Путь к сердцу мужчины

Нил ничего не смыслит в праздниках. Романтика тоже прошла мимо него. Но идея Мэтта звучит разумно. Наверно, именно так у нормальных людей и принято признаваться в чувствах? Его, конечно, нельзя назвать нормальным даже в малейшей степени. Но, в конце концов, Эндрю действительно заслуживает всего самого лучшего. Так что, после мучительно долгих раздумий, Нил всё же оказывается в ближайшем к его общежитию супермаркете. Мэтт сказал что-то типа: «девчонки тащатся от подобной фигни, просто попробуй и она вся твоя», и Нил не стал его поправлять. Эндрю, конечно, ни капли не девчонка, но вдруг ему тоже понравится. Всяко лучше же, чем просто невнятно пробормотать своё признание прямо в ничего непонимающее лицо Эндрю. Пусть за него всё скажут не слова, а действия. Да, так будет намного лучше. Так Нил не рискует показаться неуклюжим идиотом, который несет какую-то херню. Просто подойдет. Просто отдаст. А Эндрю умный, он сразу всё поймет. И решит, что со всем этим делать. Найти нужный стеллаж оказывается совсем несложно. Раньше Нил никогда не обращал на это должного внимания, но, оказывается, люди обожают День святого Валентина. Об этом, на самом деле, несложно догадаться, стоит только раскрыть глаза пошире и заметить всё это обилие сердечек, поцелуйчиков, воздушных шаров и ещё хрен пойми чего в красно-розовой расцветке. Украшающих весь магазин изнутри, да и снаружи тоже. Нил морщится от всей этой яркой, режущей глаза чепухи, но именно она позволяет ему практически мгновенно заметить главное сосредоточение зла. Сладости, которые, оказывается, принято дарить, если ты хочешь порадовать или заявить о своих чувствах. Желание тут же сбежать закономерно, но Нил заставляет себя осторожно приблизиться. Медленно, крадучись, как к диковинному и очень опасному зверю. Главное, не спугнуть свою решимость. Конфеты-то явно никуда от него не убегут. Он подходит, оставляя на всякий случай пару шагов между ним и стеллажом. Словно все эти пестрые коробки могут-таки укусить, если Нил не будет держать дистанцию. Чушь. Но Нил привык перестраховываться. Никогда не знаешь, какая внезапная и, вроде как, безобидная херня реально может тебя убить. Не стоит быть слишком беспечным в таких делах. Коробки даже не думают выпрыгивать со своих мест, обнажая кровожадные пасти с огромными зубищами, и Нил наконец позволяет своим плечам расслабиться. Тем не менее, не спуская с них всё ещё подозрительно прищуренного, но теперь более спокойного взгляда. Их много. Их, блять, действительно чертовски много. Всевозможные конфеты и даже печенья смотрят на него, тогда как Нил немигающе пялится прямо на них. Этого сладкого добра целая куча, но для Нила они все совершенно одинаковые. Он хмурится. А это намного сложнее, чем Нил вообще мог себе представить. Потом топчется на месте. Жует нерешительно, то ли нервно губу. Вздыхает и наконец делает два последних рискованных шага. Ощущая себя так, будто одно неаккуратное движение, и он упадет со скалы прямо в кипящую лаву. Что не лишено правды. Первая коробка осматривается быстро двумя пальцами, словно она ядовитая и вот-вот разъест его вдруг вспотевшие пальцы. Но с каждой новой кандидаткой на покупку Нил понемногу осваивается, чувствуя себя всё более смелым. Хоть и немного отчаянным, если быть до конца с собой честным. Ну не понравится Эндрю и не понравится. Он всегда может послать его на хуй. Правильно? И тогда их общение просто вернется к робким переглядкам и коротким разговорам на потоковых лекциях, когда Нил просит ручку, листок, ластик, точилку… Вообще всё, что угодно, чтобы мимолетно соприкоснуться пальцами и ощутить тот самый электрический ток между ними. А вместе с ним и мелкую дрожь сладкого трепета во всем теле. Чувствует ли Нил всеми обещанные бабочки в животе? Он так и не разобрался. Но слоны топчут его внутренние органы стабильно каждый раз, когда Эндрю останавливает на нем свой тяжелый, интенсивный, прибивающий к земле взгляд. Иначе Нил никак не может объяснить, почему в такие моменты ему вдруг становится больно дышать. Это всё слоны. Это они да. И они, определенно, собираются его рано или поздно убить. Что Нила почему-то совсем не пугает. А вот перспектива того, что Эндрю не просто проигнорирует его признание и между ними всё останется так, как есть, а выберет вариант, при котором их общение угаснет раз и навсегда, — вселяет всепоглощающий, неописуемый ужас в каждую клеточку его тела. Ледяным шаром скручивая кишки внизу живота. Соберись. Ещё ничего не произошло. Глупо заранее накручивать себя. Нил прошел через такое дерьмо, в сравнении с которым возможный отказ должен ощущаться не больнее комариного укуса. Но сейчас ему кажется, что он готов пережить ещё сотни пыток, лишь бы Эндрю сказал заветное «да». Что ему жгучая боль от прикуривателя и затем мерзкий запах обожжённой плоти, по сравнению с презрением или даже, возможно, ненавистью во всегда внимательном, горящем внутренней силой взгляде Эндрю. Том самом взгляде, из-за которого Нил ощущает себя важным и признанным. Больше не безликим призраком, сменяющим один город за другим. Ожог на сердце больнее. И он-то может вообще не зажить. Конфеты в виде бутонов роз — банально и пошло. Всякие мишки и кролики — словно для пятилеток. Слащавые надписи — слишком тупо и как-то даже по-идиотски. Стоп. Конфеты, выглядящие как пельмени? Что?! Вот только подобных приколов ему не хватало в и так плачевной ситуации. Нил очень тяжело и протяжно вздыхает. Идти куда-то ещё? У него почти нет времени. Так как, конечно же, как и любое другое дело, из-за которого слишком сильно переживаешь, он откладывал поход в супермаркет до самого последнего. А последнее вот уже сегодня, завтра — праздник. Да и где гарантия, что где-то там не будет всё тоже самое? Ещё один вздох. Нил таки подцепляет зубами кожу на обветренной нижней губе, срывая её и тут же чувствуя металлический вкус во рту. Поспешно зализывая ранку языком. Пока нервно теребит пальцами нитку, торчащую из рукава его любимой толстовки. Он всё время забывает её обрезать. Вспоминая лишь тогда, когда она уже на нем, а под рукой нет ножниц, ну или хотя бы канцелярского ножа. Зубами отгрызать как-то жалко. Хотя раньше Нил никогда не жалел свою одежду. Тащиться куда-то ещё, особенно, когда поблизости нет других супермаркетов, а на часах уже практически шесть вечера, всё же не кажется достаточно разумной идеей. Поэтому Нил, ещё немного помявшись, попутно расковыряв ещё и заусенец на большом пальце, решается на риск. Отчаянный и безрассудный, но вдруг судьба над ним сжалится. Знаете, с едой же принято засунуть