Нам (не) нужно поговорить

В одном из блоков общежития при Лаки Чармс было как-то по-необычному тихо. Нет, нельзя сказать, что в седьмом блоке проживали какие-то дикие кутёжники, которые и минуты не могли провести в тишине, но в этот день в блоке действительно не было слышно ни звука. Дело в том, что самый шумный сосед Брэндон ещё час тому назад убежал на свидание, Карл уехал в здание университета, чтобы с чем-то помочь своему преподавателю, потому и его житейской болтовни или жалоб не было слышно, а Митчелл… Митчелл просто где-то пропадал. Испаряться на весь день, а потом как ни в чём не бывало возвращаться за пару минут до захода солнца — это было вполне в его стиле. В общем, в блоке остались только самые тихие — Дилан и Тайлер. Но даже для них повисшая тишина была не то что несвойственной… неуютной. Тайлер сидел на краю кровати в их с Брэндоном комнате и периодически поглядывал на свой синтезатор и скрипку, но к инструментам не приближался. Руки и мысли вроде бы просили его что-нибудь сыграть, чтобы отвлечься и заполнить душащую тишину, но ноги будто залили бетоном — оторваться от кровати не выходило. Тело, словно вылитое из чугуна, казалось слишком тяжёлым, чтобы сдвинуться с места. Тайлеру было тревожно, и именно подобную тревогу он ненавидел больше всего. С взрывными эмоциями справиться в разы проще — их нужно выплеснуть, с чем Тайлер неплохо научился справляться за годы жизни. А вот тревогу ты не выплеснешь никак. Она сковывает, обволакивает тебя всего, прилипает к телу и давит на тебя своим колоссальным весом, не позволяя не то что сбросить её с себя, а банально вздохнуть. Тайлеру было не по себе вовсе не из-за тишины, нет. И даже не из-за приличной горстки долгов по учёбе. Конкретную причину своей тревоги он обозначить не мог, но ясно было одно — она кроётся в Дилане. Дилан был просто идеальным партнёром для Тайлера. Он не пытался залезть в душу к Тайлеру, не пытался узнать больше дозволенного, не требовал открыться ему. С ним Тайлер мог хоть целую вечность провести в своём кропотливо сотканном коконе, и Дилан не сказал бы ему ни слова — он понимает. Он ведь и сам закрылся от окружающего мира точно таким же образом. Но раз уж Дилан такой идеальный партнёр, и в их отношениях нет ничего, что могло бы вызвать у Тайлера беспокойство, почему тогда… — Тайлер, — прорезалось сквозь тишину. Удивительно, что Тайлер обратил внимание только на голос Дилана, а не на предшествующий ему протяжный скрип двери. Тайлер поднял голову, обращая свой взгляд на Дилана. Дилан хотел было спросить, не занят ли Тайлер, но это было понятно и без уточняющего вопроса — Тайлер просто сидел на кровати, молча уставившись на него. Он всё так же не вставал — от появления Дилана тело ни капли не полегчало. Какое-то время они просто смотрели друг на друга, но это не было молчаливым диалогом. Они молчали во всех смыслах, ожидая, пока заговорит другой, пока кто-то из них хотя бы подаст какой-нибудь знак. Никто из них не делал этого. Тяжёлая дверь тихо заскрипела, медленно закрываясь сама по себе. — Нам надо расстаться, — выпалил Дилан, не шелохнувшись и продолжив смотреть на Тайлера, всё так же сидевшего против него. Слова Дилана будто бы задели Тайлера физически — он заметно дрогнул. Пару секунд поглядев на Дилана широко распахнутыми глазами, он как-то странно, неестественно кивнул и отвернул лицо. С его губ не упало ни слова. Дилан вскинул брови и сделал шаг вперёд, значительно сокращая расстояние между собой и Тайлером в не особо большой общажной комнатке. — Ты что, издеваешься? Даже не спросишь, в чём дело? — Дилан вдруг заговорил на повышенных тонах, и в его голосе прозвучала очень редкая эмоциональность. Тайлер поморщился и чуть съёжился. Его тело будто