Léon

Антон устало, но до жопы воодушевленно плюхнулся звездой на кровать. Ёлка куплена, установлена и наряжена, а значит, можно расслабиться. Новогоднее настроение бьёт ключом. И кажется, за двоих. Арсений тоже устало и совсем капельку раздражённо включил гирлянду в розетку и, рукой смахнув пот со лба, опустился на край кровати. Да, именно ему пришлось разбираться со всеми провода́ми, ибо Антон, в первые три минуты запутавшись в них, взвыл во все горло, призывая сожителя, развалившегося на диване, к совести. – Вместе веселее, – криво улыбнулся тогда Антон и боязливо передал чересчур смурному мужчине оставшиеся украшения. Веселее было только Антону, но он все же надеялся на то, что старшему передалась хоть капелька его новогоднего настроения. Теперь же, когда вся работа выполнена (преимущественно Арсом) можно было наконец отдохнуть, чем Шастун и занимался. Однако зудящая под кожей мысль не давала необходимого покоя, вынуждая тело нервно подергиваться от предвкушения. "Сейчас или никогда" – скоропостижно пронеслось в юной голове, и второй вариант она ни в коем случае не рассматривала. – Думаю, я в тебя влюбляюсь, – глядя в потолок, признался Антон, не замечая с каким выражением полного ахуя на него обернулся Арсений. – У меня такое в первый раз. В комнате повисла напряжённая тишина. Антон продолжал пялиться в потолок, ожидая ответа старшего, но никакого страха не чувствовал. Он вообще кроме всепоглощающего обожания к Арсу ничего не чувствовал. И его вроде как все устраивало. – Откуда тебе знать, что это любовь, если раньше ты никого не любил? – скомкано пробормотал брюнет, уперев взгляд в клетчатое покрывало. – Я это чувствую, – легко ответил парень, ощущая, как скручиваются внутренности от неизведанных ранее чувств. – Я... – Арс лихорадочно забегал глазами по комнате, судорожно придумывая ответ. – Я опаздываю на работу. С этими словами он подскочил с кровати, пулей вылетая из комнаты и хватая с пола свой рабочий кейс. Не позволяя себе опомниться, он нацепил на плечи пальто, хлопнул входной дверью и привалился к стене от накатившего осознания Антоновых слов. Никаких моральных сил не хватало, чтобы справиться с этой мыслью. Задавить ее избитыми отговорками и похоронить там же, не давая превратиться во что-то большее. "Бред, бред, бред." Мантра, прокручиваемая на репите. Нужно срочно отвлечься. Загрузить мозг. Работа всегда была наилучшим способом, посему изменять привычкам мужчина не стал, с излишней спешкой выскакивая на заснеженную улицу и удаляясь от гостиницы. Антон, сидя на подоконнике, провожал его задумчивым взглядом, прокручивая в пальцах зажженную сигарету. Пачку он выпросил у бармена в клубе, и это единственное, за что он был ему благодарен. А со своим советом "признайся, пока не поздно" пусть идёт далеко и надолго. Улица встретила колючим морозом и лёгким снегопадом, так и требующими скоропостижного возвращения в теплый отель. Однако Антон, поглубже зарывшись в шарф, зашагал в сторону, противоположную той, куда пошёл Попов. Думать о том, почему Арс так быстро слился с разговора, не получалось. Мысли путались, идеи становились одна бредовей другой. Антону резко захотелось спать от эмоциональной перегруженности, пусть внешне он и оставался спокоен. Арсений учил всегда держать лицо, и Шастун беспрекословно следовал уроку, пусть и хотелось колотить ближайшую стену всеми конечностями. Ноги сами привели его к старому дому, в котором он однажды потерял всё, но обрёл нечто новое. То, что сейчас стаей бродячих кошек скреблось на душе, но даже так оставалось жизненно необходимым. Двери лифта распахнулись на пятом этаже. Антон скользнул