руку поглубже, чтобы из намеренно скрываемых недр вытащить самый свежий, а значит и самый вкусный продукт. Самый как раз-таки лучший. Вдруг тут работает тот же самый принцип? Главное схватить и ни в коем случае не смотреть, что там. Чтобы не засомневаться в выборе и, в конце концов, не передумать. Эндрю может и не понравится, но Нил хотя бы попытается. А это уже хорошо, правда же? Он так и делает. Ныряет рукой вглубь коробок, торопясь побыстрее что-то схватить и отдернуть руку обратно. Словно засовывая ладонь в пасть зевающему льву, которая вот-вот захлопнется, лишив его, как минимум, пальцев. Коробка нащупывается быстро, и Нил чувствует себя вполне довольным, победно прижимая её к груди. Всё равно они все одинаково нелепые и смущающие, так что нет никакой разницы, что конкретно он там вытащил. Нил торопится к кассе, чтобы ни в коем случае не передумать и поскорее закончить с этим слишком неловким делом. Всё когда-то бывает впервые. Вот и Нил созрел для того, чтобы признаться кому-то в своих чувствах. Хорошо, что его мать уже мертва, потому что иначе это её бы точно добило. Но заметьте — никаких девушек! Выкуси мама! Попутно ловя на себе удивленный взгляд какого-то парня, который также направляется к валентиночному стеллажу. Когда Нил уже отошел от него на пару шагов. Он хмурится, но парень довольно быстро отводит взгляд. Так что Нил не собирается на нём зацикливаться. Списывая всё на своё обезображенное лицо. Его шрамы на щеках не так уж просто проигнорировать, знаете ли. Удача сегодня, определенно, не на его стороне. Потому что иначе Нил не знает, как ещё объяснить то, что в шесть долбанных вечера в довольно крупном супермаркете работает только одна касса и за ней, конечно же, стоит, раздражающий его до печеночных колик, Аарон Миньярд. Этот придурок подрабатывает здесь вот уже пару месяцев, совмещая с учёбой. Потому что, конечно же, где же ещё? Когда супермаркет так удачно расположен рядом с их кампусом. Удобней места не придумаешь. К огромному, просто величайшему сожалению Нила. О, их срачи — это одна из немногих стабильных вещей в его жизни. Аарон, очевидно, его терпеть не может, и в какой-то степени это даже взаимно. Ведь Нил не собирается никому уступать в перебрасывании колкими словечками. Если Аарон хочет вражды, то он её получит. Нил не знает из-за чего близнец Эндрю его так сильно невзлюбил, но ему слишком лень, да и довольно-таки пофиг, чтобы в этом разбираться. — Джостен, — очередь Нила подходит слишком быстро и недовольный взгляд Аарона тут же припечатывает его к месту. Проговаривая фамилию так, словно это блевотина его кота, которую Аарону прямо сейчас придется убирать. В ответ Нил лишь сует ему коробку чуть ли не прямо в руки. С намеренным грохотом опуская её на металлическую поверхность рядом с кассой. Ну насколько довольно легкая коробка вообще способна поразить барабанные перепонки. — Пакет не нужен, — Нил знает, как Аарона бесит его ухмылочка, и дергает уголком губ специально. Наслаждаясь тем, как раздражение разгорается пожаром в чужих глазах, раздувая ноздри. Сколько же ярости таится в этом крохотном тельце! — Я. Не. Слепой, — сканер громко пикает, когда Аарон подносит его к коробке в своих руках. Проговаривая каждое слово отдельно, словно вдалбливая его молотком прямо Нилу в череп. — Но ты носишь очки, — абсолютно намеренно замечает Нил. Аарон и правда иногда их надевает, когда нужно рассмотреть что-то вблизи. Чувствуя мелочное удовлетворение, когда Аарон начинает громко пыхтеть от возмущения. — А ты мозги. Но это же не значит, что ты умный. — Ауч, Аарон, ты ранил меня прямо в самое сердечко, — рука театрально прижимается к сердцу, а с губ срывается трагичный вздох. — Заткнись, — Аарон со всей силы пихает уже пробитую коробку прямо ему в живот, и Нил слегка морщится. Силы-то в этих мелких ручонках хоть отбавляй! И только тогда Аарон опускает взгляд ниже, чтобы рассмотреть ту самую коробку, из-за которой им пришлось терпеть общество друг друга дольше двух секунд. Его глаза подозрительно сужаются: — И кто этот несчастный? Над которым ты решил так поиздеваться. Первое желание Нила — тут же рьяно возмутиться. Да судя по непрекращающимся рассказам Элисон, многие мечтают получить от него такую коробку с признанием! Хотя Нил видит в себе скорее уродство, чем ту самую привлекательность, о которой ему все талдычат. А тут несчастный. Так ещё и поиздеваться. Да пошел он! Но потом Нил одергивает себя, вспоминая, что не обязан оправдываться. И уж тем более перед таким мелким мудаком, как Аарон. — Не твоё дело-о-о, — как можно противней пропевает он. Быстро запихивая коробку себе под мышку. — Действительно, чему это я удивляюсь и что-то спрашиваю, — фыркает Аарон. — Это же так в твоем духе — взять и вытворить какую-то дичь! Обязательно испортив кому-то настроение. Или ещё чего похуже. — Ничего я не испорчу, — перебивает Нил. Изо всех сил стараясь, чтобы его голос не звучал так, будто он защищается. — Ага, как будто кто-то будет рад такому подарочку, — скептически закатывает глаза Аарон, скрестив руки на груди. И это вдруг неожиданно бьет прямо по больному. В ту самую уязвимую, крохотную часть его, которую Нил всячески старается скрыть. Сам обнаружив её совсем недавно. — Иди на хер, Аарон, — Нил сам не замечает, как наклоняется ближе, чтобы гневно прошипеть это прямо в лицо. — Сразу после тебя, — Аарон ничуть ему не уступает. — Не-е-т, ты, определенно, пойдешь первым! — Размечтался! Гандоны, вроде тебя, без очереди! — Какая честь! А мудакам, вроде тебя, нужно просто почаще траха… — Молодые люди! — вмешивается в их грызню укоризненный женский голос, когда они практически сталкиваются носами. Грозясь вот-вот забрызгать друг друга слюной. — Вы вообще-то тут не одни! Нил промаргивается, тут же отскакивая от кассы. На них смотрят задолбавшиеся лица ещё пяти человек в очереди и ему правда становится немного стыдно. В конце концов, другие люди же не виноваты, что Аарон ублюдочный кусок дерьма, которого просто невозможно терпеть! Нил бормочет невнятное «извините». Что, впрочем, никак не смягчает грозный взгляд тучной женщины, которая стоит прямо за ним и, вероятно, их и прервала. А Аарон спешно принимается за свои прямые обязанности — пропикивая её товар. Ему бы прямо сейчас уйти. Но тут Аарон вновь мимолетно смотрит на него, и Нил ну никак не может удержаться от того, чтобы не показать ему фак напоследок. «Пошел ты» — шепчут яростно его губы. «Сам пошел» — хмурит брови Аарон, также не произнеся ни звука. Ну вот и поговорили. Какой, блять, замечательный у него получился поход в супермаркет. Ну ёб твою мать.

