Чёртов автомат

***

Пак Чимин — обычный студент третьего курса. Ну как "обычный"... ебанца чуть-чуть имеется. И если быть точным, он этот курс уже заканчивает, осталась неделя-две, и начнётся сессия. Он студент хороший. Даже не так. Отличный. Экзамены закрывает на пятерки, участвует в активе института, преподы его любят. Золото, а не ученик. Ещё и милый омега! Как посмотришь — глаз не оторвёшь. Прямо глазная катастрофа какая-то. Но у всех бывают свои недостатки, да? Вот и у него тоже. Часть его высоких оценок это, конечно, заслуга знаний, но не только. Тут тебе и хорошая репутация, и умение подобрать нужные слова с правильным выражением лица. Некоторые одногруппники шепчут за спиной, а лучший друг так вообще говорит в лицо: "Чимин — подлиза". И что? Ради цели ему впринципе пофиг. Родители пообещали, что получит квартиру, если закончит университет с красным дипломом. Ну разве не прелесть? До этого район, в котором он рос, и компания, что его окружала, мягко говоря, оставляли желать лучшего. Так что определённые моментики в его характере, конечно, остались. И вот он, для поддержания своей "репутации" и как таковой успеваемости, сидит на одной из последних лекций по терверу. Так они ласково сокращают предмет с гордым названием Теория вероятностей и математическая статистика. Отсиживает для галочки, хотя честно сил уже нет. А вести его с этого семестра стал не менее прекрасный, просто апупенный, невъебенно красивый. Ассистент Мин Юнги. Ну, ассистент… А по совместительству влажная мечта любого, особенно Чимина. До Юнги был другой препод, к которому даже ходить на пары было отвратительно. Его за глаза звали "старый хрыч" и, страшно сказать, иногда даже "педофил". Но... о мёртвых либо хорошо, либо ничего, да? Так что земля ему пухом. Мин Юнги — альфа. И не просто альфа, а прямо визуальная симфония. Статный, подтянутый, сложен как будто в спортзале живёт. Возраст неизвестен, но на вид не дашь и тридцати. И стиль у него... Господи, благослови того, кто научил его так одеваться. На парах иногда текут даже другие альфы. Серьёзно. Не шутка. А вот характер у него… ну, тут уже похуже. Хотя, может, в жизни он и адекватный. Но как препод тот ещё чёрт. Это не тот тип молодого преподавателя, что угорает с мемов и втихаря ставит всем автоматы. Нет. Это тот самый, сука, пидорас, который только пришёл, а уже выебал своим предметом во все доступные (и даже некоторые недоступные) щели. Чимин, конечно, не против быть им... ну, вы поняли. Но пока ему выебали только мозг. И всё, на что он сейчас надеется, это автомат. Он даже почти уверен, что заслужил его. Когда понял, с каким фруктом имеет дело, сразу отбросил свою стандартную стратегию с подлизыванием и включил режим "я — золото, я — ум". Не пропустил ни одной пары, делал всё, что тот скажет. И, слава яйцам, мозги у него были, практику он щёлкал как орешки. Контрольные писал без проблем. Но! Теория для него это крах, боль, ад и гвозди в мозг. Поэтому он и рассчитывал на автомат. Как всегда. Он сидел на последней паре, честно стараясь не отъехать в астрал. Буквально держался на одном кофе и двух энергосах. И был из разряда "сердце остановится, но сессию я закрою". Чимин машинально выводил в тетради строчку: Если вероятность события А… — и тут же пририсовывал рядом маленького человечка, который орёт в пустоту: Где мой автомат, мразь?! Он тихо вздохнул и откинулся на спинку стула, одновременно наблюдая, как кто-то сзади заходит в аудиторию с оглушающим скрипом двери. Тишина в зале была такая, что скрип резал воздух как нож по стеклу. Естественно, все головы повернулись, преподаватель ещё не пришёл. Вошедший — лохматый, максимально опоздавший, с рюкзаком на плече. Он виновато улыбнулся, что всех напугал и начал протискиваться к своему месту. И именно в этот момент, с идеальным таймингом, в аудиторию вошёл Мин Юнги. Не громко, не театрально, просто зашёл. Но как зашёл. Как всегда: чёрная рубашка, закатанные рукава, расслабленная походка и этот взгляд. Взгляд, будто он знает, кто из студентов читает фанфики про него. А кто пишет. Ну или как Чимин, просто мечтает во снах. И да, он знал, что не один такой. Ему кстати даже один раз скидывали ссылку на альфа/омега фф с тегом студент/преподаватель и почти дословным описанием Юнги. И что вы думаете? Прочёл. Дважды. Юнги прошёл к своему месту в лекционной, бросил на стол папку с конспектами, медленно оглядел аудиторию, будто решая, кого сегодня морально уничтожить первым. А по тому, как начал распространяться его феромон, вот прям чувствовалось, что уничтожит всех. — Так, — начал он ровным, глубоким голосом. — Сессия уже вот-вот, так что объясняю, как будет проходить экзамен. Готовы? — Спросил он, даже немного с насмешкой. Что-то в этом даже было сексуальное. Чимин выпрямился как по команде. Даже ручку перестал грызть. — Практики не будет, — сказал Мин и посмотрел прямо на Чимина. Или ему показалось? Он буквально кожей почувствовал, как на него направлен прицел. — Только теория. Подготовка пятнадцать минут. Потом сдаёте устно. Мне. Повисла звенящая пауза. Кто-то на задней парте шепнул: "Пиздец", и это было самым честным и точным комментарием на данное заявление. — Автоматов, наверное, не будет, — добавил Юнги. Спокойно. Безжалостно. Как будто только что объявил войну. У Чимина в голове пронеслось: А как же я? А мои старания? Ёбанный батон, пиздец бобику. Видимо нужно было пробовать брать этого харизмой. Он хотел поднять руку, вставить своё веское "но я же хорошо себя показал!", может даже подмигнуть, но поймал холодный взгляд преподавателя и снова сдулся, как воздушный шарик после детского утренника. Всё. Пиздец. А ведь он уже присмотрел себе шторы для квартиры. В животе неприятно заскреблось. Чимин украдкой посмотрел в сторону окна и пофантазировал, как вываливается из него на полном ходу. Второй этаж, конечно, не особо эффективно, но жест отчаяния всё равно красивый. Без автоматов. Теория. Пятнадцать минут. Устно. Мне. Каждое слово Мин Юнги отложилось в его голове, как приговор. Устно… Ему… Чимину… Сдавать… Блять... Уж лучше отсосать тому покойнику, правда. Простите за грешные мысли. Он снова повернулся к тетради. Строчку с вероятностью А он поправил на: Вероятность сдать этот предмет стремится к нулю. И начал записывать лекцию.

