Как пророчил Мудрец-Жаба

      Её зовут Наруто Узумаки и больше она не знает о себе ничего.       С тех пор как девочка проснулась в этой ослепительно белой палате, до тошноты пропитанной запахом лекарств и антисептиков прошло около девяти часов. Или больше. Или меньше. Светлые брови свелись у переносицы. Она не может быть уверена точно.       Кажется, не так давно к ней приходил какой-то мужчина. Явно не медик: темная одежда с накинутым поверх зеленым жилетом ярко выделялась на фоне режущей глаза белизны. Кажется, теперь ей нравится зеленый цвет.       А ещё ярко выделялся светлый шрам поперек переносицы на лице мужчины. Пальцы рук слабо двинулись, уловив желание сознания потрогать зацепившее взгляд увечье, но это всё, на что она была способна в тот момент. Тело ощущалось эфемерным и словно чужим. Подернутый пеленой бессознательности взгляд шокировано скользил по фигуре посетителя. Ей что-то говорили, но она ничего не могла разобрать. Девочка видела, как во время речи то показывается, то исчезает за ровным рядом белых зубов язык и пыталась напрячь аналогичную мышцу. Челюсть отказывалась размыкаться. Услышав бессвязное мычание, посетитель только тревожно поджал губы и бережно коснулся лба больной.       «…Узумаки…Наруто…» – всё, что тогда ей удалось разобрать.              Её зовут Наруто Узумаки и она уже запомнила, как выглядит её взрослый посетитель. Это значит, что за время пребывания в этой палате день уже один раз точно успел смениться ночью. Мужчина появляется не слишком часто, но сидит с Наруто явно долго. Девочка всё ещё не может понять и запомнить, что он говорит. Сознание всякий раз воспламеняется до раскаленных углей и от невыносимой боли у неё даже получается закричать. Тогда бдительный посетитель быстро зовет врачей. Наруто это не нравится, поэтому она прекращает попытки услышать раньше, чем могут уши.       Ей не нравятся медсестры, что приходят менять капельницы и врачи, что проводят ежедневные осмотры. Все они молча проделывают свою часть работы и часто бросают на пациентку косые подозрительные взгляды. Девочка хмурит светлые брови каждый раз, когда встречает их. Наруто искренне не понимает, чем заслужила эти взгляды. Она ведь просто заболела и поэтому сейчас лежит в больнице? Неужели она сделала что-то плохое, о чем напрочь забыла?.. Разве может вообще ребенок её возраста совершить серьёзное преступление? Ей хочется встрепенуться, устроить переполох, закричать, да что угодно, лишь бы эти люди в белых халатах с одинаковыми глазами наконец изменили выражение лица и объяснили, что она сделала не так! Но беспомощное тело лежит камнем и лишь лихорадочно дрожит при малейшей попытке приподняться.       Ей нравится её взрослый посетитель. Тот говорит с ней, пусть даже она ничего не понимает. Он явно не работает в этой больнице, а значит жертвует своим свободным временем, чтобы навестить. И темные глаза мужчины смотрят на девочку с такой теплотой и искренним беспокойством, что это наполняет болезненное существование Узумаки смыслом.       «Наверно, он мой отец?.. – тяжело пробирается в пустое сознание мысль и уголки бледных губ против воли растягиваются в подобии улыбки. – У всех детей ведь обычно есть родители, так?»              Её зовут Наруто Узумаки и у неё на животе очень странный рисунок. Девочке удается обратить на него внимание только на вторую неделю нахождения в больнице. Светлые брови мгновенно поднялись выше, а всё ещё сонные после ночи голубые глаза широко распахнулись.       – Э-э-а?..       Фиксировавшая изменение состояния пациентки в больничной книге медсестра настороженно обернулась на звуки с кровати. Наруто с трудом удалось поднять ладонь на достаточный уровень, чтобы закинуть себе на живот. Неожиданно явно ощутив собственное касание к коже после стольких дней нахождения в вязком тумане фантомности, девочка удивленно моргнула и просто поэтому продолжила медленно проводить подушечками пальцев по краю рисунка. Тот был действительно странным и совсем не хотел стираться. Ей же не могли в таком возрасте разрешить сделать тату?.. В голове невольно всплыл образ мужчины в зеленом жилете. Нет, он бы точно не разрешил. Узумаки