You stupid bitch

Они с Акико Йосано никогда не ладили. Это началось ещё с младшей школы. Они никогда не попадали в один класс, но всегда оказывались в центре внимания. Обе из довольно обеспеченных семей, с яркими взбалмошными братьями, с успехами в учёбе и, разумеется, хорошей внешностью. Йосано Акико не уступала ей ни в чём, но и Коё, соответственно, тоже. Их извечное соперничество интриговало всю школу. Пока в один момент, в средней школе, Йосано не совершила, что называется, каминг-аут, признавшись, что она лесбиянка. Новость, как снег посреди лета, свалилась неожиданно и совершенно ошеломляюще. Тем не менее, несмотря на ожидания, популярность Йосано не утихла — парни, раньше глупо бегающие за юбкой выделяющейся девушки, теперь поставили себе цель стать тем самым особенным, кто «излечит» её от любви к женщинам. «Она так думает, потому что ещё не нашла своего идеального!» — говорили они, зазнавшись, точно петухи. Йосано безбожно отшивала каждого недоумка. — Даже не верится, что скоро выпускной вечер, — протягивает Чуя и тихо вздыхает, заложив ладони за голову. — Мне будет не хватать ваших с Йосано стычек. Ты такой забавной становишься, стоит её упомянуть. Чуя подмигивает, беззлобно усмехнувшись, и поглядывает на глубоко задумчивую сестру, уставившуюся в одну точку расфокусированным взглядом. — Да... — отвечает заторможенно Коё. — Да, наверное. Будет... Будет не хватать. — Эй, ты в порядке? Коё хмыкает, ничего не отвечая, и разглядывает переливающиеся солнечные блики на собственных малиновых ногтях. Лёгкий ветерок мажет нежную девичью кожу, подхватывает шелковистые рыжие кудри, водопадом стекающие по плечам и спине. В последнее время мысли о выпускном вечере всё больше навевают неясную смуту, вынуждая ком в горле сгущаться и тяжелеть, словно желая расцарапать чувствительные стенки. Она, несомненно, будет скучать по школе, по одноклассникам и атмосфере, однако перспектива больше не сталкиваться и не соперничать с Йосано Акико должна, теоретически, наоборот поднимать настроение и с уверенностью относиться в колонку плюсов. Мысль, что они не увидятся, не пересекутся глазами и не станут перебрасываться обыденными безобидными колкостями, впивается тонкой надоедливой иглой в мозг, отдавая пульсирующей болью в висках. Только недавно Коё начала по-настоящему осознавать, что совсем скоро Йосано можно вычёркивать из своей жизни. Наверное, Коё банально не привыкла к её отсутствию, вот и всё. — Прости, Чу, я пойду. Переодеться не успела перед физкультурой, — улыбается уголками губ Коё и легко треплет Чую по волосам, поднимаясь с лавочки. Аккуратными движениями отряхивает клетчатую школьную юбку от несуществующей пыли, захватив сумку со сменной формой. — Ну хорошо. Надеюсь, в этот раз ты победишь. Буду за тебя болеть, анэ-сан. — Тогда точно побежу... Победю... Ты понял. — Дурацкое слово, — кивает Чуя. Коё посмеивается и удаляется в раздевалку, сменить одну школьную форму на другую, только уже спортивную. Волосы связывает в высокий хвост для удобства, чёлку закалывает, дабы не лезла в глаза. Весной у них начинается некий сезон волейбола на занятиях, из-за чего часто устраиваются некие соревнования между параллельными классами — сначала между мальчиками, потом между девочками, или наоборот. Чуя частенько встревал в драки с Дазаем Осаму, братом Йосано, из параллели. Теперь же тяжело представить, что и такого больше не будет — если им, конечно, не повезёт попасть в один университет по иронии судьбы, ибо Коё нисколько не сомневается, что почётное звание студентов не поможет им