О стрельбе в нерабочее время

— Ты это серьезно? Паша внимательно посмотрел на сияющего чрезмерно самодовольной улыбкой Андрея и снова перевел взгляд на конверт, будто тот мог преобразоваться в его руках во что-то иное. Он ожидал, что коллеги подарят ему деньги или что-то, что… ну, деньги. До больших бесполезных картин, как Любимов, он еще не дорос. Ни по возрасту, ни по статусу. Но этот подарок был не то что хуже картины, а скорее, вообще, выглядел, как издевательство в особо тонкой форме. Или намек на что-то, но Паша намеков отродясь не понимал, если это не касалось работы. — Пейнтбол — отличная игра, — ничуть не смутившись, парировал Михайлов. — А еще там рядом есть местечко для шашлыков. Подышим свежим воздухом, коллективно отдохнем на природе, заодно проставишься. — А, то есть, ты это за мой счет решил план общественных корпоративных мероприятий за полугодие закрыть? — фыркнул Паша, махнув плотной картонкой с надписью «Подарочный сертификат». — Андрей, мне на работе стрельбы хватает по самое не хочу. Разве не ты постоянно меня пилишь за бесконечные отписки по патронам? Да и кто туда поедет, это же вообще за кольцевой… — Ты удивишься, если узнаешь, сколько людей хочет получить возможность в тебя выстрелить, — доверительно сообщил Андрей. — Но поедут только самые близкие. От его серьезного тона Паша не выдержал и ухмыльнулся. — То есть, те, у кого мотивов больше? — Видишь, ты и сам все прекрасно понимаешь, — Михайлов расплылся в улыбке и хлопнул друга по плечу. — С днем рождения, Паш! — Да пошел ты, — фыркнул Семенов. Обиды не было ни на грош. В конце концов, парни действительно старались. Придумывали. И с учетом того, что было неизвестно, кто же из них ради стрельбы в него потащится в лес в свой выходной с риском получить пластиковошариковую красочную контузию, получалась целая вечеринка-сюрприз. Было в этом что-то необычное. Паша поймал себя на мысли, что действительно ждет субботы с предвкушением: он был совершенно уверен, что парочка шариков с краской заставят Андрея пожалеть о своем подарке, и уже одно это однозначно будет приятно. *** Когда теплым субботним днем на поляну возле полигона — место общего сбора — вырулил черный гелик, не удивились только Михайлов и Тучков. Вася — потому что их там в ведомстве, наверное, учили всегда держать морду кирпичом, работа обязывает. А Андрей — потому что он привык к тому, что с Пашей ничто никогда не идет по плану. Если где-то есть Паша — рядом с ним будут бандиты. Иногда, когда переутомление и мигрень от очередных подвигов неугомонного коллеги не давали уснуть, Михайлов думал о том, что Семёнова надо оставить в каком-нибудь изолированном помещении, как сыр в мышеловке, чтобы за ним туда весь криминал тянулся, как животные к принцессам в диснеевских мультиках. На свежую голову, конечно, идея критики не выдерживала. Да и был один бандит, который за Пашей бы полез куда угодно и достал бы его откуда угодно. Наблюдая, как из чистого Мерседеса в грязь проселочной дороги ступает этот самый бандит, Андрей вздохнул. Он всегда удивлялся, как Фоме удавалось выглядеть уместно даже посреди леса в своем идеальном костюме и пальто, которые, наверное, стоили дороже, чем весь этот полигон вместе со снаряжением. Паша и впрямь притягивал криминал, причем отборный. Если киллеры — то самые профессиональные, если маньяки — то самые отбитые, если авторитеты — то самые высокопоставленные. Впрочем, улыбка безнадежно счастливого идиота на лице Семёнова, вероятно, стоила того, чтобы потерпеть. Не впервой. Андрей сделал самое мудрое, что мог — отвернулся, не желая наблюдать, как искренне майор полиции сжимает в объятиях криминального авторитета. — Лёх, а ты как тут? Если бы Паша сказал, что не рад его видеть — это было бы наглой ложью, но Фома должен был быть в Иркутске, куда он улетел по срочным делам неделю назад. А смена планов Фомы обычно означала проблемы, которые могли закончиться перестрелкой чем-то серьезнее шариков с краской. И не то чтобы Паша был бы против, но предпочел бы знать о такой возможности заранее. — Приехал поздравить тебя с днем рождения, разумеется, — ничуть не смущенный непосредственной близостью полицейских, главный питерский авторитет подошел вплотную, будто только его и ждали. За плечом у него маячил невозмутимый Ежов. — Вот наглый же, — негромко прокомментировал Лёня, — ничего не боится! — И не говори. Прям бери и арестовывай, — согласился Денис. — Арестуешь ты его, как же. Так Паша тебе и позволит, — хмыкнул Андрей, нехотя поворачиваясь лицом к незваным гостям. — И раз уж мы решили присоединиться, я, пожалуй, арендую тут все до конца дня, чтобы было свободнее. — Мы? — уточнил Паша. — Толя тоже сыграет. Да, Толь? — Ежов, кажется, закатил глаза, но в итоге что-то согласно хмыкнул. — Фома, телохранители в пейнтболе — это жульничество, — Паша действительно старался быть серьезным, но уголок губ у него предательски дернулся. — Эй, нам вообще-то пора, — вмешался Андрей. Терпеть смотрящего над Питером и радоваться его присутствию — это были две большие разницы. И Михайлов совершенно точно не собирался прилагать больше усилий, чем требовалось. — Идем, — Фома улыбнулся и привычным жестом положил руку Паше на плечо, игнорируя косые взгляды в свою сторону. Когда их небольшая компания двинулась в сторону раздевалок, Семёнов