Модель

      — Привет, спасибо, что согласился побыть нашей моделью, Мидей!       — Да, спасибо огромное! Благодаря тебе получаю максимум на просмотре, ты невероятный!       — Не знаю, что бы мы без тебя делали. Даже на обнажёнку согласился. Ну король!       Мидей только кивает и сдержано улыбается, приветствуя уже знакомые лица в ответ. Куча художников, собравшаяся вокруг него, очень воодушевлена и находится в нетерпении. Их можно понять, Мидей решился позировать для них в очень откровенном, но от этого не менее захватывающем образе.       — Я могу подготовиться?       — Конечно! После этого начнём.       Одна из девушек показывает Мидею, где ширма, а потом поспешно удаляется, чтобы расположиться рядом с остальными. Мидей знает, как много времени порой нужно художникам, чтобы настроиться на работу.       Одежда осторожной стопкой оказывается на стуле вместе с нижним бельём. Мидей выдыхает и аккуратно берёт в руки огромный кусок красной атласной ткани. Сегодня ему захотелось открыть новые грани собственной внешности и тела. Поэтому он согласился позировать полностью обнажённо, прикрывая пах и некоторые другие части тела тканью.       Красный тоже был выбран не случайно. Все художники, как один, твердили, что это его цвет. Более того, когда они узнали своё задание, то сразу же позвали Мидея. Ну кто ещё так хорошо подойдёт на роль древнегреческого бога?       Слегка смущаясь и прикрываясь тканью, Мидей вышел из-за ширмы и уселся на подготовленное место. Художники сразу заулыбались и начали бегать вокруг него, чтобы где-то что-то подправить и настроить свет.       Общая картина была такова: Мидей сидел с накинутой на тело ярко-красной тканью, которая держалась за плечо и струилась ниже, закрывая пах и некоторую область бёдер. Рядом инсталляция содержала виноград, пару гранатов, бутылку вина и бокал, сделанный из позолоты. Мидею нравилось.       Работа началась как и обычно до этого. В сосредоточенной тишине они провели около получаса. Мидей славился хорошей выносливостью (во всех смыслах), поэтому мог не двигаться целых три часа без перерыва. Весь художественно-графический факультет в нём души не чаял.       Мидей спокойно слушался указаний, если надо было повернуть голову чуть левее или посмотреть повыше. Ему нравился сам процесс: сидишь, по сути ничего не делаешь, но помогаешь людям в работе, а потом ещё и подарки получаешь.       Мидей соврал бы, если бы сказал, что не ходит на позирование специально. Он был скромен, но в меру любил себя. Постоянно работал над телом и внешностью. Вот и хотел, чтобы это запечатлели подрастающие художники.       Конечно, многие видели в этом и обратную сторону медали. Ходили слухи, что Мидей специально посещает такие позирования, чтобы соблазнять несчастных первокурсниц, у которых ветер в голове и только одно на уме. Мидей пару раз объяснил, что всё совсем не так. Позже применил силу, но не грубую. Как итог: слухи почти прекратились, но всё равно находились завистники, которые никак не унимались.       Но самое главное, что и Мидей, и студенты знали истину. Мидей ни к кому не приставал и уж тем более не собирался начинать. А художники знают своё дело и в первую очередь приходят выполнять свою работу.       Сегодня ощущения от позирования были двоякие. Мидей не чувствовал себя некомфортно, потому что уже стоял перед художниками в одном нижнем белье. Однако сегодня на нём вообще отсутствовала какая-либо одежда. Интересный опыт, Мидей обязательно… повторит.       Тишина продлилась ещё десять минут, прежде чем в коридоре стали слышны знакомые голоса. Все разом переглянулись. Мидей вздохнул, понимая, что сегодня им не суждено спокойно закончить работу.       Хотя они и сидели в аудитории, на двери которой красовался лист с надписью: «НЕ ВХОДИТЬ! ОБНАЖЁННАЯ НАТУРА!» — это мало помогало, когда в радиусе нескольких метров появлялись Келус и Фаенон.       И если первого ещё можно понять, Келус вообще был везде и всегда, потому что… Ну, это Келус. Кажется, что без него университет бы давно пропал. Он делал всё: был ответственный за выпускающуюся газету, мероприятия, последние звонки и дни открытых дверей для первокурсников. Мидей не мог назвать что-то, в чём Келус не был задействован.       