Не против быть твоим

Они уже должны были спать в такой поздний час. Но не спали. Вот уже больше месяца они не могли лечь вовремя — то ли из-за внезапно нагрянувшей бессонницы, то ли из-за мыслей о прошлом и будущем, которые не давали покоя. Последнее касалось в большей степени Лу Гуана, чьи мысли легко уносились в тревожные дебри. А может, они не спали из-за ноющей боли, которая приходила с холодами и напоминала им о пулях и ножах… А может — из-за этого. Чэн Сяоши никогда не думал, что увидит своего лучшего друга таким — растянувшимся на диване, с выгнутыми дрожащими бедрами. Ногами, беспомощно раскинутыми в стороны и возбуждением, зажатым в кулаке. И все потому, что его попросили. Потому что Чэн Сяоши пробормотал что-то про то, что нужно вести себя хорошо и слушаться — и это заставило Лу Гуана подчиниться, словно он находился под гипнозом. Если бы у него позже спросили, что именно он сказал в тот момент — он бы едва ли смог вспомнить. Пришлось бы нырнуть в прошлое, чтобы это выяснить. Потому что Лу Гуан издал звук, ужасно похожий на кошачье мяуканье, глядя на него снизу вверх — глаза сияли невозможными синим и золотистым, цвета перетекали друг в друга — и Чэн Сяоши ощутил, как его резко возвращает в настоящее. Больше не нужно наблюдать за собой со стороны, взвешивать каждое слово, каждый жест. Не нужно думать о прошлом, будущем и тех ужасах, что могли случиться. Здесь, в этом моменте, все это было не важно. Здесь был только его лучший друг, его сосед, его… партнер. Только его глаза и звуки, которые он издавал. Дрожь его тела в ночной прохладе и пальцы Чэн Сяоши, бережно скользящие по обнаженной спине, чтобы притянуть ближе. Глаза Чэн Сяоши горели огнем, но он не хотел моргать. Он не мог оторвать от Лу Гуана свой взгляд. Только не сейчас. Даже одна утраченная секунда казалась невосполнимой потерей. И подумать только, все началось с погружения. Впрочем, как и всегда. ;;; Когда они впервые с этим столкнулись, все произошло случайно. Прошел целый месяц, но они по-прежнему — по инициативе Лу Гуана — брали только легкие заказы. Простая проявка фотографий, и ничего более. Они итак натерпелись на всю оставшуюся жизнь. Может, даже на две. Не помогало и то, что Лу Гуан знал: они живут во времени, которое он одолжил. Украл. Одному из них вообще не следовало быть здесь, и иногда он жалел, что на месте Чэн Сяоши не он сам. Но больше не было нужды об этом думать. Их новое настоящее было стабильным. Они оба по-прежнему находились здесь. Чтобы так продолжалось и дальше, нужно было залечь на дно. Хотя бы ненадолго прекратить испытывать судьбу. А может, и вовсе завязать с погружениями. Хотя… Лу Гуан никогда не заикнется об этом Чэн Сяоши. Не могло быть и речи о том, чтобы закрыть их дело. Разорвать партнерство. Они оба не смогли бы с этим справиться. И все же Лу Гуан нет-нет да ловил себя на мысли о том, как было бы славно найти способ сохранять их связь без этих погружений, потому что связь, построенная на адреналине и травме — ненадежный фундамент, и однажды она снова подведет их к краю пропасти — это лишь вопрос времени. Лу Гуан больше не мог смотреть на то, как умирает его лучший друг — одного раза ему хватило по горло. Та сцена по сей день снилась ему в кошмарах. Безжизненное тело в его объятиях и глаза, свет в которых потух навсегда. Ему нужен был план. Подушка безопасности, слова — что угодно, лишь бы не дать всему снова рухнуть. Но для этого требовалось время. Очень много времени и понимание вещей, которые он едва ли мог контролировать. Он хотел подождать до тех пор, пока не будет уверен, что Чэн Сяоши находится там, где смерть его не коснется, не выследит, не заклеймит. Но он видел, как отсутствие цели разъедает его друга. Теперь вся их жизнь вращалась вокруг погружений, и не было ничего, что могло бы их заменить. Чэн Сяоши быстро становился беспокойным, а беспокойный Чэн Сяоши был опасен. Меньше всего Лу Гуану нужны были новые проблемы. Особенно сейчас, когда оба еще толком не оправились. И этот заказ казался предельно простым. Всего лишь мать, умоляющая помочь найти машину ее сына. Ее угнали, когда он был на подработке. Прошли недели, а следов так и не обнаружили, а новый автомобиль семья позволить себе не могла. У них осталось денег лишь на одно — попытаться повернуть время вспять. Цяо Лин принесла им это дело именно потому, что оно казалось несложным. Она верила в них. А может, она заметила, как их обоих пожирает апатия. Натянутые улыбки Чэн Сяоши, нервный тремор в кончиках пальцев Лу Гуана. Цяо Лин была куда наблюдательнее, чем показывала. И достаточно умна, чтобы понять — им нужно это дело, как толчок, чтобы вернуться в настоящее. Спасительная рутина. Лу Гуан позволил ей убедить себя. Если они снова воспользуются своими способностями — чтобы хоть на миг почувствуют себя не беспомощными жертвами, а хозяевами ситуации, — возможно, это и правда поможет вернуть все в норму. Цяо Лин говорила это так, словно уже видела этот исход. Словно держала его в руках, как готовый снимок. Так что Лу Гуан доверился ее уверенности. Даже не подозревая, что они обнаружат в процессе. ;;; Прошло всего пара часов с начала погружения, но уже было ясно: Чэн Сяоши не справляется. Его движения утратили четкость, а на команды Лу Гуана он реагировал с задержкой — будто его сознание лишь наполовину соединилось с телом, в котором он находился. — Что не так? — спросил Лу Гуан. — Все хорошо. Просто так много времени прошло, я словно в первый раз это делаю. Они быстро вышли на вора и заполучили адрес. Как и ожидалось, это был мелкий жулик. Район, где угнали машину, не славился бандитскими разборками или связями с мафией. Простое дело. Легкие деньги. Никаких временных парадоксов. Цяо Лин была права — это именно то, что им было нужно. Лу Гуан молчал все то время, пока Чэн Сяоши диктовал ему информацию. Он услышал, как тот позвал его по имени, чтобы убедиться, что он все расслышал. Обычно Лу Гуан мог позволить себе немного помедлить с ответом — дождаться, пока закончит записывать данные, прежде чем отреагировать. И сейчас он точно также распределял внимание между задачами. В этом и была его ошибка. Он услышал через их связь тяжелое, прерывистое дыхание Чэн Сяоши и уже собирался было спросить, все ли в порядке, как вдруг раздался хлопок, и чужие руки тяжело опустились на его плечи. Они толкнули его к спинке дивана, и пальцы на его плечах сжались. Лу Гуан замер, ошеломленно глядя снизу вверх в беспокойные глаза напарника — те все еще горели ядовито-желтым, искрясь, как лесной пожар, сжирающий все вокруг. Сначала пальцы, а затем ладонь мягко прижались к его левому боку, и Лу Гуан застыл. — Пожалуйста, — произнес Чэн Сяоши, — никогда больше не замолкай так. Из всех возможных реакций, всех вариантов развития событий, которые успел прокрутить в своей голове Лу Гуан, он не подумал лишь об одном — что теперь значит для Чэн Сяоши его молчание. В сознании дернуло — резко, настойчиво, будто кто-то физически потянул его за нити внимания прямо к этим желтым глазам, объясняя, как он облажался. Он буквально почувствовал, как тревога исходит от напарника волнами колючего статического напряжения. И снова — резкий рывок, но на этот раз Лу Гуан понял: это не только его собственные угрызения совести. Это шло через их связь. Чэн Сяоши тянул его к себе. Лу Гуан не совсем понимал, чего тот хочет или что пытается сказать, но знал одно: сопротивляться сейчас — не лучшее решение. И тогда он сделал глубокий вдох и… Он отпустил контроль, позволив их связи сначала вновь затопить себя — на удивление это оказалось сильно, даже вне погружения, — а затем перелиться обратно в Чэн Сяоши. Чэн Сяоши наконец глубоко вдохнул. Его плечи обмякли, но он не отпустил Лу Гуана. Большой палец бережно заскользил по ткани рубашки, повторяя контуры шрама от ножа — так нежно, что у Лу Гуана свело желудок, и его затошнило. В глазах Чэн Сяоши стояли слезы. Лу Гуан видел, как он заново переживает тот момент. — Прости. Я больше так не буду, — произнес Лу Гуан. — Прости. Он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы успокоить. Лу Гуан не знал, сколько еще выдержит этих мягких прикосновений, прежде чем захочет еще. Его разрывало между желанием оттолкнуть Чэн Сяоши и притянуть ближе. Но Чэн Сяоши не убирал рук. Напротив — его рука слегка сжала плечо Лу Гуана, а движения пальцев над шрамом стали еще осторожнее. Значительно изменилось только его лицо: глаза расширились, и он изумленно вскинул брови. — Твой голос, — сказал Чэн Сяоши. — Он все еще у меня в голове. — Что? — Лу Гуан встряхнул головой — в его сознании тоже звучал тихий отзвук голоса Чэн Сяоши. — Так не должно быть. Было странно слышать его вот так — все еще связанным с его сознанием, в то время как его реальный голос звучал четко всего в паре сантиметров от него. — Твои глаза стали синими. Это было еще более странным. Лу Гуан не помнил, чтобы активировал свою способность. Он лишь пробовал регулировать интенсивность их связи — которая, по идее, вообще не должна была существовать вне погружения. — А твои все еще