Красавица и не менее очаровательное Чудовище

***

Эдо, Япония. 1723 год.       Под покровом ночи у поместья клана Хиномори собралась приличная толпа людей. Почти все из толпы держат в руках горящие факела. Их можно было бы принять за мятежников, недовольных порядком. Однако в ту ночь этими людьми движило нечто иное. Прямо сейчас все они, охваченные паникой, переговаривались, и их голоса сливались в один. — Господа, будьте бдительнее. Перед нами стоит очень важная и опасная задача... — А, может, нету вообще никакого о́ни? Вдруг действительно кто-то из вас лукавит? — Точно вам говорю! Прямо на моих глазах он съел невинного человека. — И мы тоже видели! В ночи было сложно разглядеть его демонический силуэт, но он правда есть. — Вы сами подумайте. Она единственная осталась жива. Вокруг неё лишь несчастье и трагедии. — До сих пор не могу поверить, что такая одарённая и превосходная красавица — о́ни. До чего же коварные твари! И как у Господина Хиномори вообще выродилось это страдание? — А вдруг её потом подменили, а никто даже не понял? — Может, тогда лучше просто забросать всё это проклятое место бобами? — Нет. Решено. Пусть же с помощью огня мы отправим демона туда, где ему место, — в Дзигоку.       После этих слов все голоса стихли, и люди начали медленно подходить к поместью и передавать огонь с пылающего факела. Пламя начало незамедлительно охватывать стены построения и пожирать его.       Сладкий сон Шизуку прервал запах гари, который учуял её острый нюх, тем самым заставив открыть глаза. Она встала, и её охватило очень нехорошее предчувствие. Долго осознавать то, что её родной дом горит, не пришлось. Понять причину пожара также не потребовалось много времени. Теперь оставалось самое сложное: собрать мозги в кучу и выбираться отсюда, чтобы не сгореть здесь заживо.       Перед уходом Шизуку нужно было только забежать в одну комнату. Там, немного порывшись, она нашла шкатулку своей покойной матери, которая была завещена двум дочерям. Хотя, вроде как, теперь на это наследство претендует только старшая дочь, потому что младшая мало того, что сбежала, так ещё и унесла с собой самурайскую катану и танто, принадлежащие отцу. В этой комнате также был их семейный портрет, на который невозможно не смотреть без печали. Но это было то немногое, что осталось от семьи у отчаявшейся девушки. Поэтому она, судя по всему, действительно отчаялась и забрала портрет с собой, надеясь, что с ним ещё будет возможность хоть как-то нормально убегать.       Ещё погодя, Хиномори начала кашлять, а это значило, что стоит поторопиться. Впрочем, она сделала всё, что хотела, так что её ничего не удерживало. Почти. Но сейчас она даже не думала о каких-то сожалениях, ведь становилось всё жарче. Вышмыгнув через чёрный ход на улицу, Шизуку тут же почувствовала, как свежий ночной воздух наполняет и очищает её лёгкие. Она бежала сломя голову, сама не зная куда. Лишь один раз девушка оглянулась, чтобы увидеть, как поместье почти полностью охватило пламя. Только сейчас она начала осознавать своё положение. У неё нету ни семьи, ни дома, ни денег, ни титула. Никто больше не скажет, что Шизуку Хиномори — дочь прославленного самурая Господина Хиномори. Всё кончено.       Каким было расстояние позади, уже неведомо. Шизуку остановилась бежать лишь тогда, когда оказалась в глубине какого-то леса. Хоть она и была куда выносливее обычного человека, но усталость всё равно накрыла с головой. Однако, учитывая, какое расстояние она пробежала, иначе быть не могло. Хиномори свалилась на холодную и сырую землю. Слёзы не заставили себя долго ждать и уже катились жгучими каплями по бледным щекам, обжигая их. — Прости меня, отец!.. Прости меня, матушка!.. Прости меня, Шихо!..       Вампир кричала вместе с рыданиями, катаясь по земле и стуча по ней кулаками, а потом и грея своими слезами. Её душа, в существовании которой она вообще сомневалась, разрывалась на части, оставляя невыносимую боль, как будто заставили съесть куски стекла, а за любую попытку их прожевать, чтобы измельчить, — били в грудь. Если бы у Хиномори сейчас было хоть что-то отдалённо острое, она бы даже не задумываясь совершила сэппуку. Но даже это навряд ли бы помогло, ведь она поняла, что умереть у неё просто так не выйдет, а значит она обречена на вечные страдания.       Шизуку лежала на холодной земле долго и встала лишь тогда, когда дрожь начала пробирать кости. Силы на дне, но придётся походить по лесу и найти то, с помощью чего можно добыть огонь. Довольно иронично, если вспомнить причину, по которой девушка оказалась здесь.       Благо Хиномори не пальцем деланная и огонь добыть смогла. Она вновь уселась на землю, протянула руки к своему маленькому костру и начала понемногу согреваться. Вид огня завораживал, но от тревожных мыслей не защищал, скорее, даже способствовал их распространению. Язычки пламени только усиливали чувство вины Шизуку. Настолько, что руки вполне осознанно потянулись к огню на такое расстояние, на котором он способен их обжечь, что вскоре и случилось. Вампир не отдёрнула руки, а лишь издала кроткий стон боли и съёжилась, продолжая мучать себя дальше. Когда боль стала невыносимой, она убрала руки и начала рассматривать последствия. Кожа раскраснелась и, кажется, совсем скоро покроется защитными пузырями с жидкостью. Но а пока ожоги пекут и доставляют мучения, напоминая о том, что наказание было заслуженным.       Когда боль немного унялась, Шизуку потушила огонь. Она погрузила пальцы в пепел и вздохнула. — Придётся "жить" дальше, — тихо сказала она со смирением в голосе.       Хиномори понимала, что если она собирается идти дальше, то ей придётся скрываться, наверное, временно отказаться от имени и придумать какой-нибудь псевдоним. Она подняла голову на ночное небо, усеянное святящимися точками. Ночь доставляла ей комфорт, в отличие от дня, когда печёт солнце и причиняет ей дополнительную боль. А у неё даже нет нормальной одежды, которая бы смогла укрыть от неприятных ярких лучей. Ещё и таскать с собой шкатулку и картину. Что ж, такова уж её доля, и её необходимо принять.       Шизуку взяла горстку пепла и высыпала себе на голову. Далее она принялась растирать пепел по волосам, чтобы хоть как-то скрыть свой истинный цвет. Однако получилось ли это у неё или нет, она не узнает.       Теперь оставался последний шаг. Шизуку начала копать руками землю. Она была такой неподатливой, что пришлось знатно попотеть, чтобы перерыть её. Но зато после этого проделанного труда ей удалось соорудить небольшую насыпь, которую делали при захоронении. Таким образом, она "похоронила" себя, после чего села на колени перед насыпью, думая о своей семье. — Мне очень жаль... Я обещаю восстановить былую честь. Я обещаю начать новую жизнь.       Шизуку положила руку к сердцу, чтобы закрепить своё не просто обещание, а клятву, данную не только себе, но и семье. Куда приведёт дорога в новую жизнь?

