Кичливость

Ему всегда было довольно трудно определить период, когда он был действительно счастливым. Короткие мгновения вместе с друзьями, наполненные смехом, шутками и хорошим настроением, трудно было приравнять к этому понятию. Но все таки в конечном итоге он всегда останавливался на тех временах, когда встречался с ним. Ему даже не хочется вспоминать его имя, потому что каждый раз сопровождается тягучим, ужасно больным ощущением в груди. Да, меланхолику-Илье вечно было свойственно грустить по неудавшимся отношениям, но конкретно этот случай – особенный. Он страдал слишком долго, и не отошел даже спустя 2 года. Возможно, это потому, что Кашин такая личность, что засаживается в голове плотно и надолго. И ты не можешь отвертеться, ты все думаешь, думаешь и думаешь... Коряков очень много думает, чаще всего не в пользу своему ментальному здоровью. Он привык выражать эти самые думы в музыке, выговаривался таким способом. Но даже если он пытается, то чувствует дикий стыд и отчаяние. В разуме отчетливо всплывает стрим, где они делали совместный трек. После этого он часто помогал ему с работой, делал все лучше за счет своего многолетнего опыта. И по сей день Илью не покидает ощущение, что он видит этот текст, видит недоделанные сэмплы, и скорее всего разочаровывается в нем, хотя, очевидно, это не так. Вернее было бы сказать, что Дане теперь на него все равно. Невозможно не согласиться, зависимому человеку приятнее быть объектом ненависти, чем полного равнодушия. Отсутствие каких-либо эмоций по отношению к Корякову ломает и так разбитое вдребезги сердце еще сильнее.  Илье рвет грудную клетку при каждом попавшемся эдите в тиктоке с ним, каждом посте в телеграмм канале, который закинут в архив без уведомлений, но по какой-то причине постоянно проверяющийся, и, наконец, каждом стриме на твиче. Каждый раз Мазеллов смотрит в экран монитора как на собственное свидетельство о смерти, чувствуя как в глазах набираются слезы, а рыжий с вечно-натянутыми эмоциями читает донаты.  Илья действительно считал что он повзрослел, что может справиться с любыми проблемами, что он окреп морально для всего, что может встать на его пути. Но на самом деле он все еще остался тем бесхребетным алкашом, которым был 4 года назад. Тем, над кем сжалился Кашин, взял его под свое крыло и влюбил в себя. Коряков не знает, как Даня вытерпел его тогда, но он точно изменил его посредством своего влияния. Он не знает, кем бы был, если бы Данила в его жизни не появлялся. Он сделал так, чтобы Илья не смог без него жить, и самовольно оставил на произвол судьбы. Да, может быть Мазеллов и заявлял, что полностью обдумал это решение, обговорил это с Кашиным и добровольно согласился на окончание отношений, но на самом деле его это приводило в ужас. Он не был искреннен, желая впечатлить Данилу своей самостоятельностью. Но это все ложь. Это ложь и фальшь, бесконечные маски и отсутствие собственного лица. Он просто стал его тенью. Кем-то, кто когда-то встречался с ДК, похайпился на этом факте, и все. Илья Мазеллов – это не человек, это разбитая оболочка, которую больше не собрать.  С того самого момента его дни стали сочтены. Когда интернету стали официально известны новые отношения Дани, Илья не появлялся в сети целые сутки. Такое иногда бывает, он может быть погружен в работу или что-то такое, но на самом деле все было гораздо хуже. Коряков не мог допустить того, чтобы кто-то о нем беспокоился в этот момент. И, откровенно, тогда он хотел чтобы все просто забыли о его существовании на этой планете. Он не думал о том, что в самом деле повлиял на чью-то жизнь своим присутствием, что кто-то по-настоящему им дорожит. Он рыдает уже который час, слезы кажутся бесконечными, несмотря на то, что он не ел и не пил уже довольно долгое время. Коряков смотрел помутненным от слез глазами на свернувшегося в клубок кота рядом с ним. Скорее всего, он чувствовал что Илье плохо, и оставался рядом с ним. На самом деле, это было единственное что сейчас останавливало Мазеллова от того, что