желтые, — пробормотал он. Чэн Сяоши нахмурился: — Какого черта? К немалому раздражению Лу Гуана, даже после этого открытия Чэн Сяоши не убрал свои чертовы руки. — Может, присядешь на секунду? — предложил он. Его удивило, как быстро Чэн Сяоши вдруг пришел в себя и подчинился. Хотя, возможно, он все же не пришел в себя полностью — когда он плюхнулся рядом, его глаза все так же сияли желтым. Неужели на них снова охотятся? Или где-то затаился человек, способный вмешиваться в их связь? Лу Гуан знал, что не может позволить себе запаниковать. Не сейчас, когда Чэн Сяоши выглядел таким издерганным и опустошенным. Ему нужно было сосредоточиться на том, что он мог контролировать, и его сторона связи — единственное, что приходило на ум. — Я попробую отпустить, — сказал он, закрывая глаза, пытаясь сфокусироваться на том, что держало их связанными. Но едва он попытался ослабить связь, последовал немедленный отпор. Что бы это ни было, оно только усилило свою хватку. И все же... это ощущалось тепло. Знакомо. — Не уходи. Подожди, — Чэн Сяоши хрипло дышал с другого конца дивана — будто попытка Лу Гуана разорвать связь причинила ему физическую боль. — Кажется, это я удерживаю нас. — Как? — Я не уверен, я… Я не… Теперь, когда он понял, что это всего лишь Чэн Сяоши, Лу Гуан больше ничего не имел против того, чтобы сохранить их связь подольше. Возможно, они не так хорошо понимали свои способности, как думали. Теперь, когда они знали, что существуют другие, подобные им, открывались невообразимые возможности того, как эти силы могут сочетаться, смешиваться и даже эволюционировать. И если они научатся контролировать это — что бы это ни было — это может стать серьезным преимуществом в будущих делах. Однако, глядя на своего напарника — на его прерывистое дыхание и отсутствующий взгляд, — он понимал, что все эти рассчеты больше не имели значения. Лу Гуан осторожно нащупал их связь, почувствовав, как крепко Чэн Сяоши ее удерживает. Он попытался ослабить напряжение: — Все в порядке, Чэн Сяоши, — прошептал он. — Ты можешь не держаться так крепко. Я никуда не денусь. Хватка слегла ослабла. Дыхание Чэн Сяоши стало ровнее. Возможно, это и не принесет пользы их делу вовсе. Возможно, это что-то только для них двоих. Лу Гуан протянул руку и взял ладонь Чэн Сяоши в свою. — Постарайся расслабиться, — произнес он, стараясь, чтоб его слова в сознании партнера прозвучали особенным образом. Мягко и нежно, как недавние прикосновения пальцев к заживающим шрамам. — Я здесь. Для Чэн Сяоши это была рана — болезненная, ноющая, глубокая, — а Лу Гуан не мог нащупать ее границы , чтобы понять, где именно болит. Но, похоже, сегодня это и не потребовалось. Того, что он сделал, оказалось достаточно. Вскоре после того, как их руки соединились, связь между ними полностью разорвалась. Лу Гуан начал скучать по ней, едва она исчезла. Но тихие, довольные посапывания рядом компенсировали внезапную пустоту. Он укутал Чэн Сяоши в плед, который они всегда оставляли на диване — на всякий случай. Это был далеко не первый раз, когда они засыпали вот так. Погружения порой выматывали их настолько, что не оставалось сил даже на то, чтобы дойти до кровати. Но на этот раз Лу Гуан решился на большее. Вместо того чтобы оставить напарнику пространство — как он обычно делал для его комфорта — он осторожно притянул его голову к своему плечу. Затем дотянулся до кончика их связи — совсем слегка, представляя, словно играет с прядями хвостика на голове Чэн Сяоши. Если существовал хоть малейший шанс, что Чэн Сяоши сможет почувствовать это во сне, Лу Гуан хотел быть рядом. ;;; — Не спится? Этот вопрос они часто задавали друг другу, пока пребывали в больнице. Они постоянно оставались вместе и в конце концов медсестры сжалились и поставили их койки в одну палату. Лекарства либо не давали им спать вовсе, либо погружали их в странное состояние, поэтому они коротали время за разговорами. Придумывали глупые словесные игры. Пересказывали свои ужасные и невероятно яркие кошмары, а иногда — случайные бредовые видения. Скорее всего, в кошмарах тоже были виноваты лекарства. Когда Чэн Сяоши задал этот вопрос сегодня вечером, он ожидал услышать чего-то в том же духе. Но он больше не хотел винить больницу. Он даже не хотел вспоминать, сколько часов, дней, недель они провели там. Теперь они были дома. Все осталось в прошлом. Чего он не ожидал, так это того, что Лу Гуан едва поднимет взгляд от бульона, который разогрел в их крошечной спрятанной микроволновке. Он приобрел привычку потягивать куриный бульон, когда не мог заставить себя отдохнуть. Еще одна особенная привычка из больницы. Им не давали кофе или чай из-за кофеина. Им нужен был покой, который кофеин точно не дал бы, плюс у Лу Гуана уже несколько недель все еще были проблемы с пищеварением. Такие травмы, как у него, влияли не только на осанку. Но Лу Гуан не жаловался. По крайней мере, не так, как, возможно, жаловался бы сам Чэн Сяоши. И тем не менее, Чэн Сяоши не нравилась эта отстраненность. Это означало, что ночь для Лу Гуана уже проходила отвратно. Чэн Сяоши продолжил, словно ему ответили: — У меня то же самое. Наверное, мы слишком привыкли к ночным погружениям. И почему всякая херня не может случаться в три часа дня? — Он усмехнулся, хотя понимал, что не так уж и смешно. Но иногда это срабатывало — удавалось вызвать у Лу Гуана легкую улыбку. Чаще нет, чем да, но Чэн Сяоши все равно предпочитал попробовать. На этот раз усилия окупились, и видимо аналитическая сторона Лу Гуана восприняла риторический вопрос буквально. — Темнота — удобное прикрытие, — подал голос он. — Для тех, кто что-то замышляет, ночью меньше свидетелей. — Значит, нам теперь вечно маяться от бессонницы? — Чэн Сяоши фыркнул. — Отстой. Он подошел к стойке, где они обычно принимали заказы на печать фото, и небрежно облокотился на нее, скрестив руки. Подперев подбородок, он принялся разглядывать белую пижаму с котиком, в которую был запакован Лу Гуан. Чэн Сяоши даже удивился, что тот ее так и не выбросил. Думал, она будет напоминать о всем том дерьме, через которое они прошли. Крошечный нарисованный котенок над карманом совсем не сочетался с вечно каменным лицом Лу Гуана. Однако он еще не успел запачкать ее кровью, что определенно было хорошо. Цяо Лин предложила съездить по магазинам — купить все необходимое, — на следующий же день после того, как Лу Гуана госпитализировали. Его доставили туда так быстро, что у них не было времени захватить с собой из дома даже базовые вещи. И когда они с Цяо Лин увидели этот пижамный комплект, то сразу поняли — они обязаны его купить. Качество хорошее. Стоимость поделили пополам. Чэн Сяоши не видел в этом ничего плохого, хотя и представлял, как его друга раздражает такая опека. Именно поэтому он думал, что Лу Гуан избавится от пижамы при первой же возможности, но нет — тот продолжал носить ее с завидной регулярностью. — Я все забываю сказать, как очаровательно ты выглядишь в этой пижаме, — улыбнулся Чэн Сяоши. Лу Гуан по-прежнему не поднимал на него взгляда: — Очень мило с твоей стороны было подарить мне ее. — Вообще-то Цяо Лин тоже участвовала в покупке. На этот раз на лице его соседа мелькнула легкая усмешка, хотя взгляд он так и не поднял. — Она сказала, что помогла оплатить, но уточнила, что именно ты выбирал. Чэн Сяоши почесал затылок, нахмурив брови. Либо Цяо Лин вдруг решила поиграть в сваху (что она уже делала неоднократно — еще до того, как он предложил Лу Гуану переехать к нему), либо действительно именно он первым схватил эту пижаму. В ту неделю все происходило как в тумане, и он был уверен, что это было их совместное с Цяо Лин решение. — Ну ладно. В таком случае у меня отменный вкус, — Чэн Сяоши рассмеялся. — В конце концов я тебя слишком хорошо знаю, ты ведь практически кот. Лу Гуан глубоко вздохнул, словно набираясь сил (или изо всех сил стараясь не закатить глаза), и отхлебнул бульона. — Раз уж мы оба не спим, — сказал он, — думаю, нам нужно кое-что обсудить. Чэн Сяоши знал, что разговор к этому придет. — Ты про вчерашнее? — спросил он. Лу Гуан кивнул, делая еще один глоток бульона. Было бы странно не обсудить произошедшее. Чэн Сяоши и не подозревал, что способен продлевать их связь подобным образом. Однако больше его беспокоило другое — он едва ли контролировал процесс, когда все случилось. Он вцепился в эту нить между ними, удерживая силой, потому что панически боялся того, что произойдет, если он ее отпустит. Что, в общем-то, было довольно глупо. Беспокоиться было не о чем, ведь сейчас все было в порядке. Он чувствовал, как рана затягивалась. Больше не кровоточила, хотя Чэн Сяоши готов был поклясться, что Лу Гуан, сам того не ведая, снова ее разбередил. Это случалось так часто, что несколько недель Чэн Сяоши буквально боялся к нему прикасаться. Но эта тишина... Она была невыносимой. Ему нужно было видеть партнера, чувствовать его — и тело, и мысли. Убедиться, что они все еще целы, что они в безопасности, что… Лу Гуан смотрел на него. Изучал его лицо. Чэн Сяоши поймал себя на том, что снова уходит в себя, и его