безразличным взглядом по коридору, задерживаясь на двери некогда своей квартиры. Совсем рядом с лифтом ошивалась парочка милицейских, тихо обсуждающих планы на Новый Год. Антон мышкой скользнул мимо них, делая вид, что интересует его совершенно другая квартира, однако у "часовых" все же возникли вопросы. – Ты куда это? – К другу, в шестьдесят вторую, – спокойно, непринуждённо, с идеальным покерфейсом. – Ладно, иди. Оставив блюстителей закона позади, Антон не нашел проблемой незаметно проскользнуть в опечатанную черно-желтой лентой, но открытую на распашку дверь. Копы и глазом не повели, увлечённые бурным обсуждением предстоящей жеребьевки на дежурство в новогоднюю ночь. Антон же, переступив порог, замер в прихожей в одном шаге от белой линии, обводящей контур когда-то лежащего на этом месте тела. Отца. Первой на очереди была детская. Зайдя в нее, разгромленную и пыльную, парень сжал губы и наклонился, чтобы вытащить из под груды детского шмотья потрепанного жизнью плюшевого мишку. Эта несчастная игрушка, прошедшая через владения сначала Кости, а потом и Антона, принадлежала Каринке, став у малышки самой любимой. Теперь же медведь валялся в грязи, боле не нужный своей маленькой хозяйке. Печально улыбнувшись воспоминаниям, в которых Антон вручал любимую детскую игрушку подросшей младшей сестре, он вышел из детской и прошел по длинному коридору до входа в гостиную. В нескольких метрах от него виднелся ещё один меловой силуэт, по размерам подходящий старшему брату. Антон задержал на нем взгляд, а потом опустил глаза в пол. Из горла вырвался задушенный всхлип, но парень усилием воли заставил себя не издавать ни звука. Под ногами белым мелом был очерчен силуэт крошечного тельца, раскинувшего в стороны руки. Антон вжался в стену, усиленно стараясь выровнять дыхание. Нельзя расклеиваться здесь. Он знал, куда шёл, и знал, что может увидеть. Думал, что готов. Но реальность всегда оказывается куда более жестокой. Ему потребовалось пять минут на то, чтобы совладать с собой и наконец сдвинуться с места. В самом конце коридора Антон опустился на колени, чтобы получше разглядеть пол. Из сотни трещин в древней половице всего одна досочка имела свойство выковыриваться, открывая небольшой тайник, до которого так и не добрались те твари, что убили его семью. Небольшое пространство не могло вместить в себя ничего больше завёрнутой в пакет пачки денег, но Антону большего и не надо. Бегло пересчитав купюры в руках, он толком не успел завернуть их обратно, как в прихожей послышались спешные шаги. Времени на раздумья не было, поэтому Антон просто завернул за угол в свою бывшую спальню, расположенную напротив гостиной, и притаился у стены. Буквально через пару секунд мимо двери пронесся мужчина, проходя в соседнюю комнату, а за ним проследовали ещё двое. Никого из них Антон не увидел, но с интересом прислушался к разговору в нескольких метрах от себя. – Не могли бы вы ещё раз подробно объяснить, что здесь произошло? – учтиво произнес незнакомый Антону мужчина. – Он стоял здесь, – раздражённо начал другой голос, который парню показался знакомым, – схватил пистолет и попытался сбежать. Там мы его подстрелили. Антон с усилием пытался вспомнить, где он раньше слышал его, но в голову ничего не приходило. – А где были дети? – ещё один незнакомый голос. – Понятия не имею! Они должны были быть в школе. – Но вы заявили, что вошли в квартиру первым. Разве вы никого не видели? – Да, и дверь была сломана. Вы соблюдали процедуру..? – наперебой атаковали, как Антон понял, следователи. – Я здесь своего человека потерял, – перебил вкрадчиво знакомый мужчина. – Что вам ещё