***

У Аарона определенно талант. Потому что так сильно вывести Нила из себя всего лишь за пять несчастных минут разговора — это ещё уметь надо. Аарон прям ёбаный волшебник. Ну или его наказание, карма — как хотите. Потому что ровно это же лицо он может как ненавидеть, так и не менее страстно любить. Нил раздражен, всё ещё кипя изнутри, когда врывается в общежитие, даже не думая сбавлять скорость. За что получает гневный оклик от комендантки, но предпочитает его намеренно проигнорировать. Он позже обязательно купит шоколадку и извинится перед ней. Усвоив ещё на первом курсе, что с этой женщиной лучше дружить. В лифте ему встречается Дэн, чьё удивление проигнорировать уже сложнее. Ещё бы, Нил впихнулся в уже закрывающиеся двери, весь взъерошенный и тяжело дышащий. Прижимая коробку к своей груди так, словно её у него вот-вот отнимут, но он всё же намерен драться за неё до последней капли крови. Она пару раз моргает, прежде чем осторожно спросить: — Всё в порядке? — Более чем. — Ты можешь поделиться, если что-то… — Да всё хорошо! — упрямо поджимает губы Нил. Поймите его правильно — завтра решается его судьба, так что, конечно, Нил совсем чуть-чуть, ну вот прям слегка на нервах. Ещё и этот придурок, который считает, что Нил что-то там «испортит». Давя на больную мозоль. Словно это не первый его подобный опыт и Нил достаточно в себе уверен. Он, блять, даже не знает, что сказать. Собираясь импровизировать в моменте. Не даром он прекрасно умеет чесать языком, когда ему это надо. — Извини, — но практически сразу сдувается, понимая, что мог прозвучать немного грубо. Он не хочет грубить Дэн. Нил дорожит их дружбой, как и со всеми остальными своими немногочисленными друзьями. А ещё Мэтт надерет ему задницу, если узнает, что Нил хоть немного повысил голос на его девушку. Даже несмотря на то, что лучший друг в нем души не чает. А Дэн вообще-то далеко не из робкого десятка и сама кого угодно способна поставить на место. — Ничего страшного, — Дэн подходит ближе, взъерошивая его волосы в дружеском жесте, который сначала пугал Нила, но теперь он привык и, вроде как, даже получает от него удовольствие. Приятно, когда твои волосы не пытаются к чертям вырвать клоками, даря лишь мягкую ласку, полную искренней привязанности. — Знаешь, как сильно я хочу откусить кому-нибудь голову, когда у меня особенно тяжелая и нервная сессия. Ну или месячные. Дэн смеется и Нил тоже не удерживается от небольшой улыбки. Подобные шутки уже давно не в новинку между ними. Как и просьбы сходить купить прокладки, если у Дэн или Элисон месячные начались слишком внезапно. Что, по мнению Нила, лишь лишний раз подчёркивает внутреннюю силу девушек. Серьезно, если бы парни испытывали ту же боль каждый месяц, то, вероятно, сам президент попытался бы отменить месячные на законодательном уровне. Приятно также, когда тебя стараются понять и поддержать. Даже если ты всё ещё по привычке порой слишком оборонителен. Нил это ценит сильнее, чем может выразить словами. Лифт приближается к нужному ему этажу, и только тогда Дэн обращает-таки внимание на то, что Нил так яростно прижимает к своей груди. А лучше бы Дэн продолжала смотреть на его лицо, но Нилу никогда особо не везло. Так что ещё одного любопытного вопроса, видимо, не избежать. — Нил, а зачем тебе… Хотя ладно, он прямо сейчас берет свои слова назад. Ведь двери лифта ровно в эту же секунду открываются, и Нил стремительно выскакивает из него, словно ошпаренный. Стараясь поскорее её перебить. Честное слово, если Дэн закончит и в её вопросе промелькнет хотя бы намек на то, что это всё хреновая затея, то Нил растеряет остатки уверенности. — Мне пора. Жан попросил выключить чайник, который он умудрился забыть на плите. Дурацкая отмазка. И Дэн, очевидно, на неё не ведется, недоуменно хмуря брови. Но только она вновь открывает рот, как двери лифта опять очень вовремя закрываются. А сам Нил быстрым шагом мчит к своей комнате, словно задержись он хоть на пару секунд и его непременно догонят. Устроив допрос с пристрастием. Замок не поддается с первого раза, чем изрядно выбешивает Нила, матерящегося в процессе сквозь зубы. Дурацкий древний, прямо как мамаша Аарона, кусок дерьма. Они всё собираются его заменить, но откладывание на мифическое «потом» уже вошло в привычку. — Я уже решил, что нашу дверь таранит поезд, — слышится голос Жана, как только Нил наконец расправляется с дверью, вваливаясь внутрь. — И тебе привет. — Нил снимает кроссовки с ног, шумно сбрасывая их на пол, чтобы потом аккуратно поставить рядом с остальной обувью. Иначе чистюля Жан разорется. — Мы действительно должны починить это дерьмо. — Ага. — Жан едва ли уделяет ему внимание, вновь уткнувшись в игру на телефоне. Развалившись на своей кровати. Хорошо хоть в этот раз не забыл надеть наушники. — Виделись уже утром. Нил вешает куртку. А потом, не расставаясь со своей коробкой, идет к крохотному холодильнику, беря из него банку колы и уже вчерашние макароны. Отправляя их тут же в микроволновку. Роскошь, которую они обоюдно решили, что должны себе позволить. Купив подержанную по весьма выгодной цене на амазоне. Порция макарон подогревается быстро, и Нил издает блаженный выдох, когда прямо в одежде плюхается на свою кровать. При этом не забыв оставить немного места и для коробки. Бережно положив её к стене рядом с собой. Ему пока слишком лень искать ей место в тумбочке. Жан морщится, наверняка, в своей голове уже прочитав ему нотацию о том, что сначала нужно переодеться в домашнее, но молчит. Кровать Нила — его правила. Об этом они договорились довольно быстро ещё на берегу. Иначе ужиться было бы нереально. Макароны приемлемы даже спустя день, так что Нил начинает усиленно жевать. Стараясь поскорее набить живот, усмирив этим громкое урчание в животе, чтобы перейти к более важным делам. Одновременно проверяя телефон, удобно поставив тарелку на живот. Возможно, впервые за этот день. Но кто его осудит, когда все его мысли были заняты вопросом жизни и смерти. В первую очередь Нил видит сообщения от Мэтта, но открывает совсем другое. Чувствуя, как тут же участилось биение его сердца. Кажется, он совершенно безнадежен. И его уже вряд ли можно спасти. Эндрю М. (потоковая физика): Ты забыл у меня свою тетрадь, так что тащи завтра свою задницу в 305 аудиторию первого корпуса. У меня там вторая пара. Какую ещё тетрадь? Он ничего не… А потом воспоминание резко вспыхивает в его голове. Блять. Блять, и правда забыл! Когда отдал её Эндрю всего на секунду, чтобы он исправил его «наитупейшую ошибку». Как Эндрю сам и выразился, лично настояв на этом. А потом убежал, не забрав обратно. Слишком торопясь на следующую пару. Да, Эндрю по праву называет его идиотом. Порой даже