Танец любви

Ян Чонин родился в семье, которой нельзя было назвать бедной — напротив, их положение среди придворных было весьма достойным. Однако до настоящего богатства, до власти и почестей им было далеко. Поколения семьи Чонина верно служили при дворце фараонов — так было заведено: один фараон сменял другого, а вместе с ними же менялись и слуги, и их дети. Существовало давнее правило: дети слуг с раннего возраста становились спутниками царских отпрысков. Вместе росли, учились, играли — ведь наследникам престола нужно было общество, и лучше, чтобы оно было с ними с пелёнок. Вот только Нини — так звали Чонина в быту — не повезло со своим «другом». Ким Сынмин, старше его на два года, был до невозможности избалованным, капризным и непослушным. Он не желал играть и не стремился к дружбе, но и жесток не был — просто равнодушен. Его не интересовало, что Чонин не из царской крови. Ему был скучен этот тихий, вежливый мальчик на побегушках, вечно выполняющий всё, что ему прикажут. Но выбора не было — не у Чонина, не у Сынмина. Они были единственными детьми в своих семьях. Один — наследник трона. Другой — наследник фруктовой вазы для этого трона. Так они и выросли — вместе, но на разных ступенях. Всё изменилось, когда Сынмин стал фараоном в восемнадцать. Смерть его отца ознаменовала новое правление, вместе с этим Чонин неизменно должен быть рядом. Он стал его правой рукой — пусть и не по собственной воле. Он получил лучшие условия во дворце из всех слуг, а вскоре даже обзавёлся собственным помощником. Правда, тот был скорее необходимостью, чем признаком привилегий — помогать Чонину в делах, а не развлекать. Прошло чуть больше двух месяцев с момента коронации. Но власть не изменила Сынмина. Он остался тем же — капризным, ленивым, избалованным мальчиком. От этого Чонину пришлось выполнять и ещё одну роль — быть его личным шутом. Развлекать фараона стало частью ежедневных обязанностей. И нет, это не доставляло ему радости. Одно утро выдалось особенно тяжёлым. Ещё не успело взойти солнце, как дворец огласился криками — Сынмин звал его. Снова. Чонин, даже не успев толком проснуться, сорвался с постели и поспешил в покои фараона. Всё в нём протестовало — телу хотелось спать, разуму — тишины. Но он уже знал: если Сынмин зовёт — медлить нельзя. Толкнув тяжёлую дверь, он вбежал в спальню, поспешно поклонился и переводя дыхание произнёс: — Ваше Высочество, доброе утро. Зачем вы меня звали? — тихо спросил он, выпрямляясь и глядя на юного фараона. Сынмин лежал в кровати, уткнувшись лицом в подушку, тело прикрывало лишь тонкая простыня. Слова Чонина он, казалось, даже не услышал. По крайней мере никаких признаков ответной реакции не последовало. Тихо вздохнув, Чонин поспешил пересечь комнату, чтобы подойти и узнать причину того, от чего же в такую рань фараону приспичило позвать его. Сынмин лишь сонно посмотрел на него, а после слегка ухмыльнулся. Увидев ухмылку у Чонина пробежали мурашки по коже, он слишком хорошо знает его, если фараон так улыбается, то явно задумал что-то странное. Сынмин указал на тумбочку, что стояла рядом со входом — одень то, что там лежит. — сказал Сынмин Чонин посмотрел на него в недоумении и развернул голову в сторону входа. Поймав себя на мысли, что он только сейчас увидел столик, на котором лежала одежда, Чонин нахмурился. Ожидать, что как только он исполнит приказ от него отстанут он не мог. Но всë же развернувшись к тумбочке, он нехотя подошëл и взял одежду, что лежала на ней. Чонин рассматривал одежду в руках довольно долго. Сложно было вписать это в привычный образ дворцового слуги. Слишком блестящие, слишком броские, даже слишком откровенные детали были в ней. Такую одежду в основном носили танцовщицы в столичных борделях. От этих мыслей внутри что-то неприятно свелось в комок. Сынмин не мог быть настолько глупым — с чего бы ему приказать надеть такую одежду? Чонин медленно развернулся и посмотрел на Сынмина. Тот лежал облокотившись на спинку кровати, не сводя с него внимательного взгляда. Он на миг замешкался. Прекрасно зная — отказать нельзя. Сынмин давным-давно научился пользоваться своей властью и Чонин, будучи его правой рукой, не мог сопротивляться. Он принялся медленно снимать одежду, стараясь не смотреть в сторону фараона. Когда последний предмет одежды оказался на полу, Чонин вцепился пальцами в блестящий пояс юбки. Взгляд Сынмина жёг кожу. Он буквально чувствовал его на своём теле. Чонин начал натягивать на себя чëрную сетчатую юбку, которая прикрывала только зад и перед, бëдра были открыты в больших разрезах. В неë были вплетены золотые вставки, сочитаясь с золотым поясом. Золотой топ прикрыл грудь. Браслеты украшали запястья и щиколотки, а на шее блестело такое же золотое ожерелье. Тихо выдохнув, он перевёл взор на Сынмина. Тот не моргая рассматривал