нахмурилась. Вокруг её пупка словно закручивалась спираль, нарисованная толстой кистью, а после в стороны от спирали, уже намного тоньше, отходили странные символы. Наруто успела насчитать шесть «лучей» из символов, прежде чем медсестра грубо схватила ладонь пациентки и убрала с живота, прижав обратно к кровати. Зрачки девочки шокировано сузились. Ей не сказали и слова, даже не попытались накричать, подтверждая неправильность действия, но чужой взгляд, полный чистого презрения и ненависти заставил всё внутри перевернуться и похолодеть. Медсестра небрежно поправила одежду пациентки и едва дверь за женщиной с узнаваемым скрипом захлопнулась, Наруто заплакала. Девочка из всех имеющихся сил сжала зубы, чтобы проходящие мимо двери в палату врачи, медсестры, другие пациенты и их посетители не услышали и малейшего звука с неё стороны. Плотно сжала веки, позволяя противной соленой жидкости просто неприятно затекать в ушную раковину. Зачем она старается не привлекать внимание? Стал бы кто-то здесь волноваться за неё? Против воли вырвался всхлип. Нет. Она просто опасается такой же негативной реакции от других людей на себя.       «Почему? – разъедали воспаленный мозг вопросы. – Что я сделала не так? Когда? Или, может, это из-за этой штуки на животе? Я болею чем-то страшным? Это какая-то печать, проклятие? Не молчите, вы, все!..»              Её зовут Наруто Узумаки и спустя месяц и три дня она наконец услышала голос единственного своего посетителя за все это время. Его зовут Ирука Умино и он всего лишь её учитель, а не отец, как девочка всё это время считала.       – Тогда… – первые слова вырывались сдавленными хрипами из горла, а мозг от волнения абсолютно не хотел формировать цельную мысль. – Где мои… родители?       Простой и очевидный вопрос заставил мужчину сконфужено опустить взгляд в пол и сцепить пальцы рук в замок. Уже эта реакция заставила что-то внутри груди девочки оборваться, а ответ учителя и вовсе заставил снова исчезнуть для неё все звуки, оставив в пустом сознании лишь невыносимый звон.              Её зовут Наруто Узумаки и в свои одиннадцать лет она уже совсем одна в этом мире. Её родители погибли во время нападения на деревню, в которой они жили и сейчас всё ещё находиться сама Наруто – Коноха. Погибли всего через несколько часов после рождения девочки. Бабушки и дедушки? Тети и дяди? Какие-то более дальние родственники? На каждый вопрос она получала отрицательный ответ. Похоже, её родители тоже всегда были одни. Ирука пожалел о честном ответе на вопросы ученицы практически сразу же, когда увидел, как она вся крупно затряслась от шока. К ней пришлось снова позвать врачей.       Учителя попросили пару дней не тревожить Наруто, но и у самой пациентки желание увидеть единственного близкого, но не родного, человека убавилось. Сознание начало разрываться миллионами грозовых вспышек в секунду намного больше, чем раньше. Она начала размышлять о своей жизни и не могла остановится. Девочка просыпалась с мыслями о том, что она одна. Выдерживала рутинные процедуры, безразлично сверля взглядом омерзительный белый потолок и продолжала думать об этом. Вечером готовилась ко сну, но тот всё не приходил в воспаленное сознание и от горя она рыдала ночи напролет, с головой укрывшись одеялом и вжимая в лицо мокрую от соленой влаги подушку.       Она одна всю свою жизнь и это невероятно ужасало. Как вообще ребенок её возраста может расти один? Неужели у неё нет даже опекунов, разве это нормально? Ей вообще никто не помогает? И взгляды медсестер с врачами. Может, её родители… были преступниками?       – Нет, Наруто. – отрезал учитель, когда пришел к ней спустя две недели. – Даже не думай о таком. Твои родители были хорошими людьми.       – Откуда мне знать? – заметила в ответ девочка, не переставая перекатываться с пяток на носок, держась за угол прикроватной тумбочки. – Я их не видела. А людей, которые идут воевать всего через пару часов, после того как обзавелись ребенком здравомыслящими назвать уже сложно.              