Притворись моей парой, всего на один маскарад.

«Притворись моей парой, всего на один маскарад, альфа!» — Притворись моей парой… Всего на один вечер. На один маскарад, — голос Феликса дрожал, но взгляд был твёрдым. Хёнджин оторвался от своей чашки кофе, медленно приподнимая брови. — Это сейчас шутка такая? — протянул он, наклоняясь вперёд через стол, изучая Ликса, будто впервые видел. Феликс вжался в воротник худи, запах блокаторов еле улавливался даже для альфы с такими чуткими рецепторами, как у Хёнджина. — Не шучу, — омега сжал пальцы в кулаки. — Просто… Это рождественский бал. Маскарад. Всем парам — скидки на билеты, фотозона для двоих, конкурс «Лучшие костюмы пары года»… А одиночкам… — он скривился, — будет отдельная зона… для… для «одиноких сердец». Я не хочу туда. Понял? Хёнджин задумчиво провёл языком по губам. — Так… ты предлагаешь мне… быть твоим парнем… на одну ночь? — он специально смаковал каждое слово, наслаждаясь тем, как щеки Феликса заливает румянец. — Это просто притворство! — тут же выпалил Ликс. — Фейковое! Никаких… эээ… альфа-омега штук! Просто… просто чтобы меня не засмеяли. — Ох… — Хёнджин ухмыльнулся, облокотился на локоть, подперев щёку. — Ты даже не представляешь, насколько это звучит соблазнительно. Феликс шумно втянул воздух. — Завтра маскарад. Сегодня идём за костюмами. Не отмазывайся. Через пару часов они уже шатались по торговому центру. Хёнджин разглядывал маски — одну с перьями, другую с золотым узором, потом резко повернулся к Феликсу: — Ты в курсе, что если мы идём как пара, нам надо выглядеть… ну… хотя бы немного согласованно? — В каком смысле? — Ликс моргнул. — В смысле, я не надену чёрный костюм под Венецию, если ты придёшь в пижаме единорога. — Не волнуйся… — Феликс буркнул, рассматривая свой будущий наряд. — Я тоже хочу выглядеть нормально… ну… рядом с тобой… — последние слова он почти прошептал. Хёнджин уловил, как у него в груди что-то дёрнулось. Запах Феликса под слоем блокаторов был еле слышен, но даже это слабое, заточенное кофе и что-то сладкое, почти незаметное, оставляло странный след где-то в голове. — Ладно… — Хёнджин наконец выбрал чёрно-золотую маску. — Договорились. Завтра… будем выглядеть как настоящая пара. Он склонился к Феликсу, почти касаясь губами его уха. — Но предупреждаю… если кто-то захочет у меня отбить моего «парня»… — он усмехнулся, — я буду играть свою роль до конца. Даже с ревностью. Ликс застыл, ощутив, как сердце вдруг пропустило удар. Завтра обещало быть… интересным.