бы попыталось спрятаться от этого разговора — свернуться в шарик, словно он не человек, а маленький жучок. Конечно, спрятаться никак не выйдет — Тайлер не жучок, Дилан стоит прямо на проходе, да и если сейчас Тайлер просто молча убежит, то оставшееся их совместное проживание будет… очень странным. Очень. — Я и так всё понимаю, — сухо и сдавленно ответил Тайлер, отказываясь посмотреть Дилану в лицо. — Не буду тебя мучать лишними допросами. — Понимаешь? Ну давай, поделись, — продолжает Дилан, явно начиная раздражаться. — Мне аж интересно, чем я, по твоему мнению, руководствуюсь. — Почему тебе вдруг резко стали интересны мои мысли? Раньше я такого не замечал. Язвительный ответ Тайлера, кажется, задел Дилана за живое. Парень свёл брови к переносице и, потирая виски, прошипел сквозь крепко стиснутые зубы: — Вот только не надо сейчас говорить это так, будто мне было на тебя плевать. Я, если что, не лез к тебе не потому, что мне не было дела, а потому что… — Не лез же, — перебивает его Тайлер. — Что изменилось сейчас? Вместо ответа Дилан делает ещё один шаг и хватает Тайлера за руку, силой поднимая его с кровати. Чуть пошатнувшись, Тайлер встаёт на ноги и удивлённо смотрит на Дилана, только что продемонстрировавшего несвойственную себе силу и, что более важно, вовлечённость. — Ответь сначала на мой вопрос, — процедил Дилан. — Что ты там себе надумал? Стоя лицом к лицу с Диланом, а не сидя на кровати, Тайлеру было ещё сложнее отмалчиваться. Он поправил очки, которые немного съехали набок от очень резкой смены положения тела, а потом сделал вдох, проглатывая разрозненные слова, чтобы потом выплюнуть их одним целым. — Я знал, что всё этим закончится. Ты… ты понял, какой я на самом деле, да? — спросил Тайлер и тут же продолжил, не дожидаясь ответа. — Ты заметил, что со мной что-то не так. Я не знаю, что именно бросилось тебе в глаза. Но я уверен, что… ты узнал меня с неприглядной стороны. Без моего ведома, но это случилось. Закончив свой краткий монолог, Тайлер опустил глаза. Взгляд сам забегал по комнате — сначала он упал на музыкальные инструменты, которые Тайлер использовал как отдушину, чтобы не сойти с ума от собственных эмоций и переживаний, порой сжигающих изнутри. Потом Тайлер мельком взглянул на свой телефон, лежащий на кровати — а в нём ведь хранятся тайные переписки с заказчиками ножей, которых хватает на вполне реальный уголовный срок. И в самом конце взгляд вернулся к исходной точке — к ногам Тайлера, приклеившимся к холодному полу. Самая главная тайна Тайлера — он сам. И кажется, именно эту тайну раскрыл Дилан, поэтому он больше не хочет… — Ты вообще о чём говоришь? — спрашивает Дилан, прерывая спираль мыслей Тайлера. — …Так и знал, ничего ты не понял. Немного опешивший от такого ответа, Тайлер посмотрел Дилану в лицо, и его встретил холодный, пронизывающий взгляд. Это не было свойственно Дилану, ведь обычно его глаза были скорее уставшими и немного безразличными, порой игривыми или немного раздражёнными, но никак не… такими. Выглядело так, будто Дилана что-то очень сильно задело. — Знаешь, обычно я не распинаюсь лишний раз, особенно когда мой собеседник даже не требует от меня этого, но сейчас я сделаю исключение, — продолжает Дилан, полностью выходя из своего обычного образа. — Я расстаюсь с тобой, потому что ты относишься ко мне не как к своему партнёру, а как к какому-то шпиону, которому нельзя знать о тебе вообще ничего. Ты постоянно ведёшь себя так, будто ты либо изменяешь мне, либо находишься в международном розыске… И это, блин, выматывает! — Парень резко всплеснул руками. — Куда ты уезжаешь в рандомные дни, объясняя это делами? С кем разговариваешь по телефону так, чтобы никто не услышал? Что вообще у тебя на уме? Я