Должник, Кассета, Продавец

***

Фрик на кровати выглядит более, чем сносно. Но в разы лучше смотрятся его связанные запястья, не позволяющие пошевелить руками, от чего худые плечи слегка дёргаются - он не чувствует, что держит ситуацию под контролем.  На его голый живот давят рукою, а затем медленно, с нажимом, проводят до груди. Это оценивающее движение, Анплезант знает.  — Знаешь, если бы ты дал мне немного больше времени, — рука Джереми останавливается на шее парня, заставляя голос на мгновение замолчать, — я бы нашёл наличку, чтобы оплатить проёбанный снафф-фильм, чел…  Джереми качает головою, рука быстро поднимается до подбородка парня. Большой палец давит на губы, мол: заткнись, неужели ещё не напизделся? Да и честно, ситуация была не то, чтобы располагающая для мирного диалога. Связанный парень лежал уже без футболки, продавливая весом не свою кровать.  — Да и бля, — Фрик дёргает запястьями за спиной и выражает несогласие, как только ему возвращают возможность говорить, — руки очень трёт эта верёвка…  От нервов чужой язык облизывает собственные брекеты, а лоб начинает покрываться лёгкими капельками пота. Больше всего Фрик бы не хотел, чтобы очки с его лица упали - это бы означало полную потерю контроля над ситуацией. Джереми не любит быть нежным. Парень никогда не отличался миролюбием, терпением или добротой. Со своими должниками (особенно, если это касается коллекции его снафф-библиотеки), он не любил обходиться пощадой. Но вот парень под ним, так отчаянно оттягивающий момент расплаты, был слишком симпатичен в его извращённом понимании "красоты".  Джереми любил худобу, любил "задротскую" внешность, и любил, когда задроты называют его имя.  Анплезент был постоянным клиентом: самая разнообразная снафф-порнуха, от азиатской до, казалось бы, русской, была пересмотрена парнем несколько раз. Правила аренды просты: взял, глянул, отдал вместе с небольшой платой. Самое главное - не испортить запись и не потерять кассету. Джереми слишком тяжело найти подобные кадры.  Но вот тут-то задрот и проебался, потеряв каким-то загадочным образом одну из лучших записей в коллекции. А потом ещё раз проебался, когда услышал, сколько стоит выкупить такую на перепродаже.  — Меньше пизди, ещё должен будешь, — продавец резко приближается к шее парня, обдавая её обжигающим дыханием, — сколько я давал тебе времени?  Анплезант поворачивается в профиль, будто это поможет ему избежать происходящего. Его тонкие губы кривятся в нервное подобие улыбки, а очки опасно съезжают с переносицы.  — Две недели.  Нависший студент отстраняется от шеи. Рука осторожно прикасается к щеке Фрика, чтобы потом резко повернуть его лицо прямо. Джереми жаждет зрительного контакта.  И он это получает. Глядит в серые глаза, которые то и дело скачут либо по потолку, либо по его лицу.  — Правильно, две недели, — грубым движением ладонь возвращается на подбородок, — время вышло.  Фрик сглатывает, чуть жмурясь. На самом деле он не совсем был уверен, что именно его ждёт. Вполне вероятно, что продавец захотел бы, например, снять новую снафф-кассету с участием несчастного ботаника. Однако, жанр «снафф» медленно перетекает во что-то более смущающее.  Джереми не любит долго растягивать процесс, всё-таки, нетерпеливость берёт своё. Поэтому он почти врезается в парня губами, заставляя того на мгновение издать неловкое "ой". Поцелуй выходит грязным, грубым. Чужой язык быстро проталкивается внутрь, буквально облизывает брекеты. Анплезант чуть сопротивляется, но связанные руки оттягивают невозможную победу. В конечном итоге парень решает сдаться, возмущённо выдыхая, когда ощущает вкус крови.  