скорректировать ребяческое поведение и блестящие умения выводить друг друга из себя. Порой Коё искренне не понимает, каким образом эти двое умудряются столько лет общаться, дружить, постоянно быть вместе и одновременно сидеть на кушетке у медсестры, бросать злостные недовольные взгляды, и вытирать кровь после очередной пустяковой драки. Физические нагрузки, по правде, всегда помогают отвлечься от странных неуместных мыслей, потому Коё возвращается в реальность, только когда выходит на волейбольное поле, где за сеткой уже становится команда с Йосано во главе. Их острые внимательные взгляды пересекаются, словно заточенные стальные клинки, отбивающие искры от силы удара, и Коё сглатывает слюну в глотке, борясь с тягой отвернуться, что для неё, всегда уверенной, целеустремлённой и стойкой, абсолютно нехарактерно. В последнее время она слишком часто рассуждает о вещах ненужных. Йосано разминается перед игрой, и синие шорты её спортивной формы, которую проклинает каждая уважающая себя девушка, задираются повыше, не скрывая подтянутых бёдер. Белая футболка от пота липнет к телу, подчёркивая аккуратную небольшую грудь и очертания топа. Коё непроизвольно засматривается, как капли пота стекают по шее Йосано, открытой от тёмных волос, собранных в низкий мелкий хвостик, и упирается внезапной мысли ударить себя по лицу при всех. Понятия не имеет, что с ней такое происходит. Сегодняшняя рассеянность не мешает сосредоточиться на игре, отбросив все мысли в сторону, до времени посвободнее. Коё не может позволить себе потерять лицо и тем более проиграть, особенно Йосано Акико, которой ей смертельно не хочется проигрывать ни в чём. Наверное, глупо хвататься за соперничество до последнего, когда на носу выпускной вечер, однако Коё не привыкла отступать от задуманного. Тем не менее, несмотря на всеобщие усилия, игра заканчивается ничьёй, так и не поставив точку в их соревновании длинной в долгие школьные годы. Это, по сути, последний их совместный урок физкультуры.

×××

Коё укладывается спать с ноющей болью в пояснице и ногах, тяжеленным телом, словно превратившемся в набитые песком грубые мешки, и неприятной стрельбой в висках, похожей на мигрень. Домашнего задания практически нет под конец года, однако подготовку к экзаменам, бесконечные нервы и круговорот тревожных мыслей никто не отменял. Сонливость накрывает неукротимым цунами, сметая любые стандарты, заставляя закрыть глаза и на рассерженный голос Чуи, доносящийся из соседней комнаты, где он наверняка вновь играет в игры с Дазаем на компьютере, и на звуки редких проезжающих по улице машин, обычно нестерпимо раздражающих, из открытого окна. Она закрывает глаза и видит её. В коротких облегающих шортах, футболке, прилипшей от пота, с растрёпанными чёрными волосами, выбившимися из хвоста. Ей хочется поправить кончиками пальцев с малиновым маникюром эти мешающие пряди, но руки не слушаются, словно тело ей более не принадлежит. Йосано находится близко, и, кажется, можно уловить запах парфюма — шоколад и табак. Странное сочетание, почему-то невероятно ей подходящее, щекочущее нос грубо-сладким ароматом. Улыбка вырисовывается на тонких губах, её грудь подпрыгивает вслед за движением тела в попытке потянуться за волейбольным мячом, верхняя одежда задирается, обнажая подтянутый крепкий живот. У Йосано сильные бёдра, уверенный взгляд и жёсткий удар, потому что она любит заниматься спортом, в отличии от Коё, которая делает это скорее ради очередной отменной галочки в послужном списке хорошей ученицы. Коё уже совершенно бесстыдно рассматривает