Летнее помешательство

Начало лета — и по традиции: ни дня без движухи. По крайней мере, у Чонгука с Чимином это сезон ночей без сна, улиц, пропитанных бензином и духами, клубов, которые как второй дом, и людей, которые как временный смысл. Сегодня — без преувеличений — они залетели на тусу как шейхи. Спокойно. Громко. С кайфом.На стиле. В кроссах по ползарплаты — свежие, белоснежные, будто прямо из коробки. Футболки — идеально сидящие, вылизанные, как будто их гладили с особой любовью. Духи?Да там не духи — там аромат статуса, денег и уверенности. Шлейф за ними метался, будто собака на поводке, цепляясь за каждый взгляд на танцполе. У Чонгука в руке болтались ключи от чёрной «Камрюхи» — не тачка, а прям священное животное. Чистая, блестящая, с салоном, в котором можно жить. Номера этой машины знал каждый уважающий себя человек в городе. Даже дети, гоняющие на великах, знали, что если мимо проезжает 07•GUK, то надо либо махать, либо просто стоять с уважением.  На районе про них говорят: «Элита, но свои.»Родом не из подворотен, но и не из тех, кто забыл, как держать удар. Костюмы могут быть дизайнерскими, но характер — всегда из улицы. Они знали весь Пусан вдоль и поперёк. Где бармен нальёт без лишних слов. Где охрана пропустит без паспорта. Где девчонки уже ждут, хоть и делают вид, что просто мимо проходили. У этих двоих лето шло по расписанию: вечер — сборы, ночь — клуб, утро — балкон, где с кофе обсуждают, кто куда съебался, кто в кого втюрился, кто кому ебало разукрасил. Сам клуб находился на крыше самого высокого здания в Пусане. Пальмы в горшках, на барной стойке лёд звенел в бокалах, музыка была настолько жирной, что пульс совпадал с басами. Они сидели на вип-зоне, расслабленно, но с характером. Типа, мы тут свои, но вы не забывайте, кто мы. Танцпол — под наблюдением. Они не просто глазели, они отбирали, фильтровали, изучали. Половина лиц — знакомые. Кто-то был у них на прошлой тусе, кто-то мелькал в сторис, кто-то — на слуху. И всё это — их поле. Их мир. К ним подходили по очереди — на салам. «— О, брат, рад видеть.» «— Бля, Чим,как всегда красавчик.» «— Гук, братишка, ты как?» — Они переглядывались, кивали, принимали. Легко, потому что кланяются только тем, кто достоин. Чимин, на автомате, листал инстаграм. Улыбнулся сам себе, ткнул в экран и толкнул Чонгука локтем. — Смотри. Видел её сегодня? Поймал взгляд, подмигнул — хихикнула. Значит, всё взаимно. Чонгук склонился ближе, разглядел фото. — Ну, норм. Только не пойму, чего ты загорелся. — Хосок написал — она подруга его сестры. Говорит, с характером. — А, ну тогда понятно, — усмехнулся Чонгук, откинувшись на спинку дивана. — Ты просто любишь, чтоб не сразу давалась. Он потянулся за стаканом, отпил виски. И тут взгляд случайно скользнул по танцполу — и остановился. На пару секунд он выпал. Музыка, свет, разговоры — всё стало фоном. Он просто увидел его. Еще один синоним к словам - идеально, дорого и хочу. Не девчонка, не местный авторитет, не очередной тусовщик. А кто-то… непонятный. Будто мимо всех — сам по себе. Брюнет. Статный. Смесь люкса и дерзости. А в руке у него болтались ключи — блестящие, с кожаным брелком и металлическим лязгом, который невозможно спутать. Судя по ключам — на блатных колёсах. Все в нем кричало: «Я приехал. И теперь всё внимание — сюда». Плавно двигается, смеётся — легко, будто ничего не держит его здесь.И рядом с ним — Юнги. Юнги? Юнги не водится с кем попало. Мин парень с района, знающий себе цену. А значит, и этот — не пустышка. Через полчаса Чонгук с Юнги пересеклись на балконе — в курилке. Идеально. Посаламкались,обнялись, пара слов за жизнь. И Чонгук аккуратно подводит: — Слушай, брат, а с кем ты там на танцполе был? Такой высокий, тёмный, кажется, не местный. — А, Тэхён. Ким. Друг детства, приехал с Тэгу. Ровный тип, базар фильтрует, свои понятия. — Ничего такого,просто…лицо впервые вижу, поэтому стало интересно. Юнги ничего не ответил, только хмыкнул. Мол, понял, держу в уме. Разговор свернули, разошлись — но у Чонгука внутри уже пошёл счётчик. Он возвращался за стол, но в голове было одно имя. Тэхён. Заинтересовал зараза. Чон сел за столик и уже знал как можно добиться нужной ему информации и кто сможет за раз два навести справки на Тэхена.  