Теперь задрот совсем не чувствует себя в безопасности, а запястья, как и плечи, начинали ныть.  Тело фрика изгибалось: парень дёргает руками, переодически отворачивается, но его тянут за щёки, поворачивают обратно. Анплезент нервно посмеивается, когда Джереми наконец-то отрывается от его губ, чтобы припасть к шее. Даже тут оппонент беспощаден, фрик не получает ни одного нежного прикосновения, кожа стремительно покрывается багровыми засосами.  — Прости заранее, — неожиданно звучит среди тяжёлых вздохов, и анплезент напрягается всем телом. "Прости заранее?" По лбу несчастного течёт холодный пот.  Широкая ладонь Джереми осторожно ложится на шею фрика. Сначала легко, оценивая захват, а затем более грубо, заставляя парня жалостливо гнуть брови.  — Блять, ты меня убить решил? — Фрик старается звучать шутливо, но в голосе отчётливо слышна дрожь.  — Придушить, — невозмутимо отвечает Джереми.  Связанный меняется в лице, неосознанно стараясь делать более глубокие вдохи - стало по-настоящему страшно. Горячие руки на шее чуть давили, не сильно, но причиняя очевидный дискомфорт. Анплезент чувствовал, как ритмично отзываются вены под сторонними пальцами. Когда хватка усиливается, а воздух заканчивается, ботаник не выдерживает.  — Слушай, слушай, слушай, остановись… Я бы нашёл денег, просто дай мне времени, — язык заплетается, а драгоценный кислород уходит с каждым словом.  Джереми не выглядит тронутым такой сопливой речью. Он давит чуть сильнее, а Фрик чувствует, как его голова тяжелеет.  — Джер… — Звучит последний хрипловатый полу-стон, прежде чем руки внезапно оторвутся от чужой шеи.  Несчастный парень закашливается, судорожно хватая ртом воздух. По его красному лицу течёт несколько слезинок, а взгляд старается оценить настроение маньяка перед ним. Оценка такова: у Джереми встал.  — Это пиздец дружище… — отчеканивает он на выдохе, осуждающе глядя на своего насильника, — я думал ты всерьёз собираешься меня убить!  Джереми качает головой, параллельно осматривая следы на светлой шее. Ему очень понравилось это жалостливое выражение, понравилась эта кривая, будто заученная ухмылка. Он видел, как тряслись тонкие губы, видел, как лихорадочно дёргались острые плечи - член встал мгновенно.  Связанный мелко дрожит. Конечно парень знает, что все, кто смотрит снафф-порно - ебанутые фетишисты и отбитые на голову садисты, он сам такой. Но оказаться в подобной ситуации со снафф-барыгой, который неизвестно откуда берёт свои записи - страшно.  Фрик изо всех сил старается находиться мыслями где угодно, но не здесь. Особенно, когда его спортивки медленно оказываются на полу. Сам Джереми уже тоже где-то потерял свои штаны. От осознания, что гуро-порно с удушением - это совсем не вероятность, а возможный исход, задрот кривит лицо.  Его защитная реакция всегда имеет одно и тоже выражение: косая ухмылка и дрожащие губы. Приятным дополнением для Джереми стали гнущиеся брови и лёгкое сопротивление, которое неслабо раззадоривало.  Когда с него резко срывают трусы, студент жмурится, но улыбка никуда не пропадает.  — Поблажки будут? — Анплезент неуверенно двигает запястьями за спиной, — я не чувствую рук и у меня сводит плечи, дружище, это больно…  — Нет, — сухо отвечает продавец, выдавливая смазку на свои пальцы.  — Да ладно, мы ещё можем сойтись на чём-то менее насильственном, знаешь, — Фрик старается попятиться в другую сторону, — хоть чуточку?  Джереми молча притягивает его обратно к себе, грубо раздвигая волосатые ноги.  — Издашь звук - задушу.  На самом деле студент соврал, но страдальческое лицо Анплезанта заставляет его поддерживать этот миф. Когда он относительно нежно, (насколько вообще способен быть нежным), старается растянуть фрика, то, взаправду, не слышит и звука. Ботан кусает губы, мнётся, чуть дрожит, шумно втягивает воздух, но молчит.  