перламутровые капли пота, стекающие по чужой коже, блестящие под лучами палящего солнца, и сглатывает, ощущая непривычный тянущий узел внизу живота. Тем временем, Йосано победно вскидывает руку, наконец взяв партию, после чего тянет футболку за край задирая до самих ключиц, утирая пот со лба. Короткий спортивный топик открывает вид на аккуратную полоску декольте с не очень пухлой грудью, Акико стягивает резинку, заставляя волосы небрежно рассыпаться. Коё резко просыпается, широко распахнув веки, с жутко быстро бьющемся сердцем и повышенной температурой тела. Кровь пульсацией отдаёт в виски, между ног характерно ноет, рыжие пряди от пота прилипли к вискам. Раньше Коё никогда такого не испытывала. К своим восемнадцати годам она, разумеется, знает, что такое смутное удовольствие и как его себе доставлять, но в основном моменты так называемого самоудовлетворения происходят у неё редко и тяжело, ей ни разу не снились подобные сны. Коё считала, что у неё нет в этом никакой необходимости до сегодняшней ночи. Крайне низкий уровень либидо нисколько её не волновал. Коё аккуратно сдвигает бёдра вместе, плотно сжимая, и тихо выдыхает, не предвидя спадения дурманящего жара совершенно. Внизу всё покалывает и тянет, будто в неё впиваются мелкие иголочки, но на удивление безболезненно, только немного щекотно. Из-за того, что рассудок затуманен сонливостью и сладостной дымкой впечатления от сна, она не успевает задуматься над тем, что делает, прежде чем развести ноги под покрывалом обратно, проскальзывая пальцами под спальные домашние шорты и нижнее бельё. Собственная влажность пачкает подушечки, и Коё судорожно дёргается, поглаживая ноющую промежность, пока крепко стискивает наволочку зубами, чтобы не издавать никаких звуков. Жмурится и двигается усерднее, водя пальцами по кругу, а в сознании продолжают всплывать дразнящие картинки с изображением Йосано в открытой одежде, в спортивном топике, с будоражащим стальным блеском в глазах и жаждой победы. Дыхание сбивается напрочь, язык облизывает сухие губы. Акико всегда была привлекательной, что очевидно. Ни для кого не секрет её определённая популярность среди мужской и женской аудитории — той малой части, прибавившейся после публичного признания в ориентации. Коё никогда не думала, что так остро пропустит сквозь себя, насколько всё-таки она на самом деле... шикарная. Акико, Акико, Акико... Коё выгибается, отрываясь от постели, и поджимает пальцы на ногах, чувствуя, как по телу разливается вязкое удовольствие, естественная истома, ослабившая конечности. Осознание произошедшего накатывает вместе с диким расслаблением и успокоившимся сердцем в грудной клетке, ещё пару минут назад готовившегося прорвать рёбра. Коё поднимается с постели, захватив сменное бельё и шорты, и на цыпочках, тихонько крадётся в ванную комнату, запирая дверь изнутри. Будить никого не хочется, спать в выделениях тем более. Озаки сначала самостоятельно промывает ткань под краном, затем поглубже заталкивает в стирку и забирается в душевую кабину, опускаясь на пол в сидячее положение. Пустой взгляд, уставившийся вниз, не раскрывает и половины тех беспорядочных мыслей, бурлящих в неспокойной голове. Её возбуждает девушка. И, что намного хуже, конкретная девушка в частности — Йосано Акико. Ту, которой она жгуче завидовала, с которой соперничала, к которой испытывала неприязнь и считала её в целом проигравшей как минимум в этом смысле. Коё хотя бы была нормальной, гетеросексуальной девушкой, красивой и умной, а теперь... Теперь Коё не знает, кто она вообще такая.