он запланировал. Но горечь была слишком сильной. Дрожащими руками Илья берет серебристый блистер, вытаскивая оттуда некоторое количество таблеток. Не собираясь с силами, он резко проглатывает их, не запивая водой. Его мозг пока что еще не осознал произошедшего, но он берет со стола телефон и заходит в телеграмм. Заходит в первый попавшийся чат, бездумно печатая сообщение: "забери кота пожалуйста" Он не успевает посмотреть, кому вообще написал, прежде чем экран телефона начинает плыть. В глазах образовывается бесформенный разноцветный шум, тело слабеет и пробирает холодным потом, к горлу подступает тошнота. По нему будто прошелся электрический ток, словно он чувствовал, как в каждое мгновение отмирают его мозговые клетки. Полное отключение сознания произошло быстро. *** Денис в тот день не особо беспокоился о пропажи из сети Мазеллова на целый день, только слегка расстроился что тот не пришел на совместную игру на стриме и не ответил на его присланные тиктоки. Коломиец, бывало, часто засиживался допоздна, но довольно удивился, когда к нему вдруг пришло сообщение от Ильи посреди ночи. Дрейк ответил ему сразу, как увидел: "чего? че с котом? ты где был?" Его соо показывались прочитанными, но ответа не поступало. Ден слегка нахмурился, глядя на аватарку Ильи и надпись «в сети» рядом с ней. Он отправил еще пару подобных сообщений, но результат был тем же. Потом Дрейк решил позвонить, гудки ощущались как вечность, но ответа тоже не последовало. Еще несколько попыток оказались неудачными и Коломиец всерьез напрягся. Денис подорвался с места, параллельно оповещая Максима и Антона о ситуации, прежде чем быстро собраться и сесть в машину. Подъезд был открытым, так же как и входная дверь квартиры Корякова, и Дрейк уже всерьез напугался.  Как оказалось, не зря.  Как только Коломиец зашел в спальню, красиво освещенную неоновым синим цветом, зрелище в ней заставило его выронить из ладони телефон, что с гулким стуком ударился о паркет и испугал Завертина, до этого момента лежащего рядом со свежим трупом его лучшего друга. *** Можно сказать, Денис тогда повел себя более мужественнее, чем когда либо в его жизни. Когда приехала скорая, все были уверены, что ничего не поможет. Но Илью спасли. Он был жив, но находился в коме, его состояние было крайне нестабильным. Что касается Дрейка, то он не отлипал от Корякова ни на секунду, только пока его не выгнали медики. До самого утра он сидел в отделении как на иголках, дрожащими руками печатая очередное сообщение Шабанову, который, только проснувшись и узнав о ситуации, тут же хотел собираться и езжать в Петербург. Хотя, какая была бы от этого польза? Самое главное, семью Ильи оповестили об этом, остальное не так важно. Максим все же настоял на своем прибытии, и через несколько часов уже был там. К тому времени Дрейк валился с ног от усталости, они много разговаривали, Стинт расспрашивал его обо всем. Знал бы сам Ден хоть что нибудь... Пока они ждали родственников Мазеллова, Макс параллельно лазил в интернете, и от содержимого стало, мягко говоря, неприятно. Ну конечно, в сеть уже успели просочиться новости о том, что Илья находится в тяжелом состоянии. Слава богу, что без подробностей. Максим, тяжело вздыхая, выключил телефон, поднимая взгляд на номер палаты, в которой сейчас лежал Илья. Он посмотрел на Дрейка, который, скрестив руки на груди, клевал носом, видимо, находясь в полусне. А потом из-за угла послышались шаги. Любой бы человек решил, что в такое время по пустым коридорам могут ходить только врачи или медсестры... У Шабанова что-то сжалось в груди, но он быстро встал с места, нахмурившись, несмотря на их разницу в росте. Непонятно, как он нашел клинику и палату Корякова, но эта встреча была максимально нежелательной. Причина этой реакции тоже остановился, как только увидел Стинта, и как-то грустно усмехнулся. – Ты что здесь забыл? – Максим действительно старался не звучать слишком напористо, даже при внутреннем сильном негодовании.  