друг это заметил. Чэн Сяоши кивнул, давая понять, что готов к разговору. Его задумчивость — не что-то, о чем стоит беспокоиться. Просто ерунда, не стоящая внимания. — Я тоже об этом думал, — добавил он на всякий случай, если его дежурная улыбка не сработала. Выражение лица Лу Гуана стало только мрачнее. Что ж, видимо, не сработало. Блеск. — У меня есть теория, — сказал Лу Гуан. — Ну-ка, просвети, — Чэн Сяоши облокотился на стол. Ему всегда нравилось слушать теории Лу Гуана. — Не думаю, что тебе понравится. — Я уже переживал плохие новости, Лу Гуан. Его друг стиснул зубы. Чэн Сяоши заметил, как напряглась его челюсть. Почему это оказалось неправильным ответом? Хотя он все равно никогда не узнал бы правильного ответа на свой вопрос. Лу Гуан был терпелив, но не настолько, чтобы объяснять каждую свою интонацию и микро-выражение лица. Хотя Чэн Сяоши отчаянно хотел узнать о нем еще больше. Он мог прочесть так много по одному лишь вздоху, взгляду, шагу, прикосновению. Лу Гуан прислонился бедром к столешнице, стороной, противоположной шраму. — Наши силы, похоже, зависят от физического состояния. Когда я был ранен, я не мог заглядывать далеко в фотографии. — Точно. Ты говорил об этом, — подтвердил Чэн Сяоши. — Логично, что способности черпают нашу энергию. Я это чувствовал. — А что, если теперь они начали реагировать и на наше ментальное состояние? — Чего? — Ты запаниковал, когда я не отвечал. — Да… — То, чем он не гордился. — Затем ты вцепился в нашу связь. — Верно... — То, чего ему не следовало делать, даже испугавшись. — А потом ты переместил ее. Притянул к себе. То, что он... Что? — Я... что сделал? — спросил Чэн Сяоши. Как это вообще возможно? Он не помнил ничего подобного. Или он настолько потерял контроль, что даже не отдавал себе отчета в своих действиях? — Да, — подтвердил Лу Гуан. — А потом ты сказал, что мои глаза стали синими, верно? Это Чэн Сяоши действительно помнил. И даже момент, когда это произошло. — Прямо перед тем, как ты извинился. Лу Гуан склонил голову набок, изучая его. — Думаю, ты потянулся ко мне своей силой — и моя ответила. — Он завершил свою мысль так, словно это был неоспоримый доказанный факт. И, возможно, так оно и было. — Как резонанс? — переспросил Чэн Сяоши. — Раньше мы так не могли. — Именно поэтому я считаю, что дело в нас. За короткий срок мы пережили слишком много травмирующих событий, — пояснил Лу Гуан. — Это могло повлиять на то, как наш мозг обрабатывает информацию. А если мозг перестроился, то, возможно, это повлияло и на использование способностей. Оу. Теперь, когда теория стремительно уходила в дебри, Чэн Сяоши уже ничего не понимал. Да и выводы Лу Гуана ему не нравились. То, что с ними что-то происходит. Что они не вернулись к норме. Что, возможно, не вернутся никогда. — Ты говоришь слишком сложно, я не поспеваю, — признался он. — То есть, ты хочешь сказать, что наши силы меняются, потому что мы… травмированы? Лу Гуан вздохнул и сделал последний глоток бульона. Отставив чашку в сторону, он поднял взгляд, и Чэн Сяоши почувствовал, как его буквально пригвоздило к месту. Даже если бы он попытался, он не смог бы ни пошевелиться, ни отвести глаз. — Когда ты в последний раз прерывал погружение, потому что не слышал меня? — спросил Лу Гуан. — Когда тебя... Ранили. Чэн Сяоши не хотел произносить это вслух, не хотел, чтобы проклятое слово снова осквернило их дом, словно призывая ту нечисть повторить все сначала. Причинить боль его напарнику. — Ладно, я понял. Возможно, ему стоило наконец признать: он травмирован. Все еще. Возможно, его травма даже усугубилась. Он думал, что справился — Лу Гуан и Цяо Лин помогли пережить худшее. Но хуже всего оказалась мысль о том, чтобы быть брошенным, одиноким, ощутить глухую боль от осознания, что те, кто дорог, исчезают, или их ранят, или… Крепкая ладонь — согретая чашкой бульона — обхватила его запястье. Твердо. Нежно. — Я знал, что тебе это не понравится, — сказал Лу Гуан. Множество ночей в больнице они провели за разговорами, но ни разу по-настоящему не касались темы ножевого ранения Лу Гуана. Они избегали этого даже с полицейскими, ограничиваясь лишь сухими фактами и хронологией событий. Цяо Лин тоже не поднимала эту тему, хотя, возможно, чувствовала себя виноватой даже больше, чем они сами. Однако это было не единственное, что беспокоило Чэн Сяоши. Он впал в панику, когда все было в порядке. Неужели теперь он будет делать из всего катастрофу? Он фактически принудил Лу Гуана остаться с ним. Бедняга пытался оправиться сам после всего этого кошмара, и ему точно было не до травм Чэн Сяоши. Господи, от одной мысли об этом Чэн Сяоши затошнило. — Мне жаль, что я так с тобой поступил, — проговорил он. — Ты же не просил, чтобы тебя удерживали. — Меня и не удерживали. Лу Гуан обошел стойку. Его серые глаза застыли, словно лед — твердый, непоколебимый. Он положил ладони на плечи Чэн Сяоши — по-прежнему теплые, мягкие, — но в его взгляде читался страх. Будто он пытался удержать напарника от прыжка в пропасть худших предположений. Или от какого-нибудь отчаянного поступка. Так вот кто Чэн Сяоши теперь? Тот, кто всегда ждет худшего и тут же совершает глупости? — Я же сказал, что дело в нас, — Лу Гуан не убирал рук с его плеч. — Это я впустил тебя, Чэн Сяоши. Потому что сам захотел. И все же несмотря на уверенность в голосе, Чэн Сяоши чувствовал, что Лу Гуан о чем-то умалчивает. В его глазах и в этой неестественной спешке, с которой он пытался его успокоить, пряталось что-то еще. — Лу Гуан, — произнес Чэн Сяоши. — Почему ты сегодня не смог уснуть? Кошмары? Навязчивые мысли? Фантомные боли? Чэн Сяоши почему-то был уверен — дело не в них. Лу Гуан по-прежнему хранил что-то, чего не доверял ни единой душе. — Это ерунда. Да, Чэн Сяоши оказался прав. Существовали секреты, которыми нельзя было поделиться — даже с напарником. Если погружения в снимки и научили его чему-то, так именно этому. Возможно, однажды Лу Гуан и расскажет ему правду, но не сейчас. И все же... Может для того, чтобы поддержать Лу Гуана, ему и не нужно было знать, в чем дело? — В этот раз я позволю тебе потянуть связь, — предложил он. — Если хочешь поэкспериментировать. Лу Гуан убрал свои руки, глаза расширились от потрясения: — Это всего лишь теория... — А теории ведь проверяют, разве нет? — Да, но... — Если наши силы пытаются нам помочь, почему бы не позволить им это? Чэн Сяоши наградил его легкой улыбкой — самой ободряющей, на какую был способен, чтобы не выдать своего нетерпения, — и направился к дивану. Они провели здесь немало ночей. Это место было для них привычным и удобным. А раз они в любом случае не спали, то двухъярусная кровать едва ли станет лучшим вариантом. Если бы Лу Гуан спросил, Чэн Сяоши без колебаний признался бы, как сильно жаждет вновь ощутить эту связь — почувствовать Лу Гуана в своей голове, чтобы напомнить себе, как сильно ему повезло. Как он благодарен, что все еще может находиться здесь, рядом с ним, пройдя через смертельную опасность и эмоциональный ад. Но он оставит решение за Лу Гуаном. Между ними уже не раз возникало это безмолвное соглашение — один отходил, давая другому выбор: последовать за ним или остаться. И они не всегда шли следом. И не всегда оставались на месте. Сейчас это стало привычкой, способом принять честное решение. И что бы Лу Гуан ни выбрал в итоге, Чэн Сяоши в любом случае сможет лучше понять его границы. А это уже победа. Когда он дошел до журнального столика, Чэн Сяоши уже был почти уверен, что Лу Гуан за ним не пошел. Поэтому, когда он развернулся, чтобы упасть на диванные подушки, он едва не опрокинулся назад — Лу Гуан оказался так близко, а он даже не услышал шагов. Лу Гуан на мгновение одарил его озадаченным взглядом, а затем вновь вернул привычно серьезное выражение лица и сел рядом. — Я не уверен, что смогу повторить твой трюк, — сказал он. — Как думаешь, ты сможешь активировать свою силу без фотографии? — Намеренно я не пробовал, — вздохнул Лу Гуан. — Впервые это произошло только вчера ночью. Я даже не осознавал, пока ты не сказал. — Что ж, самое время попробовать, — ответил Чэн Сяоши. Он указал пальцем на висок, аккурат у правого глаза. — Я дам знать, если увижу, что они меняются. Лу Гуан сгорбился, уперся локтями в колени и опустил голову. Должно быть, непросто вызывать силу, которая заведомо требует наличия физического объекта. Чэн Сяоши достаточно было просто хлопнуть в ладоши — и способность срабатывала. Он даже чувствовал, как она накапливается заранее, словно ожидая где-то в глубине его глаз команду на погружение. Ему стало слегка жаль Лу Гуана. Вероятно, Чэн Сяоши просил его сделать невозможное. Его напарник наклонял голову то в одну, то в другую сторону. Закрывал глаза, а затем вновь открывал. Потребовалось несколько попыток и пара раздраженных вздохов. Чэн Сяоши неосознанно подался вперед, завороженно наблюдая за процессом, и когда его плечо невзначай коснулось плеча Лу Гуана, радужки глаз напротив внезапно вспыхнули насыщенным синим. — Есть! — Чэн Сяоши буквально вскрикнул. — Серьезно? — Лу Гуан выглядел