Джереми становится очень весело. Теперь выбить из него хоть маленький стон кажется настоящим квестом. Парень разводит пальцами, то медленно, то быстро. Слегка прокручивает второй и третий, снова раздвигает стенки. Всё это он делает, пока неотрывно глядит на чужое лицо.  Длинные, неровно подстриженные пряди чёлки прилипают к мокрому лбу. Тело покрыто укусами, а на шее, кроме засосов, виднеется синяк. Похоже, парень всё-таки случайно переборщил, пока "душил" должника.  На третьем пальце Фрик старается забиться лицом в подушку. Его чертовски держит в напряжении фраза "издашь звук - задушу". Парень давит поломанную улыбку в ткань постельного белья, грызёт собственные губы до крови, до мяса. Джереми чувствует, что близок к победе.  Темп пальцев неожиданно переходит из растягивающего в действующий. По заднице парня течёт смазка, а его член тянет до боли. По стволу давно стекает тоненькая дорожка предэякулята, болезненные ощущения перемешиваются с редкими приятными. Продавец решает сменить тактику, обхватывая ширину члена тёплой ладонью. Он делает несколько неосторожных движений, заставляя ботаника до боли гнуть шею, чтобы закрыться в спасительной подушке.  Джереми хмыкает про себя, усиливая уровень давления и темп. Наконец-то парень страдальчески скулит, после чего мгновенно замирает. Разгорячённое тело ждёт приговора.  — Я же сказал, что ты должен молчать.  Фрик отрывается от подушки, впервые за последнее время смотря на насильника.  Хочется кончить только от этого напуганного до смерти вида.  Джереми решает морально добить должника. Он кладёт свои влажные руки на шею, но не решается давить, когда слышит отчаянный всхлип. Сломал всё-таки. Несколько слезинок чистого отчаяния стекает по багровым щекам, разбиваясь о белую поверхность постельного. Студент решает перестать строить из себя маньяка, приближаясь к задроту и одаривая его последним нежным поцелуем за вечер.  От облегчения и непонимания Анплезент снова улыбается, но это скорее напуганная, сдавленная реакция. Не улыбнуться просто страшно.  — Можешь больше не сдерживаться, — утверждает Джереми, притягивая парня и устраивая его тело так, как ему будет удобно.  Долго думать не приходится, через минуту Фрик оказывается лежать на животе. Насильник скользит рукой по его телу и приподнимает таз, заставляя ботаника встать на колени. Мученик снова дёргает связанными руками, находиться в таком положении чертовски унизительно и неудобно.  — Пожалуйста, — очередное движение запястьями, — развяжи верёвки, я не чувствую своих плеч.  Джереми не реагирует, ощупывая ладонями сторонний зад.  — Пожалуйста…  Головка члена оказывается у входа, заставляя Фрика заткнуться.  — Лучше сделай вдох, — советует продавец, — легче примешь.  Грубый толчок, парень вообще не церемонится. Анплезент шумно выдыхает, после чего вновь зажато скулит. Медленное движение, смешанное с тяжёлым дыханием Джереми. Узковато, но лучше, чем он изначально ожидал.  Более терпеть парень не собирается.  Поэтому берёт средний темп, ладонями притягивая несчастного на всю длину. Фрик неритмично дышит, изредка выдавая короткие стоны или отчаянные смешки. Телу все ещё не было приятно, но страх быть слишком «громким» остался, а Джереми, как назло, беспощаден ко всем его мольбам.  Совсем скоро темп быстро меняется. Студент больше не видит смысла «сдерживаться», потому стремительно наращивает скорость толчков. Те выходят длинными, смазанными и грубыми. Одной рукой парень держит тонкое тело, а второй неожиданно сильно давит чужую голову вниз, прямо в матрас. Анплезент судорожно хватает воздух, когда её переодически поднимают.  