Намджун ответил быстро, как всегда. — Здорова,брат. Не обессудь, если разбудил, есть просьба. Найди инфу по одному парню: Ким Тэхён, Тэгу, лет 20-25. Инста, номер, всё, что сможешь. — Понял, чекаю. — От души,родной. Ровно через час пришло сообщение от Намджуна. Короткое и без воды, как любит Чонгук. «Ким Тэхён. 23. Учился за границей, жил в Тэгу. Сейчас в Пусане временно. Батя — премьер-министр иностранных дел. О себе в сети личного ничего не распространяет. Закрытый тип. В узких кругах известен как “золотой мальчик”. Проблем не создает, но подпускать к себе не любит. Всё.» Весь вечер Чонгук не спускал глаз с Тэхена. Зацепил. Пиздец зацепил. — Ближе к рассвету, когда клуб начал выдыхаться, как перегоревшая лампочка, Чонгук вышел наружу. Воздух — тёплый, но с лёгкой сыростью. Где-то вдалеке уже светлело.Город потягивался от сна, не торопясь. А клуб всё ещё дышал остатками баса и парфюма. У входа — неоновая вывеска еле мигала, сигаретный дым медленно ползал вверх. У стены стоял он. Ким Тэхён. Прислонившись к бетонному фасаду, с телефоном у уха, он выглядел так, будто вообще не отсюда. Никаких изломанных поз, никакой позы на публику. Просто был. Чонгук остановился на секунду. Глаза цепко скользнули по его силуэту: чистые линии одежды, расслабленная челюсть, полутень на шее. Даже то, как он слушал голос на другом конце провода, — было в этом какое-то ровное величие. Он не играл.Он был собой. И Чонгук мог поклясться — такой встречается один на миллион. Тэхён коротко сбросил вызов, медленно сунул телефон в карман и будто бы выдохнул вместе с ночью. Чонгук сделал шаг. Без колебаний. Без внутренней борьбы. Потому что это был его момент. Его поле. Его тайминг. Подошёл на лёгком вайбе, без напора. — Салам, — сдержанная, ровная улыбка.Просто взгляд — прямой, но не давящий. Тэхён повернул голову. Взгляд — прямой, спокойный, чуть усталый и лишь кивнул в ответ приветствию. Чонгук сделал ещё шаг, но не перешёл границу. Он знал, где держать дистанцию. — Познакомимся? — голос мягкий, но уверенный. — Я тебя ещё на танцполе заметил, хотел подойти, но шумно было. Он взглянул мимоходом на машину у обочины, потом снова на Тэхёна. — Подкинуть могу. Видел, ты пил. Не стоит садиться за руль в таком состоянии. Пауза. Тэхён не ответил сразу. Он посмотрел на него. Долго. Не чтобы оценить — чтобы понять. Прищурился, словно прислушался к ощущению от человека перед ним. Уголок губ еле заметно дёрнулся, будто что-то в этом подходе его не раздражало — даже наоборот. — Увы, братик, — сказал он наконец. Голос чуть хриплый, спокойный, без укола. — Я не по парням. Ты в пролёте. И воздух стал… другим. Не агрессивным.Но глухим. Как будто город на секунду заткнул уши. Чонгук замер на долю секунды. Он не часто слышал “нет”.Особенно так. Честно. В лоб. Без театра. Он усмехнулся без обиды в голосе. Даже — с легким уважением. — Понял, брат. Без вопросов. — отмахиваясь отходил парень. Развернулся и медленно пошёл обратно. Под ногами — влажный асфальт. Где-то далеко — сигнал машины.Клуб позади всё ещё жил остатками музыки, а небо над Пусаном уже начинало бледнеть. Но внутри Чонгука…Что-то щёлкнуло. Не обида. Не досада.А азарт.