Obisidian Rain

      Намджун убрал лишний пробел между именем и фамилией и нажал Enter.       Система подумала секунду и выдала зелёную строку:       FrostPrince_OT.       Ниже встали пустые поля статистики — победы: 0, поражения: 0, статус: временный доступ.       Всё как обычно. Новый профиль выглядел одинаково у всех: у школьников из академии, у запасных игроков, у тех, кого потом через неделю удаляли без разговоров. Никакой драмы, просто ещё одна строчка в базе, которую кто-то потом либо заполнит, либо забудет.       Он проверил ник ещё раз. Нормально.       На столе рядом лежал гостевой пропуск. Пластик ещё чуть гнулся после принтера, край был тёплый. Администратор принёс его пять минут назад и зачем-то взялся пальцами за самый верх, оставив мутный след на глянце. Намджун протёр пропуск краем салфетки и прижал телефоном, чтобы не выгибался угол.              Ким Тэхён. Посетитель. 11:00.              Давать полный доступ до появления самого человека было бы слишком даже для этого утра. Намджун вернулся к экрану.       Комната 203 уже висела в расписании. Ключ-карта — на ресепшене, отдельная, с временной меткой. Доступ урезанный: лифт, переговорная, медицинский блок, гостевой этаж. Без тренировочных серверов, без архива матчей, без второго турникета, за которым начиналась нормальная командная жизнь и чужим делать было нечего.       Достаточно, чтобы не потерялся. Недостаточно, чтобы охрана потом бегала по базе с лицом «кто его вообще пустил».       Намджун к этому привык. Новые люди часто путали приглашение с доверием, а потом обижались на двери. Дверям, как правило, было всё равно.       Он открыл вкладку с документами, поставил галочку напротив запроса и посмотрел на время последнего звонка: 08:17. Секретарь Ким Джэхёна ответила со второго гудка — сухо, ровно, как человек, которого уже успели достать до девяти утра. Попросила официальный адрес для пересылки, уточнила формулировку, сказала, что господин Ким будет уведомлён.       Про самого Тэхёна не спросила.       Намджун отметил в карточке: документы ожидаются до 14:00.       Дверь переговорки открылась без стука, не до конца — ровно настолько, чтобы в щель влез Юнги: капюшон съехал на затылок, на щеке отпечаталась складка от подушки, в руке был стакан с кофе, который пах так сладко, что сам кофе там, кажется, давно проиграл. Он посмотрел на пропуск, потом на планшет, где профиль уже висел с нулями в графах, и хмыкнул.       — Уже завёл?       Намджун дожал сохранение, дождался зелёной галочки, закрыл напоминание о собрании и только потом поднял глаза.       — Да.       Юнги постоял ещё секунду в проёме, плечом подпирая дверь, будто заходить целиком было отдельным обязательством, на которое он пока не подписывался.       — А если он не приедет?       — Удалю.       Временный профиль удалялся за три клика. Люди почему-то переживали это сложнее.       Юнги наконец вошёл, шаркнув подошвой по полу.       — У тебя человек сначала появляется в системе, а потом в природе.       — Так меньше бардака.       — Не дай бог живой испортит тебе таблицу.       В строке FrostPrince_OT всё ещё стояли нули.       — Живые обычно этим и занимаются, — ответил он.       