Кашин вместо ответа перевел взгляд на закрытую дверь одиночной палаты, кивнув в ее сторону. Макс ничего не сказал, но поспешил загородить дверь собой, как только Даня двинулся в ее сторону. – Отойди. – Прокуренный голос Данилы звучал мрачнее чем обычно, хотя его внешний вид вполне был обыденным. Стинт напряженно выдохнул, косясь за широкую спину ДК на Дрейка, что уже видел десятый сон. – Послушай, тебе здесь делать нечего, ясно? Даже если ты туда зайдешь, то ничего не увидишь, понимаешь? – Даня оценивающе смерил Максима взглядом, но все же спорить не стал, развернулся и ушел туда, откуда пришел. Шабанов с облегчением выдохнул, плюхаясь на сиденье рядом с Дрейком и тыкая его под бок. *** Даню бесило то, что он ничего не знает. Про выписку Мазеллова из больницы он узнал из его собственного, блин, телеграмм канала, куда Илья наснимал кружков, чтобы подписчики за него не переживали. Вариант обращаться лично к близким друзьям Корякова был заведомо неудачным, также как и поиск каких-либо подводных камней, которых, в сущности, и  не было, так как все подробности ситуации умудрились скрыться. Помимо всего этого, Кашин раздражался из-за того, что ему не все равно. Он запомнил так, как будто это было вчера. Рано утром, заходя в тикток, он ожидал увидеть абсолютно все, кроме этого. От ужаса чуть не разбил кружку, и стоял как вкопанный еще несколько минут. В его сознании по какой-то причине отложилось, что Илья – последний человек, который может пострадать. Наверное, это потому, что он окружен людьми которые могут его спасти или защитить, или же так думал только сам Данила. По факту, он ни разу не переживал, когда расставался и отпускал его, напрочь забывая. Когда из общедоступных ресурсов стало известно, что Коряков уже дома, Кашин не собирался терять времени. Он знал, что ему никто не рад там, что в этом нет никакого смысла, но он не сможет спокойно спать, если самостоятельно не убедится в том, что с Ильей все в порядке. Когда он приехал на адрес, он молился чтоб не ошибся, так как в новой квартире Мазеллова Даня не бывал ни разу по понятным причинам. Его сообщения о прибытии не были прочитаны, а если точнее, откровенно проигнорированы. Но Кашин, как последний упертый баран, даже не думал о том, чтобы прекратить попытки контакта. Даня добрался до квартиры, проверив ее номер, и нажал на звонок. ...Тишина. Данила слегка нервно посмотрел на циферблат дорогих часов на запястье, после чего настойчиво постучал в дверь.  Через несколько секунд послышался открывающийся замок, и Даня уже открыл рот, чтобы начать оправдываться, как тут же замер в оцепенении. ... Кашина трудно застать врасплох, и в данный момент, он, на самом деле, крайне несвойственно ему, растерялся. Его руки медленно опустились к бокам, а рот приоткрылся в недоумении. А его глаза были прикованы к темно-карим напротив. Не знакомым зеленым, а совершенно другим, чужим, с отголосками чего-то старого. Лицо напротив исказилось в кривой ухмылке, выглядящей неестественно из-за наполовину парализованных мимических мышц. Эта улыбка была ему до ненависти знакома, но и в то же время ощущалась так, будто он ее видит впервые.  И первое, что почувствовал Кашин в этот момент, помимо, конечно, удивления, так это стыд. Стыд за то, что он стоит здесь с отвисшей челюстью как лошпед, пока Тушенцов выглядит так, будто предугадал эту встречу заранее.  – Че-то надо? – Со стебным подтоном, насмешливым и понимающим намеком во взгляде, который Даня узнает из тысячи, прогнусавил Руслан, скрещивая на груди руки. У Кашина, как назло, не выходил из рта ни один фонический звук, весь воздух выбило как ударом поддых, как и дар речи, судя по всему. Это выводило его себя. Это унизительно. Данила помотал головой, приводя себя в сознание настолько быстро, насколько это возможно.  