×××

Складки беспорядочного фатина, струящегося вдоль ног, перетекают в облегающий блестящий верх с тонкими лямками — платье глубокого цвета граната подчёркивает её фигуру. Пышные рыжие локоны крупными кудрями спадают на узкие бледные плечи, аккуратную шею дополняет бархатная полоска чокера, благополучно позаимствованная у брата. Чуя в своём элегантном костюме дома осматривал её с нескрываемым восторгом и не стеснялся заваливать комплиментами, сделав несколько фотографий перед выходом. К сожалению, из-за командировки родители не смогли присутствовать на празднестве, о чём бесконечно сожалели, предварительно оставили щедрые подарки и слёзно просили прощения, пообещав отметить позже выпуск со школы всей семьёй, как только подвернётся возможность. Всё время до выпускного Коё была как на иголках. Стала рассеянной, запиналась на вальсе, порой путалась в словах и старалась как можно меньше сталкиваться с Йосано, даже мимолётно и в каких-нибудь коридорах. Надеялась, что подобное поведение поможет избавиться от фантазий об этой девушке, но тщетно: Коё не была способна выбросить её из головы ни на минуту в свободное время, от того и заваливала себя всевозможными делами. Что самое худшее, тоска по Йосано углублялась с каждым днём, только разрасталась в груди, и Коё осознала, что на деле не хочет с ней расходиться по разным учебным заведениям, потеряв окончательно возможность с ней видеться. И это пугало. Пугали новые неизведанные чувства, о которых Коё раньше не задумывалась, пока не ощутила вполне реальную угрозу полной потери; пугали обстоятельства, в которых они оказались, и что Йосано вообще вряд ли за все года беспрерывного соперничества глянула бы в её сторону; пугало понимание, что ей всерьёз нравится девушка, желание стать ближе и отбросить глупую гордость куда подальше, чего ранее Коё себе никогда не позволяла. Коё понятия не имела, что со всем количеством свалившихся на голову проблем делать, однако точно знала, что не хочет терять контакт с Йосано — в сложившейся ситуации пытается избежать неизбежного. Мысли получилось очистить только на выступлении своего класса, на этапе с танцами, ведь вальс они репетировали долго и муторно, нашли всем партнёров и даже заплатили отдельно деньги нанятому хореографу. Вальс вышел отменным, зрители остались в восторге, из-за чего зал заполонили громкие, искренние аплодисменты и вдохновлённые возгласы. Купаясь в лучах любви и внимания смотрящих, школьники спустились со сцены и заняли заранее подготовленные для них места, чтобы удобно было наблюдать за выступлением оставшихся классов. Коё перебывала в приятном расположении духа, пока на сцену не вышел класс Йосано, где с ней в паре стоял Канджи, шумный паренёк из её класса с совершенно дурацкой причёской, напоминающей убогий цветочный горшок. Йосано же, напротив, выглядела восхитительно: чёрное платье, облегающее грудь и талию, только к бёдрам стекающее вниз слоями полупрозрачной ткани, тёмные перчатки, цветок из ткани, закреплённый в волосах. От неё буквально невозможно было оторвать взгляд, с жадностью впитывая каждое изящное, но с присущей ей уверенностью движение, беспристрастное выражение очаровательного лица. Коё чрезмерно внимательно отслеживала то, как пальцы Канджи стискивались на талии Йосано, как он кружил девушку на руках, как притягивал к себе. В груди разрасталось нечто вязкое и противное, словно грязная слизь, оставляя на сердце и лёгких прилипшие куски мха, соринок и прочей трухи. То тёмное внутри обжигало и давило, мешая нормально вдохнуть. И вот сейчас, ровно с таким же чувством, Коё смотрит на то, как Йосано и Канджи танцуют уже в расслабленной обстановке, в отдельном павильоне для неофициального празднования. Под молодёжную музыку, с полуулыбками на лицах. Коё знает, что Йосано лесбиянка, что даже потенциально не могла бы любого мужчину в принципе рассматривать с романтической точки зрения, но не может усмирить бешено бьющееся сердце — непослушное, глупое, не подвергающееся никакому контролю и приказам мозга, тела. Чуя танцует вместе с Дазаем, кривляется и