растерянным. — Но ты сбил мой настрой. — Значит, ты слишком усердствовал. — Чэн Сяоши не мог сдержать смешок. Они оба чересчур все усложняли. Интересно, смогут ли они теперь когда-нибудь снова жить проще? Ему вспомнились дни, когда он совсем не задумывался о последствиях. Когда он без тени сомнения позвал этого симпатичного парня, наблюдавшего за его игрой в баскетбол, присоединиться. Он буквально бросил мяч перед его лицом, привлекая внимание. А этот потрясающий парень так и не заметил его фонтанирующего флирта — ни в университете, ни сейчас. Либо он не распознавал намеков, либо списывал все на экстравертную экспрессивность. Чэн Сяоши же всегда боялся прояснять ситуацию. Признать, что весь этот флирт был искренним и он безумно рад видеть Лу Гуана в своей жизни, и что причин, по которым он хотел жить вместе, куда больше, чем просто выгодная аренда. И теперь, глядя в эти глаза — более открытые и прекрасные, чем когда-либо, — он снова почувствовал то самое головокружение, как в тот день на баскетбольной площадке. — Ого... — Чэн Сяоши выдохнул, зачарованно наблюдая, как глаза напротив переливаются, словно кристаллы. — Нет, я и раньше считал их красивыми... Лу Гуан тут же закрыл глаза и прижал пальцы к вискам, словно пытаясь сдержать надвигающуюся головную боль. Однако Чэн Сяоши не мог не заметить легкий румянец, окрасивший его уши. В последнее время Лу Гуан стал немного более открытым в проявлении смущения, и Чэн Сяоши это безумно нравилось. И возможно это было лишь плодом его воображения, но ему казалось, что Лу Гуан стал чаще прикасаться к нему с тех пор, как они вернулись домой. И последнее, что Чэн Сяоши собирался делать — так это жаловаться на это. — Что дальше? — спросил Лу Гуан. — Не знаю. Давай я тоже активирую свою. Это было так же просто, как произнести имя напарника во сне (чего он разумеется не делал, и уж тем более не просыпался от собственного голоса, произносящего чужое имя). Он увидел желтые всполохи в отражении синих глаз и нетерпеливо спросил: — Чувствуешь что-нибудь? — Пока нет, — пробормотал Лу Гуан. — Как ты вообще почувствовал нашу связь? Очень хороший и проницательный вопрос, на который Чэн Сяоши хотелось бы дать простой ответ. Но у него был только уязвимый вариант, который он не горел желанием озвучивать. С мини-истериками в собственной голове он еще как-то научился справляться. Даже молчаливое понимание Лу Гуана его устраивало. Но признать вслух, что все не в порядке? От одной этой мысли у него перехватывало дыхание, а кровь начинала стучать в висках. Он уже чувствовал, как сердце в груди пускается вскачь. Лу Гуан видел его в самом худшем состоянии — по крайней мере, Чэн Сяоши так думал. Черт, он даже простил ему тот случай, когда Чэн Сяоши ударил его. Но что, если это окажется куда хуже? Собственное отчаяние бросило его в стыд, и в синих глазах напротив он увидел отражение этого стыда. И тогда он вспомнил, как Лу Гуан сам отреагировал, когда Чэн Сяоши подстрелили. Те удары, что он наносил. Никогда прежде Чэн Сяоши не видел, чтобы Лу Гуан дрался так. Швы разошлись, кровь — все больше и больше крови — сочилась из его тела, но Лу Гуан будто не чувствовал ничего. Чэн Сяоши боялся даже думать об этом — а вдруг он ошибается? — но, возможно, Лу Гуан нуждался в нем так же сильно, как и он сам. И может быть, Лу Гуан поймет его. И тогда Чэн Сяоши начал повторять слова, которые до сих пор говорил только самому себе: — Я просто знаю, что ты был мне нужен тогда. Нужен живой. Мне нужно было знать, что ты все еще здесь... — Чэн Сяоши. — Его имя прозвучало двойным эхом — один голос извне, изо рта Лу Гуана, а второй родился прямо в его сознании. — Все в порядке. — Воу, — Чэн Сяоши расплылся в улыбке. Его затопила нежность — и от восстановленной связи, и от того, как Лу Гуан произнес его имя. Даже не пытаясь скрыть умиления, он прошептал: — Так вот ты где. Он не заметил, как румянец залил щеки Лу Гуана — все его внимание сконцентрировалось на крошечных золотых искорках, вспыхнувших в синих глазах напарника. Это не было отражением его собственных глаз. Желтый словно вплелся в синеву, став ее частью. Ему стало любопытно, а как его собственные глаза выглядят сейчас? Так же, как у Лу Гуана? — Как у тебя так быстро получилось? — спросил он. — Это было несложно, — ответил Лу Гуан. Но в его сознании прозвучал совершенно иной ответ: «Я думал, ты заплачешь.» Чэн Сяоши рассмеялся. Он слышал мысли Лу Гуана! За все их совместные погружения ему ни разу не доводилось услышать ни одной. Сам Лу Гуан подтверждал, что Чэн Сяоши воспринимает только указания, произнесенные вслух. Что ж, это был неожиданный подарок. — Слушай, я знаю, что выгляжу ужасно, когда реву, но не до такой же степени? Лу Гуан уставился на него. Он не подозревал, что Чэн Сяоши может его слышать. — Верно, — Чэн Сяоши виновато улыбнулся . — Ты привык читать мои мысли. — Значит, связь каким-то образом перевернулась? — спросил Лу Гуан. Чэн Сяоши растерялся. Он знал обычный порядок вещей, поэтому начал с него: — Я тяну нашу связь в прошлое, чтобы ты мог меня направлять. И снова это слово — тяну. До вчерашнего вечера он даже не подозревал, что способен как-то тянуть или изменять их связь. Но если это действительно так, то возможно, природа их взаимодействия не поменялась. — Может, так было всегда, — предположил Чэн Сяоши. — Кто тянет — того и ведут. И Лу Гуан закончил эту мысль: — А кого тянут — тот ведет. — Именно. Лу Гуан поморщился, отчего стал выглядеть в точности, как недовольный кот: — Но почему ты сейчас такой громкий? — Я всегда громкий. — Нет, твой голос... резонирует в моей голове, словно эхо. — Может, дело в расстоянии? Обычно мы в разных временных линиях, а сейчас сидим совсем рядом. Лу Гуан кивнул, будто это и вправду звучало логично. По крайней мере, лучшее объяснение, которое смог придумать Чэн Сяоши. Он всегда был куда сильнее в решении конкретных, осязаемых проблем, а не в теоретических изысканиях, как Лу Гуан. Но, возможно, он не так уж бесполезен и в этом. Он был бы не против хоть чем-то помочь Лу Гуану, если тот вдруг зайдет в тупик. Если, конечно, он вообще примет эту помощь. И тут Чэн Сяоши заметил, как нахмурилось лицо его напарника. — Это… неприятная громкость? — спросил он. — Нет, — ответил Лу Гуан. — Просто мне сложно услышать собственные мысли. — Звучит логично. Так было и вчера ночью, когда заговорил Лу Гуан. Чэн Сяоши вынырнул из фотографии в панике, но затем он едва ли смог вспомнить, почему. Просто настойчивый голос в ушах велел ему отдыхать. А затем он очнулся на диване, а его голова уютно устроилась на плече напарника. — Возможно, в этом и суть. — В чем? — В том, чтобы перестать думать. На мгновение взгляд Лу Гуана остекленел. — Лу Гуан? — окликнул его Чэн Сяоши. — Ты в порядке? Он осторожно дернул за их связь, и Лу Гуан немного пришел в себя, вынырнув из оцепенения. — Ты... — прошептал Лу Гуан. — Вчера следовал моим указаниям, так? — Разве я не всегда так делаю? — Нет! — Лу Гуан буквально зашипел, и его голос стал громче от искренности. Чэн Сяоши не мог его винить — ни для кого ни секрет, что он соблюдал лишь минимум правил. Именно поэтому Лу Гуан установил всего три железных запрета, которые нельзя было нарушать. — Когда я велел тебе сесть, ты сразу подчинился, — продолжил Лу Гуан. — Почему? Это на тебя не похоже. — Потому что твой голос... — Чэн Сяоши резко оборвал себя. Точно. Что-то поменялось в их голосах вне погружений. Ему так нравилось, как звучал голос его напарника прошлой ночью. Громкий достаточно, чтобы заглушить все вокруг, но при этом мягкий настолько, чтобы хотелось слушать — раствориться в нем. Слова Лу Гуана заполняли его сознание до тех пор, пока в голове не осталось почти ничего. — Подожди-ка... Он осторожно придвинулся к Лу Гуану ближе, надеясь, что его голос не станет от этого слишком громким. Он прекрасно знал, насколько его партнер не переносит шум, и, если станет слишком громко, он, без сомнений, разорвет связь. — Можно я прикоснусь к тебе? — мягко спросил Чэн Сяоши. Веки Лу Гуана дрогнули, и впервые Чэн Сяоши услышал его вздох без намека на раздражение. Он кивнул, и его взгляд стал чуть более затуманенным, чем прежде. Чэн Сяоши дотронулся до его щеки и мягко развернул лицо к себе. — Посмотри на меня, Лу Гуан, — сказал он. Лу Гуан не сопротивлялся. Их взгляды встретились мгновенно — и тогда Чэн Сяоши увидел это. Тонкие золотистые прожилки в глазах напротив теперь двигались — словно плавали в переливах синего. Медленные, плавные, гипнотические узоры, разворачивающиеся в глубине взгляда его напарника. Чэн Сяоши никогда прежде не видел ничего подобного, но странным образом он понимал эти узоры. Он точно знал, куда они двинутся, еще до того, как это происходило. — Это связь. Она что-то делает с тобой, — произнес он. — Или, может быть, это я делаю. Чэн Сяоши попытался ослабить свою связь, но Лу Гуан сжал ее крепче. Притянул его обратно. Это было интенсивнее, чем погружение. Намного интенсивнее. Погружения были ответственностью, которую он брал на себя, чтобы помогать другим — но зачастую