Агрессия

Миша зол. Он громит всё. В квартире побита вся посуда, по полу валяются бумаги. Чем закончился разговор с Вашингтоном, Саша не знал, но понимал, что не очень хорошо. Трогать столицу сейчас страшно, очень. В голове ещё свежи воспоминания о жестоких вечерах в 20 веке. Стоя на кухне, Романов наводит в стакане успокоительное. Резкий топот рядом пугает, заставляя Петербург вздрогнуть. Матерясь, столица проходит мимо, идя к холодильнику. – Миш, выпей, пожалуйста. – тихо говорит Саша, привлекая внимание столицы. – Что ты хочешь?! – Московский резко хлопнул дверцой, закрывая холодильник. – Я ... Выпей лекарство, пожалуйста...– голос предательски дрогнул. Москва подошёл к любимому, беря стакан. Залпом он выпил содержимое, вновь подходя к холодильнику и беря оттуда бутылку алкоголя. – Миш, лекарство нельзя со спиртным совмещать... – Отстань сейчас! – Миша, тебе будет плохо.. – Саша! – Московский бросает бутылку и та разбивается. Романов вздрагивает, вжимаясь в столешницу. – Хватит! Не трогай меня сейчас! – Мишенька, я хочу помочь.. – Да нахер мне сейчас не нужна твоя помощь! ... Понимаешь!!! – Московский хватает любимого за плечи, до боли сжимая. Саша начинает дрожать сильнее. – Миша, пожалуйста, хватит.... Я ... Я рядом, солнышко... – Романов бережно касается щёк столицы. Мишу сильно трясёт из-за злости и он силой толкает Сашу от себя. Петербург не удерживается, падая на пол и больно ударяясь головой... – Я же сказал, чтобы ты меня не трогал! Я что? Пустое место? Саша молчит. Он сидит на полу, прижимая к себе колени. Ему до жути страшно и больно. Миша лишь зло шипит, уходя в комнату и хлопая дверью. Романов продолжает сидеть на полу, тихо всхлипывая. Воспоминания накрывают его с головой. Он боится. Он просто боится того, что всё может повториться, что Миша снова сойдёт с ума... – Саш, дай таблетку пожалуйста... – Московский выходит из комнату держась за голову. Приступ мигрени не заставил себя долго ждать, поэтому спустя 20 минут, столица выходит из комнаты. – Саш? Сашенька.. – он в шоке смотрит на дрожащего возлюбленного. Миша садится на колени перед возлюбленным, стараясь приподнять его голову. – Не трогай! Н-не надо... – Романов отодвигается, снова больно удараясь головой и в этот раз не сдерживая болезненный вскрик. – Тихо, милый... – Миша медленно приближается, останавливается в миллиметре от любимого. Петербург долго и изучающе смотрит на Москву. Он на пару секунд останавливается, а потом делает первый шаг. Он даёт Мише себя приласкать и успокоить, прижать к себе и погладить по голове... Саша успокаивается, отстраняясь. Он смотрит на Мишу, тихо шмыгая носом. – Прости, Сашуль... Я не хотел тебя пугать и делать больно... – Я .. я всё понимаю... Я просто боюсь, что всё повторится.... Я боюсь тебя потерять ... – Романов держит столицу за руку, не отпуская. Он собирается с мыслями, успокаиваясь. – Миш, у тебя голова болит? Пойдем, дам лекарство от мигрени. С помощью возлюбленного Саша встаёт, идя на кухню. Он даёт столице его таблетки, а сам достаёт лёд, прикладывая к затылку. – Сильно ударился? – обеспокоено спрашивает Миша, наблюдая за Романовым. – Хорошо, так ... – Саша садится рядом, немного жмурясь от неприятных ощущений. – Шишка будет.. – Саш, я прошу тебя.. когда у меня случается такое ... Пожалуйста, не трогай меня.. я не контролирую себя.... – Хорошо.. Дальше сидели в тишине. Голова у Московского гудела. Безумная боль усиливалась с каждой минутой. – Миш, прошу тебя, пойдём в кровать... Тебе нужно поспать. – Петербург коснулся кожи головы, массируя. Сашины руки - волшебны. От его касаний становится легче, и Миша не сдерживается от негромкого стона. Недолго насладившись, столицы поднимаются, идя к спальне. Прохладная кровать приятно касается кожи. Московский блаженно прикрывает глаза. Боль уходила и это радовало. Саша лег рядом, продолжая гладить многострадальную белобрысую голову. Его холодные руки приятно расслабляли и успокаивали. Миша прижался к груди, чувствуя, как быстро бьётся сердце возлюбленного. – Тебе ещё страшно, Саш? – пробурчал Москва, приподнимая голову. – Не очень... Просто остаточное, после панической атаки... – Романов не смотрел на столицу, зажмурившись. Миша с жалостью посмотрел на него, а после потянулся за одеялом. Он бережно укрыл Петербург, покрепче прижимая к себе. Стало уютно... Дыхание Романова выровнялось, а голова Миши уже не так сильно болела. В спальне стало тихо и только негромкий шум электрических приборов нарушал тишину...