его, чуть прищурив глаза. Чонин ждал. Ждал приказ, желание которого выполнить наверняка будет куда сложнее, чем просто переодеться. — А теперь танцуй. — с ухмылкой произнëс Сынмин. Чонин приподнял бровь в вопросе. «Что? Танцевать? Вот так, будто я какая-то танцовщица на заказ?» Шок был выражен на лице, а возмущение внутри. Но Чонин снова заверил себя — спорить нельзя. Парень медленно сделал несколько шагов в центр комнаты, выдохнул и начал делать плавные движения. Взгляд Сынмина старался игнорировать, сосредотачиваясь на действиях. Блеск ткани отражал золотистые лучи утреннего солнца и преломлял их. Каждое аккуратное движение подчеркивало тонкую, подтянутую линию тела. Чонин старался не делать резких движений, медленно кружась в своём танце. Только ради зрителя.. Только одного человека... Только для Сынмина... Пространство вокруг заполняла тишина, лишь тихое позвякивание украшений, блеск ткани и едва различимые вздохи хозяина комнаты. Чонин медленно двигался, стараясь не утратить контроль над телом, но пристальный взгляд Сынмина сбивал с толку, слишком часто блуждал по телу Чонина... Он даже не заметил, как его повалили на кровать.. Сынмин медленно провел ладонью от подола до шеи, слегка задевая украшения на поясе, спускаясь вниз через грудь, живот, оглаживая бедро. От прикосновений кожа покрывалась мурашками, в груди что-то неприятно заныло, а легкие едва справлялись с подступающей паникой. Чонин лежал едва дыша, пока пальцы Сынмина касаясь бедра стали медленно подниматься по ноге вверх, скользя по блестящей ткани, оглаживая её, от чего золотой металл тихо позвякивал. От прикосновений по телу проходили едва заметные волны лёгкой дрожи, а взгляд Чонина беспокойно метался по лицу Сынмина. Рука медленно скользила дальше, а пальцы стали пробираться под ткань. Холод металла украшений сочетался с горячей мягкостью кожи бедра, Чонин почувствовал, как непрошеные мурашки пронеслись по телу. Где-то на заднем плане звучало сбитое дыхание и тихие звуки движений ткани. Сынмин наклонился к его шее и горячее дыхание опалило еë. Чонин рвано выдохнул, лежа без сопротивления. Медленные поцелуи начали осыпать тело слуги, кожа приятно покалывала от прикосновений горячих губ. Чонин непроизвольно запрокинул голову, открывая доступ. Парень буквально утопал в ощущениях, едва контролируя себя. Мысли ускользали, а тихий стон сорвался с губ. Тихий, короткий, слишком громкий в звенящей тишине комнаты. Сынмин тихо усмехнулся, заметив реакции парня, губы скользнули вверх, к уху. Чонин чувствовал каждое прикосновение, чувствовал как горячо от тихого дыхания, которое мазало по коже. Где-то на миг он почувствовал прикосновение языка, от которого всё тело пронзила искра... Чонин простонал громче. Рука Сынмина медленно пробиралась вверх по телу, оглаживала кожу. Холодные пальцы провели по контору золотого топа, от чего у Чонина пробежали мурашки. Сынмин хотел уже забраться ладонью под него, но тут его остановила рука слуги. — Ваше Высочество... — Чонин тяжело дышал, а голос дрожал. — Вы уверены?.. Это не правильно.. Услышав шëпот слуги Сынмин усмехнулся и также шëпотом ответил. — Нини Нини.. — он наклонился к его уху. Рука всë ещё была в хвате Чонина. — если бы я не хотел, то не делал.. Рука выдернулась и резко проникла под топ, сжимая набухший сосок. Чонин выгнулся, глаза зажмурились, а рот открылся в немом стоне. Пальцы искали поддержку, сжимая простынь. Разум стал мутнеть, прикосновения, казалось, были везде. С губ срывались громкие стоны, Чонин больше не мог.. Не мог контролировать и сдерживать себя.. Ему хорошо.. Даже слишком хорошо. Одежда валялась на полу, но украшения всë так же оставались на Чонине, придавая виду сексуальности. Пальцы смазали его же слюнями, а после проникли внутрь слуги. Чонин стонал, хватаясь руками за простыни, сжимая. — Ваше Высочество.. Пожалуйста..! — шептал словно в бреду. Сынмин наслаждался его просьбами, наслаждался телом, голосом, красоте.. Как только Чонин был достаточно растянут, фараон аккуратно смазал свой член и вставил его в дырочку Чонина. Движения были медленными, на что слуга недовольно хныкал. Сынмин начал двигаться достаточно быстро, шлепки, хлюпы и стоны заполнили комнату. Глаза закатывались, тело подрагивало, но было хорошо. Обоим было хорошо как никогда.. Чонин понимает, что уже на пределе, он хватает воздух ртом и на громком стоне кончает себе на живот. Он тяжело дышит, всë ещё постанывая от толчков Сынмина. Тот тоже собирался заканчивать, поэтому вышел из Чонина и кончил ему на бëдра. Слуга тихо простонал, чувствуя, как по ногам стекала белая жидкость. Он посмотрел на Сынмина уставшим взглядом и через несколько минут уже сопел в фараонские подушки. Сынмин наблюдал за ним, лежа рядом и поглаживая щëку Чонина большим пальцем. — Отлично справился с заданием, Нини..