Теперь всё будет хорошо

      Когда на экране телефона Ши Ын видит дежурный номер больницы, то внутри что-то замирает и его начинает медленно настигать коварный страх. Когда он нажал на кнопку «принять звонок» и поднёс телефон к уху, то надеялся на самое худшее. Когда услышал чёткий и холодной голос медсестры, то стало совсем невыносимо и жар прилил к голове. А когда он услышал имя и ещё одно рядом с ним, почти невозможное, слово, то сердце у самого чуть не остановилось.       "Ан Су Хо очнулся."       Он не сразу понял смысла словосочетания. Буквы и звуки никак не складывались и вообще подумалось, что ему банально послышалось. А потом зрачки расширились и пульс поднялся. Он рванул уже по знакомому адресу, не слыша ни непонимающих криков друзей, ни их вопросов. Те, конечно, помчались следом.       В палату он влетел порывисто, не замечал чужих слёз, ведь на щеках ощущал только свои. От ветра, наверное.. Да, от ветра. И было чем-то чуждым для него вот так броситься и тихо разрыдаться. Из груди рвалось что-то счастливое, не свойственное ему — постоянно отстранённому, не проницательному.       Нет, он чувствовал глубже и сильнее всех вокруг.       Баку тогда, запыхавшийся от бега, растрёпанный и не до конца понимающий причину такой спешки, среагировал быстрее всех. Кажется, понял, что они тут лишние, и поспешно увёл других двоих. Ши Ын мог поклясться, что впервые увидел хоть что-то разумное и умное с его стороны, но всё же был ему чрезмерно благодарен.       Это был только его момент. Только их с ним момент.       Он кажется совсем себя не контролировал. Отбил коленки о кафель и виски больно сжало то ли от того, что он слишком сильно сжал челюсть в попытке сдержать слёзы, которые уже капали градом из глаз, то ли от того, что он слишком сильно врезался головой в острые коленки. Не смог сдержать эмоций. Это было что-то вроде самой обычной радости. Может быть даже детской. Когда купил себе мороженое, забыл про него, а потом случайно нашёл в морозилке и с горящими глазами съел его.       Тогда пустота в нём моментально пропала. Загнивающие в этой пустоте воспоминания: дополнительные занятия, мотоцикл, подработка, бильярд, школа, драки, больница... Все они потихоньку начали темнеть, становится все дальше от Ши Ына, будто этого всего никогда не было и не происходило с ним. Как будто он очень сонный посмотрел какой-то очень скучный фильм, а он запомнился лишь  отрывками, которые никак не складывались и не давали определённой картинки. Воспоминания становились казалось бы не его, совсем чужими, будто он прожил чью-то жизнь, но в голове остались все неродные моменты.       Каждый раз когда он приходил к Су Хо, слушал тихий шум приборов, гулкие звуки, доносившиеся с другого конца больницы эхом, и своё собственное дыхание, он пытался прикинуться к тому времени когда писал эти сообщения с надеждой на то, что всё-таки когда-нибудь они поменяют свой статус с «отправлено» на «прочитано».       В итоге воспоминания начинали смешиваться и потихоньку превращаться в одну чёрную дыру, которая втягивала абсолютно любое его чувство. Всё что ему подарил Су Хо, он больше не надеялся ощутить вновь.       Без него это казалось возможным.       Но один телефонный звонок, одна фраза рассосали эту дыру. Всё наполнилось новыми красками и, кажется, Ши Ын вновь начал чувствовать по-настоящему. Не притуплёно и бесцветно, а ярко и чётко. Даже непривычно давило на грудь.       