Её зовут Наруто Узумаки и у неё наконец получилось встать неделю назад. Это вышло так легко и естественно, что девочка чувствует себя глупо из-за того, что не пробовала сделать это самостоятельно раньше. Практически весь первый месяц она провела в забытье и даже не ела, а когда начала приходить в себя, то с мелкими нуждами организма ей помогали две медсестры. Наруто это не нравилось, женщины постоянно смотрели на неё как на обузу и цокали языками. И теперь, так легко самостоятельно подняться на ноги ощущалось очень нечестно и глупо.       Учитель Ирука не разделил её досады, счастливо потрепав ученицу по голове за проделанные успехи. Мужчина винил себя за несдержанность во время их первого диалога и боялся, что все те успехи, что девочка под руководством врачей сделала на пути к выздоровлению, пойдут из-за него прахом.       «Больше не стоит ей ничего рассказывать. – твердо решил для себя Умино направляясь в больницу после двухнедельного перерыва. – У нас всех приказ, и мы не должны от него отходить ни на слово. Как бы Наруто не настаивала.»       Но первый же вопрос девочки, заданный при новой встрече, слишком выбил его из колеи.       – Наруто… – мужчина тяжело выдохнул, протягивая девочке половину надрезанного яблока.       – Да-да. – перебила учителя та, забирая кусок плода из чужой руки и сразу же отправляя в рот. – Я уже давно выучила, что меня зовут Узумаки Наруто. Кто только додумался такое имя дать девочке… Стоп. Нет! – Узумаки подняла руку, указывая на мужчину. – Мы говорим о том, кем являлись мои родители.       «Похоже активность постепенно возвращается к ней. – усмехнулся про себя Ирука. – Все не так плохо, как я думал.»       – Когда ты родилась, Наруто, была очень сложная и чрезвычайно опасная ситуация. – начал объяснять Умино, стараясь не сказать слишком много. – У многих не было выбора. На деревню… напал очень могущественный и страшный зверь. А твои отец и мать, Наруто, были… одними из тех, кто оказал наибольшую поддержку при борьбе с тем зверем. Тогда умерло много ниндзя. Мои родители в том числе.       Девочка, внимательно слушавшая учителя, широко раскрыла голубые глаза.       – Правда? – напряженно переспросила Наруто, с трудом проглотив остатки яблока.       – Правда. Я тогда тоже был не слишком старше тебя сейчас. – серьёзно ответил мужчина. – Я понимаю, как тебе тяжело и точно не стал бы врать по такому поводу, Наруто. Точно так же я всегда понимал причины твоего… неоднозначного поведения и всегда старался поддерживать тебя. Поэтому ты не од…       Не дослушивая учителя до конца, девочка быстро подошла к нему. Голубые глаза из-под нахмуренных бровей внимательно всмотрелись в удивленное выражение лица Ируки. Не найдя в нем никаких аргументов против задуманного действия, обхватила руками чужие плечи, обнимая.       – Наруто?.. – ошарашенно спросил Умино.       – Так ведь можно выражать поддержку?.. – чувствуя скованность другого человека, девочка ослабила объятия, но отстраняться не спешила. – Я сейчас тоже начинаю осознавать, как горестно быть без родителей и, ну… Наверно, я могу сказать, что знаю, каково было вам? Я сожалею, что с вами такое случилось.       Мужчина ошарашенно моргнул. Он никогда не считал свою самую шумную ученицу глупой и легкомысленной. Будучи в прошлом ребенком, который пережил тоже самое, Ирука прекрасно понимал, что Узумаки просто скрывает свои мысли и переживания. Но этот инцидент изменил в ней многое. Манера речи, взгляд, даже движения. За эти два месяца девочка словно выросла на пару лет вперед.       «Это потому что ты ничего не помнишь. – учитель коснулся ладонью плеч Наруто, отвечая на объятия. – Ты не помнишь, как росла без родителей и по мере взросления тебе начинало это казаться привычным. Сейчас же это знание пришло к тебе внезапно и неожиданно, я не могу винить тебя за эти вопросы. Жаль, что это лишь малое, с чем тебе придется столкнуться…»       – Спасибо, Наруто. – улыбнулся Ирука, когда они отстранились друг от друга. – Я не ожидал услышать от тебя такие слова.       – Да. – согласно подхватила Узумаки. – Вы там что-то начали говорить про мое… «неоднозначное поведение». – она обрисовала пальцами в воздухе кавычки и повторила интонацию мужчины. – Так это какое? Я всё-таки сделала что-то плохое? Поэтому люди на меня, ребенка одиннадцати лет, смотрят как на самого главного врага в их жизни?       – Ну… – учитель неловко положил ладонь на шею. – Не то, чтобы что-то чрезвычайно плохое. Но иногда ты действительно шла на довольно… вызывающие поступки. Например, разрисовывала лица прошлых и нынешнего Хокаге на скале.       Все краски сошли с лица Узумаки. Она подняла бледную как своя больничная форма руку и не глядя указала дрожащим пальцем в сторону окна за спиной.       – Это… Те, что… – промямлила девочка и Ирука снова пожалел, что открыл рот.       – Ну… – мужчина нервно сглотнул. – Других в деревне и нет…       Наруто дернулась, взвизгнула и вцепившись в светлые волосы начала мотать головой из стороны в сторону.       – Да я идиотка! Разумеется, когда творишь такого рода вещи тебя все будут недолюбливать!       – Н-наруто, успокойся… – попытался вмешаться учитель.       – На что я вообще рассчитывала?! – продолжала истерично пищать девочка. – Неужели я такое ещё и не один раз проворачивала, сенсей? Дура, ну дура же, даттебайо!       В след за вылетевшим словом-паразитом, что неимоверно раздражало саму девочку, руки моментально отпустили голову и закрыли рот. В палате воцарилась тишина, поэтому скрип осторожно отворившейся двери был слышен очень хорошо.       – Умино-сан, с пациенткой Узумаки снова что-то не так? – задала вопрос едва выглянувшая из-за двери медсестра.       – Нет-нет, всё хорошо. – Ирука отрицательно замахал руками. – Наруто была немного взбудоражена тем, что я ней рассказал, но она уже пришла в себя. Извините за беспокойство.       – Извините за беспокойство! – сквозь ладони пробубнила девочка, склоняясь в поклоне.       Медсестра проигнорировала её и уходя обратилась к Умино:       – Не забывайте, если состояние пациентки ухудшиться вы должны немедленно обратиться к персоналу больницы.       Дверь снова со скрипом закрылась.       «Едва Узумаки очнулась, как снова начинает доставлять проблемы…» – уловил четкий слух сказанную не отходя далеко от двери колкость и Наруто прикусила губу.       С громким вздохом девочка села на кровать и закрыла ладонями лицо.       – Ну и чего я добилась такими выходками?.. – Узумаки начала нервно раскачиваться из стороны в сторону. – Не удивительно, что буду только раздражать всех.       Ирука снисходительно улыбнулся видя, как стыдно ученице за свои старые поступки. Мужчина сел рядом с ней и ободряюще положил руку на плечо:       – Знаешь, я когда-то вел себя точно так же. Не хотел оставаться один и поэтому пытался привлечь к себе внимание хотя бы веселя окружающих своими глупыми выходками.       – Думаете, я пыталась всё это время привлечь к себе внимание? – девочка убрала ладони от лица и посмотрела на виднеющиеся вдали изображения глав деревни листа. – Только вот… Мои выходки вовсе не веселят окружающих. А раз стратегия не работает, то её нужно менять. Верно, Ирука-сенсей?       Видя твердый синий блеск в глазах ученицы Умино не знал, что ей ответить.              – К сожалению, сомнений насчет влияния чакры девятихвостого у меня и моих коллег больше нет… – женщина осторожно уперлась коленями в подоконник, вслушиваясь в речь врача. Тот искоса взглянул на неё, но поняв, кем является незваный гость, успокоился и продолжил говорить. – По результатам осмотров можно сделать вывод, что оно было практически равно одному хвосту зверя. Такой резкий приток чакры вполне мог нарушить естественные процессы организма и вызвать потерю памяти.       Сильный порыв ветра вырвал из слабого пучка на затылке пару каштановых прядей и те наверняка неприятно защекотали кожу, если бы не закрывающая лицо маска. Синие глаза слабо сверкнули в свете лампы обращая свой взор на главу деревни, стоящего рядом с врачом. Пожилой мужчина в белом плаще ответил подчиненной коротким взглядом из-под широких полей шляпы и обратился к собеседнику:       – Прошло всего одиннадцать лет. Печать ещё не могла ослабнуть до уровня, позволяющего лису формировать хвосты. Вы нашли причину?       АНБУ тихо ступила на деревянные половицы, но осталась молча стоять поодаль.       – Об этом… – медицинский работник сделал длинную паузу. Мужчина достал из кармана белого халата платок и, сняв с переносицы очки, протер их. Хирузен нахмурил седые брови, но врача всё равно не торопил. – Одна из восьми граней печати снята.       – Что?! – Сарутоби против воли повысил голос. – Это не должно было быть возможным. Неужели кто-то пытался освободить лиса?.. Вы обнаруживали следы чужой чакры? Злоумышленник не смог бы осуществить такое бесследно!       «Хотя знаю я кое-кого, кому это вполне бы удалось. – образ бывшего ученика сразу же всплыл в голове старика. – Не помню, чтобы его интересовали хвостатые… Если Орочимару действительно добрался до Наруто, то ничем хорошим это не закончиться. В любом случае, печать не удалось снять до конца, значит злоумышленник, кем бы он ни был, может ещё быть в деревне. Нужно будет приказать разведывательным отрядам прочесать округу.»       – В том-то и дело, что кроме значительного увеличения объема чакры девятихвостого изменений в циркуляции не обнаружено. – врач неуверенно поправил очки. – Хокаге-сама, вы и сами знаете, нам крайне мало известно о хвостатых и джинчурики. На мой взгляд похоже на то… Что самому девятихвостому или Узумаки удалось распечатать грань. Никаких грубых сторонних вмешательств не обнаружено, она снята естественным путем. – мужчина взял с полки у стены историю болезни обсуждаемой девочки и пролистал свои записи. – Возможно Цунаде-сан как химе клана Сенджу, унаследовавшая техники Узумаки Мито-сан, смогла бы дать более конкретное определение этому явлению.       – Вот вечно её нет именно тогда, когда она больше всего нужна. – проворчал Хирузен, тяжело вздыхая.       – Несмотря на снятие грани, организм Узумаки полностью здоров. За исключением памяти всё удалось восстановить. – врач закрыл историю болезни и вернул её обратно на полку. – Под руководством Умино Ируки-сана, который продолжает регулярно навещать пациентку, Узумаки понемногу заново начинает овладевать своей чакрой и за этот период отклонений обнаружено не было. Извините, Хокаге-сама, но я продержу её в больнице ещё месяц, после выпишу больничный на такой же срок. В дальнейшем могу пообещать лишь регулярные медицинские осмотры. Это всё, что я могу сделать, пока не удастся выяснить как была снята грань и каким образом её можно восстановить.       – Благодарю за вашу работу. – Хирузен понимающе кивнул.       В помещении на минуту воцарилась тишина, которую разбавляли лишь частые порывы ветра за окном.       – Прошу меня простить. – Сарутоби неловко кашлянул в кулак. – Мне нужно получить отчет от своего подчиненного. – врач искоса бросил короткий взгляд на стоящую у окна АНБУ, о которой уже успел позабыть. – Я уйду самостоятельно, как только закончу.       – Ох, конечно, я всё понимаю. Тогда спешу вас покинуть, Хокаге-сама.       Медицинский работник быстро поклонился и оставил после себя только характерный щелчок дверной ручки.       – Прошу прощение за доставленное неудобство! – женщина поспешила согнуть собственную спину, признавая собственную некомпетентность.       – Всё в порядке, Нанао. – глава деревни жестом указал подчиненной выпрямиться. – Миссия, что я тебе дал, не из простых. Признаться, удивлен, что ты так быстро смогла прийти на мой вызов. Неужели уже завершила задание?       – Да! – АНБУ утвердительно кивнула. – Вражеских ниндзя около семи. Орудуют на юго-западе. Я уже передала все необходимые данные ответственному за этот участок отряду.       – Похоже некоторые люди не могут остановится даже после окончания войны. – Хирузен завел руки за спину. – Вернемся к твоему новому заданию.       – Смею предположить. – не дожидаясь полного ответа, вклинилась с предположением женщина. – Следить за Узумаки Наруто, чтобы вовремя предотвратить следующее пробуждение девятихвостого или новую попытку снятия печати?       Сарутоби усмехнулся:       – Всё верно, Нанао. Только лишь после выписки Наруто, в стенах больницы опасаться нечего. Сейчас продолжай поддерживать отряд на юго-западе. Как можно быстрее выследите и устраните всех врагов.       – Есть!       АНБУ запрыгнула обратно на подоконник и исчезла в следующем порыве ветра.              Её зовут Наруто Узумаки и выйдя за стены больницы она понимает, что никакая смена стратегии не изменит отношения деревни к ней.