Юнги хмыкнул и сел на край стола у стены. Кресло не взял — только подцепил ближайшее носком, отодвинул с дороги и тут же забыл о нём, будто мебель сама должна была понять, куда ей деваться. Стакан он поставил рядом с клавиатурой; от пластиковой крышки тянуло сиропом. Намджун молча сдвинул его дальше.       Юнги наклонился ближе, прочитал строку размещения, потом посмотрел на Намджуна.       — Напротив Чонгука?       В карточке ещё висела пустая строка по вчерашней игре, и она раздражала сильнее вопроса. Намджун добавил источник — Digital Dreams, дату, короткую пометку по давлению; написал «держит темп», посмотрел на это две секунды и стёр. Слишком гладко. Слишком ни о чём. Оставил как было нужно: концентрация под нагрузкой высокая, импульсивность высокая, механика под стрессом стабильная, совместимость с составом проверить.       — Да, — ответил он и сохранил размещение.       Комната подходила по всем скучным причинам сразу: рядом с гостевым лифтом, не в глубине жилого крыла, без лишнего прохода через коридор, где кто-нибудь обязательно вышел бы в полотенце и потом делал вид, что так и надо. Напротив была комната Чонгука. В расписании — просто две двери друг напротив друга.       Юнги усмехнулся в стакан, сделал глоток и поморщился. Всё равно проглотил и вытер липкий палец о штанину.       — Он знает?       Намджун открыл следующую вкладку, проверил номер ключ-карты.       — Утром видел список.       — И база ещё стоит?       Намджун не ответил. Добавил ограничение доступа до подтверждения документов и убрал курсор из поля комментариев. Пустое поле раздражало: в него слишком легко было вписать что-нибудь честное, а потом самому же удалять.       — Поэтому ты не ведёшь профили.       Юнги пожал плечом.       — Зря. С моей версией база была бы короче и правдивее.       10:36.       Открыл почту, удалил два письма от маркетинга по одинаковым темам и поставил напоминание на подпись документов до обеда. Работы нормального размера на эти двадцать с лишним минут не было. Мелкой дряни — сколько угодно.       Юнги за это время успел допить, оставить стакан на столе и лениво продавить пальцем крышку, пока та не щёлкнула. Звук вышел мерзкий, влажный.       Намджун посмотрел на стакан, потом на Юнги.       — Что? — спросил тот. — Я участвую в ожидании.       Намджун молча отодвинул стакан за ноутбук. Не вытер. Вытирать означало признать, что Юнги сейчас выиграл у него тридцать секунд жизни, а это было слишком жирно даже для такого утра. Вместо этого он открыл календарь, поставил медицинский блок после вводного разговора и убрал слово «обязательный». На нём новые люди обычно начинали спорить ещё до того, как находили кабинет.       Юнги продавил крышку ещё раз, уже тише. Намджун не поднял глаз. Отдел маркетинга прислал третье письмо — тема про «неожиданный информационный повод»; он удалил и его, не открывая. Слово «неожиданный» после вчерашнего подвала выглядело особенно нагло.       Служебный телефон дёрнулся по столу в 10:42. Один короткий звонок, потом второй. Юнги перестал мучить крышку.       Намджун взял трубку. Снизу говорили быстро и вполголоса: у ворот машина, имя совпадает, водитель ждёт разрешения. Пассажир сидит внутри и смотрит на здание так, будто уже успел с ним поссориться.       Юнги медленно поднял брови.       Намджун взял пропуск со стола и встал.       — Не открывайте турникет, — сказал он. — Я спущусь.