Теперь он отчаянно сжимал ладонями его больничные, пропитанные хлоркой и лекарствами, штаны и мочил их счастливыми слезами. Держал так сильно, будто сейчас Су Хо испариться и окажется лишь сном. Раствориться в воздухе и смещается с кислородом, а Ши Ын вновь почувствует невыносимую пустоту, которую он стал ненавидеть, но научился с ней жить.       Су Хо ничего не говорил. Его рука в волосах служила маяком, сообщая о том, что он действительно здесь — настоящий, ни обманка и ни мираж. Тёплая ладонь одновременно и приятно успокаивала (то, что Ши Ыну очень было нужно последний год), и отдавала от корней волос до самых пят импульсами, которые взбудоражили кожу и тревожили трепещущие сердце. Он никогда такого не чувствовал, оно и тревожили и стелило какой-то незнакомый ему игривый огонёк в душе. Счастье?       Слёзы и правда безвольно текли ручьём из-за появившегося вдруг счастья.       А вместе с ним почему-то всё ещё не унималась тревога. Наверное, он разволновался от встречи, но всё равно горло горело от желания закричать мол: "Дурак, ты чего так долго не просыпался!". Не то чтобы он злился на Су Хо, нет. Просто все бессонные ночи, все сообщения и затяжная пустота внутри произошли как раз из-за этого — улыбчивого одноклассника, который просыпал все уроки, к обеду мчал на работу, а потом опять спал на партах в классе. Мальчишка, которого Ши Ын сначало чуть сам не покалечил, позже иногда тяжело вздыхал на глупые шутки и смех, а ещё тихо раздражался от того, что вместо дополнительных занятий он торчал то в кафе, то в бильярде, то ещё где-нибудь на пару с не умолкающим парнем, за которого потом начал чувствовать невыносимое волнение. Такое волнение, что готов был разбить до самых костей руки, не крича и не морщась от боли, убить любого, сам бы разбился насмерть, лишь бы всё было хорошо.       "У Ан Су Хо теперь всё хорошо" - так сказала ему медсестра один раз, из-за чего на ту хотелось гаркнуть за глупость.       Су Хо стал тем, кого раньше никогда у Ши Ына не было. Он не думал что нуждается в таком, да и вообще не задумывался почему все так страдают без такого человека в жизни. Все эти вещи; встречи, улыбки, больница, драки, запах подгоревшей курицы и специй, страничка в соцсети и глупые посты там же, горечь соджу в горле вечером. Всё это стало вдруг чем-то неотъемлемым, если там в главной роли был именно он. Су Хо стал первым, без кого жить было ужасно сложно. Это как потерять свою ногу или руку. Поэтому Ши Ын, вспоминая вечером в кровати о холоде кафеля в коридоре больницы, маску на лице друга, шум техники и невыносимый запах лекарств, хлорки и разрывающих глотку чувств, хромал на одну ногу. А когда мчал сюда, то бежал быстрее всех, впереди всех. Будто открылось новое дыхание.       И вправду. Сейчас, ощущая холод пола коленками через ткань школьных брюк и чувствуя руками тепло тела Су Хо, внутри проснулось то, что, казалось, давно завяло внутри. То, о котором думал, что потерял где-то там в спорт-клубе на ринге. А сейчас, хоть и на инвалидной коляске, с другой причёской, уставшей улыбкой и слабостью в теле, оно цвело ярче всех. И Ши Ын утопал в этом с головой.       Рука останавливается на затылке.       —Знаешь, — голос прорезался сквозь тишину непривычно беззаботно. Ши Ын пытался подавить протяжный всхлип, вжавшись в чужие ноги ещё сильнее, — Так спина болит и руки от капельниц жжёт. Это было как путешествие во времени.       Ён почувствовал как живот Су Хо судорожно прыгал, пока сверху разливался тихий смех. Он тут ревёт ему в коленки, мочит одежду слезами, а он шутит? Разве шутит? Тем не менее было как-то чуждо вновь услышать его голос вживую, почти в стерео качестве. Снова услышать смех, пусть не такой громкий, но всё такой же задорный, было непривычно. Он что, забыл как звучит голос Су Хо?       