Cross the Line

      Первое, что пришло на ум — неприятно. Вокруг будто сгустился густой туман, голова готова была расколоться от боли, а живот крутило так, что хватило бы поделиться на сто человек.       На пробу Сонхун шевельнул пальцами. И, слава всем богам мира, он смог это сделать. Реакция, конечно, не очень, но он хотя бы может шевелиться. Да, через силу, однако всё же это было уже что-то. Зрение не до конца восстановилось, так что картину происходящего рассмотреть в полной мере Сонхун пока не смог. Да и не хотел.       Предчувствие было нехорошим.       Несмотря на время, соседи вели себя так тихо, будто их и не было; это в крайней степени странно, ведь они всегда шумели так, будто живут в целой многоэтажке совершенно одни. Может быть, что-то случилось? Не могли же они съехать в то время, как…       А что, собственно говоря, случилось? Почему Сонхун лежит на полу с ощущением, будто вот-вот откинется в мир иной? И самое главное — где Джейк? Неужели он ещё не дома? За окном уже горят холодные огни города, а в их квартире стоит пронизывающая жуткая тишина.       Сонхун не без труда приподнимается на локтях и разминает затёкшую шею, когда замечает тёмные пятна, что дорожкой манят прямиком на кухню. Что всё это значит? Пострадавший силится нащупать нить, которая привела бы его к разгадке, но его истерзанному сознанию трудно вспомнить всё.       К его неудовольствию, кожа на лице будьте бы также принимала участие во всём этом дурдоме, что сейчас творился. По собственным ощущениям парня у него был нехилый синяк, будто этим самым лицом Пак проехался по чему-то. Что же, это хоть что-то даёт. Может быть, к ним ворвались воры и вынесли все ценные вещи? Хотя Сонхун не считает достойным сравнивать какие-то там вещи с его Джейком. Их отношения — самое ценное, что когда-либо было у него за всю жизнь.       Пак помнит их первую встречу ясно, будто это произошло вчера, а не пять лет назад. Джейк был ярким, весёлым и притягивал всё внимание толпы, будто июльское солнце. А он, Сонхун, уныло плёлся с ненавистной ему стажировки.       Неведомые силы подтолкнули незадачливого стажёра в сторону парка, где так уютно расположились художники. Сказать, что Пак был поражён своей будущей любовью — ничего не сказать. Стоило только Джейку улыбнуться, как Сонхун понял: они просто обязаны быть вместе.       Сонхун готов был отдать любые деньги мира и своё итак плохое здоровье, да хоть убить себя, только чтобы этот чёртов художник улыбался так маняще только ему одному. Что, собственно, и случилось.       Сонхун ещё никогда так не нервничал, как на их теперь уже очень далёком первом свидании; Пак согласился бы на сто собеседований подряд, лишь бы только его нервозность замолчала в тот день. Его же художнику, казалось, ничто не помешало насладиться обществом странного и молчаливого партнёра, что изредка неловко улыбался, глядя в ответ.       Как позже выяснил Сонхун, Джейку всё это показалось забавным, а потому он пригласил молчаливого стажёра на второе свидание. После было ещё очень много встреч, и постепенно Сонхун оттаивал, становясь всё более раскованным. Один раз даже настолько, что утянул Джейка в неловкий поцелуй. После Шим предложил остаться у него. Так Сонхун впервые увидел их будущую квартиру.       Если поцелуй был просто забавным, то первый раз лучше было бы не вспоминать — настолько глупо Сонхун себя чувствовал. Он неловко шутил, всё время смущался и не мог расслабиться ни на секунду. К счастью, Джейк оказался крайне порядочным и несколько раз предложил остановиться, если партнёр не чувствует, что правда готов. Но упрямость была второй натурой Сонхуна, хоть по внешнему виду этого и нельзя было сказать. Так что в тот день они, можно сказать, перешли на новую ступень отношений, где Пак практически готов был доверить Джейку свою жизнь.       И вот, настал самый волнительный день за всю их недолгую совместную жизнь. День, когда они оба по счастливой случайности в форме сюрприза сделали предложение друг другу. Получилось крайне забавно. Жаль, что официально заключить свой союз они вряд ли смогут, но кольца на цепочках оба носили как напоминание об этом событии.       