Но во всей этой идеальной картине было одно голубое пятно. Не то, чтобы Фаенон портил общий вайб Келуса, даже наоборот, в какой-то степени дополнял его. Но если без Фаенона Келус был просто забавный парень со своими тараканами в голове, то вместе они превращались в дуэт «видал, как могу? Да не, это ещё херня. Вот так надо!».       По воле судьбы, Мидей часто с ними пересекался. В особенности с Фаеноном. У них каждую неделю пересекались потоковые пары. И сказать, что Мидей каждый раз утомлялся от Фаенона — не сказать ничего.       Фаенон был красивый. Привлекал внимание, любил получать и делать комплименты, подкатывал к девушкам, но бессчётное количество раз разбивал им сердца. Совершенно не любил книги и естественные науки, зато быстро считал в уме. Про физическую культуру тоже плохо отзывался, но был чуть ли не больше Мидея.       В общем, сплошная катастрофа. Вечно спокойный и тихий Мидей сходил с ума, как только Фаенон садился рядом с ним (а делал это тот почти всегда).       И вот теперь, когда Мидей сидит обнажённый перед кучей людей, где-то в коридоре идёт это голубое бедствие, которое в любой момент может зайти в аудиторию.       Стук в дверь заставляет вздрогнуть всех.       — Ребят, вы второй курс худграфа? — Голова Келуса появляется в проходе.       — Ну да, а что такое? У нас тут… Позирование.       — Ой, простите, я ненадолго! Мне надо, чтобы вы согласовали стенгазету, вот, — Келус всё же заваливается в аудиторию, — о, Мидей, привет!       — Кого ты там позвал? Мидей там? Ну мне сегодня везёт! Привет, друзья!       Мидей закатывает глаза, как только Фаенон закрывает за собой дверь. Приходится натянуть на себя побольше ткани, пока художники отвлеклись на Келуса.       — Мидей, тогда давай сделаем перерыв? Пока отдохнёшь, — просит одна из студенток, — тут действительно важно.       — Понял, хорошо, — Мидей кивает, меняя позу и потягиваясь, — чего тебе?       Последнее уже адресовано Фаенону, который вовсю ходил рядом с ним и рассматривал реквизит.       — Сегодня позируешь, как бог? Ну да, отличная тема для тебя, ведь ты буквально он и есть, — Фаенон довольно лыбится, хватая гранат, — я попробую?       — Положи на место, — Мидей забирает гранат из чужих рук, — не трогай тут ничего, ты можешь испортить инсталляцию.       — Бука, — Фаенон присвистывает, — а выглядишь ты сегодня прямо… Вау.       — Спасибо, — Мидей сдержано кивает, — я же сказал ничего не трогать.       — Даже тебя?       — Даже меня.       — Ну не «тем более», значит можно, — Фаенон смеётся, проводя пальцами по голому плечу, — эх, жаль, что я не художник.       — Да слава всем богам, — бурчит Мидей, — ну почему, никогда не поздно попробовать.       — М-м-м, я бы рисовал тогда только тебя! Веришь мне?       — Нет.       Мидей сглатывает, когда лицо Фаенона опускается ниже. Чужое дыхание ощущается голой ключицей, от чего мурашки бегут по правой руке. Но Мидей не спешит говорить что-то против. Интерес берёт верх: что Фаенон будет делать дальше?       — Хм, значит мне не показалось, — тянет Фаенон, обходя его место и становясь так, чтобы закрыть спиной от остальных, — и ты действительно…       — Что делают твои пальцы?       Мидей хмурится. Фаенон, едва касаясь, водил ладонью по телу. Пальцы резво очерчили грудь, слегка задели соски, а потом поспешили в самый низ. Остановились только у края ткани, которая скомкано лежала на паху.       И эти бесстыдства происходят, когда в аудитории находятся другие люди? — Ты сегодня действительно обнажённый, — Фаенон отчего-то переходит на шёпот, — такая красота и не для меня?       — Напомни, почему она должна быть для тебя? Убери руки, — Мидей перехватывает настырную ладонь, — и прекрати меня лапать на людях.       — А что такого? Как сидеть без трусов, так это он первый, — Фаенон фыркает, вырывая руку, — а как принять от меня ласку, так…       Мидей не выдерживает подобной наглости и встаёт. Резко, да так, что стул отодвигается на добрые пару метров. На них смотрят, но им всё равно. Мидей прожигает взглядом ухмыляющегося Фаенона и не может дать себе установку успокоиться. Она попросту не работает.       — Зачем мне твои домогательства? Кто мы друг другу, чтобы я спокойно терпел от тебя подобное?       — Ну тише-тише, Мидеймос, — улыбка на лице Фаенона становится только шире, когда он делает шаг ближе, — не надо столько шума. Я просто шучу, а ты уже сходишь с ума. Да и что такого в том, что я хочу тебя потрогать? Ты красивый, сексуальный и притягательный…       — Ты всем так говоришь, я знаю, — Мидей качает головой, — просто проваливай.       — Ты слишком злой, — Фаенон дуется, — как бы я хотел сейчас залезть под эту ткань и…       Терпение Мидея на исходе, но на помощь приходит Келус.       — Фаенон, нам пора, пошли! Пока, Мидей!       — Пока, богоподобный Мидеймос, — Фаенон успевает подмигнуть напоследок.       — Идиот…       — Мидей? Всё в порядке? Мы можем продолжить?       — Да, конечно.       Мидей двигает стул на нужное место и усаживается обратно, выдыхая. Постепенно дыхание приходит в норму, а мысли упорядочиваются, когда наступает спасительная тишина.       Вот только полувозбуждение, которое образовалось после Фаенона, напрягает ещё больше.       И Мидей соврал бы, если бы сказал, что не думал о возможной близости между ними. Да, на фоне их общения и взаимодействий подобное может показаться странным, но было одно значительное «но».       Каждый раз, когда они находились в одной компании среди пьяных людей, то интересовались только друг другом. В такие моменты их обычное соперничество перерастало во что-то большее. Уже не просто вёлся счёт, кто кого обыграет. Они скорее отсчитывали минуты до неизбежного…       Провала. Да, именно так Мидей называл свои странные чувства, которые испытывал к Фаенону. Симпатия на каком-то непонятном для них уровне: вроде есть сильное влечение в сексуальном плане, но вот в моральном… Мидей просто хотел удавиться, когда мысли об этом становились всё настойчивее.       Ещё тяжелее становилось от того, что Фаенон буквально жил в соседней комнате того же общежития, где обитал Мидей. И это не было тупым романтическим клише, как во многих фильмах, просто потому что Фаенон являлся самым невыносимым соседом в мире. И Мидей даже не преувеличивал.       У них не было тех тупых моментов, когда один случайно заходит в комнату другого, а тот находится в одном полотенце, пока капли воды сексуально стекают по его телу. Точно так же, как и никто из них не слышал смущающих стонов за стенкой.       Фаенон просто очень сильно любил петь. У него совсем не было голоса, зато находилось море фантазии. А ещё ему нравились совершенно дурацкие песни, которые Мидей не переваривал всей душой.       — Ты, наверно, спросишь, мама, почему я так плачу в последнее время?       Первая строчка невероятно драматичной песни льётся в розетку даже сквозь тройник. Мидей, учивший до этого конспект по истории, моментально напрягается и закатывает глаза. Если Фаенон начал, то уже точно не закончит в ближайшее время.       — Откуда женское бельё в моём шкафу? Боюсь, тебе придётся поверить. Придётся поверить…       Мысленно Мидей уже отсчитывает ритм до начала припева. Он знает все песни Стрыкало наизусть и это не то, чем хотелось бы гордиться в двадцать лет. Фаенон вот знал тоже, более того, даже исполнял их на гитаре. Поистине невероятный человек.       — Всё решено! Мама, я гей! Папа, я гей! Можете просто промолчать! Можете злиться или беситься, ну а я пошёл гулять!       Мидей тоже хотел бы уйти погулять, но история сама себя не выучит, а семинар уже завтра. И почему Фаенон всегда подбирал вечера для выступления именно перед важными днями?       — Фаенон, ты можешь быть потише? — Летит ответно в розетку, за стеной на какой-то момент смолкает пение: — Я занимаюсь, у меня завтра семинар по истории.       — Так это тебе музыкальная поддержка от меня! Хочешь ещё что-нибудь тебе спою?       — Хочу, чтобы ты заткнулся, — Мидей с тяжёлым вздохом снова уставился в тетрадь, — правда, пожалуйста.       — Ты какой-то грустный по голосу, — снова прилетает приглушённая ответка, — может, мне прийти и развеселить тебя?       — О нет, избавь от этих мучений, — взмолился Мидей, — не нужно.       — Либо я буду петь песни дальше, выбирай.       Мидей не видит, но уверен, что Фаенон сейчас натянул одну из своих самых хитрых улыбок. И знает же, что у Мидея нет выбора.       — Я тебя ненавижу, в курсе?       — Уже иду!       Проходит буквально пару секунд, дверь открывается, а на пороге появляется Фаенон. Вот только почему-то совсем не одетый… Не в том плане, что голый, а в совершенно другом.       — Что за сутенёрский топ на тебе?       — Нравится? Это мне Келус подарил, вот и таскаю теперь, — Фаенон красуется своей новой одеждой, где дырок больше, чем в сыре из мультиков, — и соски видно хорошо. Круто, да?       — Очень, — Мидей сглатывает, потирая шею, — а теперь будь добр: помолчи пару часов. Знаю, что для тебя это сложно, но ты уж постарайся.       — Какой же ты ску-у-учный. Тогда я займу твою кровать.       — Ага.       И какое-то время они действительно сидят в тишине. Мидей полностью погружается в изучение конспекта, пока Фаенон листает тикток, но делает это с минимальной громкостью, что радует.       Когда Мидей доходит до последней страницы, в голове по полочкам раскладывая прочитанную информацию, что-то происходит. Тело реагирует практически сразу, намного быстрее мозга, который запоздало переваривает происходящее.       Фаенон оказался сзади него, положил руки на плечи и наклонился очень близко к уху. Мидей ощущал всем своим естеством чужое горячее дыхание и касания губ. Ему даже не дали задать излюбленный вопрос: «какого чёрта?».       — Тише, Майди, не напрягайся. Что ж ты так сразу на меня реагируешь, будто я тебе ствол к виску подставил? Хотя я могу, но немного другой и чуть не туда, — Фаенон тихо смеётся, — закончил со своей нудятиной?       — Это не нудятина, — Мидей отодвигает конспект, скрещивая руки на груди, — или для тебя вся учёба такая?       — Абсолютно. — Фаенон кивает, а потом снова переходит в странный режим сексуального давления, шепча: — Ты кажешься мне намного интереснее. Особенно после сегодняшнего позирования. Ты вообще видел себя со стороны? Твоё тело, татуировка, мышцы, выражение лица… Так и манит.       — Обязательно всё это говорить мне шёпотом на ухо?       — Тц, просто расслабься, Майди, — Фаенон слегка прикусывает мочку уха Мидея, — я же не делаю ничего плохого.       Руки Фаенона начали осторожно массировать плечи, забираясь под лямки чёрной майки, в которой Мидей всегда ходил по дому. Постепенно стало тепло и слишком приятно. Нежные поглаживания распространились и на ключицы, и на грудь, и на пресс. Везде пальцы умело очерчивали самые выпирающие части тела, из-за чего Мидей действительно потерялся.       Его голова плавно опустилась на плечо Фаенона. Сам Мидей не был против поглаживаний. Они вскоре перешли в массаж, что способствовало максимальному расслаблению. И всё бы продолжалось так, если бы не длинный язык Фаенона.       — Такой сильный, мощный, спортивный и сексуальный, — почти мурчит, прижимаясь губами к уху, — но вместе с этим невозмутимый, спокойный и неприступный, как скала. Все по тебе вздыхают и такое говорят… Ты когда-нибудь слышал?       — Нет, м-м, зачем мне это? Неинтересно слушать сплетни.       — Тогда я поделюсь с тобой своими мыслями.       Мидей моргает, а когда открывает глаза, то оказывается уже далеко от стола. Фаенон поднимает его со стула и прижимается к спине вплотную, чтобы обхватить руками покрепче. Отсутствие хотя бы мизерной дистанции действует на Мидея, как афродизиак.       — Позировать голым перед кучей студентов, да ещё и в таком виде. М-м, Майди, я еле сдержался. Признаться честно, меня поражает то, с каким усердием ты учишься и не забываешь следить за собой, — Фаенон медленно начинает оставлять поцелуи на задней стороне шеи, — если бы там не было людей… Ох, Майди, я бы хотел сделать с тобой что-нибудь непристойное прямо на том стуле.       — Ф-фаенон, ты… Ты с ума сошёл? — Мидей сопротивляется больше по инерции, но на деле же он явно не против. Тело само отвечает на ласку, а голова поворачивается в сторону Фаенона, чтобы посмотреть бесстыжему в глаза.       — Да, уже очень давно. Ещё когда наши встречи стали происходить чаще, а желание тебя победить пересиливало остальное, — Фаенон ухмыляется, — если вернуться к тому, что я видел сегодня утром… М-м, я бы ел с тебя гранат. Рассыпал бы семечки по всему телу, а потом слизывал бы каждое и прикусывал вместе с кожей. Почему-то мне кажется, что гранат придумали после твоего рождения.       — Звучит максимально странно, ты… Не трогай меня ниже, слышишь?       Тяжёлое дыхание заполняет небольшую комнату. Будь они в каком-нибудь фильме, окна бы уже давно запотели, а пот покрывал большую область кожи. Но Фаенон даже не думает останавливаться. Его ладони оглаживают область паха и останавливаются прямо у края шорт. Цепкие пальцы ныряют глубже, и Мидей сдавленно стонет, когда чувствует касание к своему члену.       — Блять, Фаенон…       — Майди-Майди, почему ты мне не веришь? Ты ведь такой вкусный, — Фаенон хнычет, продолжая оглаживать возбуждение, — тебе тоже нравится эта идея? Чтобы я нагло сорвал с тебя ту красную ткань и глубоко взял прямо там? А ещё можно, чтобы все смотрели и видели, как тебе хорошо от моего члена в заднице, что скажешь?       — Ты, блять, невыносимый, — Мидей зачёсывает мокрые волосы назад, — тебя не поймёшь. То бегаешь с очередной пассией, а теперь приходишь ко мне?       — Ты злишься?       — Скажем так, не очень рад.       — Прости. Я готов загладить вину.       Мидей не может сказать, в какой момент всё пошло не по плану. Ясно одно: он без штанов возле стены с руками Фаенона на собственном члене — явно не то, на что он сегодня рассчитывал.       Но напряжение в теле действительно присутствовало. И если сейчас Фаенон поможет его снять, то будут только плюсы. Конечно, Мидей не собирался использовать парня только в подобных корыстных целях. Но первостепенной задачей являлось убрать твёрдый стояк.       — Какой большой, интересно, он поместится мне в рот, — с удивлением бормочет Фаенон, заставляя Мидея усмехнуться.       — А ты проверь.       — Нет, сегодня у меня другие планы.       — Ты планировал это? Серьёзно?       — Вообще, всё изменилось, когда я увидел тебя голым в универе, — Фаенон облизывает губы, — совсем ошалел.       — Кто бы говорил?       Внезапный поцелуй заставляет Мидея покраснеть. Влажные губы Фаенона приятно ощущаются на своих, поэтому Мидей отвечает, слегка поддаваясь навстречу умелым движениям руки. Они постанывают, сминая губы друг друга и прикусывая их, чтобы таким образом снова показать, кто тут главный.       Но руководит процессом явно Фаенон. Потому что в следующие секунды Мидей упирается руками о стену и опускает голову вниз. Горячие поцелуи на шее, плечах и спине вкупе с быстрыми движениями ладони на члене делают из Мидея лужу. Фаенон старательно надрачивает ему, всё ещё шепча на ухо какие-то непристойности. Мидей уже их не разберёт.       — Блядство, блядство, какое же блядство, Майди, — Фаенон шуршит собственной нижней одеждой, — у меня так стоит, что член сейчас взорвётся.       — Мы не подготовлены, не смей, — почти рычит Мидей, разворачивая голову, — слышишь меня?       — Да слышу, не кипишуй. Иди сюда, твои бёдра тоже очень вкусные, между прочим.       С очередным поцелуем Мидей распахивает глаза, когда чувствует, как Фаенон проталкивает свой член между его бёдер. Кажется, они оба не ожидали этих ощущений, потому что краснеют, как школьники.       — Блять, Фаенон… Что ты…       — Майди, сожми меня ещё сильне… О да! Да, вот так! Блядство, Майди, какое же бл-       — Заткнись и трахай.       И простят их всевозможные соседи, если слышат. Но Мидею так хорошо от распирающих нутро ощущений, от Фаенона рядом, от их сумасшедших поцелуев и возбуждения, которое заполняет их до краёв и всю комнату разом.       Тело Фаенона горячее, но Мидей не лучше. Они изучают друг друга языками, пока догоняют оргазм и сдавленно стонут в плечи: Мидей с укусом, а Фаенон с поцелуем.       Вокруг грязно, потно, мокро и склизко. Мидей тяжело дышит и мутным взглядом смотрит вниз, где с его члена и ладони Фаенона капает сперма, а по бёдрам стекают следы бурного наслаждения.       — Я всё ещё тебя ненавижу.       — Это было охуенно, Майди.       Фаенон получает поцелуй в щёку.