И, вновь встречаясь с пронизывающим взглядом напротив, хотел было съязвить в ответ, да его остановила знакомая татуированная рука, что тронула Тушенцова за плечо, а ее обладатель наскоро попросил того удалиться. Руслан бесшумно усмехнулся, разворачиваясь и уходя, а тот, что поменьше, неосознанно отзеркалил позу старшего, поднимая усталый взгляд на Кашина. – Зачем ты пришел? – Илья старался выглядеть безнравственным, делать вид, что его не особо впечатлило присутствие его бесконечной дозы эндорфина на пороге его квартиры. Однако его сердце колотилось как ненормальное, он прилагал огромные усилия, чтобы просто смотреть ему в глаза. – Я просто.. это.. блять. – Даня тяжело выдохнул, проводя рукой по лицу и пытаясь собрать воедино бессвязные мысли. Совсем не так он планировал эту встречу. Уж точно без присутствия горячо любимого Мегахелла. Но в то же время он понимал, что Корякову сейчас тоже несладко, и это приносило какого-то спокойствия в настрой. – С тобой.. все нормально? Вопрос казался донельзя тупым и бессмысленным, также как и невинный взгляд серо-голубых глаз, устремленных прямо ему в душу, в особенности учитывая тот факт, что Кашин оказался виновником всего инцидента, даже не подозревая об этом. Но Мазеллов бы соврал, если бы сказал, что ему не льстило искреннее беспокойство Дани. Он слабо улыбнулся, опуская взгляд, вновь зарывая свои истинные чувства под землю в три метра. – Да... Все норм, не переживай. – Даже для самого Ильи его голос показался фальшивым. И он был уверен, что Данила заметил это. По факту, эти слова были единственными, которые Кашин хотел услышать, и делать ему здесь было больше нечего. Не предполагалось никаких душевных разговоров, изливания душ друг другу... Хотя, даже если бы в теории это и произошло, наличие Руслана в квартире делало это невозможным. Столько всего упущено. – Я не хотел врываться, извини. Ты не отвечал, но.. Сам же понимаешь. – Даня выдохнул, ощутимо чувствуя как в атмосфере стремительно начал увеличиваться градус неловкости. Лучше не делало то, с каким взглядом на него смотрел Илья. С ноткой надежды, ожидания чего-то. И, может быть, краем сознания Данила все прекрасно понимал, что это значит, но отрицал это. Не в силах больше это выносить, Кашин опустил глаза в подъездный пол. – Таак.. Здорово было увидеться, да?.. Коряков ничего не ответил. И до сих пор умудряется идеально предугадывать его, хотя сколько времени прошло.. Хотя, сюда скорее напрашивается то, что это Даня отбитый баклан, и у него все эмоции на лице написаны. А вот Мазеллов, известный своей эмоциональностью, продолжал стоять с нейтральным выражением, капая рыжему на нервы. Когда они успели поменяться темпераментами? – Ты можешь писать мне, если хочешь, никто не запрещает. – Не дожидаясь ответа и символично не попрощавшись, Даня довольно быстро уходит, утыкаясь в телефон, со стойким желанием разбить себе бошку об стену.  Илья остался стоять там, оперевшись о дверной проем, упиваясь ощущением терпкой пустоты в груди. Только когда он слышит голос Руслана за спиной, он возвращается обратно в реальность. Мазеллов решается разобраться с ментальными проблемами позже, улыбаясь Мегахеллу и закрывая дверь, выкидывая что-то вроде «ничего особенного он не сказал», и уже вдвоем с ним возвращаясь к делам, которыми они занимались до этого, как будто Кашин вообще к нему не приходил. *** Даня ощущал себя глубоко опозоренным. Какая-то гнусь поедала его изнутри, и он даже не мог дать этому четкого определения. Прошло уже два месяца с момента того инцидента, и все это время он не мог спокойно жить. За работой что-то дельное просто не удавалось, из рук выпадали вещи и порой окружение казалось сюрреалистичным. Илья так ему и не написал. А Кашин все гадал, почему он до сих пор продолжает беспокоиться? Знакомые, даже приевшиеся женские нежные руки, с нарощенными ногтями, оглаживают его оголенные плечи, стараясь придать хоть какое-то чувство комфорта, но в конечном итоге он обнаружит, что больше не может испытывать к этому никаких эмоций. Кроме вины. И стыда. В каком-то смысле Даня привык быть наедине с собой. По этой же причине он не особо приветствует совместное проживание с кем-либо на долгий период. И очередной разрыв отношений имел под собой ту же почву. Данила, несмотря на