Пальцы сами потянулись к шее в попытках нащупать тонкую цепочку и успокоиться. Но её там не оказалось. Дыхание сбилось, паника подступала к самому горлу, грозясь выйти вместе с содержимым желудка. Мир вокруг закружился, будто Сонхун только что слез с карусели и теперь лежит на мёрзлой земле в ожидании, пока придёт в себя.       Ноги слушались плохо, однако усилием воли Пак несколько раз согнул и разогнул каждую. Боль током прошлась по всей коже и под ней, заставив зажмуриться от резкости. Во рту будто пустыня. Думается, это отличный повод подняться на ноги наконец, что-нибудь выпить и проверить, что за багровые капли идут на кухню.       Огромным усилием воли заставляя себя двигаться, Сонхун подполз к дивану и, держась за него мёртвой хваткой, всё же поднялся, чтобы в следующую минуту без сил едва ли не упасть. Хорошо, что рядом оказался именно диван, а не журнальный столик, например, иначе было бы гораздо хуже.       Переводя дух, молодой человек опустил взгляд на свою рубашку. Помнится, она была белоснежной и никаких разводов на ней не было. Но теперь бурые пятна брызгами расползлись по ткани цвета снега. Что же всё-таки происходит?       Так невовремя гулкую тишину разрезал звонок. Сонхун не знает, кто мог звонить так поздно, но ощущалась входная «трель» как спасение. Может, звонивший поможет ему прояснить хоть что-то?       Как оказалось, побеспокоить друга решил Джей. Он ехал с затянувшейся дневной смены, когда ему поступило странное сообщение: соседи в новеньком многоквартирном доме на окраине одного престижного района второй день жаловались на неприятный запах, шедший из квартиры под номером 4. И насколько мог посудить не спавший за ночь до этого Джей, то был район, где жил его давний друг. Поэтому-то он лично решил уточнить, что же Сонхун решил спалить, назвав это нечто ужином. Словам людей он не поверил, хотя если исходить из них, выходило просто чудовищно: у соседей гробовая тишина, хотя до этого они шумно и очень резко выясняли отношения. Может, Джейк собрал вещи и ушёл, а Сонхун в силу своих наклонностей впал в депрессивный эпизод? В любом случае Джей как представитель полиции должен был разобраться. Тем более, что всё это было и правда подозрительным.       Путь до комнаты, где покоился телефон, занял много, и всё же звонивший был настойчив. Сонхун как никогда благодарен ему, иначе сидеть парню на том самом месте ещё лет сто. Ноги заплетались при любой попытке идти нормально, и всё же кое-как, держась за стены и попадающие в поле зрения предметы, Сонхун дошёл до пункта своего назначения. Всё тело будто пронзали иголками.       — Да? — прохрипел он в трубку, словно банши.       — Звучишь ужасно. У тебя всё хорошо? — беспокойно спросил его Джей. Судя по тону, он был не столько беспокоен, сколько уставший. Ещё бы — каждую его смену происходит что-то из ряда вон выходящее, а Джею приходится во всём разбираться.       — Не знаю, если честно, — признался Сонхун, морщась от боли в спине, — Джейк ещё не дома, хотя уже вечер. У него должен быть выходной, насколько я помню.       — Стоп. Разве ты не говорил, что выходные у него по средам? — отчего-то тон друга стал серьёзнее.       — Да, а что? Разве сегодня не среда?       — Ну вообще… Пятница, тринадцатое октября. Ты будешь непротив, если где-то через час мы с Сону заедем к вам? Он соскучился и давно уже просил меня привести его в гости хотя бы на пять минут.       Сонхун ничего не ответил, а потому Джей посчитал молчание за согласие.       — Ты… ты не мог бы поговорить со мной немного? Мне почему-то очень страшно, хотя пока что причин нет.       — Хорошо, раз ты просишь. О чём тебе рассказать? — Джей придал тону весёлость, что чуть расслабило Сонхуна. Всё-таки Джей хороший друг.       Итак, весь тот час, что Джей ждал младшего брата, а после, отчитывая за столь поздние прогулки, повёз к другу, Сонхун разминался. Не без усилий, конечно. Тело болело так, будто сначала из него сделали грушу для боксёров, а потом избили в подворотне. Что из этого лучше — никто не скажет.       Пак делал массаж особенно затёкшим от отсутствия движения участкам своего тела, пока в голове крутился один вопрос: если он и правда пролежал так практически два дня, то куда исчез Джейк? Не мог же его партнёр просто испариться в неизвестном направлении, это было не в его характере. Но тогда получается, что он вовсе не появлялся дома, что было куда подозрительнее.