от меня нужно? Последовало недолгое молчание. – Сотрудничество, – кажется, милицейских ничуть не смутило отчаяние в голосе допрашиваемого. – Я не могу тратить столько времени на ваши идиотские вопросы! – заорал знакомый голос, и Антон непроизвольно дернулся от неожиданности. – Хотите сотрудничества? Приходите в мой офис, номер 58/02, – уже спокойнее. Снова послышались шаги, и Шастун напрягся всем телом, готовясь бежать или защищаться, но все трое вновь прошли мимо его комнаты. Ещё с минуту Антон настороженно вслушивался в образовавшуюся тишину, а затем сорвался с места, пулей вылетая из квартиры и пробегая мимо озадаченных милицейских на этаже. Перепрыгивая через ступеньки, Антону удалось немного нагнать удаляющегося мужчину, и только тогда его пронзило осознанием. Он точно его уже видел. За день до того злополучного дня Антон видел, как этот мужчина в сопровождении ещё одного бандита пресовал его отца из-за потерянного товара. Тогда же он дал ему сутки на исправление. А после его голос он слышал из недр своей квартиры, когда проходил мимо выломанной двери и трупа собственного отца в прихожей. Этот человек виноват в смерти его младшей сестры. И он обязан за это поплатиться. В груди что-то болезненно сжалось от воспоминаний, но времени страдать не было. Антон вышел из подъезда и завертел головой, ища взглядом русоволосого мужчину в бежевом пальто и дорогих туфлях, совсем не подходящих для заснеженных тротуаров. Он обнаружился садящимся в черную служебную машину с мигалками, что не могло не удивить парня. Не теряя ни секунды, Антон выскочил к дороге аккурат после того, как мимо пронесся автомобиль с воющей сиреной, и удачно словил как раз проезжающее такси. Всучив водителю крупную купюру из найденной пачки, он приказал следовать за милицейской машиной. Таксист, слава богу, не стал задавать вопросы, поэтому проблем с преследованием не возникло. А через каких-то двадцать минут они остановились в нескольких метрах от старого офисного здания. Из массивных дверей выходили и милицейские в форме, и чиновники, судя по дорогой одежде. И все они без исключения учтиво приветствовали шагающего на встречу убийцу его семьи. Антон попросил таксиста немного подождать и вышел на улицу, желая поближе рассмотреть здание, в котором скрылась его цель. Надпись на внушительной табличке возле входной двери повергла юношу в шок и чувство абсолютной потерянности. "Департамент Юстиции. Отдел по борьбе с наркотиками." ### "Топ Ган", крутящийся по третьему каналу, отвлекает Антона только поверхностно. Он смотрит на совсем ещё молодого Тома Круза, но не слышит ни единого слова, сказанного поверх фонового шума истребителей. Он вообще ничего не слышит, запертый наедине с мыслями в своей голове. Прошло уже полчаса с его возвращения из короткого, но очень информативного путешествия в центр города. Мозг, не способный переварить свежие новости, компостировал сам себя, прокручивая в голове разные догадки и домыслы, и Антон уже не пытался как-то этому противиться, отдавая себя на растерзание тараканам в собственной голове. Виски нещадно гудели. Сердце не планировало замедлять темп. Это отвратительное ощущение. Когда ты на грани панической атаки или нервного срыва. Стоишь на краю пропасти и не можешь ни сброситься вниз, ни отойти на безопасное расстояние. Человек, виновный в страшной смерти семьи Антона, работает в департаменте юстиции. Тот, кто передавал его отцу на хранение наркотики, является важной шишкой в ОБН. Убийца, разрушивший его жизнь, разгуливает на свободе, не страшась даже следственного отдела, в то время как Антон прячется подобно крысе, шарахаясь от каждого