кретином, если Нил выкидывает что-то особенно заковыристое. Наверно, их можно назвать, если не друзьями, то хотя бы приятелями? Возможно, даже очень хорошими приятелями? Только вот все их взаимодействия ограничиваются лишь общими лекциями их потока. И то, потому что они сидят рядом и общение постепенно завязалось как-то само собой. Они даже не являются одногруппниками. И так уже третий год. Да уж, ситуация плачевная. Что тут скажешь. Но Нил хотя бы попытается её исправить. Теперь, когда он наконец осознал свои чувства. Буквально пару месяцев назад. Да. И не без помощи Мэтта. Но Нил не виноват, что для него все эти привычные для других эмоции настолько сложны и непонятны. А вот и повод встретиться. Нилу даже не нужно ничего придумывать или ждать очередной лекции. Идеально. Тупой идиот Нил Джостен: Извини, я торопился Спасибо, что не выкинул её Приду где-то за десять минут до начала Вот так. Просто и лаконично. Никакого палева, чтобы раньше времени не выглядеть влюбленным идиотом. Вдруг Эндрю не придет, если узнает, что Нил задумал? Жуть. Лучше об этом даже не думать. Он ставит тарелку на небольшой раскладной стол рядом с холодильником, а потом роется в своём рюкзаке. Где он оставил купленную заранее валентинку. Самое простое и совсем неброское сердечко. Нил не думает, что Эндрю понравится что-то более вычурное и слащавое. Ему бы и самому такое не понравилось. Хотя придирался бы он, если бы Эндрю решил в этот раз ему что-то подарить? Вероятно, нет? Это позволяет хоть немного остудить свои переживания. Ну если хотя бы на секунду допустить робкую мысль, что его чувства взаимны. Мэтт Бойд 🐶: Бро, ты как справился? Всё прошло хорошо? Если нет, ты только скажи, и мы сходим вместе Я всегда готов тебе помочь Ты же знаешь Нил добирается до сообщений Мэтта, одновременно с этим ещё раз пробегаясь глазами по как будто бы слишком простенькой надписи. Что, черт возьми, вообще нужно писать в этих валентинках? Чтобы не показаться безнадежным придурком. Что-то остроумное? Или, наоборот, романтичное? А может дерзкое? Или неприкрыто соблазнительное? Нил плох во всем. Ну кроме дерзкого и остроумного, но это больше касается ругани и драк. Никак не любовных — о боже мой, помогите ему, — посланий. Любимый бро Ниллио: Я купил Всё супер Не переживай Нил быстро печатает ответ и тут же отбрасывает телефон на кровать. Вздохнув в полном бессилии. Несмотря на то, что экран вновь загорается, а значит Мэтт отвечает сразу же. Ничего, он уже научился понимать, когда Нил не в настроении болтать. Ты + Я Да или нет? P.S. Я бы хотел узнать тебя вне стен университета, если ты позволишь Теперь надпись внутри валентинки больше не кажется нормальной. Какая-то слишком сухая и прямолинейная для признания. Нил знает, что можно лучше, красивей и витиеватей — так чтобы от каждого слова дух захватывало, но ему решительно ничего не приходит в голову. Да и, если он замажет это и напишет что-то новое, то тогда уж точно будет выглядеть глупо. Как неуверенный в себе неудачник — кем он, собственно говоря, и является. А идти за новой валентинкой уже слишком поздно. Он вздыхает ещё раз. Возможно, слишком громко и несчастно. Всё-таки смиряясь со своей неизбежной участью. Будь что будет. Нил пришлепывает валентинку на коробку, не глядя, и встает, чтобы засунуть всё это в тумбочку до завтрашнего утра. Но успевает только открыть ящик, как его останавливает вопрос Жана. Как долго он уже за ним наблюдает? Нил был уверен, что Жан полностью поглощен своей новенькой игрой. Как и все два дня до этого. — Ты уверен? Нил поворачивает к нему голову. Это легко сделать, так как их кровати расположены друг напротив друга, прижатые к стенам небольшой комнаты. А две тумбочки прямо в изголовье у каждой. Взгляд Жана прикован к коробке в его правой руке, которую Нил даже не подумал скрывать. А сейчас и вовсе выставил на всеобщее обозрение. Один из наушников уже высунут из уха, очевидно, чтобы услышать ответ. Жан обычно не отличается особым любопытством, но тут, видимо, что-то заставило задать его этот чертов вопрос. Словно Нил, как все обычные люди, не может захотеть порадовать кого-то в честь праздника. Или словно у Нила о ней не пытался узнать чуть ли не каждый встретившийся ему на пути человек. Как же раздражает, но поделать уже ничего нельзя. Да и сбежать теперь некуда. — Ну хоть ты-то не начинай, — Нил закатывает глаза, не скрывая свое недовольство. — Я просто спросил. — А я просто не хочу отвечать. Нил отводит взгляд, поднимая глаза к покрашенному в белый потолку, чтобы немного перевести дух и не сорваться на пустом месте. — Эм, ну-у… просто ты… — Жан возится на своей кровати, что заставляет Нила вновь напряженно посмотреть на него, — вздыхаешь. Так что ты точно уверен, что это хорошая идея? — Я не вздыхаю! — возможно, немного обороняется Нил, но Жан на это лишь скептически поднимает бровь. Ладно. Да. Возможно, он делал это слишком громко. Возможно, идея хуйня. Но он всё равно уже не отступится от своего решения. Слишком упертый, чтобы не идти до конца, если уж начал. Но, в конце концов, слова Жана звучат скорее, как забота, так что Нил немного сбавляет обороты. На самом деле удивленный, ведь их, вроде как, нельзя назвать близкими друзьями. Или он опять что-то упускает? — Всё нормально. Я готов ко всему. И да он опять вздыхает. Уже похоже не контролируя это. — Хорошо. Это хорошо. Тогда, надеюсь, этот человек оценит… — Жан мнется, но всё же заканчивает, скорчив неловкую гримасу, — эм, твои старания? — Что ты имеешь в виду? — Нил подозрительно сужает глаза. — Ничего, ничего такого. Просто… — Жан пожимает плечами и видно, как он старается подобрать наиболее нейтральные слова, — это довольно… необычный выбор. Жан кивает головой на коробку, но Нил упорно всё ещё на неё не смотрит. Он же уже решил, что доверится судьбе. Ну или своей счастливой руке. Всё равно он ни черта в этом не понимает и ему самому ничего не нравится. — Нормальный! — Нил защитно сжимает её в пальцах лишь сильнее и запихивает-таки в и так уже захламленный ящик. Стараясь никак не повредить. — И я всё ещё не хочу это обсуждать! Нил, поднатужившись, возможно, слишком агрессивно заталкивает тугой ящик обратно в тумбочку. Вот же рухлядь! Как и всё в этом стародревнем общежитии. — Оке-е-е-й. Как скажешь, — сдается Жан, подняв ладони в знак капитуляции. — Я немее рыбы. Он ещё пару секунд сверлит Нила взглядом, а потом вновь вставляет наушник в ухо. И опять утыкается взглядом в телефон. Вероятно, Нила ждет долгая и бессонная ночь. Но, на самом деле, он скорее не отказался бы, если бы его, наоборот, вырубило из-за всех этих переживаний. Ведь ему определенно понадобятся силы, чтобы пережить завтрашний день. И, желательно, не сойти с ума.