Ну не мог Джей оставить своего любимого одного, как бы они не поругались!

      Пожалуй, лучшим будет в этой ситуации не надумывать лишнего, а попробовать позвонить. Не возьмёт трубку — его проблемы. Тогда уже можно будет что-либо говорить.       — Не знаю, почему я не подумал об этом раньше, но не лучше ли будет позвонить Джейку? — после небольшого молчания спросил Сонхун, не надеясь на ответ. Это было, скорее, как размышления вслух.       — Да, пожалуй. Я могу попросить отследить его телефон. Но только с твоего согласия.       — Не думаю, что это понадобится, но спасибо за предложение и поддержку. Позвони, как будете подъезжать, хорошо?       Пак хотел, чтобы это прозвучало мягко и не как намёк, будто Джей мешает. Конечно, он был понимающим другом. Сонхун очень на это надеется.       И вот, вокруг снова сгустилась эта жуткая, пронизывающая до самого нутра тишина. Откуда она взялась и что с ней делать, было непонятно.              Номер Джейка был в быстром наборе. На долю секунды Сонхун задумался, но, отгоняя прочь все неприятные мысли, всё же совершил звонок. Его партнёр бы не стал исчезать вот так просто, игнорируя человека, к которому испытывал сильные чувства.       Входящий вызов с дурацкой мелодией, над которой Сонхун всегда смеялся, раздался с кухни. Как же так получилось? Пак сбросил звонок, после ещё раз неверяще нажав кнопку вызова. И снова — за кухонной дверью приглушённо раздался звонок. Либо его партнёр издевается, либо решил напугать, третьего не дано. Всё так же держась за стены, Сонхун прошёл к дурацкой закрытой комнате. Она прямо-таки тайная, получается. Взявшись за ручку, Сонхун одним резким движением открыл дверь, в следующий момент застыв от вмиг сковавшего его хтонического ужаса.       На столе лежал Джейк. Или, точнее говоря, его тело, ведь живые люди явно не выглядят так.       Разорванная футболка безвольными лоскутами спускалась по краям, крыльями ниспадая со стола. В грудной клетке виднелась огромная рана, в том месте, где у здоровых людей обычно располагается сердце. Оно, кстати говоря, покоилось совсем недалеко — на разделочном столе новенького кухонного гарнитура. Две тонких цепочки с блестящими кольцами на них, как показалось Сонхуну, с сильной ненавистью пытались буквально вдавить внутрь так чудовищно неаккуратно вырезанной мышцы. Во взгляде уже как несколько дней мёртвых глаз читались немыслимая боль и слепое отчаяние. Вывороченные рёбра остовами белели в общей картине. И кровь, просто море крови. Кажется, она залила все возможные поверхности, дополняя итак жуткое зрелище поистине отвратительным эффектом.       Судорожно вдохнув, Сонхун попятился назад, по пути запнувшись о свои же заплетающиеся ноги. Он постарался отползти от жуткой комнаты как можно дальше, пока не упёрся острыми лопатками в стену позади себя. Конечно, такое вряд ли бы случилось, но всё же в голове пронеслась страшная мысль: вот Джейк встаёт, видит Сонхуна и направляется в его сторону, движимый желанием отомстить за издевательства, которым его подвергли. Пак прикрыл уши ладонями, крепко зажмурившись. В горле встал ком, мешающий эмоциям выйти наружу криками и слезами. Будто сквозь толщу воды до Сонхуна дошла мелодия вызова, но брать трубку он не стал. Она раздалась ещё несколько раз, прежде чем в коридоре послышалась какая-то возня. Сонхун боялся открывать глаза — вдруг это пришли за ним?       — Эй! — кто-то потряс молодого человека за плечи, но он лишь отпрянул, боясь, что его мысли обернулись реальностью.       