ощущение личной провинности в затухании своих чувств, отреагировал на расставание с девушкой максимально равнодушно. На что он равнодушно не реагировал, так это на посты приватного канала Мазеллова, на который тот подписался с нулевого твинка. Весьма действенный способ узнать что-то из внутренней жизни стримера.. Но Кашина скорее интересовал там Тушенцов, чье кривое табло чересчур часто мелькало в кружочках, а голос в голосовых. Не то чтобы он ревновал.. Хаха, конечно же нет, он не имеет на это права, как он сам считал. И будь проклят тот синдром главного героя, казалось что это все делается ему назло.  Надо смотреть правде в глаза, ни он, ни Илья, уже совсем не те, кем были два года назад. И Даня был полностью согласен с позицией нулевого контакта, ровно до момента пока Мазеллов не угодил в больницу. Это что-то всколыхнуло в нем, заставляя вновь зажечься забытые и подавленные чувства глубоко внутри. Одно лишь но – его никто к нему не подпускал. Хотя он по-настоящему еще не старался. Его сдерживало только отсутствие согласия Корякова. Илья отвечал на его сообщения лишь в единичных случаях, и то нарочито сухо, чтобы тот не предавался мечтаниям, что-ли. Однако Кашин не отличается особой терпеливостью. Он боялся сделать первый шаг, но больше он боится остаться в таком подвешенном состоянии навсегда. Илья пустым взглядом смотрит на пасмурную улицу, прижавшись к приоконной стене спиной и поджав к себе ноги. Реабилитация после травмы, откровенно говоря, далась ему сложно. В особенности с Кашиным, что то и дело пытается замаячить под боком. И даже не беря в учет плохое ментальное состояние, после комы у Мазеллова будто оторвали частичку себя. Не до такой степени чтоб он был каким-то дауном, но явно уже не таким, как прежде. Не будь рядом с Ильей твердой опоры в нынешний момент, он бы точно загнулся повторно... Широкая татуированная ладонь ложится ему на плечо, но он не поворачивается, пусть и на губах вырисовывается слабая улыбка. Рука поднимается, зарываясь в отросшие смольные волосы, гладя его по голове. Веки прикрываются, тело становится расслабленнее... И он едва-ли чуть не выдыхает чужое имя, но вовремя себя останавливает, распахивая глаза. На мгновение ему померещился чужой силуэт и Мазеллов быстро поморгал, приходя в себя. Похожая, но в то же время другая фигура оказывается Тушенцовым, который смотрел на Илью округленными карими глазами, судя по всему, не поняв его реакцию.. Коряков выдыхает вместе с полу-смешком, расслабляясь и перехватывая ладонь Мегахелла в свою собственную, переплетая их пальцы. Будто стараясь убедить в том, что все на самом деле хорошо, не столько Руслана, сколько самого себя. Тушенцов, не разрывая контакта, развалисто сел на подоконник рядом с Ильей, тоже посмотрев в окно.  Он не особо разговаривал с ним. Да, они начали проводить время друг с другом в учащенной основе, но по большей части это было также, как и раньше. Мазеллов не раскрывался ему, никогда не говорил что чувствует, хотя Руслан, между прочим, пару раз пытался поговорить. Но кто, как не Крейзи Мега Хелл, будет одним из самых понимающих людей в мире? Он не настаивал, хоть и понимал что что-то не так, ждал пока Илья сам соберется с силами. Но кроме этого, поддерживал его своим присутствием и самыми действенными методами... – Егерь будешь? – Знакомая фраза. Забавный факт, что как Руслану, так и Илье, алкоголь лучше не пить вообще. Противопоказано по здоровью. Но никого из них последние пару недель это не волновало. Однако после трехдневного похмелья повторять такой опыт не шибко хотелось, так что Коряков помотал головой. Тушенцов никак не ответил, вместо этого обвивая вокруг шеи Мазеллова руку и притягивая его к себе, приобнимая второй. Илья даже не сопротивлялся, он прижался к мягкой кофте Мегахелла и закрыл глаза... И тут резкий стук в дверь, от которого Маз вздрогнул.  