***

Университет встречает его шумным беспорядком куда-то спешащих тел сразу после того, как Нил проходит пост охраны на входе. И он не дает себе ни секунды времени на то, чтобы запаниковать, передумать и в итоге трусливо сбежать, поджав хвост. Всё или ничего. Уже третий курс — так что Нил действительно не хочет дотянуть до того момента, когда они оба выпустятся и разойдутся по разным дорогам. Начав новые жизни, где под гнетом взрослых проблем они неизбежно забудут друг о друге. Нет уж. Всё или ничего. Он должен справиться. Два пролета его ноги пробегают слишком быстро, проглатывая ступеньки, не прожевывая, а аудиторию 305 глаза находят и вовсе за считанные секунды. Легко ориентируясь в первом корпусе. Вот и всё. До начала пары остается всего восемь минут. И да, Нил специально сказал, что придет впритык, чтобы у него не было времени обдумать свои действия. Оставляя считанные минуты, чтобы сразу зайти в аудиторию и резко оторвать пластырь. Надеясь, что ему не понадобится перекись, а может даже бинты, если Эндрю лишь в призрении сморщит нос, послав его куда подальше. Нил так чертовски плох, когда дело касается не только своих чувств, но и понимания того, как к нему относятся другие люди. Значат ли все эти долгие внимательные взгляды Эндрю что-то большее? Разговоры между ними прямо во время лекции? Редкие приглашения покурить в коротком перерыве посередине пары? То, что у Эндрю в рюкзаке есть буквально всё, чтобы Нил не попросил. То, как он никогда не отказывает в помощи. Ворча на всех остальных. То, как он позволяет их пальцам соприкоснуться и не отдергивает руку сразу же. То, как иногда невзначай встречаются их плечи. Руки Нила трясутся, а сердце сейчас кажется и вовсе сдохнет прямо в груди, не выдержав напряжения. Но он упрямо достает коробку из рюкзака, остановившись под дверью. Чуть не теряя валентинку из-за вдруг одеревеневших пальцев. Успешно словив её до приземления на пол. И дает себе сделать лишь несколько дрожащих вдохов и выдохов, прежде чем потянуть ручку двери на себя. Голова кружится, и Нил сам как будто в открытом космосе, где его легким решительно не хватает кислорода. Спасения нет. Но глаза уже ищут нужную ему фигуру. Нервно перебегая от человека до человека. Толком не фокусируясь. Живот скручивает, а кончики пальцев холодеют. Нила, кажется, прямо сейчас стошнит. И тошнота только лишь усиливается, когда он таки находит Эндрю. Эй, ебучие бабочки, если вы там ещё не сдохли, то самое время придать ему немного уверенности. Как же то окрыляющее чувство, когда видишь любовь всей своей жизни? Почему Нил ощущает только, как заплетаются его ватные, слишком тяжелые из-за переполняющего всё его существо ужаса ноги? Когда он поднимается к четвертому ряду столов. Фокусируясь только на Эндрю. Выдавливая из себя неловкую и, наверняка, дурацкую улыбку, когда его наконец замечают. Эндрю закатывает глаза, видя, что Нил остановился на середине пути на ступеньках, как какой-то идиот. И, спеша тут же исправиться, он, конечно же, не замечает Кевина. Со всей своей прытью больно стукаясь с ним плечами. Ведь ровно в этот момент Дэй решает, что ему просто необходимо за чем-то спуститься вниз. Коробка от неожиданности чуть не выскальзывает из ледяных пальцев, но Нил чудом её ловит. Застыв в неуклюжей позе испуганной ланью. Сердце грохочет в ушах, пот скатывается вниз по спине и шее. Казалось бы, хуже уже быть не может. Но именно его театральное представление заставляет Кевина обратить на Нила и то, что там у него в руках, всё своё пристальное внимание. — Блять, Нил, разуй глаза! — хмурится Кевин, привычно отчитывая. Тем самым высокомерным тоном, который Нил терпеть не может. Серьезно, с трудом выносить Кевина, стиснув зубы, можно только из-за того, что он почему-то друг Эндрю. Иначе они, вероятно, разосрались бы ещё при знакомстве. Ну если бы оно состоялось. — Что это за хуйня?! Кевин требовательно тычет пальцем на коробку. Хотя его это совершенно не касается! Но Нил не намерен поддаваться и смотреть на то, что ему там так не понравилось. По сути, Кевину не нравится вообще ничего, что выбирает или делает не он сам. Всё не то. И всегда не так. — Отъебись, — шипит Нил, собираясь протиснуться мимо него. Ведь проход, оказывается, слишком узкий для них двоих. Но Кевин сразу же ловит его за локоть, не дав сделать ни шагу. Ну ёб твою мать. Его точно нельзя ударить?! — Что?! — Это для Эндрю, что ли? — Кевин раздражающий, но умный. Конечно, он мгновенно складывает два плюс два. Зачем же ещё Нилу было бы приходить к не своей группе в занятую аудиторию? А 14 февраля на календаре не делает ситуацию менее очевидной. — Не твоё дело. Отпусти меня, — Нил дергается, но Кевин держит крепко, лишь усиливая хватку на плече. — Да отпусти ты меня, блять! — Ты решил над ним прикольнуться, что ли? У вас, конечно, порой странные шутки, но я думал, что ты будешь более серьезен, когда наконец решишься… — Нет! Какого хрена! Что за бред ты несешь? Прекрасно, сколько ещё людей узнали о чувствах Нила раньше него самого… И такой же ли он очевидный и для Эндрю? — Тогда нахуя ты купил это дерьмо, вместо нормальной коробки конфет? И вот это наконец заставляет Нила усомниться в том, что же он тогда вытащил, не глядя. Разве он мог облажаться в таком простом деле? Хочется ответить твердое «нет», но… Червячок сомнения уже поселился в его мыслях. Нашептывая противным голосом Кевина. Как не старайся, а теперь его уже слишком сложно игнорировать. Нил, с опаской, опускает взгляд вниз на коробку и чувствует словно его вдруг шандарахнуло молнией. Если он потел до этого, то п-ф-ф. Забудьте. Вот теперь Нила по-настоящему пробил холодный пот. Контроль ускользает, а сознание сужается до одной единственной надписи. Он вдруг понимает, что прямо сейчас готов грохнуться в обморок от откровенного шока, а потом и ужаса. Ступенька, на которой он стоит, уже готова встретить его на полпути, а потом Нил моргает. Ебанное дерьмо. Ебанное пресвятое дерьмо. Лучше бы ему в эту же секунду действительно