и теребит кожаный ошейник. Эндрю даже не пытается скрыть, как смотрит. Таким же пристальным взглядом он вытирал сперму с лица Нила салфеткой.       Нос холодный, Нил проводит по скуле Эндрю перед тем, как поцеловать ее. Эндрю теплый под губами, живой.       — Эй, — говорит Нил, — я провожу опрос. Как бы ты оценил мои навыки минета по шкале от одного до десяти?       — Кого еще ты спрашиваешь?       — Ты единственный, кого я планировал спросить, — он пожимает плечами, вспоминая их разговор месячной давности. Эндрю тоже вспоминает, но теперь может бросить на Нила осуждающий взгляд.       — Это не опрос, а вопрос. Мой ответ будет около минус двух.       — И как ты к этому пришел?       — У тебя настоящий талант меня бесить.       Нил наклоняет голову с фальшивым удивлением. Он перебирается перед Эндрю и устраивается у него на коленях. Это странно удобное место. Он берет руки Эндрю и кладет их себе на бедра.       — Правда? Мне понадобится пример моих прегрешений. Как я могу раскаяться, не зная греха?       — Я мог бы сказать тебе так много, что, боюсь, не скажу ничего, — монотонно парирует Эндрю.       — Я не знаю, откуда эта цитата.       — Я знаю, — говорит Эндрю, касаясь носом Нила. — Еще одна вещь для раскаяния. Кроме содомии, конечно.       Дыша в губы Эндрю, Нил говорит: — Думаю, содомия была слишком приятной, чтобы раскаиваться.       — Не пытайся быть поэтичным с моей спермой во рту.       Эндрю опускает их на пол. Нил нависает над ним и хмурится.       — Это лицемерие.       — Заткнись, — Эндрю притягивает его к поцелую.