Ши Ын отнимает голову, но не поднимает. Почему-то было как-то странно страшно взглянуть в шоколадные глаза. Ён отвернулся, глядя куда-то в сторону через пелену не пропадающих слёз, что размывали взор. Су Хо смотрел тепло, легко улыбался и терпеливо ждал, когда Ши Ын наконец-то решиться сказать что-нибудь. Понимал, что ему сложно разговаривать, поэтому и давал ему так яро и прерывисто сжимать его ноги, мять одежду и громко плакать.       Рука слезла на плечо, скользя пальцами по тёмному, скользкому, школьному пиджаку.       —Я рад, что ты не тух один, — Су Хо наклонил голову, задумчиво проходясь по сгорбившиеся фигуре Ши Ына, — Те парни, они ведь твои друзья?       Ён тихонько кивнул, шмыгая носом. Он вдруг начал ловить пальцами то, когда-то ушедшее от него. Такое лёгкое, незаметное, почти призрачное, но если присмотреться и аккуратно попытаться дотронуться не назойливо, с заботой и трепетом, то оно откроется и подарит самые яркие эмоции. Этот момент хотелось смаковать и растягивать ещё надолго. Лишь бы это мгновение не заканчивалось. Щёки ощутимо защищали от высохших солёных дорожек. Это было так правильно и приятно.       Су Хо усмехнулся:       —Наверняка они тебя сами затянули, а ты головой всё вертел, — он откинулся на спинку кресла, расслабляя плечи, но так же оставляя руку на чужом плече, оповещая что он рядом, что он настоящий, — Надеюсь ты нас познакомишь.       Сердце сжалось. Обязательно познакомит, и знает что они поладят.       А на подкорке всё равно останется лик Бом Сока, затерянный в этом кругу других знакомых лиц. Такого назойливого пятна, которое сначало дополняло, было частью всего, но вдруг почернело и стало приносить только желание понять, почему оно таким стало — неправильным. Но вот вывелось очень легко, самостоятельно, оставляя после себя лишь еле заметный развод.       Ши Ын не знает, злиться ли он на него. Не понимал, ведь сейчас его здесь не было. Он не знал как сейчас он живёт и что у него происходит. Вспоминает ли он о них вечерами? Или решил забыть всё, как обычный кошмар? А может он каждый день винит себя и пытается бороться с честной совестью? Он не знал и не хотел.       Рука чуть сжалась, а лицо Су Хо стало серьёзнее. Он будто прочитал его мысли.       —Знаешь, — начал он тихо, так, будто рассказывал что-то запретное. То, о чём нельзя даже упоминать, — Я совсем не злюсь на Бом Сока. Он просто вдруг обиделся на всех и не смог остановиться. И ты не держи зла на него.       Нет, он не злился. Зачем злиться, если сейчас всё хорошо? Ши Ыну ведь нужно ещё рассказать Су Хо почему униформа на нём другая, почему на руке свежие пятна от кастета, куда пропала Ён И. Зачем если бабушка Су Хо написала, что уже подходит к больнице? Зачем, если там, где-то во дворе, сидят три таких же прекрасных друга? Зачем, если Су Хо всё так же улыбается, а в глазах тихонько потрескивает тепло к ближнему?       Глаза сами медленно поползли вверх. Сначало остановились на груди, всматриваясь в узоры светлой больничной пижамы, зная что под ним бьется сердце, потом взгляд остановился на шее, уже не такой загоревшей, с выпирающими косточками, а потом и на лице, немного бледном, но с лёгкой улыбкой, которой пошли бы ямочки на щеках. Су Хо похудел что ли? Тем не менее он смотрел прямо в полуприкрытые глаза с самым настоящим благоговением.       Слова были тихими, он произнёс их почти одними губами:       —Теперь всё будет хорошо.       Именно тогда в груди в такт с сердцем забилась надежда. Яркая и пылкая. Настоящая и не призрачная.       Тогда он впервые за год разжал кулаки и расслабился.