***

Он сидел на качеле, слегка раскачиваясь вперёд-назад, будто проверяя, скрипит ли она так же, как те самые из детства. Спина сгорблена, руки засунуты в карманы кофты, нос холодный. Уже начало июня, но лето пока ещё не было таким теплым. Небо уже плотно покрылось тьмой, и единственным источником света были тусклые фонари, моргающие как севшая гирлянда на Новый год. Детская площадка была пуста. Ни воплей, ни родителей с колясками, ни безбашенных подростков, решивших залезть на горку "как в старые добрые". Только он и шуршащие пакеты где-то в кустах. И, возможно, крыса. Или кот. Или какой уснувший алкаш, всё было сложно отличить в темноте. Чимин ждал Тэхёна. Того самого друга, который опаздывал на всё на свете, кроме конца скидок в каком-нибудь супермаркете. Сначала он обещал быть "через десять минут", потом "я уже выхожу", потом "щас, шнурки завяжу". Сейчас уже шёл двадцать пятый "щас", а Чимин всё ещё сидел и мёрз в одиночестве. По правде говоря, он не особо переживал. Да, улица не фонтан. Да, темно и фонари с видом "вот-вот сдохну". И какое-то странное ощущение, будто за тобой наблюдают. И бывает как-будто даже знакомые запахи рядом, но это наверное уже он себя накручивает. Чимин — омега с характером. Жизнь в районе, где люди делили парапет с голубями и где ты учился бегать быстрее, чем собаки, закалила его. Он не из тех, кто визжит при звуке шагов за спиной. Наоборот, может обернуться и спросить: Ты кто, блять? А ещё у него в кармане был перцовый баллончик и свои прочие штучки, которые он брал с собой на всякий случай, когда выходил куда-то поздно вечером. Впринципе, их присутствие это ещё одна причина, почему Чимин не боялся. Он знал, как постоять за себя. Пусть и невысокий, пусть и омега, зато язык как бритва. В случае чего сначала выговорит обидчику все родовые травмы, а потом уже будет брызгать в лицо газом или пустит в ход кулаки, а то и ещё чего похуже. Как говорится, сначала морально унизит, потом физически. Он снова взглянул на экран телефона. Сообщений не было. — Я замёрзну и сдохну, — пробормотал Чимин себе под нос, — а он потом на мои поминки даже не придёт. Скажет, "пробки были". Он зевнул, откинулся назад и уставился в небо, где не было видно ни одной звезды. Только смазанный свет города на горизонте. Мозг опять подкинул воспоминания о Юнги. Особенно фразу "устно. мне." Сука. Как будто с ним переспать проще, чем этот экзамен сдать, — подумал Чимин и снова дёрнул качелю вперёд. Он уже почти успел выстроить у себя в голове план мести за свою будущую смерть от переохлаждения. Там был и ритуал вуду, и демонстративное удаление друга из общих чатов. Как вдалеке наконец-то послышались шаги. Сначала медленные, потом чуть быстрее, потом — характерный хруст веток, и знакомый голос: — Не ори, я тут! — Я ещё не орал, но спасибо за напоминание, — отозвался Чимин и, не оборачиваясь, продолжил качаться. Друг подошёл, хрустнул пальцами, сел рядом на соседнюю качелю. Она скрипнула под весом, и это скрежетание звучало так, будто металл сам страдает за опоздание его задницы. — Ну чё случилось-то, ты говорил "жизнь закончена", "всё пиздец", "готовь чёрный костюм" и "я буду жить у тебя на коврике". Я, если что, уже постелил, — сказал друг, смахивая с толстовки какой-то песок. — Всё верно, так и есть, — Чимин повернулся к нему с лицом, которое вполне могло висеть рядом со словом "устал" в словаре. — Мин Юнги сегодня объявил, как будет проходить экзамен по терверу. — О. Ну и?.. — Только теория. — Ну и?.. — Пятнадцать минут на подготовку! — выпалил Чимин, начав активно жестикулировать— Устно! Ему! И без автоматов, понял?! Пауза. Друг уставился на него, потом медленно кивнул. — А ты точно не драматизируешь? — Да я, блять, почти его лицо поцеловал от шока! А он даже не дёрнулся! Как-будто ему реально кайф доставляет ломать судьбы. Друг фыркнул. — Ну ты же умный, сдашь. — Ты вообще слышал, что я сказал?! Боже — Чимин вскочил с качели. — Клянусь, если этот чёртов Мин Юнги не поставит мне автомат, я принесу свой! И тут Чимин достал свою любимую игрушку. Любимый Glock 35. Небольшой пистолет, полученный ещё в школьные времена не очень законным путём. — Ты это, не махай своей пушечкой, а то я бывает не очень ей доверяю. — из-за того, что Чимин был достаточно близко к Тэ, то он взял и кокетливо напревил дуло пистолета чуть в бок. — Мне сейчас не до шуток. — Я вижу. — Да я реально в ахуе. Я так и вижу, как он будет сидеть, а я смотреть своими глазами "я не спал трое суток, тебе сдать пришёл". И сдаться нахуй. Ещё и будет у меня спрашивать: "А докажите формулу Байеса, пожалуйста". Решить — без б. Всё остальное бб нахуй. А я что, я там и застрелюсь.. — Ммм… прям вижу как сначала застрелишь его, а потом будет "и умерли они в один день"? А формула Байеса — это ж где про вероятность наступления депрессии у студентов? — Да блять! Я реально там сдохну, — выдохнул Чимин, снова сел, поджав ноги. — Он даже не человек, я тебе клянусь. Это как будто нейросеть с сарказмом. Или... или бог, но только злой. Тэхён хмыкнул. — А может, если так задуматься, он тебя просто