Твоё тело

      – Слушай, Скумбрия, а почему ты всегда весь забинтованный ходишь? – как-то раз спросил Чуя перед очередным заданием от босса.       – А тебе то что? Тоже хочешь, Чуечка? Могу устроить, раз ты так страстно этого желаешь, – по лисьи улыбнувшись, съязвил Осаму.       – Боже упаси! Не дай Бог! Ни за что на свете! – закричал в ответ рыжий.       – Так ты же не верующий вроде, –непонимание отобразилось на лице шатена.       – Иди нахер, а?! Заебал.       – Ну, понятненько. Накахара, вновь, за не имением ответа посылает всю и вся на этой земле, – улыбка на лице Осаму стала лишь шире.       – Да ты!.. Придурок! Скумбрия тупорылая! Ещё хоть раз ты попробуешь сказать что-то подобное, да я... – и замолчал, потому что не успел придумать продолжение. Лишь грозный, полный злости вдох вырвался из него.       – А чего замолчал то? Продолжение не придумал? Ну, давай сочиним вместе. Хмммм, с твоим ростом ты можешь только яички мне подлизать...       – ТЫ!.. Чтоб ты сдох! – вырвалось у рыжего.       – Спасибо, обязательно воспользуюсь твоим предложением, Чуя. Ты такой заботливый! – видимо, сегодня эту ядерную бомбу сегодня не остановить. Да, в принципе, она никогда и не останавливается...       С того дня Чуя больше не зарекался о бинтах Дазая. Мол, если хочется - пусть носит. Всё-таки это его дела, а они Чуи никак не касались. Тем более терпеть постоянные подколы со стороны того было не то, чтобы не приятно, а просто отвратительно. Не говоря уже о том, что он и без самого Чуи находил способ подколоть того.

***

      – Ода, я сделаю всё, что попросишь. Только не оставляйте меня одного, прошу... – тихий и хриплый от бега голос срывался.       – Дазай, покажи своё тело без бинтов, это будет моим последним желанием перед тем, как я покину тебя навсегда, – голос, тоже хриплый, только теперь не из-за бега, а из-за пули, что прилетела в сердце, выражал боль, но и в то же время был успокаивающим.       – Да о чём ты говоришь?! У тебя ещё всё впереди! – заявил срывающимся голосом Осаму.       – Дазай, это моя последняя воля. Пожалуйста.       Молча кивнув, Осаму быстро, едва не срывая с себя бинты, предстал перед своим лучшим другом без них. Впервые, наврное, он кому-то показывал свои голые руки и шею кроме Огая, что видел его даже голым пару раз.       Одасаку, на удивление шатена, не стал в изумлении охать или ругаться на него. Он лишь смотрел на него. Но не с жалостью, котрой Дазай никогда не хотел видеть в этих прекрасных синих омутах, а с пониманием. Будто тот знал, насколько тяжело было пареньку, раз он начал вытворять со своим телом такое.       – Ты красивый, знай это. Я сказал это на случай, если кто-то когда-нибудь будет говорить тебе обратное. Твои шрамы – это твоя изюминка, которой видеть не достоины многие. Тем не менее, это не плохо. Ведь твоё тело – только твоё. И только ты в праве распоряжаться им, как хочешь. Запомни это. И никогда не забывай, – проговорил Одасаку и, наконец, закрыл глаза. Осаму начал плакать, сгорбившись над телом уже практически мёртвого друга.       Он точно запомнил эти слова навсегда. И не думает, что когда-либо их забудет.