Он с Русланом переглянулись, прежде чем Коряков, негодующе вздыхая, слез с подоконника и пошел к входной, по пути иннертивно хватая с кровати свой телефон. Ни разу не задумываясь о том, чтобы спросить или посмотреть в глазок, он открывает дверь и удивленно вскидывает брови, лицезрев нежданного гостя. К счастью, настроение у Мазеллова сейчас более располагающее, чем в предыдущий раз. – Ты научишься когда-нибудь сообщения смотреть? – С ноткой раздражения, как будто запыхавшись, проговорил Кашин, опираясь плечом о подъездную стену. – Ээ?.. – Илья, искренне не понимая о каких сообщениях идет речь, смотрит на экран телефона, вдруг замечая пару пропущенных звонков и несколько непрочитанных сообщений. До этой секунды он не имел о них никакого понятия, и поднял взгляд на Даню немного виновато. – Извини, наверное.. Не заметил. – Взгляд Корякова неосознанно опустился на чужом лице чуть ниже глаз, но он тут же одернул себя, вернувшись в прежнее положение. Кашин тяжело вздохнул, проводя рукой по лохматым волосам. – Ладно... Ты занят щас? – Илья покосился в стену, потирая заднюю часть шеи. Данила вряд ли будет рад услышать о наличии его бывшего продюсера в этой квартире.  – Ну, так.. А что? – Он вновь перевел взгляд обратно на глаза Дани, стараясь не смотреть в них слишком долго и часто, чтобы случайно не залипнуть. – Я, это.. Нам поговорить надо. – Илье тут же сжало грудную клетку и скрутило живот от страха. Это было главное, чего он боялся услышать от рыжего. Он не был готов к этому, ему надо морально собраться с силами, и вообще... – ...О чем? – Голос Корякова неосознанно стал чуть тише и настороженнее, отчего Кашин слегка нахмурился. – Может, зайдем для начала?  – Н-не, я не один дома, лучше не надо. – Даня смерил Илью скептическим взглядом, отчего второму стало не по себе. – Пошли на балкон тогда. – Стараясь игнорировать все еще витающее в воздухе чувство неловкости, Мазеллов переступает порог дома, закрывая за собой дверь, но не захватив куртку. Кашин не обратил на это внимания, тут же потянувшись к внутренним карманам за сигаретами. *** к1 – Лиль, посиди со мной.. – Выдыхая дым, попросил Данила, после чего немного покашлял, подавившись.  Давненько его никто так не называл... На его плечи была накинута куртка ДК, так как на подъездном балконе оказалось удивительно прохладно, а сам Илья часто поглядывал на единственную в пачке никотинку, которая сейчас была зажата между пальцами Кашина. Ему точно не хотелось, чтобы эта нежелательная встреча становилась более интимной, путем раскуривания одной сигареты на двоих, чем она есть сейчас.  Или он просто убеждал себя в этом? Уж себя Илье обманывать точно не стоит. Не стоит пытаться игнорировать учащенный пульс и едва-заметные нервные тики, неловкость и небольшую импульсивность. Коряков натянул чужую ветровку покрепче, вдыхая забытый запах чего-то дорого. Что уж там, для Мазеллова новый Данила почему-то казался гораздо заманчивее старого, во всех существующих аспектах... Илья неосознанно приближается, тянет руку. – ..Можно? – Не думая, указывает Коряков на сигарету, после чего незамедлительно ее получает. Переглядываясь с Кашиным, он затягивается, чувствуя в горле терпкость солидного бренда, к которой он не привык. Мазеллов закашлялся, но тут его почти передернуло, когда Даня в этот же момент положил свою руку ему на плечо. Илья не знает, от чего именно сейчас покраснело его лицо, но он стеснительно отводит взгляд, утыкаясь носом в воротник куртки. – Дай-ка. – Данила сначала мягко поворачивает Корякова лицом к себе, после чего забирает у него сигарету, невольно утягивая и его внимание. Он на мгновение прикрывает глаза, делая глубокую затяжку. Пододвигает Илью поближе к себе, и, задерживая дыхание, наклоняется к нему.  Мазеллов не успевает даже проанализировать ситуацию в своей голове, как Даня утянул его в цыганский поцелуй. Он раньше не пробовал подобное вообще ни с кем, и ощущалось странно. Кашин выдохнул струю дыма Илье в приоткрытый рот, после чего отстранился с неоднозначной улыбкой. По факту, это не являлось полноценным поцелуем, но для Корякова чувствовалось намного интимнее. Несмотря на скрученные в узел внутренности, Илья находит в себе силы посмотреть Даниле в глаза, уголки его губ тоже слегка поднимаются. – Понравилось? – И так уже зная ответ, спросил Кашин, стряхивая пепел в пепельницу неизвестного происхождения, что стояла на этом балконе, кажется, с самого момента строительства этого здания.  