трахнуть хочет? Чимин медленно повернулся к нему. — Что? — Ну серьёзно. Ты видел, как он на тебя смотрит? Может там не "сдашь экзамен", а "разденусь после". Я прям чувствую, он же стопроцентно прям кайфует, когда ты у него перед столом стоишь. — Охуеть ты друг, спасибо. — Чимин закатил глаза. — Я не против таких шуток, но прекрати пока что. Особенно когда у меня в руках это. — Я просто вижу очевидное. Ты сам как только о нём говоришь у тебя голос, как у тех, кто под фанфики подр… кхм… ну, ты понял. Говоришь «устно. мне.» так, будто уже согласен, чтоб прям на парте. — Ты дебил. — А что, я бы посмотрел. Ты, он, доска, мел... — Тэ! — А может, он тебя прям во время экзамена прижмёт? Типа: "Покажи формулу, омега. Или я сам тебя интегрирую". — Я тебя сейчас... — …и ты такой: "О боже, господин Мин, у меня максимум по распределению!" — Всё, Тэхён, у меня реально нервы не железные! — Ты просто не хочешь признать, что по факту не против. Хотя ладно, ты это и не отрицаешь. Смотришь на него, как на шпалу в метро в пятницу вечером: и хочется, и страшно, и знаешь, что точно потом будет больно. И вот в этот момент Чимин не выдержал. Он резко и не раздумывая, не предупреждая, не проверяя, что они не на стрельбище и не в боевике выстрелил в землю. Между ног Тэхёна. Пуля ударила в асфальт с глухим щелчком, и кусочек земли взлетел вверх. — Ебать! — взвыл Тэхён, отлетая назад с качели. — Ты совсем ебанулся?! — Я предупреждал! — Чимин сам был в шоке от собственной реакции, но руки дрожали, глаза блестели, и он задыхался от адреналина. — Не надо со мной так шутить, когда у меня уже практически нервный срыв! Я же говорил! — Да я же шутил! Кто ж знал, что у тебя он сегодня заряжен, долбоеб! — Тэхён всё это время трагично держался за грудь. — Мне конец, у меня сердце остановилось! У меня же будущее, я же ещё детей хотел! — Не унимался друг. — Да никто в тебя не стрелял, драматург ёбаный, — Чимин уже отдышался. — Между ног, между. Пощадил, считай. Да и ты будто бы не привык. — Да я теперь между ног ощущаю свою смертность... И тогда, когда Тэ раздал остальную порцию проклятий, Чимин наконец убрал пистолет обратно под кофту. Глубоко вздохнул. Потёр лицо руками. Тэхён осторожно встал. — Ну, я, конечно, пошутил про шпалу… но теперь я чувствую себя как шпала, по которой ты проехал на танке. — Заслужил, — буркнул Чимин. И вот как раз в этот момент, когда в воздухе уже витало напряжение, а Чимин собирался сказать что-то вроде "ладно, пошли отсюда", позади раздалась… тишина. Та самая, гробовая. Но другая. Как в фильмах, когда кто-то спалился, но мозг ещё не догнал. И рядом кто-то реально есть. Только ветер, слегка качающий ржавую качелю. Где-то вдали залаяла собака. Одиноко, уныло. Потом хруст ветки. Оба одновременно обернулись. Из тени, буквально из кустов, медленно вышел Мин Юнги. Уже без сигареты, та прям при них валялась на земле, без ухмылки, без своих обычных отстранённых полувзглядов. Стоял, глядя на Чимина как на новый вид покемона. Полное молчание. Тэхён выдохнул: — Ох, ебать. Юнги молча смотрел. Долго. Очень долго. Он не говорил ни слова. Просто смотрел. На Чимина. На его кофту. На землю, в которую только недавно прилетела пуля. На Тэхёна, стоящего с лицом "я ничего не знаю, меня тут вообще не было". Снова на Чимина. И, наконец, с видом, как будто в голове у него синий экран смерти, выдавил: — …это… был… пистолет?.. Чимин резко выпрямился: — Эм. Да. Но я не в него! Я в землю! И вообще это Тэхён начал! — Это был настоящий пистолет?.. — Ну… Да?.. Но он старый. Ну то есть, он легально-нелегальный, мне его подарили! Как бы… по дружбе! Это для самозащиты, всё по-человечески! Юнги медленно поднял брови. Настолько медленно, что казалось он физически не верит в происходящее. — …ты… стрелял. На детской площадке. В человека. С глока. За шутку про... Шпалу?... Тэхён, уже сидящий обратно на качеле и немного смеясь с абсурдности ситуации, добавил: — Я не человек, я долбоёб, прошу, не включайте это в характеристику. Юнги обвёл их обоих взглядом. Остановился на Чимине. Молча. — Господин Мин, — пробормотал тот. — Мы… объясним… Юнги вдруг вскинул руки, как будто физически отталкивался от реальности: — Нет. Не надо. Я… Я просто… Мне нужно… Уйти. Поговорим потом... После завтрашней практики... Он начал пятиться. — Я вообще увидел тебя, хотел подойти... чтобы сказать, что ты хорошо справляешься на парах. А после твоих страданий реально подумать про автомат... Он окинул взглядом их качельную локацию, лицо Чимина, вспомнил пистолет. — …но теперь я думаю, может, тебе автомат вообще не нужен, потому что у тебя есть… другой. Он развернулся. Прошёл мимо кустов, остановился, пробормотал: — Сука, и ведь не игрушечный, мать вашу… И исчез в темноте. Повисла мёртвая тишина. Где-то рядом пропищал тот самый Windows-ошибка звук. Возможно, в голове Тэхёна. Чимин выдохнул: — Ну… теперь точно без автомата. — Да тебе бы до экзамена дожить, — простонал Тэхён. — Он ж теперь не спросит "что такое распределение вероятности", он спросит "куда ты стреляешь чаще: в землю или в людей". И будет записывать!