потерять сознание. Ведь все эти кринжово флиртующие эмодзи, натыканные по всей коробке, вперемешку с красными сердечками, кажется, откровенно над ним насмехаются. А надпись забивает последний гвоздь в крышку гроба: Путь к сердцу мужчины, конечно, лежит через желудок, но через член-то он короче 😜 Как видишь, красавчик, поесть я уже принесла… Блять, лучше бы не приносил. Ведь это было ещё не всё. В середине коробки из прозрачного слоя упаковки прямоугольной формы на него смотрели члены. Точнее печенья, но в виде, мать его, членов! Надо сказать, весьма детально сделанные. Искусно так. Старательно. А вот это белое — это что вообще вытекающая из головки сперма?! Какой же пиздец… Вот же срань… Что он купил… Какой гений додумался до этого ахуеть какого оригинального подката? И какой придурок, очевидно, решив подшутить, подложил эту гадость к самым обычным коробкам конфет? Кевин смотрит на него. Нил смотрит на коробку. Повисает тишина. Он не знает, что сказать. Он не знает, что делать. Минута по ощущениям растягивается на часы, а потом Кевин теперь уже успокаивающе сжимает его плечо, наклоняясь, чтобы прошептать на ухо: — Спрячь её и притворись, что ты ничего не покупал. Я закрыл тебя своей спиной, так что вряд ли Эндрю что-то увидел. Не паникуй. Потом что-то нормальное принесешь. Кевин утешительно похлопывает его по всё тому же плечу. И, после того как Нил тут же судорожно прячет коробку себе за спину, удерживая её одной рукой. Снимать рюкзак сейчас, определенно, было бы слишком палевно. Продолжает спускаться вниз, как ни в чем не бывало. Нил, честно, оценил бы этот жест по достоинству. Оказывается, Кевин может быть не только раздражающим мудаком. Но стоит только его широкой спине перестать его прятать, как Нил тут же натыкается на внимательный и крайне требовательный взгляд Эндрю. Ореховые глаза будто просверливают в нем дыру, и Нил спешит наконец подойти к Эндрю. А вот сейчас его гроб ещё и присыплют землей. — Наворковался с Кевином? Голос у Эндрю спокойный, но Нил замечает, что его рука лежит прямо на его тетради, прижимая её к поверхности стола. Жест, который подсказывает Нилу, что ему не намерены её так просто отдать. — Э-э, да он просто спросил кое-что… — Кое-что? — Эндрю невпечатлённо выгибает бровь. — Д-да? Нил тут же мысленно ругает себя за то, что его ответ скорее прозвучал как вопрос. Нервно закусывая губу. Нельзя показывать то, как ему важно, чтобы Эндрю поверил. Нельзя дать понять, как сильно Нил облажался. — Хорошо, — Эндрю берет тетрадь, протягивая её Нилу. — Если вы просто мило поболтали, как две закадычные подружки-сплетницы, тогда ладно. Не знал, что вы оказывается так привязались друг к другу. Но что ж, главное, не начните носить парные футболки. Нил выдыхает, возможно, слишком громко. Хотя ехидный тон Эндрю, в сочетании с всё ещё апатичным лицом, заставляет щёки зардеться. Но пусть лучше Эндрю ерничает насчет того, как внезапно они подружились с Кевином, чем узнает о том, о чем они на самом деле говорили. Конечно, Эндрю не глупый, он может о чем-то догадаться. Но именно такую хренатень представить сложно даже в температурном бреду при адской горячке. Так что шансы спастись у Нила всё же есть. — Ну вы же дружите, так что мы, наверно, рано или поздно тоже должны были… — бормочет Нил вряд ли достаточно убедительно, но что поделать, это слишком стрессовая ситуация для него. Но Эндрю быстро его прерывает, прекращая страдания Нила, вместе с невнятными лепетаниями. Даже не думая притвориться, что ему это всё интересно. — Я отдам тебе тетрадь, — Нил тут же поспешно тянет к ней пальцы, мечтая уже поскорее сбежать из аудитории, но Эндрю молниеносно отдергивает руку, не закончив. — но только в обмен на то, что ты так старательно прячешь за своей спиной. Ан нет, у него нет никаких шансов. Сердце Нила замирает. Его тело цепенеет. А легкие сжимаются, резко выталкивая весь воздух. Была ли у него хоть одна возможность обвести Эндрю вокруг пальца? Умнее и наблюдательней человека не найти. Так что Нилу даже не стоило надеяться, что ему позволят улизнуть. — Да это так фигня. Честно. — Ага. — Тем более это вообще не тебе. — Конечно. — Я просто взял это с собой, чтобы потом… «Выкинуть» — хочется добавить ему, ведь теперь именно так Нил и собирается поступить. Но Эндрю не стоит знать даже это. Нил сегодня же вернется в супермаркет. И уж в этот раз он будет настолько внимательно выбирать, что от него не укроется ни одна коробка и ни одна надпись на ней. А также ни одна чертова конфета, уж точно! — Нил, две минуты до звонка, — напоминает ему Эндрю, свободной рукой включая экран блокировки своего телефона. Сверля требовательным взглядом, не терпящим возражений. — А ещё я очень не люблю ждать и гадать, какое дерьмо ты вытворил на этот раз. — Но тебе правда лучше это не видеть… — Он почти готов жалобно захныкать, страдальчески заламывая брови, одновременно с этим нервно покусывая нижнюю губу. — Нил, — надавливает властным голосом Эндрю. — Я сам решу. И Нил сдается. Эндрю правда из тех, кто предпочитает горькую правду, нежели сладкую ложь. Нил не хочет, но понимает, что должен ему уступить. Даже если ему правда страшно увидеть, как чужое лицо скривится в отвращении. Он хотя бы сделает так, как Эндрю того хочет. Нил зажмуривается, а потом быстро ставит коробку перед лицом Эндрю. И, будто надеясь, что это хоть немного смягчит ситуацию, прикладывает ещё и валентинку туда же, на ощупь. Проходит секунда… Две… Три… И Нил наконец осмеливается открыть один глаз. А потом и второй, когда ничего не происходит. Эндрю внимательно рассматривает коробку. Он не выглядит злым или разочарованным. Скорее впечатленным? Может даже слегка ошеломленным, если судить по приоткрытым губам. А когда он наконец поднимает взгляд на Нила, то в его глазах и вовсе плещутся смешинки. Нил удивленно моргает. А потом ещё раз. — Восхитительно, — губы Эндрю кривятся в усмешке. — В этот раз ты превзошел сам себя. Не думал, что после стольких лет ты решишь подкатить ко мне