***

      – Ебать жара, конечно, – распластавшись на диване в агентстве, пробурчал Осаму.       – Так сними свои десять слоёв бинтов. Надоел ныть. Ясно дело, что тебе жарко. Нацепил на себя бинтов и ещё жалуешься ходишь. Удосужился бы хоть один день их не надевать, – проворчал в ответ Куникида, закатывая глаза. Удивительно. До этого он ни разу так не делал.       – Вообще-то, я уже пять лет как совершеннолетний! Что хочу, то и делаю! И я никому ничего не должен вообще-то! – заявил Осаму, взмахнув руками и левой ногой, чуть-ли не падая с дивана на пол.       – Да я и не говорю, что ты кому-то что-то должен. Раз ты хочешь так ходить, то ходи, тебе никто ничего не запрещает. Просто не ной каждые пять секунд, что тебе жарко, если сам делаешь всё для этого, – проворчал блондин, вновь непривычно для всех закатывая глаза.       – Вот и именно! – подытожил зачем-то Осаму.       – Слушай, упырь, а почему ты никогда их не снимаешь? Даже в жару в своих бинтах ходишь. Что-то скрываешь от нас?       – А тебе разве так интересно, Куникидушка? Ну, допустим, там шрамы размером с твою голову. Доволен? Что тебе это дало? – впервые, наверное, в голосе Осаму проскользнули нотки серьёзности. Но они также великолепно остались незамечены всеми, кроме Ранпо, внимательно слушавшего этот разговор и тихо смеявшегося с каждой фразы лентяя.       – Ничего мне это не дало, придурок. Я же так, ради интереса спрашиваю и не прошу искренности в ответ. Тем более, кто тебя знает, вдруг снова обманываешь. Хотя, судя по твоему лицу, невозможно понять врёшь ты или нет. А по твоему поведению, если там и есть шрамы, то только от какого-нибудь уличного кота, которого ты вновь решил притащить в Агентство и показать всем сотрудникам, начиная с Мистера Фукудзавы.       – Ничего себе! Никогда не слышал, чтобы ты что-то ради интереса спрашивал, Доппо. И вообще, я никогда не вру! Честно-честно!       – Да? А ты в этом уверен?       – Уверен. Вообще-то... – начал снова Дазай, как его перебил блондин.       – Что – вообще-то? Ты мне так на каждую фразу отвечаешь, дибил. Думаешь, я верю в твои бредни?       – Вообще-то... – его снова перебили. Рампо уже почти катается по полу от смеха.       – "Это не бредни и вообще заткнись"? – на лице Осаму просквозило удивление. – Ты хоть знаешь, сколько раз эту фразу повторил? Уже всё Агенство её заучило, а ты всё не останавливаешься. Знаешь, насколько ты предсказуемым иногда можешь быть? – отрицательное мотание головы последовал со стороны шатена.       – Вот и именно. Иди давай, работай да словарный запас пополняй. А то, как ты уже понял, все твои фразочки мы уже наизусть выучили. Понял? – кивок. В этот раз не из стороны в сторону. – Вот и отлично.       "Я всё-равно не буду ничего делать, слишком уж утомил меня Куникида своим разговором. Пойду лучше пасьянс на компе с Дост-куном разложу", – было в мыслях бинтованного.       После этого обворожительного разговора этих двоих, в Агентстве более никто не хотел разговаривать про бинты дазая. Видимо, это было чем-то личным, раз тот переключался с темы на тему. Да и новых конфликтов не хотелось.

***

      – Осаму, просыпайся, – послышался тихий шёпот из темноты его комнаты.       Шатен еле-еле открыл глаза и вытаращился с удивлением, паникой и непониманием в темноту. Когда он засыпал, в его комнате не было никого, кроме него. Кто мог с ним разговаривать? У него шизофрения? Или просто чудится? А ещё голос этот был очень ему знаком, только он совсем не помнил кому именно он принадлежал.       – Кто ты?       – А ты не помнишь? – вновь ответил голос. Теперь он прозвучал с лёгкой грустью. Осаму вспомнил! Этот голос принадлежал... Да не может такого быть!       – Я повторюсь: кто ты такой и что забыл в моей комнате? И почему свет выключен?! – с каждым последующим словом, голос Дазая становился всё более уверенным и злым.       Нет, ну а что вы хотели? Представьте, вы спите в своей тёплой и уютной кроватке, Вам снится обворожительный прыжок с крыши после которого вы, наконец, становитесь свободным. Без какого-либо бремя на спине. И тут, какой-то чел, что решил забраться к вам домой, будит вас и говорит, что вы, оказывается, должны его помнить. Беспредел, честное слово!       Но, судя по тому, что собеседник всё ещё не напал, а просто с ним болтает, тот не намерен на него напасть. Хотя, кто знает? Всё равно нужно быть готовым ко всему.       Внезапно, что-то щёлкает и через секунду свет в комнате включается. Осаму, вздрогнув, пару секунд щурит глаза, а затем осматривается вокруг, в надежде увидеть того, кто устроил весь этот концерт в... Три часа ночи, твою мать! Когда он его увидит, то....       Не успевает Осаму додумать, что же он сделает с нарушителем его драгоценного сна, как видит, кто именно стоит перед ним. Это был Ода. Его Одасаку.       – Как... Ты же... – Осаму даже дар речи потерял от шока.       – Все вопросы потом. А сейчас, иди сюда, – мужчина напротив, вытянув руки, подошёл к сильно побледневшему шатену и обнял его. Крепко-крепко. Так, как того больше никто не обнимал. Родные руки поглаживали тихо подрагивающую спину, при этом в ухо ему шептали всякие приятные нежности, чтобы успокоить.       Это в действительности был Ода.