***

Дверь с грохотом распахнулась. Чонгук аж подскочил на диване, уронив геймпад, тот со звуком "пынь" отпрыгнул под стол. Он уже хотел начать материться, но увидел: Юнги. Юнги в кроссовках, в пиджаке, с растрёпанными волосами и лицом человека, который либо убил, либо кого-то трахнул, либо обе опции одновременно. — Что с тобой? — осторожно спросил Чонгук, поднимаясь. Юнги прошёл мимо, не раздеваясь, бросил ключи на полку, запнулся о кроссовок, ругнулся, плюхнулся на кухонный стул и схватился за голову. — Мне нужен алкоголь, — сказал он. — Срочно. Или снотворное. Или священник. — Тебя на лекции застыдили? — Чонгук уже вытащил из холодильника пиво, — Или это опять тот студент с письмами? Юнги поднял глаза. Медленно. Тяжело. — Я вышел покурить, — сказал он так, будто рассказывал, как умер его любимый питомец. — Просто покурить. Воздухом подышать. У нас там, у парковки, знаешь, вот этот поворот к детской площадке, где качели скрипят так, будто сейчас самосожгутся. — Ну… знаю? — Ага. Так вот. Стою. Курю. Тишина, ночь, ну, типичное "я один на свете, все меня бесят" состояние. И вдруг — вижу Чимина. Чонгук приподнял бровь. — Того самого? — Того самого. Маленький, красивый омежка, от которого у меня в голове "не прикасайся к студенту", а в паху "а может, всё-таки прикасайся". Он там сидит на качеле. Один. В темноте. В кофтуле, ножки поджал, как картинка. Ну, ты понял. Атмосфера — шепчи ему в ухо, и он твой. Чонгук фыркнул в пиво. — Ты маньяк. — Я просто курил! — почти выкрикнул Юнги. — Даже не собирался подходить. Просто… ну, наблюдал. Не с перчатками, не с мешком, а как нормальный извращенец! — Романтично, — кивнул Чонгук. — И тут к нему приходит друг. Этот, с квадратной лыбой, который ещё часто с камерой. И, сука, начинается. Юнги вскочил, начал расхаживать по кухне, руками жестикулируя так, будто собирался показать сцену на практике. Он, честно, часто видел Чимина у них во дворе, но мельком. И друга его тоже, всё-таки оказалось он тут жил. И вообще, Юнги просто ждал удобного момента, чтобы подкатить, а тут это. — Сначала просто разговор. Потом шутки. Потом пошлые шутки. Потом — фраза уровня "да ты ж хочешь, чтоб он тебя на парте выебал". И внимание, это всё с моим участием! — Ну, классика. — И тут Чимин достаёт пистолет! Чонгук поперхнулся пивом. — Чего?! — Настоящий, мать его, сука пистолет! Ёбанный глок его в рот! А потом берёт и стреляет! В землю! Перед тем дебилом! — … — Я стоял в кустах, понимаешь? Я. Стоял. В. Кустах. И наблюдал, как моя омега-мечта расстреливает землю перед ногами друга, потому что тот пошутил про секс и, внимание, шпалу! Юнги остановился, вцепившись в столешницу. Чонгук молчал. Потом сказал: — …может, это... валерьянки? — Это был пистолет. Пуля. Выстрел. Эхо. Бум! Да я чуть не обоссался! — А он что? — Он?! Он просто пожал плечами. Понимаешь?! А потом... "это для самозащиты!" Для самозащиты, Карл! Самозащиты от чего? От хуёвых шуток? — Хахахах… — И вот я стою. В темноте. Курю. Наблюдаю. Понимаю, что у меня вот был в голове образ: Чимин. Омега. Умный, милый, талантливый. Маленький. Шепчешь – краснеет. Задачу решает – светится. А по факту?! Бандит! Гопник в обёртке из люпинов! — Люпинов? — Метафора, пошёл ты. Юнги выдохнул. Сел. Достал сигарету. Посмотрел на неё, подумал, потом убрал обратно. — Всё. Я в ахуе. Я не знаю, чего я хочу. Поцеловать его, трахнуть его, уволиться, написать заявление, записаться к психотерапевту, или спросить, откуда у него глок. Чонгук допил пиво и кивнул: — Ну… одно могу сказать точно. Ты попал. — Куда? В неприятности? — Нет. В омегу. По уши. — сказал Чон с ехидной улыбкой. — Удачи завтра и сладких снов. И ушёл. А Юнги ещё пол часа сидел на балконе, курил сигарету, смотрел на небо и думал о смысле своего существования.

***

Аудитория 1010, 14.00. День, когда Пак Чимин захотел испариться. Он сидел на своём месте, изо всех сил стараясь выглядеть неприметным, почти как в играх, где нужно быть тихим, слиться с окружением и не дышать. Только, к сожалению, он был не крашеным ящиком, а омегой в худи, с глазами в пол и лицом, полным вселенской тревоги. Он нервно теребил край рукава. В голове гудело. В животе крутило. Ладони вспотели. Было ощущение, будто он сдал с потрохами собственную судьбу, и теперь ждёт: вынесет ли ему Юнги приговор или оставит жить. Ну, или хотя бы учиться. А еще мысленно прокручивал один и тот же вопрос: "Ну какого хрена я вытащил именно вчера на свет это божий глок?!" На паре по терверу он никогда не волновался. Ну, максимум, если с похмелья приходил и пытался не сдохнуть на первой же формуле. А сейчас дрожал. И не от формул. Юнги опаздывал на минут десять. Это уже само по себе было… пугающе. Мин Юнги не опаздывает. Мин Юнги либо приходит ровно, либо заранее и смотрит, как ты входишь в аудиторию в последнюю секунду, а потом делает пометку в блокноте. Никто не знал, что это за блокнот, но легенда гласила — он проклят. Если тебя туда впишут, то жди беды. — Он просто проспал, — прошептал Чимин себе под нос. — Или попал под автобус. Или умер. Точно умер. Отлично. Проблема решилась сама собой. Спасибо, Господи. Или провалился в люк. Боже, пожалуйста, пусть будет люк. И тут... Мин. Юнги. Вошёл. В рубашке. В этой чёртовой рубашке с закатанными рукавами, как будто он только что вышел из рекламы мужского дезодоранта и собирался преподавать не тервер, а урок "как выглядеть сексуально, будучи в эмоциональном тупике". Он не сказал ни слова. Не улыбнулся. Даже не моргнул. Просто прошёл через аудиторию, как танк, поставил ноутбук, включил проектор, медленно повернулся... И посмотрел прямо на него. Чимин сделал звук, похожий на "бппф", и чуть не соскользнул со стула. Он не мог дышать. Он не мог моргать. Он вообще не был уверен, что ещё жив. Это был не просто взгляд. Это был приговор. Это был уверенный взгляд взрослого альфы, который вчера увидел, как ты целишься в землю с глока и орёшь, как последний долбоеб. Чимин сглотнул. Юнги ничего не сказал. Просто отвернулся и начал что-то объяснять про формулу условной вероятности, будто вчера не стал свидетелем потенциального убийства, а просто выбросил мусор. — Я мёртв, — прошептал Чимин. — Я просто не знаю, когда именно. Возможно, это уже происходит. Возможно, я призрак. Он не слышал лекции. Он вообще не слышал ничего, кроме собственного бьющегося в истерике мозга: Он видел. Он всё видел. Сначала это были просто фантазии. Ну, подумаешь, чуть захотел трахнуть препода, что такого? Кто не хотел? А теперь он, сука, знает, что я ебанутый. С пистолетом за пазухой. Это же сколько мне теперь лет дадут? Или просто выгонят? Сразу? Или он сначала сдаст меня, а потом скажет "но вы такой страстный, Чимин"... — Блять, у меня реально проблема... — проговорил Чим. Ещё хуже было то, что с каждой секундой он реально всё больше понимал, он всё равно хотел Мин Юнги. Даже если тот реально сдаст его. Даже если тот скажет "у нас тут не учебное заведение, а криминальный кружок". Даже если у него будет судимость. Даже если вместо диплома нары. Всё