Люблю как Бог...

      Началось всё с максимально тупой и заезжанной шутки. Точнее, фразы, которая ввела Чонвона в ступор, а после рассмешила до боли в скулах.       На страничке Джея в Инстаграмме, ровно в семнадцать вечера появилась фотография, закреплённая с той самой надписью — причиной смеха. Слабо поблёскивающие глаза взирали по ту сторону экрана с надменностью, будто усмехаясь над каждым просматривающим фото. Гладкая медовая кожа, покрашенные в блонд волосы, уложенные на манер шторок; выпирающий кадык, ровный нос, острые, всегда выделяющиеся, скулы и тонкие губы с ранкой на нижней. Чёрный пиджак, белая рубашка, почему-то не расстёгнутая на пару пуговиц, и чуть развязанный галстук в косую светлую линию.       Да, Пак был идеальным во всём: внешность, поведение, характер. Однако Яну не мешало время от времени подкалывать его неудачными фото и смеяться с комичности, пока было позволено.       А ему позволяли всё и всегда. Джей, не в силах отказать или начать злиться, называл Чонвона «наглым котом».       Интересно, выставлять фотографию с подобной надписью на работе разрешалось? Ян тыкнул по экрану дважды, ставя сердечко и не прекращая смеяться.       В официальных отношениях они состояли вот уже полгода. Сходились где-то полтора или два года — парень не особо помнил, ибо чувство неземного коннекта не покидало со второй встречи. Если бы Джей не сказал, давай встречаться, Чонвон бы продолжил думать, что отношения начались с первого свидания.       Каким бы старший не был горячим, сексуальным и, опять же, идеальным, у него имелись свои странности. У богатых свои причуды, верно?       Наблюдать за поведением мужчины иногда было чересчур смешно.       Например, Джей считал, что, появись он перед Чонвоном в полурасстёгнутой рубашке с закатанными рукавами, брюках и с розой меж губ, тот кинется на шею. План провалился с грохотом: вместо имени, сказанного в забвении, послышался хохот.       Пак был тем ещё романтиком. Ужин при свечах, бронирование целого этажа в ресторане только для двоих, огромные букеты цветов (завсегда излюбленных Чонвоном роз; особенно розовых) или подарки без повода, дорожка из лепестков до спальни или ванны — это про него. Нежные прикосновения, чувственные тягучие поцелуи, долгие взгляды, переполненные искренней любовью, тактильность в удобные минуты и ласковые, иногда чересчур приторные, прозвища — это тоже про него.       Джей умел любить, проявляя самое светлое и сильное чувство не только в словах, но и действиях. Чонвону оставалось только принимать, окутывать заботой в ответ и быть любимым.       У каждого человека в голове копошились свои тараканы. У кого-то они не любили выходить в свет, а у некоторых так и рвались испытать задуманное.       Ян смирился с природной странностью Пака сразу, без промедлений. И также случилось наоборот. Выяснилось полное доверие, когда оба начали творить полнейшую дичь друг с другом без шаблонного стеснения уже на третьей встрече.       И всё же Чонвон не упускал возможности посмеяться или подколоть Джея.       «Люблю как Бог, ебу как Дьявол» — гласила надпись рядом с горячо-надменной фотографией.       Надо же было додуматься и написать именно её. Яну бы никогда в голову не пришло такое. У него вообще фоток на своей страничке мало висело, а если и были, то либо с цитатами, либо с адекватными шутками. А тут как бы недоподкат-недошутка — гибрид.       От хода собственных мыслей стало ещё смешнее. И тогда зародился план по очередному подколу над Джеем.

Вы 17:16

Пересланная фотография с профиля @Your_Jay

Не терпится проверить второй пункт

      Чонвон не вкладывал особого смысла в сообщение. От смеха уже кололо под рёбрами, а осознание реальности ускользало с новым заходом хохота. Your_Jay 17:18 Главный фанат, как всегда, на месте Ответ на сообщение «Не терпится...»: Я работаю до семи, но, если хочешь, сегодня до шести.

Вы 17:18

Хочу увидеться поскорее, Джей-хён

      Но даже тогда, отправив смс с явным намёком, Ян не думал о реальности событий. Шутка, как шутка, почему бы не продолжить? Остринка ей явно не помешала бы.

Вы 17:21

Неужели ты заставишь своего котёнка ждать?