***

      – То есть, ты подстроил свою смерть, потом прятался столько лет в каком-то лесу в теремке, блять, а потом просто вылез хуй пойми откуда и вернулся ко мне на крыльях любви?... Ты чокнутый, Одасаку! А ещё, ты меня обманул! Знаешь, как я нервничал, сколько слёз из-за тебя пролил?! А ты сейчас приходишь, весь такой живой и невредимый. И как мне по-твоему реагировать? – начинал потихоньку закипать Дазай после недавней мини истерики и объяснений от Оды.       – Как хочешь. Можешь накричать или даже ударить. Мне будет всё равно. Потому что я понимаю, как тяжело воспринимать такие вещи, – спокойно проговорил Ода, даже не обращая внимание на мат. Всё-таки они оба взрослые люди, им можно. А Осаму так тем более. Всё-таки, не каждый день, оказывается, не мёртвые друзья-любовники приходят посреди ночи, – Кстати, как там твои руки? Живые ещё? Или вообще свободного места не осталось? – спросил он, легко захватывая чужое запястье в плен своей руки.       – Нормально, – послужило ему ответом.       – А если я попрошу показать? – тихо спросил мужчина. Но, заметив, как напрягая собеседник, продолжил: – Если ты согласен, конечно. Я же не заставляю, не волнуйся.       – Давай как-нибудь в другой раз. Мне нужно переварить хотя бы то, что сейчас ты жив, сидишь передо мной и мы разговариваем, – Ода молча кивнул, – Ты точно не моя галлюцинация? – но ответа на последний вопрос не последовало.       Зато, через несколько секунд Осаму почувствовал чужие губы на своих. Это не был какой-нибудь страстный глубокий поцелуй, нет. Это был лёгкий чмок в губы. Но даже такое простое действие доставило долгожданное облегчение. Лишняя тревога будто ушла на второй план, а на первый вышло облегчение. Он, наконец начал осознавать происходящее. Он здесь. Его Ода тут. Не в сырой земле, а прямо перед ним. Смотрит на него своим тёплым взглядом и по-лисьи улыбается. Вот от кого Осаму перенял эту привычку.       – Теперь я не кажусь галлюцинацией? – прошептал Одасаку, вновь потянувшись к лицу шатена, чтобы на этот раз чмокнуть в щёку.       – Теперь нет.       – А вдруг я всё-таки твоё видение? – прошептал он ему в ответ, зацеловывая всё лицо.       – Если ты так настаиваешь.... Пока не зацелуешь всего меня, не поверю, что ты настоящий, – бросил Дазай, натягивая на лицо мягкую улыбку.       – С удовольствием примусь за выполнение твоёго условия, – пробурчал между поцелуями Ода.       Ночь сменилась утром. Всё это время они провели в объятиях друг друга, целуя друг друга и переговариваясь шёпотом. Теперь Осаму не волновало каким таким волшебным образом Ода возник у него в комнате. Да теперь его вообще ничего не волновало! По крайней мере, пока они есть друг у друга, сидят в обнимку и милуются.       Теперь Осаму был очень даже рад, что его сон потревожили. Всё же, это была самая лучшая его бессоная ночь. А впереди ещё много таких. И бессонных, и наполненных самыми прекрасными снами. Ведь теперь они вместе. Ведь теперь он не один.