равно хотел бы. Ага. Вот настолько всё запущено. Пара закончилась быстро. Слишком быстро. Он даже не успел понять, прошло ли десять минут или полтора часа. Юнги закрыл ноут, сказал "на сегодня всё", студенты потянулись к выходу. Кто-то зевал, кто-то тёр глаза, кто-то догонял подругу с криками "ты хуй напишешь сама, давай вместе делать!" А Чимин сидел. Он просто сидел. Не потому что ждал. А потому что ноги отказались идти. И вот, когда почти все вышли, он услышал. — Пак Чимин. Голос был спокойный. Как у хирурга, который собирается резать. — Останься. Поговорим. Всё. Гейм овер. Юнги ушёл в сторону своего кабинета. Который был соединён с аудиторией. Чимин моргнул. Он не понял. То есть… это что? Типо поговорим? Типо допрос? Типо сейчас он мне скажет "знаешь, Пак, я долго терпел, но ты опасен для общества"? Он медленно поднялся. Шаг. Второй. Третий. А потом резко вернулся, достал телефон и набрал сообщение: Тэ, если я не отвечу через час, продай мой глок и купи на вырученные деньги урну и поставь на ней табличку "Умер как дурак". Нажал отправить, глубоко вдохнул и пошёл за Юнги. Каждый шаг отдавался в голове тревожным бум-бум-бум, как будто кто-то бил ложкой по кастрюле. Юнги стоял у окна, руки в карманах, выглядел так, будто сейчас будет выносить приговор. Спокойный, отрешённый, альфа-бог в рубашке цвета греха. — Закрой дверь, — бросил он, не оборачиваясь. Чимин закрыл. И подумал: ну всё. сейчас меня разделают, как селёдку. — Присаживайся. И Чимин сел. По ощущениям на электрический стул. — У тебя был настоящий глок? Чимин моргнул. Потом ещё раз. Потом кивнул. — Да… ну да. Но он декоративный. Ну, не совсем. Он боевой. Но я не стрелял! Почти. Ну, по людям не стрелял! Вроде. Ладно, опустим этот момент. Забыли! Юнги поднял бровь. — Хорошо, пока пропустим.. На секунду повисла тишина. — Ты направил его в землю в двух сантиметрах от своего друга. Ты хоть понимаешь, что ты мог сделать? — А вы понимаете, что он предложил мне бесплатное... сами знаете что прямо на экзамене?! — Это, конечно, звучит как кошмарный сон преподавателя, но, Чимин... — Я просто... у меня сорвало крышу, окей? Я нервничаю, я думал, что вы поставите мне автомат, я надеялся. А вы выкатили "устно. мне. пятнадцать минут." и как будто... как будто сказали: "иди нахуй". А я не готов идти. Тем более нахуй. Тем более устно. Юнги посмотрел на него, долго, очень долго. Потом выдохнул. — Ты серьёзно считаешь, что автомат тебе просто положен? Только потому что ты делал всё, что я просил? — Нет, не потому, — вздохнул Чимин, — потому что я, блять, реально старался. Я учил, я сидел на всех парах, я даже Тэ заставил не мешать мне готовиться. А теперь... теперь мне кажется, что всё зря. Юнги опёрся на край стола, скрестил руки на груди. — Ты знаешь, какой ты был со стороны? Сначала ты мне показался типичным прилежным омегой. Сидишь ровно, пишешь чётко, глаза сияют, будто я сейчас процитирую "теорему Муавра" и ты кончишь от радости. А потом… Он наклонился чуть ближе. — Я выхожу покурить. А ты орёшь на друга за шутки про шпалу и машешь глоком. Это был… интересный экспириенс. — Это было недоразумение, — прохрипел Чимин, — я просто был… ну, типа… уязвим и вспыльчив. А ещё вы… красивый. Очень. Как бы. Сложно не срываться, когда твой краш ставит тебя перед фактом устной сдачи. Это как если бы вы подарили кому-то сердце, а он такой: "мне надо послушать, как оно бьётся, перед тем как поставить оценку". — Чимин понял что сказал, только когда уже закончил. И видимо дальше он будет двигаться по принципу "гори сарай, гори и хата". Юнги хмыкнул. — Ты романтик. — Ну... а что, если я скажу, что хотел поразить вас? Что это всё был отчаянный шаг, чтобы ты меня заметил? — Это сработало. Ты добился внимания. Даже слишком. И боже ухмылку Мина в этот момент нужно было просто видеть. Чимин закрыл лицо руками. — Я в ахуе. Правда. Я думал, я уже достиг дна, но чувствую, Юнги, вы пришли и постучали снизу. Мин неожиданно уселся на соседний стул. Ближе, чем ожидал Чимин. Ближе, чем полагалось. Взгляд изучающий. Тот самый взгляд, из-за которого у Пака внутри всё подкипало. — Ты мне нравишься, Чимин. — Это… сарказм? — Это правда. — Блять. — Именно. — согласился преподаватель и немного посмеялся. — Ты странный, импульсивный, у тебя язык как нож, но ты умный. И живой. Даже с этим дурацким пистолетом... ты не притворяешься. Ты просто есть. Такой, какой есть. Это... Он запнулся. Не знал, как сказать. Но глаза сказали. Слишком честные. — Слушай... — Юнги выдохнул, — я не хочу, чтобы ты думал, что экзамен это моя личная месть. Или унижение. Я действительно считаю, что ты можешь справиться. Что ты достоин не халявного автомата, а честной пятёрки. Потому что ты правда умный. Потому что ты можешь. Даже если не веришь. Я обдумывал всё это сегодня ночью. — А если я провалюсь? — Значит, придёшь на пересдачу. Я подскажу, может подготовлю. Или придумаем, как вытащить. Только без оружия. И без шуток про секс на экзамене. Хотя... — Юнги усмехнулся. — Хотя? — Есть и другие места. Более... уместные. Чимин на секунду замер. А потом покраснел до ушей. — Вы издеваетесь. — А вот это уже да. — Юнги встал и потянулся. — А что теперь? — Чимин уставился на него, глотая воздух. — Вы точно не сдадите меня деканату? — Нет. Но при одном условии. — Любом! Юнги слегка улыбнулся. — Пойдёшь со мной на свидание. Без оружия. Без формул. Просто… как ты и я. Не как препод и студент. Как два странных человека с общими проблемами психики и очень спорными способами самовыражения. Чимин завис. — Ты… Вы приглашаете меня на свидание? — Это же логичное продолжение. Сначала ты чуть не застрелил своего друга. Потом я признался тебе в чувствах. Потом ты будто и не отрицаешь свои. Теперь остался только ужин. Или сразу секс, но я человек старой школы. — Я… — Чимин сглотнул, — подожди, это всё на полном серьёзе? — Абсолютно. Только при ещё одном условии, — уже чуть-чуть начал мило злорадствовать Мин. — Каком ещё? — Если ты ещё раз достанешь глок только в спальне. В метафорическом смысле. Или не метафорическом. Посмотрим. — Ох, мой Бог! Юнги засмеялся. — Всё, Пак. В семь. Сегодня. Я заеду. Надень что-нибудь… что не кричит "я готов к бою". — Я… хорошо. Я буду. Без оружия. — Это уже плюс. До вечера. Напиши мне куда подъезжать, знаю, что у тебя есть мой номер. Юнги прошёл мимо, мимолётно коснувшись плеча Чимина, и вышел из аудитории. А тот остался сидеть с выражением лица "я только что записался в сумасшедший кружок, и мне дико нравится". Он достал телефон и написал Тэхёну: Тэ. Всё отменяется. Глок не продавай. Мне нужно выглядеть к вечеру как мужчина, а не как террорист. Срочно высылай наряд. И презервативы. На всякий. В душе Пак Чимина настоящее любовное землетрясение. И всё это из-за мужчины с рубашкой, формулами… и взглядами, от которых хочется сжечь план учебной нагрузки и лечь в горизонтальное положение. А за дверью у Мин Юнги настоящий взрыв от всего того, что он смог сказать. Он вообще с себя сам в ахуе. Зато лыбится, будто миллиард выиграл.