***

Феликс нервно поправлял манжеты своей рубашки, стоя перед зеркалом. Белая ткань сидела на нём чуть свободно, подчёркивая хрупкие запястья и тонкую талию. Поверх — тёмный жилет с серебряной вышивкой. А к глазам плотно прилегала нежно-серая маска с мелкими стразами. Слишком мило для такого рода вечеринки, — пробормотал он себе под нос, когда в дверь его комнаты постучали. — Готов? — знакомый голос с другой стороны. Феликс чуть вздрогнул, но открыл. Перед ним стоял Хёнджин. Высокий. В идеально сидящем чёрном костюме, с золотыми вставками. Его маска скрывала половину лица, но губы… Эти наглые, слегка приподнятые в полуулыбке губы… Были видны слишком хорошо. — Вау… — тихо выдохнул Ликс. Хёнджин смерил его долгим взглядом, будто смакуя каждый элемент образа. — Не думал, что белое тебе так идёт… — он чуть склонил голову, и Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось. — Пойдём? — омега поспешно схватил пальто, чтобы не задерживаться. В зале было шумно. Музыка, смех, блеск огней, пёстрые наряды. Парочки кружились в вальсе, где-то уже начинались конкурсы, а «зона одиночек» с боку была оформлена в оттенках серого и слабо подсвечивалась, словно бы намекая: «Вот, посмотрите на тех, кому не повезло». Феликс крепче вцепился в руку Хёнджина, как только почувствовал на себе несколько любопытных взглядов. — Расслабься, — прошептал альфа ему в макушку, слегка сжимая его ладонь. — Мы ведь… настоящая пара. На сегодня. — Спасибо… — еле слышно. — Ты даже не представляешь, сколько народу сейчас на тебя пялится, — Хёнджин с ухмылкой склонился к его уху, специально пропуская феромоны так, чтобы чувствовал только Ликс. Феликс резко покраснел. — Ты… Ты специально! — зашипел он. — Конечно, — не стал отнекиваться Хёнджин. Когда начался медленный танец, Феликс уже морально собирался сбежать в туалет. Но Хёнджин перехватил его за талию, резко притянув к себе. — Не смей. Мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться. Он положил ладонь Феликсу на поясницу, другой взял его за руку, ведя по залу под мелодию. Феликс чувствовал, как всё тело горит. Люди смотрели. Кто-то шептался. Кто-то явно завидовал. — Ты же знал… — Феликс вскинул на него глаза. — Ты знал, что всё выйдет вот так? Хёнджин чуть склонился к нему ближе. — Конечно знал… — его голос стал ниже, почти хриплым. — Но знаешь, что ещё я знаю? Что мне это нравится. Феликс зацепился за его взгляд. Глубокий, тёплый, с каким-то новым, почти пугающим оттенком. Что все это всерьёз. — Хёнджин… — он сбился на полуслове. — Шшш… — альфа наклонился чуть ближе, касаясь лбом его лба. — Ещё минута, и я забуду, что мы здесь притворяемся. Феликс на секунду замер… А потом несмело сжал его пиджак в кулаке. — Может… уже не надо притворяться? Хёнджин впервые за весь вечер искренне улыбнулся. — Согласен… И прежде чем Ликс успел испугаться собственных слов… их губы соприкоснулись. Феликс чувствовал, как сердце стучит где-то в горле, а внутри будто всё сжалось в плотный, тёплый комок. Его ладони дрожали, когда он уцепился за лацканы пиджака Хёнджина, словно это была последняя ниточка к реальности. Хёнджин смотрел на него так… будто Феликс был единственным человеком во всей этой шумной зале. Глубокий взгляд, тёплый, немного затуманенный… С намёком на ту самую альфийскую настойчивость, которая всегда заставляла Ликса терять почву под ногами. Поцелуй был мягким. Осторожным. Не резким, не торопливым… Как будто Хёнджин хотел прочувствовать каждый миллиметр, каждое дрожание, каждый затаённый выдох Ликса. Пальцы альфы чуть сильнее сжались на его талии, притягивая ближе, словно боясь отпустить. Ликс сначала замер, как испуганный зверёк, но уже через пару секунд сам подался вперёд, неуверенно отвечая на поцелуй, почти на ощупь, как будто учился прямо сейчас, в этот момент. Хёнджин едва заметно улыбнулся сквозь поцелуй, чувствуя эту неуверенность, эту сладкую, трепетную мягкость Феликса. И сам стал чуть смелее, углубляя поцелуй, но не торопя — будто показывая: «Я здесь. Я с тобой. Ты в безопасности.» Феликс почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Как руки сами собой скользят вверх по груди Хёнджина, зарываясь в ткань его пиджака. Как срывается дыхание. Всё вокруг будто исчезло. Музыка стала глухим фоном. Толпа — размытым пятном. Только тепло губ… только запах горького шоколада… только рука на его спине… И это был тот самый момент, когда всё перестало быть игрой. Хёнджин отстранился первым, но не отпустил его. Его губы растянулись в хитрую, почти довольную улыбку, а в глазах сверкнул какой-то новый, странный огонёк. — Ну всё… — он облизал губы, будто ещё смакуя недавний поцелуй, — теперь ты мой. Феликс растерянно моргнул, как будто его только что выдернули из сна. Щёки горели, взгляд бегал по полу, по потолку, по людям… лишь бы не на Хёнджина. Но тот без всякой церемонии крепко взял его за руку и потащил за собой к выходу. — К-куда?! — пискнул Ликс, едва поспевая за его быстрым шагом. — Сюрприз, — бросил Хёнджин через плечо, уже открывая дверь своего чёрного спорткара. Глянцевая поверхность отражала огни улиц, а двигатель глухо рычал, как довольный зверь, только что выпущенный из клетки. Феликс, всё ещё красный, как мак, послушно плюхнулся на пассажирское сиденье, даже не задавая больше вопросов. Они мчались по ночной трассе. Городские огни давно остались позади, уступая место пустым дорогам, редким фонарям и полной темноте. В машине играла тихая музыка — что-то ненавязчивое, почти фоновое. Хёнджин держал руль одной рукой, вторая — всё ещё сжимала пальцы Феликса, будто он боялся, что тот вдруг передумает и сбежит. Ветер за окном гулял по ночи, а в салоне пахло кожей и их смешными феромонами. — Ты всегда так внезапно увозишь людей? — наконец нарушил тишину Ликс. — Только тех, кто мне нравится, — спокойно ответил Хёнджин, даже не глядя в его сторону. Ответ заставил омегу снова зарыться в воротник своей рубашки, чтобы хоть как-то спрятать улыбку. Они остановились у обрыва. Скала нависала над тёмной пропастью, внизу виднелись огоньки далёкого города, а над ними раскинулось бесконечное ночное небо, полное звёзд. Хёнджин первым вышел из машины, обогнул капот и, открыв дверь со стороны Феликса, подал ему руку. — Идём. Феликс, послушно вложив пальцы в его ладонь, позволил альфе проводить себя к самому краю. Они сели на землю, свесив ноги вниз, так, будто их ничего не пугало. Тишина была особенной. Не гнетущей, а скорее… тёплой, уютной, какой-то их. Ликс чуть поёжился от прохладного ночного воздуха. Хёнджин тут же это заметил. Молча встал, пошёл к машине и через минуту вернулся с тёплым пледом. — Вот, — без слов укрыл его, устроившись рядом. Феликс благодарно кивнул, спрятался с головой, оставив наружу только глаза. Они молчали. Просто смотрели на звёзды… На далёкие созвездия, на яркую луну, которая будто нарочно сегодня сияла особенно красиво. Хёнджин вдруг повернулся к нему, посмотрел, как тот сидит укутанный, с розовыми щеками, устало но счастливо улыбаясь… И вдруг, почти шёпотом, как для самого себя… проговорил. — Луна сегодня красивая… Феликс вздрогнул. Его глаза на мгновение расширились. Он украдкой посмотрел на Хёнджина. А тот… лишь смотрел на него в ответ. С тем же тёплым, настоящим выражением. И на этот раз… Феликс сам подался вперёд. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть… Но достаточно, чтобы Хёнджин понял. Феликс не знал, что на него нашло. Просто… этот вечер, этот бал, дорога, ночь, звёзды, Хёнджин рядом, его тепло, его забота