балуется, и его задорный радостный смех долетает до самого конца зала, где Коё попивает пунш, привалившись бедром к столу. Её взгляд периодически сходит с фигуры Йосано, дабы проверить, как там дела обстоят у брата. Чуя веселится. Если подумать, ему всегда становилось так поразительно хорошо рядом с Дазаем, и Коё непроизвольно задумывается, не могла ли она упустить что-то важное, сокровенное из их дружбы? Ведь Коё прекрасно замечает взгляд Чуи, которым он смотрит на Дазая, и подозревает, что собственный практически ничем не отличается, за исключением примеси безосновательной идиотской ревности и зависти. В конце концов, голова пухнет от полного беспорядка внутри, потому Коё выходит из здания на свежий воздух, наполняя лёгкие прохладной ночью, еле уловимым ветром и запахом влажного асфальта. Недавно шёл дождь и, судя по хмурым тучам, клубящимся на небе, скоро окропит землю вновь. Коё прислоняется спиной к стене, наплевав на сохранность ткани платья, пускай то и стоило немалых денег — в обычной ситуации, несмотря на то, что они из обеспеченной семьи, Коё бы волновалась за недешёвую одежду, ведь всегда бережно относилась к вещам, данным родителями, но сегодняшним вечером, в этот выпускной, всё кажется неправильным, странным, потерявшим значение. Кажется, что всё, во что она верила ранее, развеялось пеплом прямо на её глазах и утонуло в вязкой земле после дождя. Пепел лжи не может послужить удобрением ни для чего хорошего. Коё считала, что быть «нормальной» для неё преимущество, что отсутствие влечения к женщинам некий козырь перед Йосано, что просто ещё не появился парень, способный заинтересовать всерьёз. Теперь Коё не может толком осознать, в чём заключалась природа её настоящих чувств, почему на самом деле так тянулась к Йосано, прикрываясь соперничеством, почему убедила себя, что их отношения держались в напряжении абсолютно всегда, с самого начала. И самое худшее, что нельзя ни с кем подобным поделиться, боясь встретиться с осуждением и непониманием. Самый близкий человек для неё — младший брат, но Коё не имеет права нагружать проблемами Чую на правах старшей сестры, хоть разница у них не достигает и года. Её долг всегда заботиться о нём, не наоборот. — Душно стало? — вдруг подаёт кто-то голос сбоку, заставляя подпрыгнуть на месте от испуга и едва не споткнуться на каблуках. Коё оборачивается, сталкиваясь взглядом с Йосано, закуривающей сигарету. Неожиданно, ибо Коё ни разу не видела её курящей. — Вроде того, — отвечает, неловко ведя плечами. Уже и в голову не приходит пытаться поддерживать видимость соперничества. Школа остаётся позади, они остаются позади. — А ты... Как там Канджи? Вам неплохо танцевалось вместе, да? — С чего такой резкий интерес? — Да просто... Ну... Коё запинается, не найдя, что ответить, и стыдливо опускает взгляд на асфальт, разглядывая носки своих тёмных лакированных туфель. Тонкая струйка дыма исходит от кончика сигареты, заполняя пространство вокруг едким неприятным запахом, и Йосано расслабленно стряхивает пепел на асфальт рядом, немного насмешливо улыбнувшись уголками губ. — По-моему, ты просто ревнуешь, принцесса. Коё ошеломлённо распахивает пушистые ресницы, хлопает несколько секунд и открывает рот, словно рыбка. Йосано прыскает со смеха вместе с сигаретным дымом, потому что со стороны выглядит очаровательно-забавно. — Ревную? Канджи? С чего ты вообще... — Кто говорил о Канджи? Коё отшатывается назад, упираясь рукой в стену для большей опоры, и просто беспомощно смотрит на внешне абсолютно спокойную Йосано, продолжающую затягиваться этой невыносимой дрянью. Как данность, как самый банальный ответ в задаче, решаемой за два дурацких действия. То, над чем Коё раздумывала в последнее время излишне усиленно и самокритично, Йосано произнесла вслух, не изменив выражения лица, не дрогнув ни одним прекрасным мускулом. И сейчас Коё судорожно пытается понять, в каком моменте прокололась, где показалась очевидной и читаемой, будто раскрытая книга. То, что Йосано лесбиянка, не значит, что ей нравится каждая девушка на пути, так что Коё ожидает