***

Чимин сидел на полу в комнате, окружённый одеждой, как в эпицентре текстильного торнадо. На нём был один носок, футболка с пятном и выражение лица, близкое к клиническому. Он жевал губу и в тысячный раз тянулся к телефону, потом откладывал его обратно. Тэ стоял рядом с чашкой кофе и выражением лица "я терпел, но предел близок". — Послушай, ты как бы... хочешь на это свидание или нет? — спросил он, в четвёртый раз поправляя Чимину волосы. — А то я уже начал жалеть, что вообще тебе сказал. — Я вообще просто хотел жаловаться на преподавателя, а ты ещё месяца два назад такой — «ммм, сексуальный гений, записывай его номер»! — ответил навзрыд Пак. — Только вот откуда он об этом узнал?! — И я не ошибся, между прочим! — гордо ответил Тэ. — Кто теперь едет на романтический вечер? Не я, потому что я добрый друг, и вместо вечернего сна с мороженкой — я глажу тебе рубашки. — Я не могу! Я расплавлюсь при первом зрительном контакте! Он слишком... слишком Юнги! — Он преподаватель, а не демон из дорамы. Хотя… в свете тех фонарей во дворе, конечно, выглядит как финальный босс. — Спасибо, ты меня только сильнее нервируешь! Тэ сел рядом, вздохнув, и потрепал Чимина по голове. — Чим, ты уже две недели как минимум светишься, когда он просто заходит в аудиторию. Ты подаёшь воду так, будто участвуешь в балете. Ты стал делать домашку по этому предмету до дедлайна. Это либо любовь, либо похищение пришельцами. Но раз ты не зеленеешь... значит, любовь. — Это катастрофа, — простонал Чимин. — Я не выдержу. Я начну нести бред. Или, не знаю, внезапно процитирую тех же смешариков из пин-кода.. — Идеально! Оно как раз чет там с математикой связано. Просто будь собой. Но в версии, где ты хотя бы в штанах и с дезодорантом. — ...я не заслуживаю тебя. — Я знаю. Теперь надень вот эту рубашку, джинсы, которые кричат "мой зад искусство", и сиди смирно. Я сейчас проверю волосы. И вот, когда Чимин наконец выглядел как "обаятельный хаос с легкой академической подачей, специально для любителей", зазвонил телефон. Тэ только посмотрел на него и хищно ухмыльнулся. — Вот и он. — Он... звонит. — Я вижу. Чимин подпрыгнул, как будто звонок был смертным приговором. Поднял трубку дрожащими руками. — А-ало? — Это Юнги. Ты жив? — Примерно? — Надевай что-то нормальное. Я заеду через двадцать минут. Собирайся, поужинаем. — А... — По теории вероятности шанс того, что я куда-то врежусь разговаривая по телефону очень высок. Поэтому я бросаю трубку. Если не будешь успевать, то не бойся. Я умею ждать. Пока. Бип. Чимин выронил телефон и посмотрел на Тэ как приговорённый. — Он позвонил.. Сказал: "собирайся, поужинаем". Ужин, Тэхён! Серьёзно! Кто вообще говорит "поужинаем", а не "посидим" или "выйдем"?! Он чё, взрослый человек?! — …ну да. Он, типа, старше тебя. — Бляя. Чимин завыл, завалился набок, ногой зацепил рубашку. Та упала с кровати, как страдающая вдова. На полу было две расстёгнутые куртки, три пары обуви и одно неприкаянное чувство собственной никчёмности. — Я не могу туда идти! — Конечно можешь, — вздохнул Тэ. — Иначе за что я весь этот семестр терпел твои охи, стоны и "он опять закатал рукава"? — Это были крики души, не стоны! — Это был почти аудио-фанфик в реальном времени. Тэ поставил кофе на тумбочку, закатал рукава как боевой монах. — Так. Слушай меня внимательно, Пак "нервы как тротил" Чимин. Ты сейчас идёшь на свидание. С преподом, в которого ты влюблён. Если ты просрёшь этот момент, я не просто убью тебя, я сделаю это креативно. Я нарисую схему. С графиками. — Ты сам говорил, что Юнги страшный! — Да! Но он и секс. Страшный секс. Это же твоя любимая категория, не ври! — …ну может быть немного… — Так! Настраиваемся. Духаримся. И выходим, будто ты альфа с миллионными акциями, а не омега с паникой и кредиткой. — Тэ... — Не благодари. Я благотворительный фонд. — Я сейчас расплачусь. — Только не тушь. Это была дорогая тушь. Пока Чимин бегал из ванной в комнату и обратно, параллельно крича "а вдруг он передумает?!" и "а если он просто хочет спросить домашку?!", Тэ успел полистать ленты в соцсетях и поставить аромапалочку в прихожей. — Я готов, — выдохнул Чимин, наконец выходя. — Я чувствую себя как герой из фильма Netflix. — Так и есть. Только у нас нет саундтрека. Пока. Жди, я добавлю. Смотри. Тэ достал колонку, включил ритмичную музыку и прошёлся перед ним, делая вид, что запускает модель на подиуме. — Пошёл дефилировать в новую жизнь, детка. — Я тебя обожаю, — хихикнул Чимин. — Даже если я сегодня сгорю от стыда. — Не сгоришь. Он тебя уже хочет. Согласился приехать за тобой. Это значит, он или влюблён, или очень хочет трахнуть. В любом случае. Удачи, солнышко! — Ты не помогаешь! — Как раз наоборот, — подмигнул Тэ и открыл дверь, выпнул друга из его же квартиры. И отправился наблюдать за этим всем с балкона. Снаружи стояла чёрная машина. Не премиум, не спорткар. Но стильная, аккуратная, с открытым окном и локтем Юнги, висящим наружу. — Пак Чимин? — хмыкнул он, выглядывая. — Ты всегда выходишь под фанфары? — Говорил он про звуки исходящие с балкона, которые он услышал ещё до того, как Чимин вышел. — Это он ещё цветы не бросал, — пробормотал Чимин и, под одобрительный жест Тэ, сел в машину. И поехали. В машине играло что-то расслабленное, иногда с примесью джаза. Юнги вёл уверенно, чуть лениво, одной рукой. В другой держал стаканчик кофе, а губы периодически сжимали жвачку. — Ты нервничаешь, — заметил он, даже не глядя. — Ага. Спасибо, что напомнили. — Расслабься. Я просто увожу тебя на кормление. Не в лес. Пока. — О, это я ещё не спросил, какой у вас любимый цвет флага на допросе. Юнги усмехнулся: — Красный. Как кровь студентов на контрольной. А твой? — «Принимаю экзамен устно». — О, я