помощь оказывалась не такой, как он хотел. Люди умирали. Люди страдали. Лу Гуан страдал. И все это — лишь из-за путешествий во времени. Но сейчас он чувствовал каждое их движение — приближение и отдаление. Так близко, что они могли попросить друг друга о близости без слов. Так близко, что казалось, будто он держит разум напарника в своих ладонях, лаская его каждым словом и молясь, чтобы его прикосновения оставались нежными. Казалось, одно неверное движение способно оставить царапину, повредить их связь и их настоящее. В точности как погружение, но более… интимно. — А я позволяю это, — прошептал Лу Гуан. — Я позволяю тебе. Словно в подтверждении своих слов Лу Гуан прижался щекой к его ладони, позволив Чэн Сяоши почувствовать тяжесть его головы. Он вверял себя в его руки — и не только физически. Вот теперь Чэн Сяоши пожалел, что вообще попытался разорвать их связь. — Как это ощущается? — спросил он, касаясь свободной ладонью другой щеки. Пальцы мазнули по скулам, лаская, пока он ждал ответа и наблюдал, как лицо напарника постепенно расслабляется под этим прикосновением. Лу Гуан закрыл глаза и прошептал: — Успокаивает. Когда его глаза снова приоткрылись, веки остались полуопущенными, а золотисто-синие узоры замедлились еще больше. — Как будто каждое твое слово стирает все остальное... Его мысли постепенно затихли, растворяясь в рассеянном шепоте. «Все страдание. Вся боль. Все исчезло на какое-то время.» Чэн Сяоши понял: Лу Гуан не осознает, что его слышат. Он слишком привык, что его разум закрыт. Более того, он, скорее всего, даже сам не отдавал себе отчета в том, что думает — его мысли текли свободно, менее структурировано. Расслабленно, без какой-либо самоцензуры. — Хочешь продолжить? — спросил Чэн Сяоши, ослабляя хватку связи, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Я могу отпустить в любой момент. Лу Гуан повторил его движение, отзеркалив этот ментальный жест: — Я тоже. В груди Чэн Сяоши вновь вспыхнуло теплое, ясное чувство. Он улыбнулся. — Пожалуй, я останусь, — прошептал он и медленно, бережно обвил свою нить вокруг нити Лу Гуана. Лу Гуан позволил ему сплести их воедино, издав тихий, расслабленный вздох. И на этот раз Чэн Сяоши не выдержал — Лу Гуан был прямо здесь, он выглядел и ощущался так трогательно, так доверчиво... Чэн Сяоши приблизился, их носы слегка соприкоснулись, и он нежно потерся кончиком о кончик: — Только для тебя. И тогда он услышал звук, которого не слышал месяцами — Лу Гуан хихикнул. Это был легкий, тихий, мгновенный звук, но их связь не позволила Чэн Сяоши упустить ни секунды. Он прозвучал у него в голове ровно в тот момент, когда теплое дыхание Лу Гуана коснулось его губ. Чэн Сяоши слегка отстранился, отодвинув лицо на считанные сантиметры назад, напоминая себе, что нельзя слишком увлекаться. Лу Гуану точно не нужен дополнительный стресс от неожиданного поцелуя со стороны напарника. (Хотя его вряд ли можно было бы назвать неожиданным, если бы этот парень хоть раз читал между строк.) И все же на мгновение ему показалось — Чэн Сяоши готов был поклясться, — будто бы Лу Гуан хотел ответить на поцелуй. Возможно, дело было в их связи. Но даже если так, то что это значило? В таком состоянии они едва ли могли что-то скрыть друг от друга. Чэн Сяоши сделал глубокий вдох. Они делали это только для того, чтобы проверить их связь. А он делал это, чтобы помочь Лу Гуану почувствовать себя лучше. Нужно было сосредоточиться. Но с каждой секундой это становилось все сложнее. Потому что Лу Гуан улыбался. По-настоящему. С этим полусонным взглядом и щеками, слегка примятыми между ладонями Чэн Сяоши. — Боже, ты выглядишь так, что тебя хочется обнять, — пробормотал он себе под нос, не уверенный, что Лу Гуан вообще способен его услышать. Но он напрочь забыл, что благодаря их связи он звучал в голове напарника гораздо громче обычного. В этот раз именно он был проводником, а не ведомым. И мысли Лу Гуана ошеломили его. «Именно так я себя и чувствую. Объятия звучат неплохо», — промелькнуло у него в мыслях, но тело Лу Гуана отреагировало совершенно иначе. Он выпрямился, отстраняясь от ладоней Чэн Сяоши. — Не дави, — сказал он. Было странно наблюдать этот контраст так близко. Чэн Сяоши всегда подозревал, что у Лу Гуана есть уязвимые места, и внутри он не был таким колючим, каким казался снаружи. Но теперь Чэн Сяоши видел это воочию: в то время как слова Лу Гуана звучали отстраненно, словно он защищался, тогда как его мысли выдавали нечто совсем иное. Что-то куда более теплое, более нуждающееся, чем он хотел бы озвучить. Чэн Сяоши постарался сохранить нейтральное выражение лица, делая вид, что не слышал, как его напарник признал, что не против физической ласки. А что, собственно, в этом такого? Неужели Лу Гуан не понимал, что Чэн Сяоши сделает ради него что угодно? Особенно что-то такое простое и желанное для них обоих, как объятия? Не было никакой нужды стесняться. Не после всего того, через что они прошли. Но он не подал виду, потому что не хотел давить и заставлять его говорить об этом. Сейчас было не время. Поэтому он попытался подступиться к этому вопросу максимально небрежно, чтобы Лу Гуану показалось, будто это его собственная идея. — Тебе не обязательно сидеть вот так, — сказал он и откинулся на спинку дивана, пригласительно раскрыв объятия. — Можешь опереться на меня, если хочешь. Не то чтобы он ожидал другого исхода, учитывая, что делал он сам накануне, но все же не смог не удивиться, когда Лу Гуан подался в его сторону. Чэн Сяоши осторожно обхватил его за торс, мягко притягивая к себе, а затем заскользил руками по спине, когда напарник наконец обмяк у него на груди. Лу Гуан вновь уткнулся лицом в его тепло, вцепившись пальцами в ночную рубашку, и Чэн Сяоши пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться от затопившего его восторга. Это было идеально — именно то, в чем, казалось, и нуждался Лу Гуан. То, что он наконец разрешил себе принять. Чэн Сяоши еще никогда в жизни не был так благодарен их способностям. — Хочешь поговорить о том, что не дает тебе спать? — спросил он. Ответ ему был уже известен, но все же хотелось дать Лу Гуану шанс. Лу Гуан покачал головой, и его нос потерся о ребра Чэн Сяоши: — Не хочу сейчас думать. И он обвил руками спину Чэн Сяоши, глубже погружая себя в объятия. Чэн Сяоши расплылся в улыбке, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать макушку. Вместо этого он запустил пальцы в его волосы, нежно расчесывая. — Ничего страшного. Отдыхай, Лу Гуан, — прошептал он. — Дай мне немного тебя побаловать. И с этими словами он почесал его за ухом. — Я не питомец, — проворчал Лу Гуан. — Конечно нет, — фыркнул Чэн Сяоши, хотя его напарник, казалось, таял от нежных прикосновений его пальцев. — Я знаю. В его груди отозвалось тихое, довольное урчание, и если бы Чэн Сяоши не знал Лу Гуана лучше, чем кто бы то ни было, он мог бы поклясться, что это и впрямь похоже на кошачье мурлыканье. И снова в его сознание вплелись сонные, умиротворенные мысли Лу Гуана: «Но ты позвал меня жить к себе. Так что, возможно, я уже им стал.» Дыхание Чэн Сяоши перехватило. Это совсем не то, что он подразумевал под их договоренностью. Он не держал его рядом, как кого-то, кто зависел от него, и никогда этого не хотел. Однако в словах Лу Гуана слышалось нечто иное. Возможно, он просто не так его понял. Его голос звучал так устало, так уязвимо — будто сама эта мысль причиняла ему боль. Будто он и правда жаждал чего-то большего. Быть кем-то большим, чем просто соседом. Чэн Сяоши подцепил пальцами плед, свисавший со спинки дивана, чтобы занять чем-то руки. Он не должен был усложнять, вчитываясь между строк. Это была просто колкость — тот самый сухой юмор Лу Гуана, который пробивался даже сейчас, когда они лежали вот так. Шутка, не более. И он точно не позволил себе пофантазировать об этом, пока укутывал друга в плед. Не позволил своим прикосновениям на чужой спине задержаться и стать еще нежнее. Не думал о том, как бы старательно он его баловал, если бы Лу Гуан действительно этого захотел. Захотел быть питомцем. Изнеженным, капризным. Мурлыкающим у него на руках, как котенок… Верно. Он вообще об этом не думал. Абсолютно. Он просто устал. Возможно, его сознание уже поплыло. Возможно, он просто видел сон. Чэн Сяоши опустил взгляд на свои руки, покоящиеся на спине партнера, наблюдая, как они поднимаются и опускаются в такт дыханию. И он принялся водить пальцами вдоль позвоночника, следуя этому ритму — вверх на вдохе, вниз на выдохе. Медленно. Осторожно. Жест, не требующий ничего взамен, просто, чтобы чувствовать, как Лу Гуан дышит. И все же он получил больше, чем рассчитывал. Неожиданный подарок, который Лу Гуан преподнес ему, сам того не подозревая. Его разум признался: «Я не против быть твоим.» Руки Чэн Сяоши замерли. Он надеялся, что это не он влияет на мысли Лу Гуана, направляя их туда же, где обычно блуждают его собственные. Он постепенно ослабил связь и уже хотел было отстраниться, но Лу Гуан мгновенно схватился за нее, не давая оборваться. — В чем дело? — спросил он