Нарциссы

Маршал Французской империи Мишель Ней пребывал в самом прескверном расположении духа. Он сидел в приемной начальника штаба уже час, дожидаясь Бертье, и все это время никто даже не соизволил предложить ему хотя бы кофе! Чем таким в своем тесном кабинете занимался Александр было неясно, но это начинало порядком раздражать. Встреча была оговорена заранее, никого другого в приемной не было, тогда в чем, черт возьми, проблема? Несколько раз Ней подрывался со стула и прохаживался взад-вперед по комнате, затем громко вздыхал и снова садился на место ожидая. Начальник штаба еще не бывал замечен в таких возмутительных опозданиях. Выполняя свои обязанности, Бертье был всегда собран, серьезен и точен, но Мишель давно заметил, что при виде него Александр расплывался в робкой улыбке, и тогда по рассеянности ему не было соперников. Связать себя со всем этим Ней не мог, потому просто игнорировал такое странное отношение и терпел до этого самого дня. Наполеон приказал своему храбрейшему забрать описание передвижения войск у Бертье и сделать это как можно быстрее, что теперь не представлялось возможным. Пару раз Мишель прикрикнул на невозмутимого адъютанта штабиста, но ответ того всегда был одинаков: "Маршала нет на месте". — Тогда где он, черт побери? — взрывался не отличающийся сдержанностью Ней, на что получал пожимание плечами. Оставалось только ждать, разглядывать непонятные картины, висящие в приемной, и для своего же блага игнорировать огромные напольные часы. Мало-помалу запал Мишеля исчезал, и если раньше он был готов прибить Бертье в тот же миг, как его увидит, то теперь он крайне философски рассчитывал хотя бы наорать. Сдаться и уйти было не в его правилах, хотя идея забить на приказ Наполеона поначалу казалась заманчивой. Потом это стало делом принципа — дождаться Александра Луи, чтобы высказать ему что-нибудь этакое. От нечего делать маршал стал придумывать всевозможные оскорбления на будущую ссору, неизбежную по его мнению. В его воображении Бертье, как обычно, непонятливо мялся, а Ней, прежде высказав ему все, что думает о начальниках штаба в целом, пафосно удалялся, не забыв перед этим громко хлопнуть дверью. Фантазией Мишель не отличался, а потому, придумав лишь один сюжет, переключил свои мысли в более мирное русло — стал думать, чем же мог быть занят Александр. Дел, как известно, у него было предостаточно, но обычно он торчал в кабинете целыми днями, по уши заваленный в бумажках, а не шлялся в неопределенных местах средь бела дня. Может, ему пришел срочный приказ? Нет, Наполеон знал бы об этом и предупредил самого Нея. Тогда Бертье... м-м-м... Упал в лужу и испачкался. Мишель самодовольно улыбнулся, представив эту картину. Его слабо волновало весеннее жаркое солнце и три недели без намека на дождь. Вообще погода была крайне заманчивой, и Ней с удовольствием бы составил компанию самому себе в прогулке по ближайшему лесу, вместо того чтобы торчать здесь в ожидании, которое еще непонятно когда кончится. Скрип пера адъютанта совсем не напоминал чудесное пение птиц и раздражал хлеще часов, отсчитывающих драгоценные секунды его, Мишеля, молодости. Он, кажется, точно постарел, пока сидел здесь, а, возможно, даже приклеился к стулу. Нею представились собственные похороны в довольно мрачной обстановке приемной. Никто не плакал, потому что картина была более чем неловкой: маршал Ней, великий герой Франции, умер, сидя на стуле, от слишком долгого ожидания. "Хоронить будут со стулом, — решил для себя Мишель. — Так просто я его теперь не отдам". Время продолжало тянуться, бесконечно и неприятно до такой степени, что та мысль с похоронами на стуле вскоре показалась маршалу настоящим искуплением. За какие грехи ему эти страдания, Ней не знал, но, видимо, согрешил он просто ужасно. Может, он когда-то бесчестно обокрал вдову или избил ребенка, а сам об этом не помнит? Впрочем, Мишель вполне был готов взять еще один грех на душу в виде убийства одного начальника штаба, если тот не появится — тут Ней перевел-таки взгляд на часы — через десять минут. Почему именно десять он не знал, но в глубине души, казалось, неиссякаемый огонек надежды был готов потухнуть ровно через десять минут, ни секундой позже. К черту эти принципы, спина, нывшая от долгого сидения, ему дороже. Мишель громко прочистил горло, заставляя адъютанта поежиться от страха, и закинул ноги на журнальный столик, для каких-то целей расположенный в приемной. Он надеялся, что если посидит так еще минут пять, то в его личную собственность столик перейдет вслед за стулом. Нею подумалось, что было бы неплохо обосноваться тут у Бертье