***

      В номере почти нечего было забыть, и от этого он выглядел не пустым, а обидно честным.       Штаны были вчерашние, футболка сбилась на животе и прилипла к коже, худи пахло подвалом, собственным потом и сухим гостиничным воздухом. За ночь лучше не стало. Телефон лежал на тумбе экраном вниз; рядом валялась визитка, уже не такая ровная, как вчера. Угол чуть размок от стакана, на глянце остался мутный след. Тэхён потёр его большим пальцем, размазал ещё больше и сунул визитку в карман. Ладно.       Ключ-карту он сдал в 10:18. Девушка за стойкой сказала, что номер действует до полудня, и Тэхён кивнул, будто у него правда был план подняться обратно и досидеть там ещё час среди белых простыней, мини-бара и пульта, который так и валялся на полу у кровати. На самом деле хватило и одного раза. Двери за спиной мягко закрылись. На улице пахло выхлопом и мокрой плиткой.       Февраль снаружи оказался мелким ублюдком. Не морозом, не снегом, не чем-то понятным, а мокрым ветром в лицо, под воротник, в рукава, по голым запястьям. Тэхён сделал два шага от гостиничного козырька, наступил в тёмную жижу у бордюра и посмотрел вниз. Кроссовок промок по краю. Конечно. Было бы странно, если бы утро вдруг решило не добивать красиво.       Первое такси проехало мимо. Второе тоже, хотя табличка горела свободной; водитель даже не повернул головы, и Тэхён почти уважил это чистое равнодушие. Третье притормозило метрах в двух. Пришлось тащиться к нему по мокрой плитке; под подошвой чавкало на каждом шаге. Он открыл дверь, сел назад и сразу попал коленом в жёсткий пластик спинки.       — Аккуратнее, — произнёс водитель, не оборачиваясь. — Там уже трещина.       — Поздравляю, — хрипло ответил Тэхён. — Мы с ней теперь оба не в форме.       Водитель всё-таки посмотрел в зеркало. Мужчина лет пятидесяти, с усталым лицом и жвачкой за щекой. На панели болталась вишнёвая ёлочка, которая давно проиграла запаху старого кофе.       — Куда?       Тэхён достал визитку, хотя адрес уже помнил, и назвал улицу.       Мужчина вбил точку, прищурился, потом постучал по экрану ребром ладони. Быстрее навигатор не стал работать.       — Теран-ро… Киберспортивная база?       — Так указано.       — Я не спорю. Просто уточняю.       — А звучит как диагноз.       Водитель хмыкнул, включил поворотник и вырулил от отеля.       — С утра туда обычно бодрее едут.       — У вас есть статистика?       — У меня есть глаза.       — Сочувствую.       Водитель пожевал жвачку, прибавил печку — из воздуховода сразу потянуло пылью — и кивнул на ремень.       — Пристегнись.       Тэхён потянул. Тот не пошёл. Он дёрнул ещё раз, ударил железкой по пластику, выругался себе под нос и наконец услышал с переднего сиденья:       — Ниже бери. Его заедает.       Ремень поддался рывком и больно щёлкнул по пальцам. Тэхён застегнул его так резко, будто замок был лично виноват.       — Спасибо, — сказал он, и по голосу вышло скорее «отъебитесь», только в приличной упаковке.       Водитель вырулил в поток. Машина дёрнулась на яме, под сиденьем что-то перекатилось. Тэхён посмотрел вниз, потом передумал узнавать.

***

      Такси отъехало, и стало слышно людей.       Не разговор — куски.       — …с семи утра…       — Да говорю, сам видел…       Кто-то громко чихнул. Кто-то рассмеялся.       Тэхён поднял голову.       У ворот толклось человек десять. Один парень сидел прямо на складном рыбацком стульчике, натянув капюшон до носа, и дремал, прижав к груди бумажный пакет из круглосуточного. Девчонка рядом без конца тёрла ладони, потом совала их под мышки и снова доставала телефон проверить время. Возле урны валялись три пустых стакана — никто даже не попал внутрь.       