вслух. «Почему ты остановился?» — прозвучало раздраженное в его мыслях. Чэн Сяоши улыбнулся и вновь провел ладонями по его спине. — Ты правда не против? — спросил он. — Да… — пробормотал Лу Гуан. «Я хочу большего.» Возможно, Лу Гуан и вправду был больше похож на кота, чем Чэн Сяоши когда-либо мог предположить. И если он хочет большего — Чэн Сяоши даст ему больше. Правда, он не был до конца уверен, что именно это означает — продолжать гладить, пока тот не уснет, или… Он даже не хотел строить догадки, что именно Лу Гуан подразумевал под большим. Единственное, чего он по-настоящему желал — чтобы Лу Гуан сказал это вслух. Чтобы он хотел, чтобы Чэн Сяоши его услышал. Он выждал минуту или две, прежде чем задать вопрос, снова стараясь сделать вид, будто спрашивает невзначай, а не под влиянием мыслей напарника. — Если бы ты мог получить что угодно прямо сейчас, что бы ты попросил? «Поцеловать тебя.» — Ответ Лу Гуана не содержал и намека на сомнения. Он просто вспыхнул в сознании Чэн Сяоши — внезапный, навязчивый, наполненный одновременно умиротворением и щемящей тоской. А пару секунд спустя Лу Гуан произнес вслух максимально монотонно: — Чтобы ты дал мне полежать в тишине. Ладно. Теперь он буквально зациклился на этом. Он слишком устал, чтобы игнорировать. На часах, наверное, уже второй час ночи, и, если Лу Гуан действительно хочет его поцеловать... что ж, черт... Чэн Сяоши хотел это знать наверняка. — Я это услышал. — Хорошо. — Нет, я про то, чтобы поцеловать меня. Все тело Лу Гуана мгновенно напряглось, и их связь дрогнула. Чэн Сяоши знал: окажись они в любой другой позе, тот бы уже отпрыгнул от него. Восстановил бы привычную дистанцию, как старый, надежный барьер. Но сейчас он был закутан в плед, а его руки оказались зажаты между спиной Чэн Сяоши и диваном. У него просто не было возможности сбежать. Все, что он мог — это стиснуть зубы (возможно, сгорая от стыда за то, что забылся) и выдавить напряженное: — Прости... — Если не хочешь, чтобы я слышал твои мысли, попробуй тихо произносить их себе под нос, — прошептал Чэн Сяоши на ухо Лу Гуану, легкая усмешка заиграла на его губах. — Ты сам меня этому научил. И он вновь принялся гладить его по спине, пока не почувствовал, как напряжение снова начинает отступать. Чэн Сяоши позволил нити своей связи мягко обволакивать связь Лу Гуана — настолько нежно и бережно, насколько у него это получилось. Лу Гуан успокоился, все так же пряча лицо у него на груди. Хотя, в этом не было нужды. Для Чэн Сяоши не было ничего постыдного в том, что произошло. Они всегда были партнерами. Даже в тот день на баскетбольной площадке. Так что если значение этого слова немного изменится — он только за. Это слово всегда имело особенный вес. Даже когда они только познакомились. Возможно, он всегда произносил его именно так — будто Лу Гуан был единственным партнером, которого он когда-либо хотел. — Все еще хочешь тот поцелуй? — спросил он, приподнимая лицо Лу Гуана рукой, чтобы снова увидеть его глаза. «Пожалуйста.» Взгляд искренний, молящий. Золотисто-синие переливы танцевали в радужках. Однако вопреки мыслям, губы Лу Гуана выдали совсем другое: — Не нужно потакать мне. — Потакать тебе? — Чэн Сяоши рассмеялся. — Я-то думал, это я влияю на твои мысли. Если уж кто кому и потакает, так это ты — мне. Лу Гуан прищурился. «Ну да, конечно.» — Нет, правда! — воскликнул Чэн Сяоши и улыбнулся, заметив растерянность на лице Лу Гуана. — Твои мысли все еще достаточно громкие. Мне тоже потребовалось время, чтобы научиться их скрывать. Помнишь наше первое погружение? Лу Гуан кивнул. «Тогда ты впервые сказал, что тебе нравится, как моя рука ощущается в твоей.» Чэн Сяоши не мог понять, специально ли напарник теперь обращался к нему через мысли, или просто его перестало это заботить. — И до сих пор нравится, — ответил Чэн Сяоши. Он помнил тот момент. Случайную реплику, сорвавшуюся с его губ бездумно. Тогда ее встретили молчанием, как и другие его оговорки, но он и подумать не мог, что Лу Гуан тоже это запомнил. Чэн Сяоши считал это самым сладким подарком их способностей — возможность чувствовать прикосновение Лу Гуана прежде, чем его сознание переносилось в новое тело и чужую жизнь. Он уносил это ощущение с собой в прошлое, вспоминая тепло его пальцев, если нужно было собраться в трудной ситуации, и теперь задавался вопросом — а не проскальзывали ли в тот момент его собственные мысли? Знает ли Лу Гуан, что эта привычка осталась? — Думаю, твои губы понравились бы мне еще больше, — признался Чэн Сяоши. «Тогда поцелуй меня.» Чэн Сяоши покачал головой, не переставая улыбаться, и обхватил его лицо руками, притягивая ближе. — Скажи мне это, Лу Гуан, — сказал он. — Вслух. Лу Гуан снова поморщился, зажмурившись: — Поцелуй меня, черт возьми. Чэн Сяоши видел, каких усилий ему это стоило. Даже щеки Лу Гуана теперь пылали румянцем. Наконец он позволил себе тот самый легкий поцелуй в лоб, от которого удержался совсем недавно, а затем коснулся его носа своим. Он внимательно наблюдал, как веки Лу Гуана дрогнули. Их связь по-прежнему оставалась сильной, а желтые переливы все так же ласкали синеву. От возбуждения Чэн Сяоши они запульсировали ярче, мягко проникая в связь Лу Гуана. И он почувствовал, как Лу Гуан поддался. Как он ослабил свою связь, и все его тело содрогнулось, а глаза стали влажными и прикованными к его. Губы Лу Гуана приоткрылись, но тоскливый вздох прозвучал лишь в его мыслях: «Твой.» — Мой, — подтвердил Чэн Сяоши. — Иди сюда, котенок. Он не знал, ни откуда взялось это слово, ни как давно он мечтал назвать Лу Гуана именно так. Но он знал наверняка — Лу Гуану это понравилось. Чэн Сяоши не ожидал такой реакции. Уж точно не сдавленного стона, вырвавшегося из горла Лу Гуана, и не того, как тот покорно устроился у него на коленях, слегка качнув бедрами — словно у него и вправду был хвост, который нетерпеливо виляет. Его руки впились в плечи Чэн Сяоши, ногти вонзились в кожу, а взгляд жадно заскользил по его губам. Верно. В этот раз главным был именно Чэн Сяоши. Всего пара слов — и Лу Гуан погрузился в состояние, о котором Чэн Сяоши не смел даже мечтать. В пространство, где не нужно думать, где можно даже перестать быть человеком. Где можно было просто раствориться и позволить кому-то о себе позаботиться. — Теперь ты разрешишь мне побаловать тебя? — прошептал Чэн Сяоши. Лу Гуан медленно кивнул — глаза затуманены, а в глубине зрачков мерцали гипнотические узоры. В любой другой день Чэн Сяоши действовал бы слишком стремительно, нетерпеливо. Бросился бы в долгий, жадный поцелуй. Но сейчас, когда их связь была такой, буквально каждое движение ощущалось, как поцелуй. Руки, скользящие по изгибу его талии. Дыхание, обжигающее шею. Горячее, полное желания, оно заставило Лу Гуана издать еще один тихий, кошачий звук. И тогда Чэн Сяоши закрыл глаза и коснулся губами губ. В самом сладком, самом неторопливом поцелуе, который у него когда-либо был. Губы Лу Гуана все еще хранили тепло бульона. Его нижняя мягко легла между губ Чэн Сяоши. Их связь запульсировала — обе нити одновременно — когда они придвинулись ближе. И Чэн Сяоши наконец распознал этот ритм. Импульсы совпадали с биением их сердец. И они замерли, ощущая, как синхронны теперь их разумы и тела. Прямо здесь, в этом поцелуе. Оба не решались пошевелиться, боясь разрушить чары, которые их опутали. Большего и не требовалось. Для Чэн Сяоши этого было более чем достаточно. Годы тоски, нашедшие выход в этом поцелуе — таком безопасном, таком родном и прекрасном. Как дом, в котором он мог остаться навсегда, и он не мог просить о большем. Но он совершенно забыл. Лу Гуан хотел большего. Он сам сказал об этом. Так прямо. Даже если не хотел быть услышанным. Мягкий язык робко коснулся его губ, и Чэн Сяоши встретил его своим. Поощряя, заманивая эту застенчивую ласку глубже. Пальцы вплелись в белые пряди, скользя за уши. Лу Гуан буквально заурчал прямо в его губы, и Чэн Сяоши почувствовал, как их связь сплетается еще теснее. Лу Гуан потянул сильнее, и кто Чэн Сяоши такой, чтобы ему отказать? Он сжал пальцы и потянул за волосы — ровно настолько, чтобы Лу Гуан судорожно вдохнул и запрокинул голову. Губы Чэн Сяоши приникли к обнаженной шее, целуя пульсирующую вену, чувствуя пульс одновременно и губами, и разумом. Ритм удовольствия стал единственным, что он теперь мог расслышать. Лу Гуан тяжело дышал, едва сдерживая звуки. Он сдавленно простонал прямо на ухо Чэн Сяоши, пока тот нежно вырисовывал влажные круги на его шее. Другая его рука скользнула к пояснице, притягивая их бедра вплотную. — Все еще мой? — прохрипел Чэн Сяоши. — Твой, — простонал Лу Гуан, растягивая это слово, и каждый звук туже затягивал жгучее желание, разлившееся по животу. Он заерзал, и его возбуждение грубо потерлось о живот Чэн Сяоши. Потеряв остатки контроля, он принялся тереться о него — медленно, просяще. Его стоны стали громче, а толчки — резче, когда Чэн Сяоши наконец впился зубами в его шею. «Твой питомец.» Лу Гуан выгнулся, запрокинув голову. Его полуприкрытые глаза уставились на ночное небо через