подвоха, шантажа, попытку манипулировать этой информацией, ведь отрицать становится максимально глупо и бесполезно, учитывая, как та уверена в собственных доводах. Что угодно, что заставит Коё разочароваться, окончательно убедиться, что симпатия к девушке ничем положительным не заканчивается и двигаться дальше, забыв о Йосано Акико, как о самом главном кошмаре своей жизни. Коё ждёт, но Йосано упорно молчит, из-за чего мыслительные процессы стремительно развиваются, появляется больше логических пробелов, вопросов. Почему Йосано вообще заговорила об этом? Нет смысла пугать, школа почти закончилась, они вскоре разойдутся в разные высшие учебные заведения. Как Йосано оказалась именно здесь, именно тогда, когда Коё вышла подышать воздухом? Не может же быть, что они по счастливому стечению обстоятельств встали в одну точку одновременно. Почему Йосано вообще заговорила с ней первая, не прошла мимо? Зачем стала задавать вопросы? Догадка, пронзившая стрелой виски, ударяет пульсирующей головной болью, Коё задыхается на мгновение, хватая ртом воздух. — Я тебе нравлюсь? — выдавливает, переживая, что если не спросит в моменте, то не спросит уже никогда. Не хватит духу. — Этого я не говорила. — Но и не отрицаешь, даже сейчас. Йосано затихает, ничего более не говоря, и Коё плавится прямо здесь, вся кожа горит, сердце громко стучит где-то в горле. Она права. Йосано тоже испытывает к ней чувства, от того и последовала на улицу, самостоятельно начала разговор, вывела на чистую воду. Не совсем деликатно и аккуратно, однако выпускной вечер лишний раз напомнил, что времени у них в обрез, нужно действовать радикальнее, пока не стало поздно. — Пойдём, — вдруг говорит Акико, бросив недокуренную сигарету на асфальт, бесстыдно притоптав подошвой туфли. — Куда? — недоумевает Коё. — Будем танцевать. Ясности это не вносит, но тем не менее, Коё слушается, двигаясь вслед за Йосано вдоль стены. Чем ближе к окну, тем громче и чётче слышится музыка, включенная выпускниками внутри. Прохладный вечерний ветерок облизывает открытые плечи, вынуждая кожу покрываться мурашками, тучи на небе сгущаются, предвещая скорый дождь, возможно, ливень. Йосано останавливается рядом с окном и осторожно, ненавязчиво, словно спрашивая разрешения, обнимает Коё за талию двумя руками, медленно покачиваясь. Совсем не попадает в такт оживлённой музыке для энергичных, весёлых танцев, и всё же Коё не возражает, тихо хихикая себе под нос. Удивительная девушка. — Так глупо, наверное, да? — Коё натянуто улыбается и первые мелкие капли дождя падают ей на макушку. — М, что из всего, что между нами было, ты считаешь глупым? — скептически интересуется Йосано, вскинув бровь. — Ты понимаешь. Вся вражда, соперничество... Чёрт, так глупо... — Лично я с тобой особо никогда и не соперничала. Мы неплохо ладили до моего каминг-аута, между прочим. — Так почему ты не попыталась, не знаю... Остановить всё? Поговорить? Я не виню тебя, мне правда... Хочется знать, почему. — Ты закрылась и отдалилась от меня. Придумала себе соперничество, а что мне оставалось делать? Я подумала, что тебе противно со мной общаться после правды о моей ориентации. Мне оставалось подыгрывать тебе, потому что я не хотела терять между нами связь окончательно. Со временем я по твоим взглядам и вечным попыткам самой ко мне подобраться, несмотря на, вроде как, вражду, начала догадываться, что у тебя своя причина так себя вести, — Йосано пожимает плечами, тихо выдыхая. Стыд окрашивает щёки в румянец, невидный из-за относительно позднего вечера, за что Коё внутренне даже благодарна. Ей тяжело осознавать, что столько времени было потрачено впустую, столько возможностей безвозвратно упущено, столько неопределённости получило незаслуженное развитие. В добавок, Йосано молчала, принимала любой исход, поддавалась под странные игры от Коё и довольствовалась тем, чем ей позволяли. В горле словно формируется гадкий комок, отдающий привкусом грязи на языке. — Прости, Акико. Прости. Я была такой тупой сукой... — шепчет Коё и делает шаг ближе, упираясь лбом в чужое плечо. Йосано сначала