именно так. — Я не… — Не подкатываешь? — П-подкатываю, но… Эндрю выгибает бровь, а Нил судорожно сглатывает, спеша побыстрее объясниться. — Я купил её случайно! — начинает он свои оправдания, натягивая рукава толстовки на кончики пальцев. Проклятая нитка всё ещё там. — На самом деле я хотел… — Ой, заткнись, Джостен. Не здесь. — На них уже и правда начинают обращать нежелательное внимание другие студенты. — Ты прямо сейчас идешь со мной. Эндрю резко встает, сгребая коробку вместе с валентинкой, а также свой телефон в одну руку. И, крепко схватив Нила за запястье другой, практически стаскивает его вниз по ступенькам. Пересекаясь около преподавательского стола с Кевином. И только сейчас Нил понимает, что, вероятно, Дэй спустился, чтобы выкинуть мусор в импровизированную урну — она же просто коробка, — рядом с входной дверью. Ведь сам преподаватель только заходит в аудиторию. А больше тут делать нечего. Нил потрясен. Ошеломлен тем, как развиваются события. Поэтому он просто повинуется Эндрю, стараясь не мешать тащить себя туда, куда бы они не шли. Тогда как сам Эндрю, поравнявшись с Кевином, бросает ему в лицо приказным тоном: — Заберешь мои вещи. Словно Дэй его слуга, который обязан подчиниться. Нил живо представляет, как его это взбесит, как только до Кевина секундой позже в полной мере дойдет столь ласковая «просьба». И, провожаемые двумя недовольными взглядами, которым определенно есть что сказать, но им не дают ни шанса, дверь за ними красноречиво захлопывается.

***

Не без проблем, но они находят укромный закуток на этом же этаже. Пара уже идет, так что вряд ли их кто-то потревожит, но спрятаться от посторонних глаз всё равно хочется. И Эндрю тут же впечатывает его в стену. Не так уж больно, но Нил всё равно морщится. — Значит тебе нужно «да» или «нет»? — Между ними не так уж много пространства, что заставляет Нила мгновенно покраснеть. Кровь стремительно бежит по венам, сбивая дыхание. Эндрю заключает его в ловушку из своих рук, дыша практически в губы. То ли не давая сбежать, то ли теперь точно зная, что Нил совершенно не против. Он действительно только за, на самом деле. — Т-только е-если после этого дурацкого печенья ты всё ещё хочешь ответить, — наконец выдавливает из себя Нил, слыша, как его голос предательски дрожит. Переполняемый эмоциями. Он неосознанно облизывает губы, сглатывая, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло. И то, как сосредоточенно Эндрю прослеживает за движением его языка, мгновенно бросает Нила в жар. Пульсируя томительным теплом в животе. Нил никогда не думал, что почувствует к кому-то влечение. Но он рад, что это произошло. Точнее даже… Он благодарен судьбе за то, что этим особенным для него человеком стал именно Эндрю. Только он. — А с ним что-то не так? — Эндрю издевательски поднимает бровь, а потом отступает едва ли на шаг. Но Нил уже тоскует о потерянном тепле. Если бы Эндрю был не против, то Нил прижался бы к нему и никогда больше не отпускал. Слиться в одно целое звучит безумно, но слишком хорошо. Так заманчиво. Он даже не осознавал, пока не понял свои чувства, как сильно нуждается в том, чтобы Эндрю был рядом. На расстоянии едва ли вдоха, желательно. — Ну-у… Нил мнется, пытаясь подобрать слова. Хотя… если Эндрю над ним просто подшучивает… То… что ж он это заслужил. Более идиотское признание сложно придумать. Если не невозможно. Видимо, Нил и правда упертый баран, ведь было столько возможностей взглянуть на эту чертову коробку, но он упрямо предпочел этого не делать. Тем временем Эндрю впихивает ему в руки телефон вместе с валентинкой и принимается распаковывать коробку. Нил смотрит и не может поверить, что всё это действительно происходит с ним. Похоже скорее на какой–то сюрреалистичный сон, в котором дальше может случиться вообще всё что угодно. Прилет пришельцев? Легко. Извержение вулкана? Держите два. Зомби-апокалипсис? Да запросто. Наконец Эндрю берет одно печенье. Сначала внимательно его разглядывая с дотошностью опытного хирурга. А потом, одно движение челюстью, и он уже безжалостно лишает член головки. Заставляя Нила тревожно сглотнуть, невольно сжимаясь. Затем острые зубы расправляются с яйцами. Прежде чем ствол постигает такая же кровожадная учесть. Нилу кажется, что Эндрю намеренно умерщвляет печенье кра-а-йне медленно. Растягивая мучения Нила. Смакуя реакцию в его расширившихся зрачках. — Вроде очень даже вкусное, — неторопливо прожёвывает Эндрю, а потом проглатывает, напоследок слизывая крошки с губ. — Я-я рад? — робко предлагает Нил, окончательно потерявшись в том, как он должен реагировать. Эндрю умеет и любит выбивать из колеи, несмотря на то, что ему часто приписывают равнодушие. — Или ты про очень тонкое предложение отсосать мой член? Эндрю так легко и спокойно это произносит. Даже не моргнув и глазом. Словно между ними сейчас происходит наискучнейший, максимально обыденный разговор, а не… Ну вы поняли. Будто сама мысль о том, как его рот обхватывает горячий и крепкий… Не заставляет Нила умирать от желания и смущения одновременно. Нил тут же в ужасе распахивает глаза. Резко встав по струнке. Эта странная смесь страха и желания, проносящаяся волной по всему его телу, нормальна? Потому что он, конечно же, хочет, но их связь для Нила далеко не про физическое влечение. Ну или не только про него. И Нил обязан рассказать об этом Эндрю. — Нет-нет-нет, — Нил активно машет руками, начиная быстро тараторить. — Я хотел лишь признаться… Никаких намеков… Я бы не стал… Ты мне очень нравишься… И я ценю тебя, как личность… И интересного собеседника… А ещё ты великолепен во всем, что ты делаешь… Нил так и продолжил бы лепетать, накидывая комплимент за комплиментом. Вряд ли заткнувшись в ближайшие десять минут, а может и целый час. Не замечая, что кончики ушей Эндрю вообще-то уже тоже порозовели. Но его, к счастью, перебивают: — А жаль. Нил останавливается на полуслове. Наверняка, выглядя крайне нелепо. Ему требуется пару мучительно долгих секунд на осознание, а потом он резко