ничего о тебе не знаю, Тайлер! Ничего кроме того, что знают все! Да ты даже рубашку снять передо мной не можешь… — Тайлер открывает рот, чтобы перебить, но Дилан тут же его затыкает. — …и я прекрасно понимаю, что дело не в комплексах из-за фигуры, даже не пытайся мне сейчас про это заливать. Тайлер нервно кусает губы изнутри, не в состоянии ответить ничего стоящего. Дилан был полностью прав, и каждое его слово прилетало точно в цель, поэтому Тайлер даже не хотел спорить. Как он может спорить, если на него вывалили голую правду про него самого, без единой неточности? Дилан увидел, что Тайлер планирует промолчать, поэтому продолжил говорить сам, не тратя время на ожидание ответа, которого не услышит. — У меня ощущение, что всё это время я встречался не с тобой, Тайлер, а с актёром, паршивенько играющим твою роль. — Ты ведь тоже не любишь говорить о себе, — неуверенно и совершенно не в цвет пробормотал Тайлер, прекрасно понимая, как глупо звучал этот ответ, но всё равно пытаясь как-то обороняться от обнажающих слов Дилана. — Должен меня понять. — И правда, не люблю. Но когда ты спрашивал меня о чём-то, я всегда отвечал, а не вёл себя так, будто меня загнали в угол на допросе, — язвит Дилан, хмуря брови. На мгновение Тайлеру показалось, что рука Дилана потянулась к нему, что Дилан хотел было взять ладонь Тайлера в свою, но этого не случилось. Дилан спрятал обе руки в карманы и сделал маленький шаг назад. — Я просто не стремлюсь идти на контакт с внешним миром. А ты прячешься от него, при этом парадоксально пытаясь ему понравиться. Вот в чём разница, — подытожил Дилан. — И знаешь, Тайлер, твоя главная тайна — это реально ты сам. Вот только проблема тут не в том, что тебя могут раскусить и разочароваться… а в том, что ты не даёшь тем, кого называешь близкими, даже шанса узнать тебя. Тайлер завёл руки за спину, нервно отщипывая кожу с собственных пальцев. Он чувствовал, как к глазам подступали обжигающие слёзы — то ли от обиды на горькую правду, то ли от сожаления. А может от чувства беспомощности, вызванного тем, что, даже теряя близкого человека, Тайлер не мог заставить себя полностью выйти из роли. — Я так и не понял, что у тебя за страшные тайны, — бросил Дилан, уже стоя к Тайлеру вполоборота. — Из тебя отличный конспиратор, Тайлер. Вот только парень ты просто отвратный. С этими словами Дилан тяжёлым шагом покинул комнату, хлопнув дверью. Это было ненарочно — Дилан не из тех, кто демонстрировал так своё недовольство. Просто его обида и раздражение уже лились через край и выплёскивались сами по себе. Даже сейчас у него не получилось поговорить с Тайлером. Получилось только высказать своё недовольство в никуда, как во время практики с пустым стулом в кабинете психолога. Тайлер не чувствовал ни обиды, ни раздражения. Ему казалось, что его выпотрошили, а потом небрежно швырнули его пустую оболочку куда-то в угол, оставили осмыслять свою бескрайнюю пустоту. Всё, что наговорил ему Дилан — чистая правда, и от этого Тайлеру хотелось исчезнуть. Тайлер бесконечно тешил себя фантазиями о человеке, который примет его настоящим, который внимательно рассмотрит каждый его порок и всё равно скажет «ты мне нравишься», но при этом он не дал Дилану ни единого шанса воплотить эти фантазии в жизнь. А ведь Дилан был реален. Дверь в комнату Дилана открылась без стука. Сначала Тайлер подумал, что Дилан не заметил его, но потом обратил внимание на то, что наушники Дилана лежали на столе, а сам Дилан просто сидел на стуле, повернувшись к Тайлеру спиной. Он точно услышал. Значит, можно не бояться напугать. — Дилан… — с трудом проговорил Тайлер, цепляясь за ткань собственных брюк. — Не хочешь… съездить со мной в Ривервилль, когда тебе будет удобно? Мы поговорим.