прохожего. Боль и жгучее чувство несправедливости заполнили душу, сдерживаемые внутри. Антон не показывал их. Даже в пустой комнате, совсем один, он сидел с непроницаемым лицом, тупо глядя в экран, но совершенно не следя за происходящим. В голове прокручивались одна за другой сцены. И каждая из них заканчивалась жестокой расправой над ним. Караев Виктор Павлович. Заместитель главы отдела по борьбе с наркотиками. Примерный гражданин, служитель закона, блюститель правопорядка. Безжалостный убийца, вшивый наркоторговец, беспринципный психопат с комплексом бога. Две стороны одной медали. Антону тошно от осознания того, что он не в состоянии самостоятельно что-то с этим сделать. У него по просту не хватит опыта справиться с такой целью. Но надежда всё-таки теплилась где-то внутри, ибо был человек, которому под силу исполнить самое заветное желание Шастуна. Тихо щёлкнул замок во входной двери и на пороге показался уставший Арсений. Он неспешно снял с себя верхнюю одежду и осторожно размял плечи и шею, параллельно снимая с себя амуницию. Антон не повел и ухом на тихое приветствие с его стороны и продолжил отрешённо пялиться в телевизор. – Я принес тебе кое-что, – Арс нервно поставил рядом с креслом небольшой пакет из какого-то магазина и выудил из него две черные кофты с красивыми принтами. – Ты же хотел... Нравится? Антон бросил на них незаинтересованный взгляд и вернулся к рассекающему небо истребителю на экране. Он ещё ни разу не ссорился с Арсом, но вот так просто прощать ему дневной побег не собирался. Брюнет потерянно оглядел беспристрастное лицо юноши и закусил губу. И невооружённым глазом было видно вину, прошибающую его насквозь, но Шастун решил не сдаваться, наказывая Попова тотальным игнором. – Ладно, – мужчина оглядел комнату и остановился на распахнутой двери в кухню. – Ты ничего не готовил? Не хочешь есть? Можем сходить куда-нибудь поужинать... Антон ничего не ответил, продолжая сверлить взглядом мелькающую в телеке мордашку Тома Круза. Арс с минуту помолчал, то ли дожидаясь ответа, то ли придумывая ещё способы растормошить парня. Но так ничего и не придумав, вздохнул и неловко взмахнул рукой, кивая самому себе. – Хорошо, ты пока подумай. А я наверное схожу в душ. Больше не дожидаясь реакции, брюнет скрылся в ванной, оставляя Антона наедине с принесенным пакетом. Новенькие шмотки тут же оказались в руках Шастуна, пристально рассматривающего английские надписи на темной ткани, а на губах непроизвольно мелькнула слабая улыбка. Всё-таки запомнил, какая кофта приглянулась парню на витрине магазина. Забрав вещи в спальню, Антон стянул с себя свитер и померил оба подарка, тщательно разглядывая собственное отражение в зеркале. Удовлетворившись обновленным прикидом, он прошел на кухню и решил, что хотя бы нормального ужина мужчина все же достоин. Быстро сообразив из имеющихся продуктов пасту с грибами и ветчиной, Антон потратил около сорока минут на готовку. Когда в сковороде дымились две порции ароматного блюда, он с удивлением обнаружил, что Арс не выходил из ванной уже час. Сердце неприятно кольнуло беспокойством. Брюнет никогда не тратит на душ больше двадцати минут. Даже после работы. Антон был слишком занят своей обидой, чтобы обратить внимание на общее состояние мужчины, вернувшегося с тяжёлого дела, но судя по его потерянному виду, в порядке он не был. Ненавязчиво постучавшись в дверь ванной, Шаст громко спросил: – Арс, у тебя все нормально? Сквозь дверь доносилась какая-то возня и раздраженные порыкивания. – Да, все в порядке, Антон, – сдавленно прохрипел Арсений. – Можно мне войти? – Антон понятия не имел, для чего ему это