На грани

Запах. Он преследовал его с самого утра — густой, тёплый, словно смесь дорогих специй, старых книг и чего-то неуловимого, что заставляло клыки ныть. Астарион прикусил губу, наблюдая, как Гейл перелистывает страницы своего проклятого фолианта. Солнечный свет играл в каштановых прядях, золотил кожу на сгибе шеи, где пульсировала жила. Божественно. — Ты сегодня особенно... ароматен, — слова сорвались раньше, чем он успел их сдержать. Гейл поднял глаза, брови удивлённо поползли вверх: — Я? Просто искупался в реке, не более. Лжец. Это был не запах воды. Это было оно — само Плетение, магия, вплетённая в плоть. Кровь, несущая в себе отголоски Мистры. Астарион встал, сделал шаг, потом ещё один, пока не оказался прямо за его спиной. — Астарион? Голос Гейла был спокоен, но он чувствовал — маг напрягся. — Просто... — он вдохнул глубже, вкусил воздух, — любопытно, что за новое зелье ты варишь. Его пальцы сами потянулись к шее Гейла, но остановились в сантиметре. Укусить. Впиться. Напиться. Жар разлился по венам, сфокусировавшись внизу живота. — Никаких зелий, — Гейл аккуратно отодвинулся, его глаза сузились, — просто травяной чай. Ты. Ты — зелье. Астарион засмеялся, нарочито небрежно откинувшись на спинку стула: — Скучно. Я думал, ты хотя бы попробуешь меня обмануть. Гейл повернулся к нему полностью, изучая лицо. — Ты... — он внезапно нахмурился, — Дышишь слишком часто. Проклятье. Астарион чувствовал, как слюна наполняет рот, как клыки удлиняются. Он должен был отступить, но вместо этого наклонился ближе. — Может, потому что ты пахнешь так, будто специально хочешь, чтобы я... — Чтобы ты что? Гейл не отстранился. Глупец. Храбрый глупец. — Чтобы я забыл, что ты не еда, — прошипел Астарион. Его рука дрожала, когда он поднял её, почти касаясь губами запястья Гейла. Пульс. Такой громкий. Такой... — Астарион. Тонкое, но стальное лезвие магической энергии легло между ними. — Я не позволю. Они замерли. Астарион ненавидел это. Ненавидел, как его тело реагирует на этот запах, на этот жар. Ненавидел, как хочется подчиниться этому голосу. — Ты... — он засмеялся хрипло, — чертовски несправедлив, волшебник. Гейл смягчился, но барьер не убрал: — И ты чертовски опасен. Но я... — он колебался, — понимаю. Понимал? Что он мог понимать? Астарион отпрянул, стиснув зубы: — Не притворяйся, будто тебе знаком этот голод. — Голод бывает разным, — Гейл осторожно протянул руку, коснулся его плеча, — но я не стану твоей пищей. Прикосновение обожгло. Астарион резко встал: — Тогда не дразни. Он ушел, но запах все ещё преследовал его. Гейл. Проклятье. Гейл.

***

Он почувствовал это в первую же ночь у костра — когда проклятый маг снял проклятую мантию. Астарион просто хотел украсть кошель. Подкрался сзади, как тень (двести лет рабства научили двигаться бесшумно), уже протянул руку к его поясному мешку... И тогда ветер изменил направление. Запах ударил в ноздри — тёплый, пряный, с горьковатой нотой магии, которая заставила его клыки ныть. Астарион замер. Рука, уже готовая к воровству, непроизвольно дрогнула и... опустилась. Что за чертовщина? Он никогда не реагировал на запахи так остро. Даже свежая кровь не вызывала этого — этого зуда под кожей, этого внезапного слюноотделения. Гейл в тот момент обернулся. — Что-то не так? — спросил он, и его горло двигалось так гипнотично... Астарион резко отшатнулся. — Ты... — он даже не пытался скрыть ненависть в голосе, — Чем ты намазался, волшебник? Гейл нахмурился, поднеся руку к собственному воротнику, нюхая: — Ничем, кроме мыла. Разве что... — он замялся, — иногда использую масло корицы для чернил. Корица. Да, она была там. Но под ней — другое. — Отойди подальше, — прошипел Астарион, отступая в тень. Гейл изучающе посмотрел на него, потом понял. — О... — его глаза расширились, — О. — Заткнись. — Но я же не... — ЗАТКНИСЬ. Астарион ушёл в лес, раздираемый яростью. Он — охотник. Он решает, когда и кого кусать. Но этот... этот запах... Он провёл ночь, сжимая кору дерева так, что пальцы оставляли кровавые следы. А утром Гейл осторожно протянул ему флягу с кровью дикого оленя — свежей, ещё тёплой. — Может, это... поможет? — пробормотал маг. Астарион швырнул флягу в реку.

***

Огонь потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на стенки палатки. Гейл лежал на спине, притворяясь спящим, но его пальцы судорожно сжимали край одеяла. Он знал. Знал, что Астарион стоит у входа уже четверть часа. Знал, что тот наблюдает, как его грудь медленно поднимается и опускается. Знал, что сегодня вампир не уйдёт. — Ты храпишь, как умирающий бугай, — раздался шёпот из темноты. Гейл приоткрыл один глаз: — А ты пялишься, как голодный кот у рыбной лавки. Тень наклонилась ближе. В свете углей Астарион казался призраком — бледная кожа, горящие глаза, неестественно ровные зубы. — Ты пахнешь, как та самая лавка, — он сделал шаг внутрь, и полог палатки бесшумно закрылся за ним. Гейл не шевельнулся, когда холодные пальцы коснулись его запястья. — Я мылся сегодня, — пробормотал он, чувствуя, как пульс под тонкой кожей учащается. — Не там, — Астарион провёл ногтем по вене, чуть сильнее, чем нужно. Гейл резко сел, отбрасывая одеяло. — Тогда скажи прямо. Они замерли нос к носу. Дыхание Гейла обжигало, а Астарион... Астарион не дышал вовсе. — Я хочу, — прошипел вампир, — попробовать. — Нет. — Не туда, — его пальцы скользнули к локтю, к нежной кожей внутренней стороны, — Здесь. Гейл замер. Не артерия. Не смерть. Всего лишь... — Один укус, — он почувствовал, как его собственный голос дрожит. Астарион улыбнулся слишком широко. — Один, — согласился он и впился зубами. Гейл вскрикнул. Рука горела. Как раскалённый клинок, как магический ожог, как... — Боже, — вырвалось у него, когда Астарион присосался, вытягивая кровь долгими, мерзко сладкими глотками. Он должен был оттолкнуть. Должен был... Но его пальцы вцепились в белокурые волосы, прижимая Астариона ближе. — Довольно, — прохрипел Гейл, когда мир начал плыть перед глазами. Астарион оторвался с мокрым звуком. — Почти... почти достаточно, — он облизнул губы, и в его глазах было что-то новое — не голод, а... Гейл не дал себе это назвать. — Убирайся, — он откинулся на подушки, чувствуя, как тьма подступает к краям зрения. Астарион исчез бесшумно. Но утром Гейл нашёл у палатки флягу с зельем восстановления крови. И один белый волос на подушке.