Вкус жизни на зубах

Полная Луна светила в небе. Яркий круглый шар освещал ночное небо, с редкими тучами на нём. В воздухе витал запах гари и сгоревшего мяса. Ксавьер ощутил весь букет после битвы, слыша писк существ словно сквозь толщу воды. Голова раскалывалась, но существа похоже не собирались сдаваться, пытаясь его разбудить. – Пподон! Ппо-дон! – пищал хомяк, трогая лапками лицо молодого человека, активно пытаясь привести его в сознание. – Гиппо! – маленький гиппопотам также не отставал от него, делая то же самое. – Колокольчик! – маленькая розовая змея сидела на его голове, размахивая своим хвостом, создавая звон колокольчика. – Агх… – голова раскалывалась, и Ксавьер издал болезненный стон, размытым зрением смотря на существ которые окружили его. – Ппододон!!! – первым отреагировал Пподон, начав активнее пищать. – Пподон… Гиппо… все в безопасности, – устало сказал парень, не без труда, сев, чтобы осмотреться вокруг. Тело морского чудовища безжизненно лежало недалеко, а пар от высокой температуры до сих пор исходил из крепких пластин его тела. Этот вид послал облегчение, немного ослабляя натянутые нервы рыцаря. – И правда… Вы умеете отвечать за свои слова. Но как, чёрт возьми вам это удалось? – Азрахан был в недоумении, ведь ещё недавно его господин был обычным, ни к чему не способным пьяницей, которому извиниться было в тягость, не говоря уже об убийстве такого монстра как этот. Мысли прервали тревожные звуки Пподона, который со слезами на мордочке тянул его за мизинец, пытаясь его куда-то отвести. – Что с вами, господин Пподон? Мне идти за вами? – спросил рыцарь, ещё не совсем придя в себя после произошедшего. Из-за всего этого, он совсем забыл, а где его господин Ллойд? Зверьки выглядели сильно обеспокоенными, но несмотря на это, нетерпеливо дождались, пока Ксавьер поднимется на ноги, чтобы последовать за ними. Когда ему это удалось, то хромая и придерживая левую руку, молодой человек последовал за ними. Бедняжки впопыхах побежали в нужном им направлении, даже не оглядываясь, чтобы убедиться, следует ли он за ними. Всего несколько десятков шагов, и от увиденного, кровь Ксавьера застыла в жилах. Его господин, он лежал без каких-либо признаков жизни, с пустыми глазами которые смотрели в никуда. Большая рана на его виске, лицо залитое кровью – всё это только ухудшало картину. Молодой рыцарь сразу ощутил панику. Собственная физическая боль уступила странному ощущению в груди. Нет, конечно, раньше, до этих изменений, он иногда искренне желал чтобы Ллойд исчез из жизни графа, тем самым прекратил доставлять неприятности старшему мужчине. Их семья и так была в долгах, а прежнее поведение парня оставляло желать лучшего, прибавляя хлопот его семье. Как только первоначальный шок прошёл, рыцарь сразу побежал к лежащему на земле парню. Ноги едва слушались, последствия тяжёлой битвы давали о себе знать, но единственная его цель была только одна: добраться до господина, проверить его состояние. С каждым шагом, паника внутри поднималась всё больше и больше. – Нет… Господин! Господин Ллойд! – начал кричать парень, продолжая идти, как можно скорее пытался добраться до него, под конец, забив на боль, побежал к своему господину. Детские обиды, личная неприязнь, уязвлённое эго из-за работы на стройке – всё это сейчас казалось мизерным, в сравнении с его желанием чтобы этот человек жил. Зверьки несмотря на размер шустро подбежали первыми, окружив своего хозяина, дожидались помощи. Оказавшись подле молодого графа, он не раздумывая упал на колени, прижимаясь ухом к груди. Каждая секунда тишины всё больше и больше погружала его в отчаяние. Капля пота скатилась по его виску, когда пришлось признать ужасную истину. – Его сердце… – парень бессильно стоял на коленях, осознавая реальность – остановилось… – шепотом сказал он, пребывая в ужасе и прострации из-за происходящего. Когда прибыли люди графа Кремо, Ксавьер почти не реагировал, позволяя вести себя для осмотра. Он смутно осознавал происходящее вокруг, будучи таким до самого особняка. Прошло некоторое