нужно, но отчаянное желание самому убедиться в приемлемом состоянии старшего было сильнее рассудка. – Не думаю, что ты захочешь на такое смотреть, – неуверенно пробормотал мужчина, и Шастун еле разобрал слова за закрытой дверью. Терпение сдало, Антон резко нажал на ручку и распахнул дверь, являя глазам полуголое подтянутое тело. Арс замер, как был. Стоя в одних штанах перед зеркалом, с иголкой в правой руке и пулевой раной в левом плече, из которой по рельефному торсу тонкими струйками стекала кровь, впитываясь в резинку штанов. В раковине перед ним валялись окровавленные щипцы и виновница торжества – слегка помятая пуля. Антон шокированно оглядел сие действо, а затем уставился в глаза озадаченно застывшего брюнета. – Это чё, блять, такое, Арс? – Пулевое..? – полувопросительно уточнил Попов, словно говорил нечто очевидно-обыденное. – Антон, все нормально, правда, я сейчас зашью... – Ты нормальный вообще?! – взвизгнул Антон, пугая тем самым растерянного мужчину. – Почему ты мне сразу ничего не сказал?! Арсений не успел ничего ответить. Шаст по-хозяйски шагнул в комнату и мягко, но настойчиво подтолкнул брюнета к ванне, заставляя опуститься на бортик. Тот совсем не сопротивлялся, то ли от неожиданности, то ли от слабости из-за ранения. Весь его вид кричал о том, что он в ближайшие минуты хлопнется в обморок, и Антон проклинал себя за то, что не обратил на это внимание сразу, вытирая маленьким полотенцем кровь с груди и живота Арса. Лицо его заметно побледнело, кристально-голубые глаза потускнели, а левая рука то и дело сжималась в судороге от простреливающей боли. – Ты хоть обезбол выпил? – Да, уже три таблетки. Антон немного нахмурился и оглядел рану в плече, раздумывая как бы к ней подобраться. Он знал, что Арсений всегда справляется со своими болячками сам, потому что обращаться в больницу попросту опасно. Но ещё ни разу ему не доводилось становиться свидетелем хирургички в домашних условиях, ограничиваясь редкими обработками лёгких ссадин и порезов, с которыми Попов справлялся в два счета. Он знал, что Арс уже получал пулевые, о чем свидетельствовали старые шрамы, разбросанные по его телу. Но он никогда не вдавался в подробности процесса их заживления, почему-то надеясь, что существует какое-то волшебное средство или фея крестная, взмахом руки стягивающая развороченную плоть. О том, насколько это больно, Антон предпочитал не думать. От одного только вида едва остающегося в сознании мужчины ему хотелось совсем по-детски расплакаться и крепко обнять Арса, нашептывая на ухо утешения. Но реальность была такова, что либо Антон берет себя в руки и помогает Арсению выкарабкаться из этого дерьма, либо закрывает за собой дверь в ванную, оставляя его наедине со своими проблемами. Второй вариант не рассматривался ни под каким предлогом, а посему Антон, крепко стиснув зубы, взял в руки иглу с продетой в нее ниткой. От первых же неумелых стежков Арс глухо застонал, склоняя голову и упираясь макушкой Антону в плечо. Раненая рука сжала край раковины, а здоровой он с силой вцепился в бедро младшего, вырывая из того лишь судорожный вдох. Пока Антон методично штопал его плечо, изредка дергаясь от усиливающейся хватки на ноге, Арсений почти не издавал ни звука, слабо постанывая и срываясь на порыкивания. Через несколько минут кружка кройки и шитья Антон вдруг почувствовал, как пальцы, сжимающие бедро, ослабевают, а вес мужчины, уткнувшегося в его плечо, усиливается. – Арс? Ответа не последовало, и Антон прервал свое занятие, двумя руками поднимая тяжёлую голову и удерживая брюнета в вертикальном положении. Он не был в сознании, но и до конца потерять его