***

      Шизуку под весом воспоминаний тяжело вздохнула и положила голову на рабочий стол. Она собиралась проверить некоторые отчёты, а в итоге просто просидела и свела свой коэффициент полезного действия к нулю. — Я выполнила своё обещание, так ведь? — пробурчала Хиномори в стол, — Но счастлива ли я?       Оба вопроса были риторическими, поэтому она просто горько усмехнулась. Потом она издала ещё один смешок, но уже повеселее, и подняла голову. — Кто я теперь?..       Сразу прсле этого вопроса Шизуку взяла карандаш и листы на клейкой основе, лежащие вместе со всей необходимой канцелярией. Немного подумав, она взяла карандаш в руки и написала "раздолбайка", после чего отклеила листик и приклеила себе на лоб. Далее, окинув стол взглядом, Хиномори нашла карманное зеркало и взглянула в него. Разумеется, в зеркале отражался только тот самый листик с красноречивой надписью, потому что вампир в зеркале не отражается. Спрашивается, а зачем ей вообще тогда зеркало на рабочем столе? Шизуку в ответ бы пожала плечами и сказала:"Ну... В нашей жизни есть много бессмысленных вещей".       Забыв о своей странной шалости, Шизуку откинулась назад и расслабилась, даже вполне удовлетворённо улыбнулась. И вдруг послышались два аккуратных стука по двери. — Войдите.       После разрешения дверь отворилась, а в комнате появился Руи. — Я доставил Момои-сан домой, — он отчитался, а потом подошёл к столу и поклонился. — О... Молодец, — Шизуку немного поникла, потому что совсем недавно смогла избавиться от воспоминаний и мыслей об Айри, а теперь они снова её настигли.       Но её тут же ввёл в недоумение и недовольство тихий, сдерживаемый смешок, который издал Руи. — Я что-то смешное сейчас сказала? — спросила она недовольным тоном и прищурилась. — Нет-нет! Не сочтите за грубость, — Камиширо покачал головой и прикусил губу, чтобы сдержать смех, ведь всё-таки боялся гнева госпожи, — Просто...       Шизуку поняла, в чём дело до того, как он успел договорить. Она дотронулась рукой до лба и, нащупав злосчастный лист, убрала его, смяла и выбросила в мусорку под столом, чувствуя, как в щеках стало покалывать от унижения. — Свободен... — промямлила Шизуку и небрежно махнула рукой в сторону двери.       Но едва послышались шаги уходящего слуги, как она вдруг опомнилась. — Стой! — Хиномори выдержала паузу, не решаясь спрашивать, — Как там она хоть? — Вам честно сказать? — Руи развернулся и снова подошёл к столу, но уже неувереннее. — А я когда-нибудь требую лжи?! — голос госпожи стал ещё недовольнее и немного напугал слугу. — Н-нет, что Вы?! — он вздохнул, чтобы успокоиться, — Мне просто кажется, что у неё есть некоторый интерес к Вам. Она очень внимательно слушала, когда я рассказывал о Вас...       Почувствовав в напряжённой тишине растущее недовольство Шизуку, Руи поспешил добавить: — Я рассказывал только о том, какая Вы превосходная и замечательная! Ничего более.       Вампир продолжала молчать, внимая всему тому, что он говорит. Она приложила ладонь к губам, чтобы скрыть улыбку, которая сама просится к ней на лицо. — Как думаешь, она позвонит мне?       Руи стало спокойнее на душе, когда он понял, что его госпожа также очень заинтересована в Айри и, вероятно, даже переживает из-за неё, а это для него в новинку. — Вы, конечно, рискнули. Но кто знает, чем в итоге это всё обернётся...       И как раз в тот момент стационарный телефон на столе у Шизуку зазвонил...