Милый мальчик с запахом масла

Жил-был в Фер де Церне один фокусник. Красив, вежлив, ухожен — словно вырезан из сказки тонким лезвием тончайшей фантазии. Пах он лавандой, табачными лепестками и чуть-чуть чем-то неуловимым, будто пыль времени. Имя ему было — Хелли Билт. Недавно появился в городе, но уже заполнил собой разговоры в кофейнях, мечты юных швеек и вдохновение уличных художников. Харизма — как плащ: широкая, развевающаяся, едва ли не ослепительная. А улыбка — в ней можно было утонуть, если не держать голову холодной. Но вот в чём беда — фокусник этот был не просто мужчина. Он был создан — соткан не из крови и плоти, а из долга. Он — Хранитель Зеркал, один из тех, кто сторожит порталы между мирами, несёт службу в одиночестве, старше любого мифа. Людей он не понимал. Не по злобе — просто... не знал, как быть ими. Однако, один человек в его новой жизни стал исключением. Никита Волф Петрович. Юноша, мягкий, как летний воздух в саду, вечно с перебинтованными пальцами, с запахом машинного масла и тёплой древесины. Его волосы были цвета рассветного неба, растрёпанные, словно их трепал сам ветер — тот самый, что он так мечтал покорить. А на носу у него снова был пластырь. Простой, розовый, с кривой наклейкой. Отчего-то сердце Хелли каждый раз замирало именно от этих деталей. Он был... другим. Не кричал, не доминировал, не требовал. Просто был. И позволял касаться себя — волос, плеч, иногда даже шеи. Позволял заплетать волосы. Смеялся, когда Хелли называл его "лётчиком с небесной чёлкой". А Хелли — он и сам не замечал, как запоминал каждое движение Волфа, как ловил на себе его запах, как хотел прикасаться снова и снова. Но — не понимал, чувствует ли тот хоть что-то в ответ. Иногда Никита задерживал взгляд дольше обычного. Иногда склонял голову ближе. Но в такие моменты говорил что-то простое, обыденное — про гайку, про давление в шинах, про бензин. И Хелли оставался с этим невыносимым вопросом — понимает ли Никита? Или делает вид, что не догадывается? ________ Вечер выдался тихим. Только тиканье старых часов и шорох крыльев в окне нарушали спокойствие мастерской. Никита сидел за верстаком, собирая модель — легкую, серебристую, как мечта, которая ещё не стала реальностью. Его пальцы были перепачканы, локти — на столе, губы прикушены. Фокусник любовался. Не скрываясь, просто — смотрел. — Ты когда-нибудь... — начал Хелли, голос его был бархатным, как и всегда, но внутри дрожал. — ...думал об отношениях? Никита посмотрел на него, не отрываясь от мелкой детали. — Отношениях? Ну… честно — не особо. Не сейчас. Я всё больше о технике, о небе. — Он усмехнулся. — Есть друзья, кто пытался что-то начать, кто-то уже понял, что это не их. А я… не знаю. Может, и не моё. Пока не знаю, кто и как. Да и кому я нужен с пластырем на носу и мозгами в винтах. Хелли улыбнулся. Глупый, милый мальчик. Кому нужен? — Мне. Каждым взглядом, каждым вдохом, каждым неуверенным словом своим — нужен. — Может, ты просто ещё не встретил того, кто... — фокусник отвёл взгляд, — ...увидит в тебе не только изобретателя, но и человека. — А ты? — вдруг спросил Никита. — Ты ведь понимаешь людей куда лучше, чем я. Столько встречаешь, столько за тобой бегает... Ты сам — будто из театра вышел. Наверняка был влюблён. Фокусник тихо рассмеялся. Смех этот звучал как шорох карт в тишине: лёгкий, щекочущий. — Был, — прошептал он. — И, думаю, до сих пор... Пауза. Волф поднял глаза, в них был вопрос — чистый, наивный. — А… кто это? Хелли встал. Подошёл ближе. Молча. Наклонился и взял ладонь Волфа в свою перчатку. Придвинул к губам и нежно поцеловав. — Он сидит передо мной. И пахнет маслом и ветром. И сердце моё, которое не должно было биться, — трепещет от одного его взгляда. Никита не отдёрнулся. Только замер. — Я... не знал. — Я и не требую ничего. Просто хотел, чтобы ты знал. — Я подумаю, — тихо сказал Волф. — Просто… я не сразу понимаю. Но мне с тобой хорошо. По-настоящему хорошо. И если ты подождёшь… — Я ждал пятьсот лет, Никита. Я подожду ещё.