не успел. Со лба скатывались холодные капли пота, глаза оставались полуприкрытыми и расфокусированными. Оставалось всего два стежка, чтобы закрепить узелок на краю раны, но Антон испугался, что брюнет больше не выдержит и минуты. – Потерпи ещё пару минут, Арс, прошу, – он ласково погладил мужчину по голове и попытался заглянуть в его мутные голубые глаза. – Все нормально, – невнятно, но тем не менее разборчиво пробормотал Арсений, вновь падая на плечо юноши. Антон постарался закончить с раной как можно быстрее, но в таком деле торопиться нельзя. Как только на краю шва образовался маленький аккуратный узелок, Антон громко выдохнул и ругнулся сквозь зубы, пытаясь вновь привести Арса в чувства. Он держался молодцом, пока Шаст небрежно стирал с него оставшиеся капли крови и заклеивал шов пластырем. Почти не падал, поддерживая голову в ровном положении. А когда Антон помог ему встать, опирая на себя здоровой рукой, на удивление сносно удержался на ногах, практически без помощи добредая до кровати и падая на нее, даже не удосужившись расстелить. – И как ты раньше с таким справлялся? – больше в пустоту задал вопрос парень, не ожидая ответа, который однако последовал. – Долго и больно, иногда по нескольку часов, – тихо прошелестел Арс, и у Антона на миг сжалось сердце от представшей перед глазами картины. – Поспи немного, – он погладил мужчину по оголенной спине и сел прямо на пол рядом с кроватью, намереваясь ближайшие несколько часов пристально следить за его состоянием. С кровати почти сразу донеслось измождённое сопение. ### Антон вымученно уронил голову на руки, сложенные на столе. За последнюю ночь он поспал едва ли пару часов, не позволяя себе выпустить из виду мирно спящего на кровати Арса. Он так и сидел на полу, прислонившись плечом к постели и следил за тем, чтобы старший не переставал дышать. Голова оставалась практически пустой, за исключением одной назойливой мысли, сдавливающей парню грудь на протяжении всей ночи. "Я мог потерять его". Вряд ли, конечно, учитывая общую подготовку Арса к подобным ситуациям. Но пережившему за весь день кучу стресса парню было все равно до вероятности и статистики. Арс мог бы запросто высушить весла от потери крови, и это пугало больше всего. Почему-то до этого момента Антон считал его едва ли не бессмертным, ну или просто сверхчеловеком, у которого не бывает безвыходных или рисковых случаев. Глупо, но факт. Ведь до этого Арс столько месяцев возвращался с работы без единой царапины и никогда ни на что не жаловался. На самом деле, он и сейчас не жаловался. Проснувшись утром за несколько минут до Антона, Попов на удивление бодро поднялся с кровати и даже помог встать затекшему от неудобной позы юноше, извиняясь за то, что ему пришлось с ним носиться накануне. – Ты должен был сразу мне сказать, – насупился на его виноватый взгляд Шаст. – В следующий раз так и сделаю, – легко пожал он здоровым плечом. "Следующего раза не будет" – хотелось бы ответить Антону и в довесок многозначительно топнуть ножкой. Но врать ни себе, ни тем более Арсу не мог. Сейчас же, пока мужчина переодевался в спальне, отказавшись от помощи сердобольного юноши, Шастун вызвался приготовить завтрак, на деле же просто разогревая вчерашний несостоявшийся ужин. Спать хотелось зверски. И Антон бы с удовольствием завалился на освободившуюся постель, если бы не одно но. Разговор, отложенный со вчера по понятным причинам, по экспертному мнению самого парня, боле не терпел отлагательств. – Чего ты спать не идёшь? – Арс недоуменно осмотрел распластавшегося по столу пацана. – Надо поговорить. Антон весь подбирается. Тяжело сглатывает ком