За шлагбаумом какой-то курьер ругался с охранником — вяло, без злости, уже явно не первый круг. Охранник слушал, не перебивая, потом ткнул пальцем куда-то вправо, и тот молча потащил свою тележку дальше.       Тэхён всё ещё смотрел на тележку, когда охранник поднял голову и посмотрел на него.       Тэхён сунул руку в карман раньше, чем успел передумать. Картон сразу попался под пальцы. Он вытащил его, сжал в кулаке и только после этого подошёл к калитке.       Охранник взял визитку, скользнул по ней глазами и, ничего не спросив, поднял трубку внутреннего телефона.       Послушал пару секунд, коротко кивнул сам себе и положил трубку обратно.       Дверь в глубине почти сразу открылась. Намджун вышел быстрым шагом, глядя куда-то дальше калитки. Верхняя пуговица рубашки была расстёгнута.       Намджун подошёл к калитке, мельком посмотрел на охранника, потом на Тэхёна.       — Доброе утро.       Не дожидаясь ответа, приложил пропуск к считывателю.       Турникет тихо пискнул.       Тэхён шагнул следом. Створки провернулись за спиной. За стеклом всё ещё маячили плакаты, кто-то смеялся, кто-то махал телефоном, но слышно их было уже вполголоса.       Намджун шёл впереди, не оборачиваясь. Здесь с ним здоровались на ходу — коротким кивком, поднятой ладонью, иногда просто взглядом. Он отвечал так же, не сбавляя шага. Девушка с папкой едва успела отойти в сторону, чтобы их пропустить; кто-то катил через холл коробку с мониторами, и колёсико каждый раз сухо постукивало на стыке плитки.       Тэхён молчал. Смотреть хотелось сразу во все стороны, поэтому взгляд цеплялся за ерунду. За мокрые следы на светлом полу, которые ещё не успела высушить уборщица. За раскрытую коробку с энергетиками возле стойки. За куртку, брошенную прямо на спинку дивана, как будто человек снял её на минуту и пропал уже часа два назад.        Намджун свернул в коридор, и Тэхён двинулся за ним.       — Завтракал?       Тэхён догнал вопрос только через шаг.       — Нет.       — Почему?       Тэхён машинально пожал плечом.       — Не хотелось.       Намджун кивнул.       — Медблок тебя всё равно первым делом отправит есть.       — Уже всё решили?       — Уже.       Они прошли мимо открытой двери. Внутри кто-то сидел на полу перед разобранным системником; телефон был зажат между плечом и ухом, пока он вполголоса ругался. Из динамика отвечали так же спокойно. Намджун прошёл, не глянув; Тэхёну пришлось догонять.       — Не то представлял? — спросил Намджун.       Тэхён криво усмехнулся.       — Пока не понял.       Намджун кивнул и двинулся к кухне.       До двери оставалось шага три, когда из-за неё донеслось:       — Да не трогай ты её, блять.       — Сам убери.       Намджун толкнул створку, не сбавляя ходу, — в коридор потянуло теплом и кофе. Тэхён вошёл следом, машинально придержал её, пока не закрылась за спиной.       После февральской сырости и гостиничного кондиционера кофе пах неожиданно крепко. За ним тянуло поджаренным хлебом и чем-то приторным для такого утра.       Тэхён сделал ещё шаг, и подошва на миг прилипла к полу.       Стол стоял посреди кухни, и между ним и шкафами оставалось столько места, что никто не задевал никого плечом.       Что-то холодило щиколотки. Тэхён опустил взгляд — дверца холодильника осталась приоткрытой. Кто-то достал молоко и оставил его рядом с раковиной.       Чуть дальше на спинке стула висела толстовка. Один рукав касался сиденья, второй почти волочился по полу.       — Нет, — произнёс голос за спиной. — Это ты сейчас себе уже доказываешь.       Тэхён повернул голову.       Первым он увидел Юнги — вполоборота, с пяткой на перекладине стула. Юнги поднял глаза и хмыкнул.       — Долго вы.       Напротив сидел Чонгук. Он замолчал и посмотрел на Тэхёна.       — Кроссовки не снимай, — сказал он. — Кофе будешь?       