Интерес. Просто внутреннее: “Ну ок. Играем дальше.” — Чонгук не привык слышать «нет». Он и не помнил, когда последний раз это вообще происходило. Но в ту ночь, под неоновым светом клуба и шумным выдохом города, это «нет» от Тэхёна почему-то заело глубже, чем просто отказ. Не то чтобы его самолюбие сильно пострадало — он не из таких. Он просто… не смог переключиться. На следующий день, проснувшись ближе к полудню, Чонгук первым делом открыл инсту. И там — сторис. Его. Ким Тэхёна. Лицо не совсем по стандартам — слишком живое, слишком реальное. Ни грамма показухи, ни одного фильтра. Он снимал кофе в стеклянной кружке, руки на руль в машине, музыку на заднем фоне. Ничего особенного. Но Чонгук пересмотрел всё. По нескольку раз. «Дорого - богато» - лишь это можно было сказать при взгляде на инстаграм аккаунт Тэхена. И Чонгука явно все больше интересовала эта персона. Чон завис на сторис с видом из окна. Узнал район. Узнал дом. Узнал даже балкон — высокий, четвёртый сверху, стекло без штор. И с этого началось его маленькое летнее помешательство. Первые пару дней он просто проезжал мимо. Потом стал парковаться неподалёку. Сидел в машине, курил, слушал треки из сторис Тэхёна, смотрел на окна. Неделя.Семь дней.Он тусовался в этом районе больше, чем у себя. Однажды катаясь по городу Чимин орал с него: — Ты чё, брат, реально под его окнами пасёшься? Это помешательство или любовь? — Это наблюдение, долбаеб, — отвечал Чонгук, делая глоток энергетика. — Не любовь. Наблюдение. Но в глубине души он знал  —втрескался. Как лох, как сопливый школьник. И это бесило. И тянуло. Азарт, пацаны. В один из вечеров он сделал фото. Снял дом Тэхена. Многоэтажка в оранжевых закатных лучах, балкон с цветами, окна, как карточки из фильма. Залил в сторис с подписью: «Кто-то сказал — случайные дома? А кто-то сказал — знаки» Потом ещё. Фото лестницы у подъезда: «я в режиме Хатико» Потом скрин из навигатора — адрес дома. «И почему мне нравится эта точка на карте» И сторис начали разлетаться. Реакции, вопросы, девчонки и братаны в лс: — Где это? — Ты кого-то пасёшь? — Чонгуки, братан, кто это? Но он никому не отвечал. Ни подтверждения, ни отрицания. Просто сидел в машине и ждал, будто судьба должна выйти покурить в шлёпках и с телефоном в руке. Однажды он даже поднялся в кофейню напротив, сел за окно, сделал фото — чашка, вид на дом. И подпись: « Некоторые виды не надоедают. Даже если ничего не происходит» Иногда он сам орал с себя. Звонил Чимину, тот валялся со смеху: — Гук, ну ты реально как дед с романтической натурой. Ща ещё стихи начнёшь писать. — Не трогай меня, — мрачно отвечал Чонгук. — Я в процессе наблюдения. Это как в науке, понял? Сначала смотришь, потом действуешь. Но куда тебя до науки, даун. Но всё это — прикрытие. Потому что на самом деле он ждал. Хоть какого-то знака, малейшего намёка. Чтобы тот парень с кривой усмешкой и фразой «я не по парням» — тоже хоть на миг вспомнил о нём. И чем дольше ждал, тем больше терял контроль. И вот он, мать его, знак.Сперва маленький. Никакой конкретики. Лишь «Просмотрено». Тэхён начал стабильно просматривать сторисы Чонгука. Без лайков. Без реакции. Без огоньков. Просто молча. Но каждый день. С первой до последней. — Сначала Тэхён отнёсся к заинтересованности Чонгука с ленивым равнодушием. Он знал, что нравится людям. И парням в том числе. Но относился к этому, как к фоновому шуму — чем-то неизбежным, но незначительным. Как звон уличных фонарей ночью — слышишь, но не обращаешь внимания. Когда от друзей в баре он впервые услышал, что некто Чон Чонгук выкладывает в сторис фотографии его многоэтажки, Тэхён даже не сразу понял, о чём речь. — Какие мои окна? — переспросил он, сдерживая зевок, не отрываясь от бокала. — Твои. Самые верхние. Где ты живёшь, брат. Он каждый день у твоего дома зависает, фоткает, подписывает что-то типа: “пульс ловлю здесь”, “жду невозможного” и прочее в этом духе. Романтик уровня «тревожный». Он тогда только усмехнулся, слегка покачал головой.