Прошу прощения за мой французский

      Если бы у Баки кто-то — ну вдруг, по приколу — спросил о его самых любимых вещах, он бы не задумываясь ответил: французский и когда Стив берёт его сзади. Потому что именно сейчас эти две вещи происходили одновременно.       — Appelez-moi un taxi, s'il vous plait, — шептал томный голос в самое ухо, так, что аж поджилки поджимались.       Баки жарко выдохнул, растекаясь по простыням, и призывно вскинул бёдра. Стив навалился на него всем весом, куснул за холку, извинился влажным поцелуем и плавно вошёл на всю длину, задерживаясь внутри, пока Баки не начал нетерпеливо подаваться назад. Стив тихо рассмеялся, прикусил мочку уха и продолжил:       — Aidez-moi a remplir la fiche de voyageur.       Баки плавило от этой «р» и от того, насколько сексуально звучал околофранцузский набор звуков, пока Стив вытрахивал из него остатки дури после спарринга. Бархатный баритон бил точно в цель, наполнял не хуже роджеровского члена, заставляя прогибаться в спине и демонстрировать чудеса суперсолдатской пластики. Баки наугад закинул руку (метафорически) назад, мертвенной хваткой вцепился в какую-то часть тела Стива, кажется, плечо, и даже металл ощутил, насколько кожа Роджерса раскалена. Словно он не какую-то похабщину по-французски шептал, а заклинание, пробуждающее в нём то тёмное и звериное, до которого обычно не достучаться — слишком уж трепетно Стив ворковал над Баки с момента его возвращения.       Кажется, когда-то его и во Францию посылали, так что французский ему стоило бы понимать, но от члена Кэпа Баки и собственное имя был готов забыть. Слух уловил «сильвупле», из чего можно сделать вывод, что Стив его о чём-то просил, но лучше бы ему уточнить по-английски, ей-богу.       Их ментальная связь впервые его подвела, потому что Стив, видимо, серьёзно решил впечатлить Баки своими познаниями:       — Je préférais une tablt près de la fenêtre.       — Чё ты там бормочешь, блять? — подсевшим голосом спросил Баки уже по-русски, потому что в эту игру можно играть и вдвоём. Но противный Роджерс усилиями самого Баки русский хоть немного да понимал — в особенности «блять», — и это было нечестно. Стив снова засмеялся — ужасно сексуальным низким тембром, — ничего не ответил и впечатал голову Баки в подушку, заставляя того сдавленно простонать и потянуться к собственному члену.       — Э, нет, — Стив слегка шлёпнул Баки по руке и, заломав её за спину, обхватил оба запястья, обездвиживая. — Не в эту смену.       — Что, родной вспомнил, патриот галимый? — из последних сил глумился Баки, не собираясь поднимать белый флаг (в отличие от тех же самых французов) и пытаясь высвободиться из железной хватки Капитана — разумеется, безуспешно.       — Не пытайся казаться грубее, чем ты есть, — нравоучительно произнёс Стив и не менее нравоучительно принялся надрачивать член Баки.       — Ты же половину... слов... не понял... — прохрипел Баки, моментально капитулируя.       — По твоему тону и так понятно, что ты сказал что-то гадкое, — Стив прижался губами к широкой спине и, почувствовав чужую дрожь, вновь замедлился, не собираясь так просто отдавать Баки желаемое. Баки заскулил.       — Садист.       Стив утвердительно пробормотал что-то куда-то между лопаток и опять начал своё:       — Je voudrais rester une nuit de plus.       И всё это таким тоном, что у Баки просто не осталось ни физических, ни моральных сил терпеть это издевательство. Он вжался в Стива, вцепился в руку, которая обхватывала его поперёк груди, и, шумно дыша и ругаясь, кончил. От такого оргазма в ушах зашумело. Сила гравитации увалила его на кровать и потянула за ним Стива, у которого, судя по всему, закончились заготовленные французские фразочки, и теперь он молча сверлил сытым взглядом не менее довольное лицо Баки.       Тишина после страстного секса была необходимой и очень приятной. Баки живой ладонью зачесал назад растрепавшуюся шевелюру Стива, пробежался пальцами по искусанной шее и остановился на мощном плече, принимаясь вырисовывать непонятные знаки на светлой коже. Солнечные отблески скакали по постели, заставляя Стива очаровательно жмуриться, — он всегда лежал лицом к окну, и Баки мог увидеть на незаконно красивом лице каждую морщинку, каждый незаметный шрам, а ещё — родинки, от которых Барнс всегда был без ума. Поддавшись порыву, он потянулся к Стиву и поцеловал самые любимые: на щеке и подбородке. Тот если и смутился, то не подал вида, а только вскинул загребущую руку и вжал Баки в себя, не оставляя между ними ни сантиметра пространства.       — Что ты говорил? — вполголоса спросил Баки, больше для проформы, чем из любопытства. Стив заворчал что-то про дотошных агентов и неохотно открыл рот, подогревая и без того закипающий интерес:       — Да так, вычитал всякое во Всемирной Паутине.       — Бога ради, Стивен Грант Роджерс, — взвыл Баки, — только ты, блять, продолжаешь называть бедный интернет так. Самому не лень?       — Лень меняют на ремень, — с одним открытым глазом ответил Стив, засыпая. Его всегда клонило в сон после особенно чувственного акта любви. — Мне нравится, как ты кринжуешь.       — Лучше верни «Всемирную Паутину», — обречённо вздохнул Баки. — Слово «кринж» от тебя слышать ещё более дико.       — Не угодишь тебе, — фыркнул Стив. — А я ведь даже глагол умудрился образовать.       — Ты всегда был у меня умненьким.       — Ага, — и Стив вырубился. Видать, из последних сил держался, бедный. Баки поставил себе мысленную пометку извиниться славным минетом и взял с тумбочки телефон. Он примерно запомнил звучание пары фраз из того, что выдал явно пытающийся произвести впечатление Стив, так что хотя бы общую картину составить удастся. Знать бы ещё, как этот кошмар правильно пишется и где сколько лишних букв надо добавить. Баки чертыхнулся. Вот же ж невыносимый язык. *       — Ты, блять, серьёзно флиртовал со мной фразами из разговорника для туристов? — взвился Баки, как только Стив открыл глаза. — Ты трахал меня, как в последний раз, и вместо поощрения моего кинка на похвалу просил номер и меню?!       Стив даже не сразу сообразил, в чём причина сыр-бора: он тупо уставился на Баки, который то ли едва сдерживал смех, то ли задыхался от возмущения — впрочем, полумеры для слабаков, тут, скорее, всё сразу. Баки от вида такого встрёпанного и заспанного Стива едва не заскулил и был готов простить ему и бонжур, и тужур, и абажур. Лишь бы тот продолжал так же непонимающе смотреть на него своими невыносимыми голубыми глазами.       — Чего... А-а-а, — наконец понимающе протянул Стив, усаживаясь на постели. — Ты про мой неудавшийся эксперимент с французским? Но сработало же?       — Что сработало?       — Ты так мощно кончил, что чуть плечо мне не вырвал, — Стив глумливо улыбнулся и вздёрнул светлую бровь, провоцируя на откровенные пакости. — Не всё ли равно, что я там говорил?       — «Апле муа эн такси силь ву пле», — передразнил Баки. – Я ещё удивился, откуда в твоих жарких признаниях в любви нарисовалось такси, думал, ослышался... Ну чё ты ржёшь, мудак? — снова вырвалось по-русски, потому что английский с его негодованием уже не справлялся.       А Стив вовсю заливался сладким звонким смехом, от которого у Баки внутри всё сжималось и проворачивалось против часовой стрелки. Хотелось выпить эту улыбку, вжаться в неё собственными губами и трахнуть чужой рот языком. Баки даже не было стыдно за то, каким подростком он становился в присутствии Роджерса.       — Прости, родной, просто у тебя лицо такое...       — Лицо ему моё сильно нравится, — проворчал Баки и ткнул Стива под рёбра, заставив его ойкнуть. — Выспался, Наполеон?       — А что, уже готов ко второму заходу, Кутузов? — парировал Стив, нагло укладывая ладонь на аппетитную ягодицу. Баки фыркнул так сильно, что подавился, и затрясся от хохота, падая на простыни, которые уже вообще-то пора бы постирать.       — Готов, как Гагарин и Титов, — еле выговорил Баки.       — Это ты уже в другую эпоху залез, — жарко выдохнул Стив. — Моих знаний французского, увы, не хватит на твои аппетиты, но я могу повторить то, что уже говорил. А потом нормально выучу французский, обещаю, mon cher.       — По-моему, ты и так прекрасно справляешься, мне хватает, — Баки жадно мазнул губами по скуле, куснул мочку уха и спустился к покрытой яркими отметинами шее. Стив откинул голову, бесстыдно обнажая всё, чем Баки не так давно наградил его, и тому едва не снесло башню.       Уложив на лопатки национального героя, Баки услышал менее страстное, но бесконечно нежное:       — Je t'aime plus que tout au monde. Это уже ближе к нашей теме.       Баки потёрся носом о заалевшую щёку и кивнул:       — Я тоже тебя люблю, Стиви.       Всё-таки иногда переводчик совершенно не требуется.