Тэхён коротко кивнул.       И, словно на этом вопрос был закрыт, Чонгук уже повернулся обратно к Юнги.       — Теперь повтори ещё раз. Только без ерунды.       — Да я тебе уже третий день повторяю…       — Поэтому и прошу ещё раз.       Намджун поставил перед Тэхёном тарелку с двумя тостами и омлетом, рядом положил вилку.       — Садись. Ешь.       Тэхён сел.       Разговор за столом оборвался сам собой. Ненадолго. Юнги дождался, пока Тэхён сядет, и снова заговорил. Чонгук ответил ему через стол, будто паузы и не было. Тэхён снова молчал.       Что-то про вчерашнюю игру, какой-то размен на двадцать третьей минуте, потом — про дракона, которого, по мнению Юнги, вообще не должны были выпускать в тот файт. Чонгук отвечал коротко, и через несколько реплик они снова возвращались к двадцать третьей минуте.       Тэхён взял вилку просто потому, что сидеть с пустыми руками оказалось ещё хуже.       — Ешь, — бросил Намджун.       Еда была простая: хлеб, омлет, несколько помидоров сбоку. Никакого завтрака чемпионов. Просто кто-то взял лишнюю порцию и теперь молча решил, что она будет его проблемой.       Тост был суше, чем выглядел.       Тэхён прожевал, проглотил и только после этого понял, что запить нечем. Перед ним была только тарелка.       Он машинально оглядел стол. Ближе всего стояла чёрная кружка. Без рисунка, без надписей, с тонким кофейным кольцом внутри. Тэхён взял её, сделал глоток и уже хотел поставить обратно, когда за столом на мгновение стало тише.       Никто ничего не сказал.       Юнги только мазнул взглядом по кружке, потом по Тэхёну и снова отвернулся. Тэхён поставил кружку туда, где, как ему показалось, она и стояла.       Намджун допил кофе.       — После завтрака покажу базу.       Тэхён кивнул.       — Потом оформим документы.       До него дошло только на слове «документы».       — Какие документы?       Намджун поднял на Тэхёна глаза.       — На испытательный срок.       — Я ещё не соглашался.       — Нет, — кивнул Намджун.       Продолжения не было.       Испытательный.       Тэхён отодвинул тарелку. Вилка тихо звякнула о край.       — Тогда почему это уже оформляется?       Намджун посмотрел на Тэхёна без удивления.       — Потому что ты пришёл.       Тэхён коротко усмехнулся.       — Логично. Я вошёл в дверь — меня сразу записали в сотрудники месяца.       Юнги фыркнул себе под нос, но ничего не сказал. Чонгук тоже молчал, только повернул голову к Тэхёну.       Намджун не улыбнулся.       — Не в сотрудники. Гость с испытательным сроком.       — Звучит почти ласково.       — Это не ласково.       — Я заметил.       Намджун взял со стола салфетку, вытер пальцы и сложил её рядом с тарелкой.       — Неделя, — сказал он. — Потом решим, что делать дальше.       Тэхён усмехнулся ещё раз, уже тише.       — Неплохо устроились. Человек заходит позавтракать, а выходит с испытательным сроком.       — Ты ещё не вышел, — сказал Чонгук.       Тэхён повернул голову.       Чонгук так и сидел, облокотившись о стол, и смотрел прямо на Тэхёна.       — И никто тебя здесь пока не держит.       Он сказал это ровно.       Тэхён качнул головой.       — Забавно. Все с утра удивительно спокойные. Это у вас после кофе или по контракту положено?       Юнги тихо фыркнул.       — Не, это после того, как перестаёшь спорить с каждым новичком.       — Я и не спорю, — ответил Чонгук, не отводя взгляда. — Он пока сам справляется.       Тэхён уже открыл рот, но «сам» зацепилось раньше ответа.       Обычно так говорили уже после того, как за него всё решили.       — Вы моему отцу уже звонили?       — Да.       Тэхён посмотрел на Намджуна. Ни «мне пришлось», ни «извини», ни хотя бы паузы перед ответом. Тот сказал «да» так же, как до этого — «ешь».