Слабый и приглушённый плач мученика будит что-то животное в Джереми. Ему хочется сделать грубее, больнее, затянуть верёвки, возможно даже придушить.  По всей комнате раздаются звонкие шлепки, редкие стоны насильника и поскуливания Фрика. Тот всё ещё старался хоть как-то дёргаться, расслабить верёвку, но потуги оказывались бесполезными.  Джереми надоедает смотреть на прогибающуюся спину несчастного. Студент меняет позу на наездника, приподнимая лёгкое тело. От такой смены ракурса и угла проникновения, ощущения изменились. Жестокие руки насаживали парня на всю длину, вместо бесцельных всхлипываний всплывали первые короткие стоны на выдохе. Они были уставшими, чуть хрипловатыми и высокими.  Джереми хмурится, наконец-то поворачивая связанного лицом к себе. Красное лицо было мокрым, а очков на нём больше не наблюдалось. Брови гнулись и образовывали несколько морщинок, по подбородку стекали солёные слёзы. Он изо всех сил старался не смотреть на насильника, отчаянно жмурясь.  — Открой глаза.  Анплезент отворачивается в профиль, покачивая головой.  Джереми останавливается, одной ладонью придерживая парня на себе, а второй грубо поворачивая его лицо.  — Посмотри на меня.  Фрик тяжело дышит, грудь медленно вздымается от передышки, которую ему позволили взять. Глаза приоткрываются, дрожа мокрыми ресницами. Серый взгляд сияет от слёз, а закусанные до ранок губы больше не кривятся в нервную улыбку.  — Мне очень, — голос вздрагивает, — блять, больно…  Джереми впервые чувствует укол совести за содеянное. Раньше вбиваться в должников до потери их сознания казалось весёлым, но смотреть в такое измученное и истерзанное лицо Ботаника не оказалось приятным.  Впервые студент решает побыть нежным, развязывая верёвки на чужих кистях. Там он видит багровые следы и потёртости, оставленные жёсткой поверхностью. К бледным пальцам Анплезанта наконец-то вновь приливается достаточно крови, от облегчения тот страдальчески улыбается.  Джереми укладывает его на спину, меняя свой привычный животный темп до более или менее человеческого. Фрик больше не всхлипывает, лишь изредка хлюпает носом, а поскуливания сменяются длинными выдохами. За весь вечер только сейчас ему становится относительно приятно, а его напряжённое тело расслабляется. Джереми сдерживает внутренние позывы вновь нарастить темп, вцепиться в него зубами или задушить. Единственная маленькая жестокость, которую он себе позволяет - это грубоватые удары по бёдрам. От каждого подобного фрик выгибается, мнёт пальцами простыню.  Когда чувствуется приближающаяся разрядка, Джереми быстро надрачивает чужой член, проезжаясь большим пальцем по головке. Анплезент позволяет себе излиться в чужую ладонь с оборванным стоном, после чего устало замолкает. Студент над ним решает не издеваться над мучеником, потому просто кончает на живот, а не внутрь.  — Эта запись того не стоила, — тянет после небольшого молчания задрот, притрагиваясь к своей шее.  — Должен будешь, — слабо отзывается Джереми, накидывая на затраханного парня одеяло.  Анплезент выдыхает, после чего чувствует уже привычную сырость на щеках. После действия приходит осознание произошедшего.  — Бляя, я думал, что ты меня задушишь…  — Я хотел, — без стеснения отвечает продавец, залезая под одеяло.  — Это просто пиздец, дружище…  — Возможно, — пожимает плечами парень, после чего притягивает к себе негодующего клиента,  — хочешь со мной встречаться?  — А то, — соглашается Фрик, надеясь, что такой ответ не спровоцирует Джереми на более радикальные действия. 

***