время, прежде чем ему сообщили, что у Ллойда есть пульс, и благодаря мане, молодой сын графа ещё жив. Эта новость только немного облегчила камень на душе Ксавьера, позволив ему хотя бы есть, и лежать в кровати. О сне без колыбельной и речи быть не могло, оставив его снова без сна, уставшим, и погрязшим в самобичевании. «Если бы я послушал его. Я облажался…» – думал парень, пока смотрел на бессознательное тело своего хозяина. После такого, у него самого язык не поворачивался назвать себя рыцарем, даже мысленно. Маленькие существа устало лежали возле головы Ллойда пока спали. Малыши всё время были рядом, ни на шаг не отходя от него, цеплялись лапками за него, или как Колокольчик, садились ему сразу на голову. Возле кровати молодого господина, время шло мучительно медленно. Секунды тянулись вечность, а стрелки тикали так, словно несли на себе всё бремя этого мира. Кома – это слово вызывает сразу два чувства: надежду и страх. Надежду от того, что Ллойд проснётся, начнёт корчить свои рожи и предлагать безумные проекты, желая как можно больше заработать денег. Но страх что в любой момент его пульс пропадет сжигал Ксавьера изнутри. Врачи графа Кремо регулярно осматривали пациента, но вердикт был один – ждать. Азарахану даже представлять не нужно было, как себя будут ощущать граф и графиня, когда получат известия от графа Кремо. Тот в сразу отправил им почтового голубя с письмом, которое содержало столь печальные вести. Чтобы получить новости, понадобится не меньше недели, может даже две, и всё это время, Ксавьер твердил себе, что станет лучше, сильнее, никогда больше не допустит травм у своего господина. Каким бы он ни был раньше, сейчас, этого человека он хочет защитить. Тренировки и дежурство возле кровати Ллойда, вот чем он занимался последние три дня, с небольшими перерывами на еду или личную гигиену. Сейчас в глубокую ночь, сидеть здесь казалось максимально естественно, особенно ощущать чужую руку в своих. Ладонь Ллойда стала грубее чем раньше. Дни напролёт копания лопатой сильно ужесточили ранее нежную кожу на руках молодого графа. Руководствуясь неизвестным порывом, Ксавьер медленно поднёс ладонь к своему рту. Делать что-то подобное было для него странно, но ощущать слабый запах Ллойда даже пусть так, странно будоражило его. За эти дни, что он без сознания, запястья стали меньше, тоньше, Из-за чего, это неведомое внутри рыцаря стало расти быстрее. Это нечто появилось после нескольких недель как его господин изменился, а со временем только выросло. Возможно это было неправильно с его стороны, но… – Извините, отругаете меня когда проснетесь, – тихо сказал Ксавьер, прежде чем сначала осторожно, прикусить запястье графа. Недостаточно. Этого оказалось недостаточно поэтому он усилил укус, пока не почувствовал слабый пульс у себя на зубах. Поистине удивительно, но что-то столь грешное и неправильное, как казалось самому рыцарю – это сильно убаюкивало его. Молодой человек едва не уснул с чужой рукой во рту. Несколько минут в таком положении было достаточно, чтобы успокоить его внутренний порыв, и немного колеблясь, он всё-таки убрал зубы. На чужой коже остался красный след в форме его челюсти, но Ксавьер знал что через несколько часов это пройдёт, так как мана циркулирующая в теле Ллойда всё залечит, и скроет улику, которая обличила бы его в непокорстве. Взглянув на часы, рыцарь невольно ощетинился. Ему уже пора уходить. Этот случай стал показательным для него, ведь некая гордыня застелила его глаза. Ксавьер наивно полагал что он силён, но оказался даже слабее своего господина. Встав на ноги, он несколько секунд ещё смотрел на бессознательного мужчину, прежде чем наклонился, поцеловав его в лоб. – До скорой встречи, молодой господин, – прошептал рыцарь, прежде чем уйти. Конечно, когда Ллойд проснулся, то Азархонт даже вида не подал, что сделал с господином, пока тот был без сознания. Но теперь при виде живого, с ещё большей силой активного Ллойда, он чувствовал как невольно начинают чесаться зубы, от желания снова почувствовать этот вкус жизни на зубах.