Проигрыш в матче, упрямый характер и лучший парень в мире.

Поражение в матче, к которому они готовились больше месяца, выбило из колеи даже самых закаленных. Но, черт возьми, как они умудрились так облажаться? Где дали слабину? Этот вопрос сверлил мозг уже неделю, не давая покоя. Все вокруг твердили: "Забей!", но как тут забить, когда победа висела на волоске, отделившись от них всего лишь одним, чертовым очком? Хотелось вырвать на себе волосы или приложить пару умников, советующих, как ему жить. Может, он и принимал все слишком близко к сердцу, но как иначе, если тридцать дней, казалось, канули в пустоту? Теперь тренировочный зал стал его вторым домом, куда Хината с маниакальным упорством сбегал каждый вечер, вместо уютной квартиры с Куроо. Устраивало ли его такое положение вещей? Ни капли. Волновало ли это Хинату? Наверное, самую малость. Но он был слишком поглощен своими терзаниями и желанием довести себя до предела. Все тело ломило от непрерывных тренировок, но Шоё игнорировал боль, стремясь прыгнуть выше, отточить технику до совершенства, чтобы больше никогда не испытать горечь поражения. — Опять ты здесь? — знакомый голос вырвал его из омута мыслей, заставил вздрогнуть, и волейбольный мяч глухо шлепнулся на пол. — Куроо? — Хината обернулся, не ожидая увидеть его. — Что ты тут делаешь? — Пришел вызволять своего бедового парня из спортивного плена, — Куроо невесело усмехнулся, подходя ближе. — Или он решил поселиться здесь навсегда? От этих слов Хината нахмурился и скрестил руки на груди в некое подобие защиты. Хотя, если честно, защищаться было не от кого и не от чего. — Не решил. Но и домой он сейчас тоже не пойдет, – буркнул рыжеволосый, отворачиваясь и устремляясь за укатившимся в самый дальний угол поля мячом. Ну точно, как маленький щенок, убегающий от проблем! Тецуро, с тяжким вздохом, рванул за ним в погоню, нагоняя юношу широким, решительным шагом. Мягкая, но крепкая хватка сомкнулась на запястье Шоё, не оставляя сомнений: просто так он его не отпустит. Разворачивая лицом к себе, Тецуро прожигал взглядом, в котором бушевал настоящий эмоциональный ураган: раздражение от упрямства Хинаты смешивалось с переживанием за его состояние, сочувствие от случившегося переплеталось с… чем-то еще. Чем-то настолько глубоким, что Шоё, как ни силился, не мог прочитать эту загадочную книгу. — Это никуда не годится, – тон Тецуро был серьезным, как у профессора на экзамене по высшей математике. — Кроха, я прекрасно тебя понимаю. Но издеваться над собой – это уже перебор! — Давай я сам решу, что мне делать? – резко перебил Хината, вырывая руку из хватки. На долю секунды его кольнуло чувство вины, но оно тут же испарилось, уступая место привычной злости. Ну вот, опять этот комок противоречий! Тецуро поджал губы, сдерживая рвущиеся наружу язвительные комментарии. Его взгляд был настолько пронзительным, что Шоё готов был провалиться сквозь землю и затеряться в ее недрах. — Может, хотя бы поговорим? Можешь отказаться, конечно, но для меня это важно, – в глазах Тецуро плескалось столько надежды, сколько не было даже тогда, когда он предлагал Хинате встречаться. Сложно устоять перед таким взглядом, как будто на тебя смотрит потерявшийся щенок. Хината молча кивнул, а Тецуро, словно получив долгожданное разрешение, сделал еще один шаг навстречу, укладывая ладони на его плечи. — Ты себя изматываешь. И морально, и физически. Еще немного, и просто сломаешься, как старая игрушка, – подушечки пальцев нежно оглаживали плечи, пытаясь хоть немного снять напряжение. И ведь получается, черт возьми! — Сердце кровью обливается, глядя на тебя такого… Я нутром чую, как тебя корежит. Знаю я, что такое проигрыш, знаком до боли в костях. Но, поверь мне, малыш, оно не стоит того, чтобы так себя истязать! Тецуро прижимает Хинату к себе, заключая в крепкие, но нежные объятия. Чувствует, как истощено его маленькое, вечно солнечное тельце. Шоё еле на ногах держится, вот и вцепился в него мертвой хваткой, словно за спасательный круг, зная, что этот парень – его личный якорь, который не даст рухнуть в бездну отчаяния. – Эй, ты просто космос! Выложился на все сто, но, знаешь, всякое бывает, – шепчет он, целуя рыжую макушку. – Это не фиаско, понимаешь? Нельзя же каждый раз устраивать вселенскую трагедию, а? – Не буду, – бормочет Шоё, уткнувшись в родную шею, вдыхая этот чертовски успокаивающий запах, которого так не хватало в последние дни. – Прости, что отпихивал тебя. Ты прав, хоть мне до сих пор трудно это принять. Больно, как будто кишки наизнанку выворачивают! Тецуро усмехается, отстраняется на миллиметр, чтобы заглянуть в заплаканные глаза Хинаты и стереть большим пальцем предательскую слезинку с щеки. Прикосновение ласковое, словно шелк, от которого по коже табун мурашек скачет. – Ты мой умничка, мой любимый сорванец. А еще упрямый, как осел, талантливый до неприличия и усердный до фанатизма, – Тецуро ухмыляется, легонько щипая Шоё за щеку в утешительном жесте. – Это не конец света, слышишь? И я всегда буду рядом, чтобы напоминать тебе об этом, даже если придется приклеить эту фразу тебе на лоб суперклеем! Может, Хинате и не повезло с упрямым характером (хотя, постойте, он же благодарен ему за то, что оказался здесь и сейчас), зато с любящим парнем Шоё сорвал такой джекпот, что впору скупать все лотерейные билеты мира! Главное теперь – научиться принимать эти выигрыши с благодарностью, а не отпихивать их в приступе вселенской скорби.