изумлённо хлопает глазами, после чего негромко посмеивается, обнимая Коё крепче и легко поглаживая пальцами закрученные рыжие локоны. — Принцесса, что за выражения? Мы снова общаемся всего вечер, а ты уже понабралась от меня всякого дерьма. Теперь смеётся и Коё. Дождь постепенно усиливается, холодные капли попадают на открытые участки кожи, покрывая ткань платьев мелкими влажными пятнами. Возвращаться в зал не хочется, однако и промокнуть до нитки перспектива, откровенно говоря, такая себе. Коё вдруг поднимает голову, загоревшись некой идеей. — Слушай, если... Если ты не собираешься возвращаться, то мы могли бы пойти ко мне. Родителей нет, Чуя развлекается, а у меня дом недалеко отсюда. Йосано улыбается и согласно кивает. Всё отлично и даже немного лучше. Они успевают добежать до дома Коё до того, как весенний вечерний дождик перерастёт в ливень, пусть и всё равно умудряются промокнуть. «Добежать» — громко сказано, ибо на каблуках неудобно банально передвигаться, не то, что как-то ускоренно. В любом случае, Коё незамедлительно откапывает сменную одежду, предположительно подходящую по размеру, и, пока Йосано удаляется в ванную комнату, самостоятельно переодевается в спальне, дёрнув длинную футболку до самих колен вниз. А потом возвращается Йосано, в её, Коё, тёмной майке, домашних шортах и с очаровательно взъерошенными волосами, полностью разрушив сделанную на выпускной причёску без использования лака. Йосано выглядит уютно, хорошо, будоражаще, и она это прекрасно знает, из-за чего улыбается и подмигивает, устраиваясь рядом на кровати. Экран ноутбука загорается изображением рабочего стола, в поисковике браузера вбивается название фильма, который был бы интересен двоим, судя по оговорённым предпочтениям. Как хорошо, что в эру прогрессивного интернета можно просто внести запрос в стиле «фильмы для любителей вот такого и такого» и молниеносно получить множество разнообразных вариантов. Коё забирается на кровать с ногами, подтягивая к себе колени, и опирается спиной на подушку, пока капли дождя разбиваются о стекло, барабаня по окну и крыше, создавая небольшой шум на фоне. — Я уже и не мечтала, что мы сможем вот так вместе сидеть и смотреть фильмы, — тихо выдаёт Акико, прижавшись плечом к плечу, потому позвоночник Коё на долю секунды покрывается мурашками, а сердце сладостно ноет. — Удивительно, правда? — улыбка Коё дрожит, она в шаге от того, чтобы вновь рассыпаться в бессмысленных извинениях и корить себя за... Слабость? За то, что из-за её проблем с принятием собственных предпочтений страдала Йосано? Коё конкретно не понимает, как сформировать мысль, но чётко ощущает вину, кусающую кожу, царапающую желудок изнутри. Йосано поворачивает голову к ней, отрывая глаза от экрана ноутбука, и заторможенно моргает, замечая, насколько близко они устроились. — Да. Удивительно, — и голос её звучит тише привычного. У Коё мгновенно улетучиваются любые гнетущие мысли, уступая место горящему пульсирующему желанию, проявляющемуся во взгляде прямиком на чужие губы напротив. Они обе замолкают, выжидая несколько секунд, будто боятся сделать первый, такой решительный и отчаянный шаг, но потом одновременно поддаются вперёд, их губы сталкиваются вместе, и это похоже на фейерверк, взрывающийся прямо в животе и груди. Йосано на вкус отдаёт сигаретами и для Коё их мерзость уже не кажется такой категоричной. Поцелуй почти целомудренный, почти невинный, они словно изучают друг друга, потихоньку и осторожно, исследуя сантиметр за сантиметром. Длинная домашняя футболка комкается под пальцами Йосано на талии Коё, неожиданно вспыхнувший голод по прикосновениям друг друга раздирает внутренности, выворачивая наизнанку. Коё поддаётся вплотную, ощущая себя так, будто трясутся даже кости. Она и не подозревала, насколько желанный, необходимый, долгожданный этот поцелуй. Йосано и не подозревала, что этот желанный, необходимый, долгожданный поцелуй вообще когда-нибудь произойдёт. И обе осознают, что это конец их соперничеству, их возможной дружбе, их простому общению. И в то же время начало чего-то нового.