      Парень растянулся на кухонном столе, откровенно наслаждаясь своим планом, глядя на зелёный кружочек под аватаркой. Он прекрасно знал как простое «хён» или «твой» действовало на Пака: на практике приносило блистательный успех. Your_Jay 17:21 Сам напросился Скоро буду       Чонвон не вкладывал смысл даже в короткое «ты задержался», сказанное с наигранным придыханием. И осознание реальности пришло в момент грубого столкновения спины со стеной.       Помимо странного чувства юмора, в Джее уживалось две личности, кардинально противоположных друг другу. Одна спрашивала можно ли поцеловать, невесомо гладила везде, где только можно было, долгие минуты смотрела с невероятно тёплыми чувствами. Во время нежностей отдавалась до последней капли, растягивала прелюдия и наслаждалась стонами и томными вздохами. А другая целовала жадно, будто в первый раз, оставляла красные отметины и синяки на запястьях и бёдрах, контролировала, не позволяя лишний раз поднять влажные глаза; без спроса срывала одежду, властвовала и заставляла вскрикивать и скулить, ощущая постыдное удовольствие.       Яну нравились обе личности, ведь они полностью зависели от его желания и настроения.       — Позлить меня решил? — Шептал Джей на ухо, практически окольцовывая талию. — Посмеяться?       Открытый смешок и улыбка — пальцы впились в рёбра под растянутой светлой футболкой, выбивая шумный выдох. От воспоминаний стало смешнее, хоть Чонвон и понимал: играл с огнём.       Джей, облизнув нижнюю губу, столкнулся с плутавым кошачьим взглядом и усмехнулся. Как он обычно умел: правым уголком губ, суживая глаза, показывая мимические морщины и истинное желаение.       Обычно, оно мешалось с решением Чонвона и забвенным «да, хочу так».       Но.       — За свои слова надо отвечать.       Выражение подходило двоим, как позже заметил парень.       Они кубарем перенеслись в спальню, путаясь в ногах и руках. Смех и хитрая улыбка были грубо сцелованы — Джей, нависая, диктовал правила, сжимая и кусая. Но Чонвон не любил следовать правилам: руки тянулись обнять за шею, притянуть ещё ближе или очерчивали твердые мышцы. Поддразнивания в виде томных взглядов из-под ресниц, улыбки и вздохи — это явный конёк и власть над Паком.       Даже будучи вжатым грудью в матрас и чувствуя предшествующее «наказание», Ян не мог перестать смеяться. Факт колоссальной разницы между личностями Пака не пугал, от слова совсем.       Ему-то больно точно не сделают. Максимум — причинят сладкую боль.       — Твоя улыбка сводит меня с ума, — щёлкнула бляшка ремня, — и ты прекрасно это знаешь.       Ладони переместились на тонкие запястья, скрещивая за спиной и... связывая.       — Хён?       — Но сегодня я сведу тебя с ума, — укус за мочку уха в качестве доказательства.       Заниматься с Джеем любовью и сексом — совершенно разные, но обоюдно любимые вещи.       В первом случае он чересчур нежный, даже приторный, подобно белому зефиру. Взгляд становился искренним до невозможности, поцелуи были воздушными, а касания практически не ощущались. Зрительный контакт и держание за руки — обязательная часть. Движения зачастую были размашистые и медлительные, приносящие истинное удовольствие.       А во втором варианте Чонвон не знал, чего ждать. Полное подчинение и капля лести, что помогала сгладить углы, — необходимое с его стороны. Джей творил всё, что взбредало в голову, и остановить его порой бывало сложно.       Ян сомневался, что сможет затормозить Пака с завязанными руками и правилом безапелляционного подчинения.       Когда его одной рукой перевернули на спину, подтянули к краю постели и расстегнули ширинку брюк, стало ясно, что вариант обратного пути не рассматривался. Оставалось спрятать зубы и принять член настолько глубоко, насколько было возможно.       Первые толчки — плавные, зато последующие напрочь выбили кислород. Член у Джея приятно жирный с венами и достаточно большой, поэтому принять полностью, утыкаясь в лобок, — достижение, не иначе.       — Уже не так смешно, да, котёнок?       Издевался, а сам дышал тяжело и поджимал пальцы на ногах.       Чонвон во время процесса не забывался и сознание не терял, а Джея будто оглушало. Иногда восклик имени или царапание не приводили в себя, только разрядка.       Вопреки ожиданиям, Пак ввёл два пальца, не жалея смазки и Яна. Знал, что с утра мышцы сжались не до конца, а боль вскоре утихнет. Большой палец будто успокаивающе гладил бедро, несмотря на сильную хватку.       — Хё-ён.., — три пальца практически сразу — это сильно даже для Чонвона, любящего острые ощущения.       — Что такое? Ты меня не услышал? — Ухмылка, казалось, въелась в тонкие губы, приправленная самодовольным тоном. — Отвечай за свои слова.       — Ну хён! — Жалостливое хныканье, от которого предательски свело живот, и стон — пальцы вошли до костяшек, а бедро сжали до покраснений. — Ах!       За всё время отношений Ян ни разу не усомнился в любви Пака. Причина полного доверия крылась не в подарках и прочих нежностях, а в его действиях. Нет, устраивать свидания с предсказуемым продолжением — это тоже действия, но следовать решению Чонвона, запоминать, какое вино и шампанское он пил, какую страну хотел бы посетить и где ему было удобнее принимать Джея без остатка — совершенно другое.       Некоторые могли бы спросить «он одержим тобой?», узнав о списке любимых фильмов, блюд, брендах одежды, алкоголя и даже постельного белья в заметках Пака. Другим не стоило знать, что у мужчины хранились размеры футболок, штанов, ноги и пальца — точно бы посчитали одержимым.       Но в чём тогда заключался смысл любви, доверия и заботы, как не изучения человека от и до?       Несмотря на хардкорный режим, пошлые слова, заводившие не меньше тягучих прелюдий, Джей входил медленно. Наблюдать за плавно изгибавшимся телом, чувствовать как влажные стенки растягивались и слышать отрывистые стоны и вздохи — отдельное удовольствие. Не будь мужчина чересчур заведённым, не стал бы издеваться над любимым котёнком: сделал бы всё для быстрой и сладкой разрядки.       Но наглый представитель кошачьих сам напросился.       — Ах!       Резко выйдя, сжимая талию, Пак заставил Яна выгнуться и жадно просить ещё.       Вскоре комнату заполнили мокрые шлепки тел, стоны и мольбы хотя бы взглянуть на Джея, не то чтобы развязать руки. Плечи и запястья начали затекать, но Чонвон этого не замечал. Гонение за бешеным удовольствием, пребывающем в горячих руках старшего, выбивало лишние мысли.       Темп то увеличивался до высоких стонов, то замедлялся, вынуждая хныкать и в тщетных попытках насаживаться самостоятельно. Да, Пак умел приводить Яна в беспорядок, подминая под свои желания (это случалось редко, но метко).       Кожа на запястьях начинала скрипеть от пота и частых толчков. Под голосистое «Джей!» член с хлюпом вышел; Чонвона перевернули на спину.       Его глаза блестели, в уголках скопились слёзы, ресницы взметались то вверх, то вниз, очаровывая томной интимностью момента. Волосы были взбиты и раскиданы по подушке, с которой сползла простыня от интенсивных толчков. Губы были чуть раскрыты, жадно глотая воздух и явно напрашиваясь на поцелуй.       И кто Джей такой, чтобы отказать в нежностях?       Аккуратно, едва ощутимо касаясь мягких губ, тем самым намекая взять инициативу, он схватил его за талию. Чонвон вскрикнул в уже настойчивый поцелуй, раскрывая губы и позволяя проникнуть внутрь.       Воспользоваться рассредоточеным вниманием из-за необходимой для баланса нежности — подло. Удар со спины, за который Пак позже поплатится.       Ладони огладили вздрагивающий живот, остановившись на бедрах. Разведя ноги шире, мужчина буквально лёг на Яна, не в силах удержаться от поддразниваний.       — Ручки не затекли? — Воздушным касанием заправив прядь волос за ушко, ухмылялся Джей.       — Затекли.., — с придыханием ответил Чонвон, установив зрительный контакт. Его молящий взгляд и словно не специально закусанная нижняя губа — самое сильное оружие.       Пака хватило на минуту. Ремень был снят и откинут на пол.       Перплетая свои тёплые и другие почему-то холодные, он заполнил зудящую внизу пустоту. Чонвон принимал его идеально, не только получая, но и отдавая удовольствие.       Заниматься любовью с Яном было хорошо, даже слишком, но заниматься сексом — ещё лучше.       Руки были прижаты к груди, а темп достиг пика. Наблюдая за расцелованнымм губами, закрытыми глазами, напряжённым телом, которое сжимало изнутри всё сильнее и сильнее, слыша лихорадочное «хён-хён-хён» и чувствуя ноги, окольцевавшие поясницу, — для Джея существовал только Чонвона и его удовольствие.       Поэтому, когда он вскрикнул и машинально руками начал искать тепла, Пак нагнулся и, сделав финальный толчок, обнял Яна. Стоны превратились в шёпот, а трясущиеся от разрядки бедра — в вату.       Плечо Джея, в которое уткнулся парень, было мокрым от слёз той самой сладкой боли.       Обещания (о наказании за свои слова) обещаниями, а нежности по расписанию. Отказать любимому человеку в объятиях в столь интимный момент — преступление.       — Вон-и, всё хорошо?       Тот сонливо открыл глаза, пальцами запутавшись в тёмных волосах, и медленно моргнул, мол, всё супер. Из него только что выбили силы, о каких ответах могла идти речь?       Посмеявшись с реакции, Джей поцеловал его в макушку и шею. Уборка оставалась на его попечении.