***

      Медблок был за поворотом. Там становилось тише, стены — белее; спиртом пахло так постоянно, что через несколько шагов Тэхён перестал замечать.       Парень в форме кивнул на стул, не подняв глаз от экрана.       — Руку сюда.       Тэхён положил руку на прохладную опору. Манжета обхватила запястье, сжалась; на боковом экране поползли цифры. Парень смотрел на них, не на Тэхёна.       — Спал?       — А это важно?       Парень не ответил, только поставил отметку.       — Мало, — сказал Тэхён уже в пустоту.

***

      В коридоре Тэхён только через пару шагов заметил, что всё ещё держит левую руку согнутой, словно манжета никуда не делась. Пальцы разжались сами; он провёл ими по запястью.       Поднял голову.       Чонгук уже стоял у стены напротив.       — Закончили?       — Да.       — Пошли.       За первым поворотом коридор стал шире, и свет из высоких окон лёг поперёк пола длинными бледными полосами. Одна из них ударила в стекло справа — коротко, почти в глаза, так что Тэхён машинально повернул голову.       Во всю стену тянулась витрина.       Сначала он увидел не кубки, а собственное отражение поверх них: тёмное худи, мокрый край кроссовка, лицо после медблока.       Тэхён качнулся ближе, отражение поехало, и за ним из темноты вылезло золото.       Кубки стояли плотно, местами почти впритык. У одного на ручке висела перекрученная лента, у другого на основании потемнела табличка. Между ними лежали медали в прозрачных коробках, несколько значков, командная фотография с загнутым уголком.       Тэхён сделал ещё полшага и остановился.       На ближайшей табличке было выбито:       «Asian Esports Championship».       Год он узнал раньше, чем дочитал название.       Финал, который он смотрел ночью, с телефоном под одеялом и зарядкой, натянутой через всю кровать. Пятая карта. Последний бой у дракона. Чонгук тогда не поднял кубок сразу — сначала снял гарнитуру и почему-то посмотрел в сторону пустого стула рядом, и только потом команда навалилась на него сзади.       На фотографии за стеклом он был моложе. Не сильно. Просто лицо тогда ещё не научилось вот так ничего не показывать.       Тэхён отвёл взгляд от стекла.       Чонгук стоял в нескольких метрах и смотрел не на витрину.       На него.       — Насмотрелся?       — Пока нет.       Чонгук дождался, пока Тэхён поравняется с ним, и пошёл дальше.       На этот раз Тэхён не отставал.       Золотые отблески ещё какое-то время цеплялись за стеклянные двери напротив, вспыхивали и исчезали, пока коридор не свернул в сторону.       За дверью стало тише. Здесь гудели серверы; из-за закрытой двери донеслось короткое «ещё раз», потом щёлкнула мышь.       Чонгук не оглядывался. Карта уже была у него в руке, когда впереди показался второй турникет.       Не такой, как у входа. Выше. Уже. Со стеклянными створками почти в человеческий рост.       Чонгук достал из кармана карту и приложил её к считывателю. Зелёная полоска вспыхнула сразу.       Створки беззвучно разошлись.       За турникетом оказался зал.       Тэхён не сразу пошёл за Чонгуком.       Место было знакомым и незнакомым одновременно. Тэхён видел этот зал раньше только по кускам: край стола, спинку кресла, стену за монитором, когда камера между матчами случайно уходила чуть шире.       Он знал эти станции почти так же хорошо, как самих игроков.       Только раньше это всё жило по ту сторону экрана. Теперь до любого стола можно было дойти и потрогать.       Первым взгляд зацепился за станцию ближе к краю. На столе — какие-то бумаги, открытая пачка жевательной резинки, обёртки от неё скатаны в тугие шарики и брошены тут же.       Юнги.       Чуть дальше — другая станция.       