На деле же всё было куда прозаичней: Джей привёз-таки своего младшего брата, но крайне невовремя.       Джей строго запретил брату смотреть на развернувшуюся ужасающую картину, и всё же Сону не был бы Сону, если бы мельком не увидел кухню с Джейком, расположившимся на столе словно жертва, принесённая богам. Хотя, вероятнее всего, ему помогли. И помог ему тот, кого Сону пытался привести в чувства. По спине бежали мурашки, а догадки в голове были страшнее одна предыдущей, и всё же Ким старался держаться, хотя бы ради Сонхуна, которому было сейчас в разы тяжелее.       — Я убил его, я убил его… — словно в трансе шептал Сонхун, глядя перед собой и не видя при этом ровным счётом ничего.       — Тише, тише, всё в порядке, — пытался успокоить его Сону, приобнимая и поглаживая по голове, — спокойно.       — Я убил его. — на тяжёлом прерывающемся выдохе произнёс Сонхун, прежде чем из его глаз поступили слёзы, а в горле застыл готовый вот-вот сорваться крик. Горечь и страх в виде слёз безостановочно полились по лицу, заливая одежду. Свою и чужую. Пак уткнулся в плечо Сону, которое тот так любезно подставил. Джей вызвал отряд полиции и скорую, что уже через десять минут были на месте.

***

      Глаза болели так, будто солнце решило безжалостно выжечь глазные яблоки. Яркий свет заливал всю палату, в которой находился потерпевший. Или же убийца, до его прихода в себя полиция решила не ставить на данного человека клеймо, которое могло бы испортить всю его дальнейшую жизнь. Словом, когда Сонхун пришёл в себя, день был уже в самом разгаре.       Рядом с ним спал Сону. Удобным его положение вряд ли можно было назвать, но тем не менее спал он крепко. Наполовину сидя на стуле, наполовину лёжа на кушетке, где лежал Пак. При виде его Сонхун невольно улыбнулся. Ким был хорошим, с добрым сердцем и мягкой творческой душой. Прямо как Джейк.       При мыслях о нём Сонхун чуть не словил приступ той истерики, что случилась с ним вчера. Неужели это и правда сделал он? Своими же руками?       Поморщившись, Сонхун вспомнил кое-что ещё. Нечто, что хотел бы забыть.              — Ты что, не принимаешь назначенные тебе препараты? Так же нельзя! — начал ругаться Джейк, обнаружив таблетки в кухонном ящике. Очевидно, его партнёр спрятал их, дабы соврать, что он уже всё выпил.       — Мне уже лучше и я чувствую себя прекрасно! — горячо возразил ему Сонхун, — от этих препаратов мне становится только хуже, я ничего не чувствую и не хочу!       — Лучше будет поговорить с твои лечащим врачом относительно этого, а не самостоятельно отменять весь курс лечения! — кричал в ответ Шим, до побелевших костяшек сжимая в руке пластиковый кейс с таблетками. Да, Сонхун разозлил его. Как он мог так нагло соврать? И в каких вещах он врёт ещё?       Сону пробормотал что-то неразборчивое во сне, и Сонхун мягко опустил руку на голову друга, поглаживая по волосам.       Наточенный донельзя нож плавно разрезал кожу, будто это и не ткань вовсе, а податливое мягкое масло. Джейк стонал от охватившей его волнами резкой боли, не в силах кричать более, но Сонхун продолжал, будто перед ним был не самый дорогой для него человек, а ненавистный до дрожи враг.       Сейчас всё это казалось далёким, так похожим на фильм. Но в доказательство и в насмешку от судьбы Сонхун сейчас в больнице, под капельницей и действием тех самых таблеток, от которых он месяц назад «отказался».       Солнце грело исправно даже сквозь плотный слой оконного стекла, но Сонхун чувствовал себя живым трупом — такой страшный холод был сейчас внутри него.