насовсем, чтобы иногда ему приносили чай и слезно просили уйти каждый день. Только выгнать бы этого нагловатого адъютантика — и полный рай. Мишель снова глянул на часы — из отведенного Бертье времени, о чем тот даже не подозревал, осталось три минуты. Внутреннее облегчение накрыло маршала, и он блаженно улыбнулся. Скоро все закончится, можно будет потом пожаловаться Наполеону на нерадивых работников штаба и тихо-мирно побрести к себе, наслаждаясь жизнью без обязательств. С самого начала было глупо посылать Нея к Бертье: Мишель просто не выносил таких людей, как Александр, слишком пустых и, кажется, добрых в отдельные моменты. Если говорить честно, то маршал вообще мало кого выносил, иногда в длинный список им ненавидимых включался некий Мишель Н. — полная фамилия неизвестна — только в крайних случаях. Этот незнакомец из списка быстро убирался, будучи вписанным Неем после в список самых лучших людей планеты. Как ни странно, возглавлял этот список сам Мишель, и он же его заканчивал. Обласкав взглядом стрелки часов, маршал убедился, что время вышло. Он поднялся и с удовольствием размял затекшую шею. "Стул и столик потом заберу", — подумал Ней и, кинув до слез презрительный взгляд на чиркающего что-то адъютанта, пошел к двери. Мишель потянулся к ручке и с чувством дернул ее. — Маршал Ней, — за дверью стоял тот, кого два часа ждала вся Французская империя в лице Храбрейшего из храбрых, и смущенно улыбался, держа что-то за спиной. — Уже уходите? — Где вы были? — почти по слогам прорычал Мишель, все-таки вновь распаляясь. — У меня было одно важное дело, — Бертье спрятал взгляд. — Какое? Мы ведь договорились о встрече! — этот невинный вид заставил Нея чуть смягчить тон, но вместо этого посильнее нахмурить брови, дабы выглядеть грозно и устрашающе. — Безотлагательное, — как видно, на Александра вид Мишеля не подействовал. — Прошу меня извинить. Пойдемте, я отдам вам описания... — Нет уж, — Ней преградил ему дорогу самим собой. — Расскажите мне сначала про ваше "безотлагательное дело", и тогда я подумаю, стоите ли вы моего внимания. — Меня задержал маршал Мюрат, и... — Бертье почему-то покраснел, еще сильнее пряча глаза. — И? — подначил Мишель, слегка оцарапанный любопытством. — Реми, выйди, пожалуйста, — обратился Александр к своему адъютанту. Тот показательно хлопнул огромной папкой с бумагами, тяжело вздохнул, когда вставал, и с гордым видом прошествовал мимо маршалов. Ней фыркнул ему вслед, но затем снова обратил все свое внимание на Луи. — И... Это вам. Бертье наконец перестал скрывать то, что держал, за спиной, и протянул Мишелю бледно-желтые нарциссы, красиво собранные в небольшой букет. На мгновение Ней опешил, ожидая все — от пистолета в руках предателя до записки от императора о том, что Александру разрешено опаздывать куда угодно — кроме этого. — Мне? — глупо переспросил он. — Зачем? — Ну... — Луи робко улыбнулся. — Я шел мимо поля от маршала Мюрата и не смог удержаться. Я помнил про нашу встречу и хотел... преподнести вам подарок. — Подарок? — сегодня у Мишеля был парад глупых вопросов. Однако Ней был крайне сбит с толку: так не делают не то что коллеги, но даже друзья! Он растерянно принял букет и вдохнул запах цветов. — Я надеюсь, теперь вы не так злитесь, — начал прощупывать Бертье почву на наличие взрывного вулкана. Он выглядел как-то блаженно, словно исполнил свою давнюю мечту, а не всучил другому мужчине кучку травы с непонятными целями. — Я даже не знаю, что делать, — пробормотал Мишель и не соврал. Почему-то улетучилась не только вся злость, но и показательная ненависть к этому смешному человеку, к Александру. Все еще был непонятен смысл его действий, тем не менее в груди приятно потеплело, и Ней разозлился на самого себя за такую распущенность. Только что он клялся, что прикончит этого штабиста, но цветы благоухали ужасно нежно, и те два часа казались достойной платой за них. — Пойдемте, я отдам вам описания, — еще раз повторил Бертье и беспрепятственно двинулся к своему кабинету. Мишель проследил за ним взглядом. Все еще озадаченный, он посмотрел на растения в своих руках. Александр и правда собирал их сам для него? Вопрос снова был крайне глупым. Слегка успокоенный тем, что его никто не видит, маршал поддался внутреннему порыву — невесомо поцеловал один лепесток, и тут же отпрянул, как ошпаренный. Краска прилила к лицу Нея, делая его цвет неотличимым от рыжих волос. — Вы идете? — послышался голос Бертье, чуть приглушенный расстоянием между приемной и кабинетом. — Конечно, — с опозданием ответил Мишель и, в сердцах выругавшись, двинулся туда, куда должен был попасть еще два часа назад.