Там всё лежало ровнее. Не идеально — просто так, будто человек привык возвращать вещи туда, где потом найдёт. На рамке монитора — несколько стикеров, каждый наклеен поверх предыдущего. Рядом — початая упаковка таблеток от горла, продавленная до середины, пустые ячейки так и не оторваны, тянулись за целыми.       Хосок.       В матчах Тэхён слышал в основном его голос — Хосок всё время говорил, координировал. Теперь рядом с клавиатурой лежали таблетки.       На станции Чимина взгляд задержался.       Его игры Тэхён пересматривал чаще остальных.       Он помнил один матч. Тогда все уже думали, что всё, они проиграли. А Чимин сидел спокойно, будто ничего не происходит. И в какой-то момент сделал то, чего никто не ждал. Не потому что рискнул. Просто дождался.       Его станция выглядела почти пустой. Клавиатура, мышь, гарнитура. Больше ничего.       Чонгук стоял у своей.       После витрины Тэхён ждал, что здесь найдётся хоть что-нибудь от всех этих финалов.       Не нашлось.       Та же клавиатура, та же мышь. На краю стола — забытая зарядка и матовое пятно там, где ложится запястье.       Тэхён задержался на этом дольше, чем собирался.       Дело было даже не в том, что у Чонгука всё как у всех. А в том, что ему это, похоже, вообще было всё равно.       — Узнаёшь? — спросил он.       — Что?       Чонгук кивнул на станции.       — Смотришь так, будто знаешь, где чьё место.       Тэхён хотел ответить колкостью, но Чонгук угадал.       — Я смотрел ваши игры.       Чонгук опёрся рукой о спинку ближайшего кресла.       — Сколько?       — Достаточно.       — И всё равно пришёл сюда. После вчерашнего.       Тэхён нахмурился.       — Ты сейчас к чему?       Чонгук посмотрел на его руки. Тэхён разжал пальцы.       — Ты знаешь, как играют они, — сказал он. И, помолчав, добавил:        — А себя пока не знаешь.       Тэхён не ответил. Отвечать было нечем.       Чонгук подождал секунду, потом отвернулся и отошёл вглубь зала.       Тэхён ещё смотрел ему вслед, и только когда стало не на что, взгляд сам двинулся дальше.       Между станцией Чимина и местом Чонгука оставалось ещё одно кресло.       Оно стояло чуть отодвинутым от стола.       Потом всплыло сообщение от Chim-Chim. Травма руки.       — Это Мина?       Чонгук остановился. Обернулся.       — Пока да.       Тэхён не отвёл взгляда.       Кресло больше не выглядело пустым.       Где-то под столом ровно загудел системник. Окно обновления на мониторе дёрнулось, свернулось само и больше не показывалось — видимо, решило, что за это утро уже достаточно напоминало о себе. Чонгук перегнулся через кресло, подтянул к себе мышь и запустил игру.       — Садись.       Тэхён сел. Кресло оказалось выше, чем надо, и руки сразу стали лишними: локти висели, мышь была тяжелее его собственной, коврик — жёстким, клавиатуру Мин держал левее, чем ставят нормальные люди. Пока Тэхён подтягивал всё к себе, Чонгук выпрямился за спинкой. Лица отсюда не увидишь, если специально не обернуться.       Тэхён не обернулся.       — Вчера ты выиграл отбор.       — И?       — Один.       Тэхён нахмурился.       — Что?       — Ты весь отбор играл за себя.       Лобби наконец открылось. Внизу вспыхнула кнопка «Готов»; Тэхён нажал.       — И это плохо?       — Нет.       За спиной тихо скрипнул пластик — Чонгук положил ладонь на край кресла.       — Для одного игрока.       — Пять игр.       — Пять?       — Три победы из пяти.       Тэхён усмехнулся в монитор — усмехаться в лицо было некому.       — И если выиграю?       — Признаю, что ошибся.       Чонгук помолчал.       — Встану на колени.       В углу экрана пошёл отсчёт.       — А если проиграю?       — За каждый проигрыш — одно желание.       — Любое?       — Посмотрим.       На экране уже появилась сетка выбора.       Ясуо.       Рука выбрала сама, пальцы щёлкнули по нему раньше головы.