любимый. Так и напишу в отчёте: "опасен, но сексуален". Сначала ехали молча. Только мотор и мягкая музыка, в которой то всплывал саксофон, то растворялся обратно в бит. Окна были немного приоткрыты, и ветер слегка трепал волосы, как будто тоже пытался успокоить. Потом, словно где-то внутри у обоих щёлкнул выключатель, разговор покатился сам собой. — Ты всегда такой? — спросил Юнги, не отрывая взгляда от дороги. — В смысле? — Немного взъерошенный. Немного нервный. Но с подколами как из арбалета? — Зависит от дозы кофеина и угрозы социальной неловкости. — Ага. Значит сейчас уровень угрозы высокий? — Тревога оранжевая. Они проехали мимо уличных фонарей, и свет заиграл на щеках Чимина золотистыми бликами. Где-то вдалеке мерцала река. Парки, заправки, панельки. Всё как маленький кинофон их разговора. — А ты сам не боишься? — вдруг спросил Чимин. — Звать на свидание… студента. Ну, типа, власть, влияние, все дела. Юнги пожал плечами. — Если бы боялся — не позвал бы. Да и чего мне теперь с тобой бояться, — Юн нервно посмеялся, вспомнив про существование холодного оружия. — Да и мы оба знаем, что в моей голове ты жил уже дольше, чем разрешено. — …ой, — выдохнул Чимин. — Что? — Это слишком… сильно. Не знаю. Это как из сценария, где герой только что спас мир, а теперь честно признаётся в чувствах. — Я просто сдал сессию досрочно. Это почти то же самое. Чимин рассмеялся. Звонко, по-настоящему. Его скованность потихоньку растворялась, как сахар в чае. Где-то проезжали мимо университета, и Юнги шепнул: — Вот на этой лавке ты однажды пересчитывал вероятности так, будто решался исход жизни. — Вы наблюдали? — Я мимо шёл. Смотрю лицо потерянного хомяка и тетрадь, исписанная, как завещание. — Я реально не знал, как отличить независимое событие от зависимого! Это было стрессово! — Ну, теперь ты точно зависим. От моих шуток. И пожалуйста, давай на "ты". Я старше всего на лет пять. Нихуя хуя. Чимин конечно думал, что он молодой на вид. Но не знал, что аж так… — Зависим от твоих рукавов, если быть точным, — пробормотал он, почти себе под нос. — Я их не закатывал, заметь. Чтобы ты не умер в пути. — Забота. Настоящая забота. Юнги улыбнулся уголками глаз и свернул влево, на узкую улочку. — Погоди. Мы не в центр? Я думал, где-то там поедим. — Нет. Есть идея получше. Они заехали в район, который Чимин узнал с полувзгляда. Тут же жил Тэхён и, как оказалось, Юнги где-то рядом. Уютные дворы, те же лавки, знакомый магазин с вывеской, у которой вечно мигают эти чертовы фонари, только тут ещё и издают звуки из хоррора. — Ты мог сказать, что мы к тебе… Я бы посидел у Тэ, — немного негодовал Чимин, но без настоящего раздражения. — Хотел тебя покатать. Чтобы ты привык ко мне… вне универа. — Подкупило. Юнги припарковался и достал из бардачка пачку мятных конфет. — Если будешь нервничать, жуй. Помогает. Ну или просто бей меня, если станет совсем плохо. — Я тебя ударю, если ты предложишь решать задачи за вином. — Ты прям уже знаешь мои фетиши. Чимин фыркнул. Они поднялись по лестнице. Юнги вставил ключ в замок. — Ты не убирался сам, — сразу догадался Чимин, хмурясь, как только вошёл. — Я даже не знаю, где у меня половина мебели стояла до этого дня, — спокойно признался Юнги. — Спасибо моему соседу. Он на удивление хорош в романтическом оформлении. Квартира выглядела... по-домашнему уютной, но при этом неожиданно светлой. Повсюду были расставлены свечи. На подоконнике гирлянда, в центре комнаты небольшой низкий столик с пледом и подушками. На нём пицца в коробке, вино, два бокала и маленькая вазочка с одним живым цветком. В комнате пахло мятой, как не странно, и чем-то тёплым, почти карамельным, видимо запах соседа. — Это… правда красиво, — тихо сказал Чимин, замерев в дверях. — Скажи это потом Чонгуку. Он убрался, зажёг свечи и съебался, как ниндзя. Правда, оставил мне тикток с инструкциями. — А что ты делал? — Ездил за тобой. Они рассмеялись. Юнги жестом пригласил Чимина устроиться на подушках. — Ты ешь ананасы в пицце? — Я ем даже боль от общественного осуждения, если голодный. Так что да. — Мой человек. Они начали есть. Глотки вина скользили как-то особенно легко, как будто в комнате не было тяжести, только мягкое напряжение. — Всё это… неожиданно. Я думал, ты будешь холоднее, — признался Чимин, глядя на Юнги исподлобья. — А я думал, ты будешь тише. Но ты не умолкал весь путь. — Это я нервничал! — И это было очень… мило. Повисла небольшая пауза. Не напряжённая, а скорее тёплая. Комфортная. Юнги подался вперёд. — Можно? Чимин кивнул, почти не дыша. Юнги коснулся его щеки. Легко, как пробный жест. Его пальцы были тёплыми. Он посмотрел в глаза, долго, внимательно. Как будто искал подтверждение. Убедился. И только тогда осторожно, мягко наклонился и поцеловал. Не жадно, не требовательно. Сначала просто губами, потом чуть глубже. Сдержанно, но с тем самым внутренним огнём, который ощущается кожей даже сильнее, чем языком. Чимин потянулся ближе, сам не заметив, как дрогнули пальцы на руке, лежащей между ними. Сердце билось в горле. Он чувствовал только это: губы, вкус, лёгкое давление и как весь день со всеми нервами, шутками и конфетами сворачивается в одну точку. И эта точка — сейчас. Юнги отстранился первым, но не ушёл далеко. Его лоб почти касался лба Чимина. — Ну что ж, — прошептал Мин. — Похоже, теории вероятности больше не нужны. — Почему? — Потому что у меня уже всё сошлось. — Тогда у меня заслуженный автомат? — Лукаво поинтересовался Пак. — То, что мы с тобой сто процентно будем вместе и, скорее всего, сейчас переспим — ещё не значит его появление, — усмехнулся Юнги, подыгрывая. И тут… неожиданно… сука блять пиздец. Из кармана штанов Чимин неторопливо достает свой любимый пистолет и аккуратно кладет его на столик рядом, щёлкнув предохранителем. Юнги застыл. — ...