стеклянный потолок их студии. Губы, влажные от слюны Чэн Сяоши, были приоткрыты. Он полностью отдался волнам возбуждения под руками своего партнера. Чэн Сяоши хрипло рассмеялся, обескураженный тем, как быстро Лу Гуан растворился в удовольствии. — Тогда скажи мне, питомец, — прошептал он, и в его голосе смешались любовь и властность, — чего еще ты хочешь? «Я хочу…» И Лу Гуан оборвал сам себя, впившись ногтями в плечи Чэн Сяоши, словно когтями. — Все в порядке. Просто слушай мой голос, Лу Гуан. Ты можешь получить все, что пожелаешь, — произнес Чэн Сяоши. Если его голос все еще звучал в голове напарника, то, продолжая говорить, он мог попробовать оттеснить все его сомнения и страхи куда подальше. Не оставить ему шансов на обдумывание и самобичевание. — Абсолютно все. Лу Гуан немного расслабился, золотистые переливы в его глазах вспыхнули ярче, когда Чэн Сяоши взял инициативу в свои руки. Выражение лица Лу Гуана снова стало расслабленным, с легким оттенком покорности, когда он просунул руку между их телами и положил свою ладонь на становящуюся все более очевидной эрекцию Чэн Сяоши. «Хочу сохранить это тепло.» Чэн Сяоши уставился на него на несколько долгих секунд не в силах поверить. Неужели Лу Гуан действительно... Обычно он выражался куда прямолинейнее. Но, глядя в его расширенные зрачки, Чэн Сяоши понимал — он полностью растворился в удовольствии. Их связь была слишком тесной для рациональных мыслей. Желто-синие узоры в его глазах кружились, словно в калейдоскопе. Он слишком долго голодал по такой близости. Они оба. И все же просьба его озадачила. Неужели Лу Гуан действительно имел в виду это? — Сохранить тепло... как именно? — осторожно уточнил Чэн Сяоши, на случай, если его предположения разошлись с мыслями Лу Гуана. — С помощью чего? Лу Гуан вжался своими бедрами в его, и его стон прозвучал почти мучительно — словно в немой мольбе о том, чтобы его поняли без слов. Возможно, Чэн Сяоши и правда понял. Но все же ему нужно было убедиться. Он обхватил подбородок Лу Гуана большим и указательным пальцами: — Посмотри на меня, котенок, — прошептал он, не в силах насладиться вдоволь тем, как Лу Гуан простонал от этого слова. И в этом стоне было что-то… что-то, вырвавшееся из гортани, словно кошачье мурлыканье. И только когда их взгляды встретились, Чэн Сяоши продолжил. — Ты хочешь сесть мне на колени и почувствовать меня внутри? Это сделает тебе хорошо? — спросил Чэн Сяоши. — И ты не станешь отворачивать лицо, чтобы я видел, как твои глаза закатываются от удовольствия? Чэн Сяоши никогда не смущался выражать свои мысли прямо. Он всегда говорил то, что думал, не церемонясь. Однако реакция Лу Гуана заставила его задуматься — стоит ли впредь так откровенно выражаться без предупреждения? Хотя... почему бы не использовать это? Отличный материал для будущих игр. Ведь, судя по всему, Лу Гуану нравилось, когда с ним так разговаривают. Он был абсолютно беспомощен в его объятьях. — Да! — простонал он. — Пожалуйста, Чэн Сяоши!.. Он извивался, стонал, терся о него, пытаясь вырваться — и от стыда, и от переполнявшего его возбуждения, — но лишь сильнее прижался к нему, когда Чэн Сяоши крепче сжал его бедра. Их члены соприкоснулись — и оба синхронно застонали от внезапного удовольствия. И как бы сильно ему ни хотелось не разлучаться ни на секунду, Чэн Сяоши приподнял Лу Гуана, слегка отстранив его от себя. Если уж они действительно собирались это сделать, им кое-что понадобится. — Не прерывай связь. Я тоже не буду, — сказал он. — Сиди здесь, я мигом. Его взгляд на мгновение задержался на Лу Гуане — тот опустился на колени среди диванных подушек, опираясь руками между раздвинутых бедер. Голова была слегка запрокинута, взгляд — ожидающий. Ожидающий только Чэн Сяоши. Он не мог не спросить: — Когда ты говоришь ‘питомец’, ты имеешь в виду послушного? Его губы растянулись в ухмылке, когда по телу Лу Гуана пробежала дрожь, и он опустил голову. Чэн Сяоши поцеловал его в щеку, еще раз прошептал сиди — вложив в это слово всю нежность, на какую только был способен, — и услышал в ответ долгий, сладостный звук, похожий на урчание, и он звучал в его голове все то время, пока он шел по коридору. Поднимаясь по ступенькам в их комнату, Чэн Сяоши подумал, что еще может немного поразвлечься. Проверить, так сказать, прочность их связи. — Будь хорошим питомцем и поласкай себя для меня, Лу Гуан. Его сердце пропустило удар, когда в ответ раздался громкий стон — не только в его голове, но с первого этажа. Он еще никогда не слышал, чтобы Лу Гуан был громким настолько. Чэн Сяоши повезло, что на этот раз Лу Гуан не слышал его мыслей. Он наверняка посмеялся бы над тем, как этот план обернулся против него самого. Это задумывалось как игра — а не как способ заставить свою собственную плоть пульсировать от желания. Ему даже не нужно было находиться в одной комнате с ним, чтобы заставить Лу Гуана издавать такие звуки. ‘Горячо’ — было бы не самым подходящим словом. Чэн Сяоши буквально ощутил, как его живот воспламеняется. Огонь растекался по всему телу: в изгибах его бедер, вдоль его напряженного члена, заставляя его сочиться от предэякулята. Он шарил руками по спальне, надеясь, что у него остался хоть один презерватив. Он напрочь забыл, куда засунул смазку. Все его тело будто взвыло от нетерпения — нужно было скорее возвращаться к Лу Гуану. В голове не умолкали стоны, заставляя его поторопиться. Было невыносимо слышать, как они переходят в сладкие всхлипы, в эти тихие, постыдные звуки возбуждения, которые Лу Гуан, казалось, уже не был способен контролировать. — Умница. Развлекай себя, — произнес он, тщетно пытаясь отвлечься от эротического пожара, пылавшего в его теле. — Разденься для меня. Медленно. Так, чтобы ты чувствовал, как мягкая ткань пижамы скользит по твоей коже. Лу Гуан резко выдохнул: «Да поторопись уже, черт возьми.» Этот возмущенный тон вернул Чэн Сяоши к реальности. Голос его партнера снова приобрел раздраженные нотки. Похоже, тот уже не был так беспомощен. Видимо, расстояние действительно имело значение. Чем дальше — тем слабее их связь. Чем ближе — тем сильнее. Чэн Сяоши самодовольно усмехнулся, радуясь возможности взять себя в руки. Хотя бы достаточно, чтобы наконец найти лубрикант в шкафу и тот самый последний презерватив. — Будешь мне хамить — не буду торопиться, — сказал он. — Можно подумать, это моя вина, что ты в таком состоянии. «Чэн Сяоши.» Его имя прозвучало резко в ушах, хотя Лу Гуан находился этажом ниже. Он произнес его так, будто он менял траекторию погружения. Чэн Сяоши, конечно, обожал мысль, что Лу Гуан так отчаянно в нем нуждается, но все же… Прямо сейчас главным был не Лу Гуан. Более того, Чэн Сяоши был абсолютно уверен — тот и не хотел им быть. — Если не можешь произнести мое имя по-хорошему, — сказал он, — тогда ты можешь обращайся ко мне ‘хозяин’. Он буквально услышал, как Лу Гуан резко вдохнул. Но не видя его лица, было сложно понять — вызвало ли это предложение отторжение или... совсем наоборот? Но оно определенно лишило его партнера дара речи. — Я просто дразню тебя, малыш. Обсудим это позже, — смягчил он тон. У них было полно времени, чтобы расставить все точки над i. Найти идеальный баланс. Но все же он решил уточнить, на этот раз вложив в голос больше заботы. Ему важно было получить честный ответ, а не вынужденное согласие: — Ты все еще хочешь быть для меня хорошим питомцем? «Да... Пожалуйста. Да...» Лу Гуан умолял. — Тогда продолжай ласкать себя, — ответил Чэн Сяоши, направляясь к лестнице. — А я скоро поласкаю тебя изнутри. Лу Гуан подавился следующим стоном — на этот раз более высоким и прерывистым. Его дыхание стало неровным, а один особенно беспомощный всхлип заставил сердце Чэн Сяоши на мгновение застыть. Неужели он уже настолько близко? От одних только слов? Чэн Сяоши почти бежал вниз, стараясь игнорировать настойчивую боль между ног. И как только он переступил порог гостиной, он едва не выронил все, что держал в руках. Лу Гуан растянулся во весь рост на диване, его рука сжимала член, а пижама валялась на полу рядом. Глаза закрыты, пальцы судорожно сжаты у основания. Его дыхание было прерывистым, а грудь покрывал алый румянец. Легкий блеск капель пота на шее и висках. Он был так близко к грани и явно сдерживал внезапную кульминацию. Теперь настала очередь Чэн Сяоши преклонить колени перед ним. Он упал на колени у дивана, завороженный тем, как великолепно выглядела его кожа — она сияла, словно усыпанная созвездиями. Он стянул свои штаны и провел ладонью по собственному члену: — Хорошо. Ты такой умница, что дождался меня, — прошептал он, нежно касаясь губами следа от укуса, который он оставил ранее на его шее. — Ты так хорошо себя вел ради меня, Лу Гуан. Лу Гуан слегка приоткрыл глаза: — Пожалуйста, — он всхлипнул. — Пожалуйста, поласкай меня. Чэн Сяоши не мог позволить ему молить и дальше. Он мгновенно накрыл его рот поцелуем, одной рукой обвивая его спину, а другой отводя руку Лу Гуана от его члена. Теперь это была его работа — доводить до дрожи, ласкать, пока он не развалится на части. Кончиками