Никакой серьёзности. Просто мальчик, который поиграется в драмы — и остынет. Таких он встречал. Слишком эмоциональны, чтобы быть постоянными. Однако спустя пару дней, Тэхён сам открыл инстаграм — и наткнулся. На фото. На подпись. На свою многоэтажку, узнаваемую даже в отражении стекла машины. Там, где он жил. Спал. Дышал. Он проскроллил вниз — и увидел, что это далеко не первое. Каждый день. Новый ракурс. Разный свет. Постепенно интерес начал шевелиться где-то на дне сознания. Он не лайкал. Не комментировал. Но не пропускал ни одной сторис. И сам не заметил, как начал проверять обновления. Молча. Без намерения. Просто — тянуло. ⸻ Потом вдруг всё прекратилось. Истории исчезли. Фотографии окон — ни одной. Никаких слов. Никаких теней в отражениях. Полная тишина. Тэхён не понял, что произошло, но странным образом почувствовал, будто у него забрали что-то привычное, вроде фонового шума, к которому ты привыкаешь и чувствуешь пустоту, когда он исчезает. Прошла неделя. Именно в тот момент, когда он начал свыкаться с этим отсутствием, раздался звонок. Ничего не предвещало беды. Он был дома, накинул футболку, заварил кофе. Обычное утро. И тут — короткий звонок в домофон. — Курьерская доставка, Ким Тэхён? Мы на подъезде, можем подняться? Он нахмурился, поставил кружку и чуть отодвинул штору. — Я ничего не заказывал. — Получатель вы,нужно только расписаться. Через три минуты в коридоре раздался стук. Он открыл дверь — и завис. Перед ним стоял молодой парень в форме доставки, за его спиной — помощники, а между ними… цветы. Горы белых роз. Не десяток. Не пятьдесят. Сотни. Тысячи. Бесконечный поток белых бутонов в высоких упаковках, которые выносились один за другим прямо в квартиру. Комната начала заполняться цветами, словно в каком-то безумном, перегруженном поэтическом сне. Тэхён отшатнулся. — Стоп. Что это? Я не собираюсь принимать это. Заберите обратно. — Простите, сэр, — голос курьера был вежливым, но настойчивым. — Отказ от доставки означает, что вся партия не будет считаться доставленной. Меня уволят за невыполнение. — Это ваши проблемы, — раздражённо бросил Тэхён, но в глубине души уже начал подозревать. Среди одного из букетов он заметил маленькую белую карточку. Взял её, открыл — и прочитал короткую надпись. Ровным почерком. Без имени. Но имя и не требовалось. «Возможно, я буду лучшей ошибкой, которую ты когда-либо совершишь?» Гнев подступил резко. Холодный, нервный, обжигающий. Он сжал карточку в кулаке. Зубы стиснулись. Грудь сдавило от неясной смеси эмоций — возмущение, раздражение, неловкость. И что-то ещё. То, что он не хотел даже называть. — Прекратите, — повторил он, уже резче. — Я не просил, я не заказывал. Я не хочу. — Мне правда жаль, сэр, — курьер стоял с виноватым лицом, но не отступал. И ему ничего не оставалось, как молча отойти в сторону, позволив остальному потоку белых роз вплыть в его квартиру, как символ чего-то назойливого, вызывающего — и невозможного для игнорирования. Он знал, от кого это. Он стоял в коридоре, окружённый белыми розами, как будто в самой извращённой романтической ловушке. Цветы пахли свежестью, немного медом, но больше всего — наглостью. Эта мягкая тишина в квартире стала просто невыносимой. Тэхён резко развернулся, прошёл в комнату. Руки дрожали — от злости, да. Или… от того, что не может просто проигнорировать. Он достал телефон и разблокировал его, открыл уже знакомый профиль и зашел в чат, не долго думая он набирает сообщение. — Сумерки легли на город плотной пеленой, небо было тёмным, но ещё не ночным — как пауза перед финальной сценой. Чёрная Камрюха стояла на парковке у прпулярной шашлычки, мотор давно заглушен, окна наполовину опущены. В салоне — сигаретный запах, остатки баса из колонок и четверо пацанов, каждый со своим вайбом. Чонгук сидел на водительском, откинувшись назад. В зубах — жвачка, взгляд в телефон. Рядом — Чимин в кепке, грызёт палочку от мороженого. На заднем — Хосок и Джин о чем то спорят. В этот момент экран телефона коротко мигнул.  «Я не привык ошибаться» видит он сообщение на главном экране. Чонгук усмехнулся. Легко, чуть дерзко. Без удивления. Словно этот ход был уже на доске, и он просто ждал, пока фигура двинется. — Опа, опять твой небожитель написал? — Чимин, не отрывая взгляда, быстро нырнул взглядом в экран. — А чё пишет хоть? — Джин вытянул шею. — Он тебе адресок нового цветочного рынка скинул? — Неа, — Чонгук перевернул экран, на долю секунды показал им сообщение. — Просто: “Я не привык ошибаться.” — Оу, — выдал Хосок, хлопнув себя по колену. — Началось. Он теперь, видимо, сомневается в своей гетеросексуальности. — Или в своём спокойствии, — добавил Джин. — Ты его психику медленно расшатываешь, брат. — Ну, не специально же, — скромно буркнул Чонгук, но губы не прятали улыбки. Он снова посмотрел на экран, пальцем свайпнул вверх. И сказал тихо, не глядя на пацанов: — Ну, я привык быть исключением. В салоне повисло молчание на полсекунды. — Бляяя, да ты просто невыносим, Чонгук! Дайте ему уже медаль за самоуверенность! Но Чонгук не отвечал. Он просто улыбался, глядя в экран. Потому что он уже знал: если Тэхён пишет сам, да ещё таким тоном, — значит, лёд не просто треснул.Он пошёл трещинами по всей поверхности. И Чонгук был готов идти по ним — прямо до самого центра. — Прошло три дня с момента, как в дверь постучал курьер с первым букетом. Потом — второй, третий, а потом Тэхён уже не считал. Белые розы стояли в каждой комнате: в кухне, в спальне, в прихожей, даже в ванной, отражаясь в зеркале, будто дразнили. Казалось, он живёт в райском саду, где каждый вдох был наполнен терпким, немного пудровым ароматом. Сначала это раздражало. Потом сбивало с толку. А теперь… теперь стало частью утра. Тэхён проходил мимо ваз, привычно поправляя лепестки, выбирая самые свежие, будто эти цветы — молчаливое письмо, которое он всё никак не решится прочитать. И в какой-то момент, заваривая кофе в бархатной тишине, подумал: А что, если?.. Что, если попробовать дать шанс этому мальчику с упрямыми глазами? Чонгук — не первый, кто пытался ухаживать за ним. Много мужчин приходили с букетами, комплиментами, обещаниями. Но все они не умели слышать «нет» и исчезали, как только от них требовалось больше, чем лёгкая игра. Чонгук же — не уходил.Он не давил, но и не отступал. Его настойчивость была не навязчивой, а… искренней. Почти трогательной. И это впервые за долгое время сбивало Тэхёна с ног не своей громкостью, а — тишиной, в которой всё сказано. — Пятничный вечер. Тэхён уже промок до нитки, насквозь — от пота и фокуса. Он стоял у зеркала, поднимая гантели, медленно, с отточенным движением, которое резало воздух. Футболка прилипла к спине, волосы сбились в беспорядке, но в этом было что-то до невозможности живое. Он не сразу заметил приближение. Но почувствовал — как будто чьё-то присутствие чуть усилило гравитацию. — Ну наконец-то, — раздался рядом знакомый голос. — Живой. Реальный. Не за стеклом, не через курьера. Тэхён взглянул вбок, не прерывая движение. Чонгук. В чёрной майке и с немного лукавым взглядом. — О, — усмехнулся Тэхён, ставя гантели на место. — Мой самый преданный фанат. Я очень тронут. Он выпрямился, обернувшись полностью. Его дыхание было ещё сбито, но глаза — живые. И, возможно, даже немного… тёплые. — Я скоро уезжаю, — сказал Чонгук. — Ненадолго. Всего на пару дней. Но… прежде чем это случится, хочу кое-что успеть. Он замолчал на секунду. — Хочу пригласить тебя завтра покататься кататься на лошадях? Конюшня загородом, там тихо, воздух чистый. Я знаю, тебе понравится, узнаем друг друга ближе, сразу не отказывайся, подумай хорошенько. Тэхён хитро прищурился, будто изучал его.