Эти слова про луну.

Всё сплелось в один тёплый, дрожащий импульс, который понёс его вперёд. Хёнджин понял. Конечно понял. Он улыбнулся. Не той своей дерзкой, хулиганской ухмылкой, а по-настоящему… нежно. И медленно склонился ближе, позволяя Феликсу почувствовать каждую секунду приближения. И когда их губы снова встретились… Это был уже не случайный поцелуй. Не поцелуй в игре. Не поцелуй ради чужих взглядов. Он был тёплым… глубоким… медленным… Хёнджин целовал его, будто пытался выучить на вкус каждый миллиметр этих мягких, чуть дрожащих губ. Его ладонь скользнула к щеке Феликса, пальцы аккуратно заправили светлую прядь за ухо, нежно поглаживая кожу. Феликс, сначала неуверенный, теперь приоткрыл губы чуть шире, отвечая ему, вкладывая в поцелуй всю ту нежность, которую прятал так долго. Дыхание смешалось. Время будто остановилось. Только холодный ночной воздух, тепло пледа на плечах… и горячее прикосновение чужих губ. Когда они наконец отстранились, Феликс так и остался сидеть с закрытыми глазами, будто боялся, что если откроет их — всё окажется сном. — Знаешь… — прошептал Хёнджин, всё ещё не убирая ладони с его щеки, — мне начинает нравиться это притворство. Феликс улыбнулся… — Мне тоже… И снова склонился к нему. На этот раз сам, без стеснения… Потому что, кажется, теперь он действительно хотел чувствовать его вкус снова, и снова. Они сидели на обрыве ещё долго. Феликс прижался к плечу Хёнджина, укутанный в плед, словно боялся упустить хотя бы секунду этого странного, но такого тёплого момента. Иногда кто-то из них что-то тихо говорил… о звёздах, о музыке, о каких-то случайных воспоминаниях… но чаще — просто молчали. Им этого хватало. Когда ночное небо стало светлеть на горизонте, а воздух становился всё холоднее, Хёнджин первым поднялся на ноги. — Пора, — сказал он, протягивая Феликсу руку. Всю дорогу обратно Хёнджин держал его за руку. Иногда отпускал, чтобы переключить скорость, но тут же возвращал обратно. Будто боялся, что стоит на мгновение отпустить — и всё рассыпется. Феликс смотрел в окно, улыбаясь сам себе, пытаясь унять бешеный стук сердца. У подъезда Хёнджин заглушил двигатель и повернулся к нему, молча наблюдая за тем, как Ликс собирается уходить. Феликс уже взялся за дверную ручку, когда вдруг почувствовал, как сильные руки обвивают его талию и резко, но нежно, тянут к себе на колени. — Х-хёнджин?! — он едва не уткнулся носом в его ключицу. Хёнджин усмехнулся, склонившись к его уху, чуть хрипло, с теплом во взгляде и той самой ленивой, фирменной ухмылкой, от которой Феликсу хотелось провалиться сквозь сиденье. — Слушай, мой лучший друг завтра идёт в уник?.. или, может, правильнее сказать… мой парень идёт завтра в уник? — он сделал многозначительную паузу, чувствуя, как тот замирает в его руках. — Или… — Хёнджин наклонился ещё ближе, так что его губы почти коснулись уха Ликса, —…может, мне заехать за тобой, малыш? Феликс вздрогнул всем телом, уткнулся лбом ему в плечо и чуть всхлипнул от смеха и смущения одновременно. — Ты специально так. — прошептал он, краснея до корней волос. — Но ты ведь всё равно согласишься, да? — Хёнджин провёл ладонью по его спине, нежно поглаживая. Феликс молча кивнул, прижимаясь к нему сильнее, не желая пока отпускать. — Хороший мальчик… — Хёнджин тихо рассмеялся, наконец отпуская его. Феликс, спотыкаясь на ступеньках, добежал до двери подъезда, но ещё долго стоял на балконе. Глядя, как та самая чёрная машина разворачивается и уезжает по пустой ночной улице.

А сердце его…

Оно уже давно не слушалось.