выпучивает глаза. Открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Примерно так Нил себя и ощущает, потому что воздуха и правда решительно не хватает. Ему вдруг кажется, что он оказался в пустыне. Настолько пространство между ними накаляется. А источник воды кажется недостижимой роскошью. Что?! Не хватало ещё начать слышать галлюцинации. Голоса в его и так больной голове уж точно лишние. А потом уже вслух, сдавленно, с легкими нотками благоговейного неверия: — Что?! Эндрю страдальчески закатывает глаза. И Нилу, честно, кажется, что они практически достают до черепа. А потом очень тяжело вздыхает, словно разговаривает с самым тупым человеком во вселенной. — Потому что я, знаешь ли, уже заебался ждать, когда до тебя дойдет! Нил моргает. Пытаясь соображать, как можно быстрее. Это можно засчитать за ответное признание? Ведь, если Эндрю ждал, то значит он… — Но ты никогда… сам не говорил мне о том, что ты… — А зачем? — Эндрю цокает языком. Ставя коробку на подоконник, а потом точно так же освобождает и руки Нила. — Если ещё на первом курсе, отшив какого-то парня, ты ясно дал понять, что не интересуешься. Нил морщится. Он уже не помнит об этом, но не сомневается, что так всё и было. Тогда он был уверен, что не испытывает ни к кому влечения, и сообщал сей факт сразу же, как только ему предлагали погулять или просили его соцсети. И это ещё хорошо, что Нил вообще начал понимать, что к нему таким образом подкатывают! До встречи с Мэттом, Дэн, а потом и Элисон, всё было ещё хуже. — Но ты знал, что я тоже? — голос вибрирует на последнем слове, а Эндрю вновь подходит ближе. Почему-то отсутствие теперь уже любых преград между ними, наполняет его тело томительным волнением. Сердце заполошно ломится наружу. Настолько яростно, что даже немного больно. — Недавно ты стал довольно очевидным, — хмыкает Эндрю, но скорее самодовольно, словно наконец смог выиграть главный приз, чем пытаясь таким образом выразить насмешку. Эндрю делает тот самый шаг обратно, вновь заключая в ловушку из своих рук. Хотя Нил вряд ли назвал бы это пленом, скорее защитным коконом. Тем местом, где он всегда будет чувствовать себя в безопасности. — А если бы до меня так и не дошло? — вдохи всё короче, тогда как выдохи долгие, дрожащие на последних буквах. — Значит так тому и быть. Я не хотел давить. И мешать тебе понять себя тоже. — Грубый большой палец левой руки нерешительно, но мягко всё же проводит по щеке. Лаская длинный шрам. А потом медленно оглаживает скулу. Словно Эндрю смакует это приятное ощущение не меньше, чем сам Нил. И Нил тут же вжимает ладони в стену, чтобы ни в коем случае не прикоснуться в ответ. Благодаря своё зыбкое, плывущее от желания получить всё, что ему только готовы дать, сознание за то, что он всё ещё помнит о том, что может случайно причинить Эндрю дискомфорт. Или даже вред. — Оу. Это очень заботливо с твоей стороны, — губы практически не слушаются, немея от волнения, но Нил всё же заставляет себя ответить. Они покалывают в нетерпении, обжигаемые чужим дыханием. Действительно считая именно так, как он говорит. Эндрю потрясающий и Нил знает, что, на самом деле, у него огромное, любящее сердце. — Да, — Эндрю бормочет, тычась носом в щеку. И Нил слышит, как одновременно с этим его ноздри раздуваются, жадно вдыхая запах теплой кожи. Боже, он же не забыл пшикнуться тем самым парфюмом, который так понравился Эндрю, перед выходом из общежития, правда же? Хотя вряд ли Эндрю хочет почувствовать именно его. Понимание лавой стекает в самый низ живота и Нил сильнее опирается на стену, больше не доверяя своим ногам. — К слову, я не против минета, — потемневшие глаза встречаются с его собственными, пока палец нажимает на нижнюю губу Нила, немного оттягивая её вниз. — Но, думаю, нам всё же стоит начать с поцелуя. — Согласен. — Нилу уже от одного только произнесенного слова хочется застонать, но он, с трудом, себя сдерживает. Поспешно соглашаясь, словно Эндрю откажется в любую секунду, стоит только промедлить с ответом. Да ни за что. — Это было бы самым лучшим началом. И вселенная замирает, как только это происходит. Больше ничего не имеет значения, кроме них двоих. И их общего наслаждения. Всё вокруг прекращает свой стремительный бег, стоит только Эндрю прижаться к его губам, в мягком, но настойчивом давлении. Удерживая пальцами за подбородок. Сладко, томительно медленно на пробу обхватывая верхнюю. А потом ещё раз. И ещё. Чтобы практически сразу усилить напор. Игриво прикусывая нижнюю, в особенно страстном порыве. Эндрю точно знает, чего он хочет, и он непременно этого добивается, терзая его рот снова и снова. Пока Нил, с приглушенным стоном, не распахивает губы навстречу чужой жажде. Чем Эндрю тут же пользуется, умело углубляя поцелуй. Добавляя язык в их бесконечный танец. У Нила совсем нет опыта, тогда как у Эндрю его, определенно, достаточно. Но они довольно быстро находят общий ритм, ведь он также прекрасный учитель. А как только руки Эндрю находят его собственные, чтобы вплести в свои мягкие волосы. А потом собственнически обхватывают за талию, сжимая и притягивая к себе ещё ближе. То из-за оказанного доверия. Из-за значимости этого жеста. Нил расплавляется под ним окончательно. Громко застонав прямо в чужой рот. Отдавая всего себя без остатка. Он возбужден. Эндрю тоже. Секунды перетекают в минуты. Может даже часы. Им бы оторваться друг от друга, чтобы перевести дыхание, но это практически невозможно сделать. Нил ещё никогда не ощущал себя настолько целым. Живым. Словно наконец нашел недостающий пазл. Словно наконец обрел дом в этих объятиях. В этих общих чувствах между ними. Он позволяет утащить себя из здания университета. И со всем счастьем, горящем ярче солнца, в его груди растворяется в заботе Эндрю. Ведь его квартира оказывается слишком уютной, а диван невероятно мягким. На котором поцелуи лишь слаще. Под шум телевизора и сытный ужин. Который приготовил, несмотря на то, что Нил лишь отвлекал, ни капельки не помогая, теперь уже его мужчина.