Мазеллов, наверное, разучился говорить. Все, бесполезно больше притворяться, последняя грань адекватности в этой встрече была стерта этим придурком. Илья без задней мысли обвивает руки вокруг широких плеч, они скользят выше, и тот по иннерции повисает у него на шее. Даня подхватывает его свободной рукой за поясницу, без всякого смущения прижимая к себе.  – Сделай еще раз... – Коряков сказал это даже не задумываясь, а Кашину два раза повторять не нужно. Он вытянул все оставшееся из сигареты, выкинув окурок, а сам вновь припал к темному. Еще одна цыганочка, с менее удушающим эффектом, чем до этого, но следом за ней более сильный вихрь эмоций. Цыганский вдруг перерастает в настоящий поцелуй, заставляя все жизнеобеспечивающие процессы внутри Мазеллова остановиться на мгновение. Рука Дани уже сместилась на талию, сжимая ткань одежды, пока тонкие губы мягко сминали противоположные. Илья в секунды размяк и оттаял, но остранился, не дав поцелую перерасти в глубокий. Кашин тяжело выдохнул носом, не возражал, вместо этого опять улыбнувшись и обняв Мазеллова, утыкаясь лицом в изгиб его шеи, пока тот успокаивал свое дыхание... *** к1к Илья не осознавал, что улыбается, пока не вернулся в свою квартиру и не увидел себя в зеркале в прихожей. Розовые щеки, растрепанные волосы. Давно он не видел себя таким воодушевленным.  – Ты где был? – Орет Руслан из дальней стримерской комнаты, пока Мазеллов продолжает пялиться на себя в отражении. – Ща, погоди. – Отвечает Коряков тише, чем следовало бы, после чего следует ожидаемое «че?», на которое он уже не ответил. Илья уходит в ванную, чтобы привести себя в порядок и не вызвать у Тушенцова странных взглядов. Через пару минут Мазеллов заходит в комнату, поправляя волосы и лицезрея Мегахелла, хозяйственно лазающего в его компьютере. – Куда уходил-то? – Руслан переспрашивает, не отрывая взгляда от монитора. Илья мешкается какое-то время, не зная как ответить на этот вопрос. Он сам не был до конца уверен в том, что это доподлинно было... – Да там Даня пришел опять... – Коряков хоть и не видел лица Мегахелла, но был уверен что оно изменилось. – Поговорить хотел. – ..И что? Поговорили? – Интонация его голоса заметно для Ильи поменялась, стала чуть более серьезной. После того, как Мазеллов ничего не ответил, Руслан слегка повернулся на кресле и посмотрел на него. Коряков слишком поздно осознал, что его щеки опять покраснели, а взгляд Тушенцова сменился на вопросительный. Он не привык лгать Мегахеллу, да и попросту не хотел, даже зная, что реакция у него будет не самой положительной. – Ну... Короче... У нас все вернулось походу. – На пару мгновений повисла тишина, Илья задержал дыхание. Руслан повернулся к нему на кресле уже полностью, выпрямляясь. – Че? В смысле нахуй? – Его непонимание вполне оправдано. Сам Мазеллов этого тоже до конца не осознал. – Ну, вот так вот. – Коряков пожал плечами, чувствуя себя удивительно беззаботно насчет случившегося. Тушенцов встал с компьютерного кресла, вытянувшись во весь рост и немного нависая над Мазом. Его приподнятая одна бровь сменилась двумя слегка нахмуренными, и тогда же внутри Ильи посеялось сомнение насчет того, стоило ли ему быть искренним в этот момент. – Какой нахер вернулось? Ты бошкой ебнулся? – А че такого-то?.. – Коряков напрягся от его быковатого тона, в котором явно не чувствовалось и намека на рофл или притворство. Мегахелл раздраженно выдохнул, обходя Мазеллова и направляясь в другую комнату. Илья остановил его на полпути, положив руку на плечо и повернув к себе. – Руслан, ты че? Что не так-то? – Да ничего, блять. У тебя, оказывается, все так просто решается. А я зачем-то еще и старался. – У Корякова образовался ком в горле от этих слов, а приподнятое настроение вмиг улетучилось. Не такую реакцию он ожидал. – Дай Бог вам счастья нахуй. – ...