Словно проверял: насколько сильно Чонгук хочет этого. Но вместо ответа — просто чуть склонил голову, и уголки губ дрогнули. — Лошади, значит, — протянул он. — Не знаю, как ты до этого додумался , но мне нравится твоя идея. Чонгук усмехнулся. — Это «да»? — Это «увидимся завтра». Чонгук не мог поверить ушам. Он стоял посреди зала, будто только что выиграл олимпийское золото, но до конца не понял, как именно. Это… победа? — спросил он себя. Тэхён уже вернулся к тренажёру, будто ничего не случилось, будто его «увидимся завтра» не перевернуло чей-то внутренний мир. Но Чонгук всё ещё стоял, глядя на него, с лёгкой, почти глупой улыбкой. — Эй, — Тэхён бросил взгляд через плечо. — Если будешь смотреть на меня так весь остаток тренировки, я подумаю, что ты пришёл не качаться. — Я вообще-то за другим пришёл, — хмыкнул Чонгук, подходя ближе. — И, кажется, добился своего. — Угу, — Тэхён сделал ещё одно повторение, словно между делом. — Счастье простого человека. Сказал пару слов — и уже думает, что покорил вершину. — Ну а как мне ещё реагировать? — усмехнулся Чонгук. — Ты вообще понимаешь, насколько редкое явление — твоя доброжелательная улыбка? — Ага, — кивнул Тэхён, ставя гантель. — Значит, запоминай. Улыбка. Добрая. Один раз в пятницу. Больше не будет. Но в его взгляде не было колкости. Только тепло и что-то похожее на игру. И Чонгук почувствовал — да, это не просто шаг. Это дверь, чуть приоткрытая. И теперь главное — не распугать. — Ипподром встречал их тишиной и простором. Всё казалось будто замедленным — ветер лениво шевелил сухие стебли травы, солнце мягко ложилось на деревянные ограждения, а лошади в загонах фыркали и лениво переступали с ноги на ногу. Тэхён стоял чуть в стороне, задумчиво рассматривая лошадь, которую ему предложили. — Она точно спокойная? — спросил он, не отводя взгляда от животного. — Уверен, — Чонгук чуть улыбнулся. — она терпеливая и спокойная, как ты любишь. Тэхён скосил на него взгляд, в котором сверкнула лёгкая усмешка. — То есть, ты меня уже изучил? — Я внимательно читал между строк, — ответил Чонгук, и, если бы Тэхён прислушался, мог бы уловить в этом голосе лёгкое волнение. Он не стал отвечать. Вместо этого сделал шаг к лошади и медленно провёл рукой по её шее. Та спокойно фыркнула, будто соглашаясь с его присутствием. — Что дальше? — спросил он. — Подсажу. Доверишься? — Я уже сел в твою машину и поехал чёрт знает куда. Кажется, рано волноваться. Чонгук усмехнулся и помог Тэхёну забраться в седло. Двигался уверенно, аккуратно, будто боялся спугнуть. Было в этом что-то трогательное. Когда оба оказались на лошадях и неспешно поехали по дорожке вдоль ограды, воздух между ними наполнился новым качеством — не звуками, а присутствием. Тэхён молчал. Он чувствовал, как всё внутри постепенно успокаивается — та тонкая тревожность, к которой он привык, будто исчезла. Вместо неё — лёгкость. И даже интерес. — Ты часто так катаешься? — спросил он, скользнув взглядом по Чонгуку. — Когда хочу, чтобы всё затихло в голове, — ответил тот. — А сегодня — хотел, чтобы ты здесь оказался. Просто… рядом. Тэхён вскинул бровь, но ничего не сказал. Только чуть усмехнулся, будто не ожидал такой прямоты. Они продолжали путь, а разговор потёк сам собой — легко, без напряжения. Обсудили детство, нелепые истории из школьной жизни, любимые блюда, даже случайные глупости вроде: какой у тебя был самый странный сон? Тэхён смеялся. Настояще, с открытым ртом, без оглядки. В какой-то момент он даже запрокинул голову назад, когда Чонгук пересказал, как однажды случайно уснул на деловой встрече и начал говорить во сне. Его смех прозвучал чисто, словно музыка на фоне поля. И Чонгук смотрел. Он ловил каждое выражение его лица. Каждый взгляд. И чем дольше продолжалась эта неторопливая прогулка, тем отчётливее он осознавал: в такого Тэхёна он влюбляется ещё больше. Чонгук понял — он по-настоящему влюбился.Если он уже сделал невозможное — заинтересовал Тэхёна, то осчастливить его точно в силах. И он сделает это. Без сомнений.