пальцев он обвел головку, собрал каплю предэякулята и медленно провел вниз по стволу, наслаждаясь тем, как каждый стон Лу Гуана отдавался вибрацией на его губах. Он провел рукой по его сверхчувствительному члену, едва касаясь, ощущая каждую волну удовольствия, когда тело Лу Гуана вздрагивало под ним. Губами он заскользил вниз по шее, груди, животу, пробуя на вкус соленые мурашки. Особенно долго он задержался у розового неровного шрама на левом боку, нежно проводя языком по следам от швов. «Я не позволю тебе помнить боль», — промелькнуло у него в голове. Лу Гуан вновь мяукнул, и Чэн Сяоши выпрямился. Он услышал его мысли? Однако Лу Гуан не смотрел на него. Он был слишком занят тем, чтобы спрятать лицо в складках дивана. Не важно, слышал он его или нет — это была правда. Чэн Сяоши заставит его забыть. Заменит боль зияющей кровавой раны нежностью, которую должен был подарить ему давным-давно. И возможно, со временем и он сам забудет боль, которую испытал, увидев своего напарника истекающим кровью. На этом самом диване. Он лежал почти так же, когда... Чэн Сяоши сделал резкий вдох. Он не хотел об этом думать. Только не сейчас. Не хотел, чтобы воспоминания преследовали его так навязчиво. Не здесь. Он сосредоточился на ощущении своих рук на его теле, отгоняя ненужные образы. Теплая кожа под его пальцами. Плавно вздымающаяся под его поцелуями грудь. Голос Лу Гуана и его дыхание — в ушах, прямо в сознании. Громкое и мягкое одновременно. Он был здесь. Он был в безопасности. Он заслужил эту нежность. Заслужил, чтобы Чэн Сяоши в этот момент целиком и полностью принадлежал ему. Здесь не было места для размышлений. Он прекратил прикосновения, и Лу Гуан жалобно застонал. Чэн Сяоши со щелчком открыл флакон с лубрикантом и усмехнулся, покрывая пальцы скользкой жидкостью. — Если хочешь, можешь снова потрогать себя для меня, — сказал он. — Ты был таким умничкой, что я, пожалуй, даже позволю тебе кончить. Лу Гуан прижал основание ладони к своему члену, его веки задрожали, а зубы впились в губу. — Делай то, от чего тебе будет хорошо, — ласково прошептал Чэн Сяоши. — Я с тобой. Палец скользнул к его входу, лубрикант все еще был чуть холодным. Лу Гуан резко втянул воздух. Чэн Сяоши замер, пока не услышал в голове жалобный стон: «Ты нужен мне… Хозяин.» Неожиданное обращение выбило воздух из легких Чэн Сяоши, заставив его учащенно задышать над бедрами Лу Гуана. Он наблюдал, как тот принялся ласкать себя, и наконец начал понимать, почему подобная динамика так популярна. Подчиняющийся и доминирующий. Питомец и хозяин. Раньше он не особо задумывался об этом, но сейчас, слушая, как партнер полностью отдается ему, доверяет ему свое наслаждение, чувствует себя в безопасности настолько, чтобы умолять, хотеть и жаждать… Он наконец понял. Чэн Сяоши поцеловал кончик члена Лу Гуана, отчего тот задвигал рукой еще быстрее, а затем мягко ввел в него палец. Глаза Лу Гуана резко распахнулись, впившись в глаза Чэн Сяоши. Голубые и желтые узоры в его радужках запульсировали быстрее. Чэн Сяоши неторопливо исследовал его тепло, то скручивая пальцы, то нежно поглаживая, как и обещал. Лу Гуану не потребовалось много времени, чтобы полностью расслабиться в этих ощущениях. Затем добавился второй палец, и Чэн Сяоши быстро нашел тот самый угол, от которого Лу Гуан практически выкрикнул его имя. Он продолжал неустанно ласкать его, шепча в сознание сладкие, горячие пошлости, и сжал их ментальную связь, чтобы напомнить Лу Гуану, кто это ночью главный. Глаза Лу Гуана закатились так, что стали видны только белки — именно то, что так хотел увидеть Чэн Сяоши. Затем мышцы вокруг его пальцев сжались — невозможно туго. — Кончай, котенок, — произнес Чэн Сяоши. — У нас вся ночь впереди. И когда его вновь втянули в глубокий поцелуй, Лу Гуан сдался. Он выгнулся и рассыпался на части, почти крича в рот партнера, когда почувствовал, как в него входит еще один палец. Чувство растяжения продлило оргазм, Лу Гуан дрожал и сжимался, пока окончательно не обмяк в объятиях Чэн Сяоши. Чэн Сяоши не стал вынимать пальцы, оставив их погруженными в этот нежный теплый комфорт, ожидая, когда дыхание партнера выровняется. Он приник головой к его груди и спросил: — Ты все еще хочешь меня внутри? Сонный и удовлетворенный, Лу Гуан прошептал — на этот раз вслух: — Да. Потребовалось некоторое время, чтобы найти наиболее удобную позу. В конце концов, Чэн Сяоши откинулся на угол дивана, как лежал ранее, и без лишних предисловий натянул презерватив. Лу Гуан оседлал его бедра и медленно опустился на член. Чэн Сяоши положил ладони на его бедра, помогая опуститься, не отрываясь от его глаз, наблюдая, как их сердца вновь синхронизируются в танце золотистых и голубых всполохов. Теперь он понимал, почему не мог уснуть. Ему не хватало этого обволакивающего тепла. Этого прекрасного человека рядом. Похоже, он больше не сможет провести ни одной чертовой ночи в разлуке.... Чэн Сяоши надеялся, что Лу Гуан не будет против. Чэн Сяоши и в лучшие-то дни был прилипчивым. Как вдруг в уголках глаз Лу Гуана выступили слезы. И они не выглядели, как слезы удовольствия. — Ты в порядке, Лу Гуан? — спросил он. — Тебе больно? Лу Гуан молчал долго, и Чэн Сяоши его не торопил. — Возвращайся ко мне, когда будешь готов, — прошептал он, проводя ладонью по нижней части живота Лу Гуана. Он подумал, что это прикосновение должно помочь ему вспомнить, где они находятся и что происходит. Чэн Сяоши узнал этот отсутствующий взгляд — сам не раз ловил себя на таком же сегодня. Его пальцы неосознанно скользнули к шраму. Просто, чтобы убедиться, что он там. Ответ, который наконец прозвучал в его сознании, заставил сердце сжаться. Голос в голове прозвучал тихо. Надломленно. «Я этого не заслуживаю.» ;;; Едва член Чэн Сяоши полностью вошел в него, и тепло расцвело между его бедрами, Лу Гуан осознал свою ошибку. Головка уперлась в самое нутро, задев что-то, что скрывалось в глубине долгое время. Горечь навалилась на него с такой силой, что он поразился, как быстро она вылилась в соленый жар, обжегший его глаза. Голос Чэн Сяоши донесся будто сквозь толщу воды. Спрашивал, в порядке ли он. Не больно ли ему. Собственные чувства уже всколыхнули их связь, пусть и не сильно, заглушая голос Чэн Сяоши. Ему не было больно. Слезы наворачивались на глаза именно потому, что не было. Слишком много тепла, и оно топило его своей нежностью. Слишком бережные руки скользили по его животу ниже пупка, вдоль линии, где эрекция партнера давила на него изнутри. Он увязал в этом тепле, которого никогда не заслуживал. Зрение расплылось от слез. Он даже не увидел руку, потянувшуюся к его шраму. Достаточно было одного теплого прикосновения к левому боку, чтобы заставить его всхлипнуть. В тех местах, где должно было быть больнее всего, теперь было слишком много любви и тепла. «Я этого не заслуживаю.» Чэн Сяоши наклонил голову: — О чем ты, любимый? «Если бы ты только знал, что я сделал.» Чэн Сяоши уставился на него, не моргая, на долгую минуту. Этот пристальный, неотрывный взгляд заставил Лу Гуана заерзать у него на коленях от дискомфорта. Возможно, этот момент разрушит их партнерство навсегда. Еще больше слез выступило на глазах Лу Гуана от этой мысли. Но затем Чэн Сяоши притянул его к себе, прижав его макушку к своему подбородку. — Что бы ты ни сделал, я, наверняка уже думал об этом ни одну сотню раз, — произнес он. — Если ты что-то изменил, я уверен, у тебя была веская на то причина. А не просто импульс, как у меня. Лу Гуан замотал головой. Это не та реакция, которую он ожидал. Он нарушил одно из их правил. Он видел это в глазах напротив. Чэн Сяоши знал. И ему не нужно было быть таким снисходительным. «Это было эгоистично.» Так и было. У него не было никакого права спасать Чэн Сяоши. Боль от мысли о его потере едва не раздавила его — и он должен был просто дать этому случиться. — Это было твое решение, — сказал Чэн Сяоши. — Иногда мы действительно можем что-то контролировать. Тебе тоже нужно это помнить. Это была правда. Они уже меняли некоторые вещи — вместе. Возможно, сейчас все было так же. Чэн Сяоши начал мягко двигать бедрами, с каждым движением плавно толкаясь в его простату. Лу Гуан вздохнул, и это движение принесло ему глубочайшее облегчение. — Я знаю, ты не отвернулся бы от меня, если бы я ошибся, — продолжал Чэн Сяоши. — А я ведь уже ошибался, а ты все еще здесь. — Чэн Сяоши... — Лу Гуан прижался к нему, ощущая, как их связь мягко сжимается. — Тсссс, послушай меня, Лу Гуан, — голос Чэн Сяоши вновь зазвучал твердо, словно пытаясь оттеснить все страхи. Когда-нибудь это перестанет работать. Но сегодня ночью Лу Гуан ему позволил. Он позволил себя нежно взять. Он позволил себя поцеловать. Он позволил Чэн Сяоши принять его ошибки. Он позволил себе безмолвно пообещать больше никогда не пытаться все исправить. И если эта ночь станет последней, ее будет более чем достаточно. — Не уходи в прошлое или в будущее, — прошептал Чэн Сяоши. — Ты нужен мне здесь. И на этот раз Лу Гуан сам поцеловал его. «Я здесь», — подумал он. — Все еще мой? «Все еще твой.»