Ты серьёзно? — выдавил он, уставившись на глок, как будто тот мог заговорить. — Не заряжен, — мило сказал Чимин, глядя на него с выражением полного спокойствия. — Это называется «если что». Я же иду куда-то с альфой. Один. Вечером. Мама воспитывала не идиота. Юнги уставился на него. Потом на пистолет. Потом снова на Чимина. — Тебя нельзя отпускать одного в город. Ни в каком виде. — Я вообще-то романтик. Просто… с мерами безопасности. Он потянулся и... уселся прямо на бёдра Юнги, глядя сверху вниз с ухмылкой: — Так что? Всё ещё думаешь, что у меня «не появится автомат»? Юнги молча провёл ладонью по его спине и притянул ближе: — Ну теперь, боюсь, мне нужно будет проверить разрешение на скрытое ношение. — Разрешение? — Чимин склонил голову. — А ты точно не коп? Юнги тихо засмеялся и поцеловал его — медленно, глубоко, с нарастающим жаром. Воздух между ними стал густым, почти влажным. Альфа в Юнги дрогнул первым. Не в резком, инстинктивном смысле, а в том, где всё внутри сворачивается к одному желанию: держать, трогать, впиться. Он прижал Чимина к полу ближе, переворачивая их так, чтобы омега оказался под ним. Рука легла на обнажённую шею не сдавливая, а утверждая право. Чимин издал тихий, полный звука вдох и выгнулся под ним. — Говори, если что-то не так, — прошептал Юнги в его губы. — Если ты сейчас не продолжишь, вот тогда будет не так. Ответ был почти рычанием. Одежда срывалась не торопясь, но уверенно: сначала расстёгивалась рубашка, затем снималась кофта, и в какой-то момент Юнги даже не понял, когда пальцы Чимина оказались у него на животе такими умелыми, такими знающими, такими жадными. — Чимин, — прошептал он, — ты всегда так… на первой встрече? — Нет. Но в этот раз я слишком сильно хочу. Да и это не первый раз — ты меня на контрольных так… Он не закончил. И Юнги не стал настаивать. Потому что сам очень хотел. Когда между ними осталась только кожа. Тёплая и голодная. Юнги прижался носом к шее Чимина. Запах… Шоколад. Тёмный, вкрадчивый, не резкий. Как какао на пальцах, в которое хочется окунуться. Он едва не застонал. Пальцы скользнули ниже по животу, к поясу, к линии бёдер. Он приподнялся чуть, чтобы посмотреть и залип. Чимин лежал под ним, раскинув руки, зрачки расширены, губа прикушена не от стыда, а от желания. От того самого, плотного, обволакивающего, в котором можно утонуть. И тут Чимин сказал, спокойно, почти вызывающе: — Хочешь использовать глок? Юнги моргнул. Потом глянул на тот самый пистолет, всё это время лежавший сбоку на тумбе. И когда он только успел его переложить... Теперь оказался в руках Чимина. Без угрозы. Без игры в агрессию. Просто в присутствии. Как часть него. Он взял его рукояткой вперёд и положил Юнги в ладонь. — Он не заряжен, — добавил шёпотом, глядя в глаза. — Но ты можешь… попробовать. Юнги взял оружие, склонил голову набок. Потом мягко, медленно провёл им по оголённому животу Чимина. Холодное дуло оставило за собой гусиную кожу и тихий стон. Он провёл им выше по рёбрам, к груди. Там, где соски были уже чувствительными, напряжёнными. Касание было почти невесомым, но раздражающе точным. Чимин зашевелился под ним, прогнулся: — Ты чертовски хорошо знаешь, как… — …вести себя с опасными вещами, — закончил Юнги и, отложив пистолет рядом, вошёл. Медленно. Твёрдо. До конца. Омега под ним вздрогнул, замер, а потом подался навстречу, ловя движение, подстраиваясь как будто они делали это уже много раз. Юнги поцеловал его шею, ухо, висок. Они двигались в ритме, тёплом и глубоком, в котором не было спешки. Только невыносимое ощущение нужности. Руки Чимина блуждали по спине, по плечам, потом, неожиданно, снова потянулись к пистолету. Он взял его и, почти с озорством, положил себе на грудь. — Символ страсти, — прошептал. — Или твой фетиш. — А может, — зашептал Чимин, сжав его бёдрами, — ты просто попался на мою приманку. Юнги усмехнулся, но дыхание у него уже сбивалось. Он ускорился, толчки стали чуть глубже, движения более требовательными. — Так хорошо… — выдохнул Чимин, выгибаясь. — Юнги, я… — Я знаю. Я тоже… Чимин закрыл глаза. Его пальцы всё ещё касались оружия, как будто это награда, медаль за храбрость и вместе с ней он сдался. Довольно громко, красиво, вскрикнув и выгнувшись под ним, словно всё тело превратилось в голос. Юнги последовал за ним чуть позже, чуть глубже, с рычанием, как будто он не может больше сдерживаться. Они лежали, запутавшись телами. Дыхание тяжёлое. Запах шоколада и мяты заполнял всё пространство. Пистолет валялся между ними, как странный, интимный трофей. Юнги притянул Чимина ближе. Поцеловал в висок. А тот засмеялся. — Что? — Я просто… не думал, что всё случится вот так. С гирляндой. И пиццей. И глоком. — Официально, — пробормотал Юнги, — это был самый странный, но сексуальный способ напомнить мне, что ты омега с характером. — Омега с характером и хорошей меткостью, между прочим. — Это ты ещё не видел, как я стреляю… — Уточни: из глока или по феромонам? Юнги толкнул его локтём, смеясь, и уткнулся носом в волосы. — А ты быстро раскрылся. — Тэ мне теперь должен тысячу вон, — признался он, зевая. — Ты что, ставил на меня? — Нет. Он сказал, что ты холодный и замкнутый. А я сказал: "Он как вероятность нестабилен, но поддаётся анализу." — Ты, блять, аналитик с извращениями. — А ты — мой дипломный проект. И я точно сдал. Юнги перевернул их, уткнувшись в шею Чимина. Где-то недалеко тикала гирлянда. А рядом, между их тел, блестел на свету пистолет с лентой от коробки пиццы, зачем-то повязанной на курок. И в этот момент всё казалось на своих местах. И да, Чимин по итогу получил свой заслуженный автомат.