волнения и дожидается, пока брюнет со вздохом опустится на место напротив. – Вот, – он выкладывает внушительную стопку банкнот на стол и подталкивает ее к рукам Арсения. – Здесь два миллиона за цель, – мужчина не шевелится с нечитаемым выражением заглядывая в зелёные глаза полные беспокойства. – Его зовут Виктор Караев, номер 58/02, проспект Ленина 27, здание отдела по борьбе с наркотиками. Арс смотрел на него с минуту. Взгляд его потемнел, тонкие губы сжались в еле заметную линию. Антон весь сжался под этим пронизывающим взором, но отступать не хотел. – Я отказываюсь, – отрезал старший, отворачиваясь в сторону от поникшего в миг парня. – Могу я узнать причину? – Слишком серьезное дело. – Тогда одолжи мне свое оружие на день, я... – Я свои инструменты никому не одалживаю, – резко осадил младшего Арс. – У тебя есть свой пистолет, – он кивнул на сумку, в которой хранилось оружие, – только пожалуйста, не стреляй больше из окна, – его голос стал грубее, а взгляд отстраненнее. Антон разочарованно насупился. – Ты убиваешь людей, на которых тебе плевать, – тихо шепчет Антон с болью в голосе. – Но не хочешь убить мразь, лишившую меня семьи? – Поверь, намного проще забыть, Антон, – качает головой Арсений. – Забыть?! Я видел тело своей сестры, обведенное на полу мелом, и ты хочешь, чтобы я просто забыл?! Да я жить спокойно не смогу, пока эти твари ходят со мной по одной земле! – После убийства твоя жизнь станет совсем другой, Антон. Ты правда хочешь до конца своих дней спать с одним открытым глазом? – Да плевать мне на сон, – в голосе Антона послышалась дрожь. – Мне нужна месть или смерть. Я не успокоюсь, пойми. – Мне надоело это, Антон, – раздражённо повёл желваками Арс. – Я устал от твоих "игр". Ты ещё ребенок и ни черта не понимаешь... – Да ладно, ты же любишь эти игры, – Антон поменялся в лице. Арс не мог уловить, что именно в его выражении пустило дрожь по раненому телу. Но когда Антон дотянулся до сумки с оружием и выудил из нее свой револьвер, ему стало не по себе. Парень вставил в барабан пять из шести патронов и прокрутил, не глядя заряжая пистолет. – Ты что делаешь? – вопрос остаётся проигнорированым. – Если выиграю я, – Антон не отрывал мутного взгляда от Арса, крепко сжимая в руке оружие, – то я останусь с тобой навсегда. – А если проиграешь? – хрипло от нервов уточнил Попов, напрягаясь всем телом как перед прыжком. – Будешь сам ходить в магазин и мыть посуду, как раньше, – холод в его голосе пробирал до крупных мурашек по всему телу. – Ты проиграешь, Антон. Я слышал, как остановился барабан. – Ну и что? – В глазах юноши стояли злые слезы, но он не менялся в лице, заставляя сердце старшего в ужасе затрепетать. – Ну умру я, тебе-то какое дело? – Никакого, – ложь, и Арсений уверен, что правду можно прочесть у него на лбу, но Антон в таком ужасном состоянии, что не способен даже на это. Его лицо бледнеет, по щекам скатываются первые слезинки, и Арсений силой воли не даёт себе их стереть. Это провокация. Арс не хочет на нее вестись. Антон не сможет сделать этого, он не настолько отчаялся. – Я надеюсь, что ты говоришь правду, Арс, – он всхлипывает, и Арсений задерживает дыхание, – что у тебя нет ко мне никаких чувств. Потому что если ты всё-таки хоть капельку меня любишь, то будешь жалеть о том, что не сказал мне, до конца своей жизни, Арс. Антон взводит курок на револьвере и поднимает его, приставляя дуло к своему виску. Арсений по прежнему верит, что это показуха. Надеется на это. Молчит и смотрит. – А вот я люблю тебя, Арс, – он улыбается сквозь слезы и закрывает глаза. "Не показуха", – проносится в голове у Арса. Антон спускает курок.