Подожди, че ты взъелся то? Я так и хотел изначально.. – А я? – Руслан посмотрел на него таким взглядом, что из Ильи тут же выбился весь воздух. Он почему-то почувствовал сильную вину, нахлынувшую на него как цунами. Обжимаясь с Кашиным, он ни разу не подумал о ЦМХ. Это ведь не считалось предательством, формально, верно? Учитывая тот момент, что именно из-за Мазеллова у них вошло в привычку выходить за грани среднестатистических парней-друзей... А недосказанности зашли чересчур далеко. – Русь, подожди-.. – Пока Коряков осознавал себя, время снаружи все еще продолжало идти, и вспомнил он об этом слишком поздно, уже когда Тушенцов схватил с вешалки кофту и ушел из квартиры, захлопнув дверь. Илья медленно опустил руки, пялясь на закрытую дверцу еще какое-то неопределенное количество времени. Пока среди гробовой тишины вдруг не послышалось жужжание. Мазеллов перевел взгляд на свой телефон, что все это время лежал на тумбочке в прихожей. Айфон продолжал вибрировать, а на экране светилось нейтральное «Кашин». *** к2 Даже курить не хотелось, горло сжала вина, тело сковало полностью. Кашин смотрел не на Илью, а куда-то в пустоту, чувствуя легкий тремор, проходящий по всему телу. Нервные тики - не про Данилу, он выражает волнение по-другому, но не в этот раз. Сейчас скорее паралич. Нежелание верить в эти слова, свою настоящую причастность к этой ситуации. Даня годами строил свою репутацию, чтобы сейчас узнать о том, что она уже как несколько месяцев держится на простом молчании нескольких людей? А что насчет Мазеллова? Не было ни единого намека, он ни разу не дал понять, что что-то не так. Разве Кашин бы оттолкнул его? Конечно же, блять, нет! При расставании они не желали друг другу зла, в медийном пространстве продолжали нормально относиться друг к другу, просто не общались. И сейчас, когда он узнает о том, что он был основной причиной почти удачной попытки самоубийства Корякова, его клинической смерти и трещине в ментальном здоровье, он чувствует злость и глубокую, всепоглощающую грусть.  А Илья на него даже не смотрит. Предложенная куртка, несмотря на холод, не была принята. Зрительный контакт отсутствовал, так же как и хоть малейшая теплота в его голосе. Теперь уже Мазеллов решил добить его холодом и натянутым равнодушием. Он столько всего хотел бы сказать, но даже дышать у него сейчас получается с трудом, так что ему остается лишь дырявить взглядом пустое выражение лица. Неизвестно, сколько прошло времени, но серое небо за окном начало ощутимо темнеть. Открывается дверь подъездного балкона, это может быть кто угодно, сосед или левый прохожий, но вместо этого Даниле защемляет сердце еще сильнее. Свист со спины посадил внутри семена ярости. Раздражения прибавило то, как изменилось выражение лица Ильи, когда пришел Тушенцов. Он сразу оживился, даже слегка улыбнулся, тут же потянувшись к Руслану. Кашин не разворачивался, но слышал как ЦМХ отправляет Мазеллова в квартиру, а сам закрывает за ним дверь.  Даня, наконец, медленно поворачивает голову, встречаясь взглядом с Мегахеллом. Руслан не мог слышать их с Ильей разговора, но выглядел так, будто все отлично знал. Тушенцов после ДК стал каждой дырке затычка. Заменил его место абсолютно везде, где только можно. И Данила не угашеный, в состоянии понять, что это значит. По большей части Руслану не нужно ничего, кроме привлечения внимания Кашина. Но старые отношения? И не абы с кем, а с Ильей? Это переходит все грани нормы. Прежде чем Даня успел бы что-либо сказать, Тушенцов перебил его. – Его никто не заставлял, кстати. Выбрал лучшее, очевидно. – Капает на нервы, тестирует. Но если Даня поддастся, это будет значить, что ЦМХ выиграет эту игру. Данила отвернулся обратно, уставившись в застывший пейзаж темного двора, пытаясь состроить полную невозмутимость. – ...Ламер. – Не получив ожидаемой реакции, Тушенцов разворачивается и уходит из балкона, оставляя Кашина одного, со своими мыслями. Опять.