все же улучил момент, чтобы спросить. — Ты в порядке? — Достаточно, чтобы не жульничать, — усмехнулся Фома. — К слову о телохранителях, — громко вмешался Андрей, лишая Пашу шанса фигурально припереть Лёшу к стенке и заставить ответить нормально, а не как обычно. — Какие установим правила? — Поделимся на команды? — предложил Вася, бросив взгляд на Фому. — Понятия против закона? — пошутил Сомов. — А Паша тогда за кого будет? — Не надо на меня так смотреть, Василий, ты свой шанс выстрелить в меня уже упустил, когда уволился из моей охраны, — заметил Фома. — Это всегда успеется, Алексей Леонидович, — с вежливостью маньяка отозвался Тучков. — Мало нас для командного соревнования. Как насчет, кто первым убьет именинника — тот получает от него желание? — предложил Михайлов. По одобрительному гулу голосов, Паша окончательно убедился, что друзей у него на работе нет. — Эй, разве это не мои желания должны исполняться в день рождения? — возмутился Семёнов. Потому что, ну, да, дерьмовые у него друзья, но не настолько же, чтобы сделать из него главную мишень и загонять вшестером! Хотя, он был уверен, что как минимум один человек за него впишется. — Фома, ну, хоть ты им скажи! — Прости, Паша, но, боюсь, я буду предвзят, — Лёша улыбался краешками губ, и явно издевался. — Ты уже взрослый мальчик, Павел Андреич, пора прекращать верить в чудеса, — наставительным тоном сообщил Тучков, прежде чем скрыться в раздевалке. Фома рядом предательски хохотнул. *** Процентов на девяносто пять Паша был уверен, что раньше эти пейнтбольные раздевалки были конюшней, потому что индивидуальные широкие кабинки-комнаты с коридорами-выходами в разные точки площадки слишком уж напоминали стойла. Однако, отказать в изобретательности владельцу было нельзя, все расходились в разные точки и оказывались в равных условиях, даже если условия их откровенно дилетантской игры напоминали замес из нулевых: незнакомый район, свет неровный и против тебя вооруженная банда, которую надо обезвредить в одиночку. Чертовски напоминало работу. Паша не знал, куда по своим коридорам вышли остальные, впрочем, ему такой расклад был на руку, так как лишал их прекрасной возможности скооперироваться и зажать именинника толпой. Каждый был сам за себя. И служба в полиции с ее регулярными драками, научила Пашу главному правилу боя с несколькими соперниками: сделать так, чтобы не драться одновременно с несколькими соперниками. Поэтому аккуратно и по возможности бесшумно скрывшись в относительно темном углу ангара (бывший манеж? Или раньше это была какая-то фабрика?), Паша сел в засаду. Свет был не везде, где-то падая через грязные окна, где-то просачиваясь через дыры в стенах, подсвечивая поднятые движением пылинки в воздухе. Обзор ограничивали случайные нагромождения укрытий, дополнительно помогал прятаться камуфляж, но не настолько, чтобы Паша не заметил мелькнувший кусочек чужой формы. Стрелять наугад, он, однако, не собирался, перемещаясь в поисках более удобного прикрытия поближе. Залечь в засаде оказалось верным решением — к центру подтянулись все и по первому движению все действительно быстро превратилось в хаотичную перестрелку, где больше решали скорость и обзор, нежели стратегия и понимание, кто в кого стреляет. По итогу, Вася задел Толю, когда тот стрелял в Дениса, который прикрывал Лёню (объединились-таки), стрелявшего по Андрею. Леши нигде не было ни видно, ни слышно. Паша сначала помог подчиненным, раскрывая свое укрытие, но зато всаживая в Михайлова несколько убедительных красных шариков. — Убит! Тоже мне друг! — проворчал Андрей. — Тебе напомнить, кто первый придумал в меня стрелять? — парировал Паша, перезаряжаясь и быстро меняя укрытие, короткой перебежкой, чтобы убрать Лёню с Денисом. Из схватки с этими двумя он тоже вышел победителем, хотя парная работа доказала свою эффективность — на рукаве теперь красовалось свежее пятно синей краски. — Убит. В следующий раз, Паш, обходить соседей в многоэтажке сам будешь! — фыркнул Сомов. — Э, нет, парни, так дело не пойдет, кто победил — того и желание, — хохотнул Семёнов, прислушиваясь, прежде чем пойти дальше. — В следующий раз — старайтесь лучше. Где-то слева схватка СОБРа и УСБ закончилась победой первого, и Паша был почти уверен, что Толя в него стрелять не будет, чтобы случайно не отобрать добычу у начальства. Когда слева раздалось сухое Толино «убит», Паша почти успел выстрелить. Рефлексы требовали обернуться в сторону предполагаемого соперника, и то, что он увидел, застало его врасплох на ту самую недопустимую в реальном бою секунду, где надо сначала стрелять, а потом думать. Фома даже не выстрелил, сняв маску и с широкой улыбкой сделав еще один шаг, подошел вплотную и ткнул автоматом Паше в грудь. — Ты убит, Паш. И Паша был целиком и полностью согласен, потому что да, убит, вот так вот наповал без единого выстрела. Камуфляж на Фоме смотрелся как-то необычно, придавая ему объема из-за надетой снизу защиты, и заставляя лицо выглядеть бледнее. Лёша будто не был собой, а был кем-то другим, незнакомым мужчиной в серой броне. Паша поймал себя на совершенно необъяснимом желании снять с него эту форму, расстегнуть прямо здесь, стянуть куртку, залезть под все эти слои и прикоснуться к теплой коже, чтобы убедиться, что это Фома, а не его брат-близнец из параллельной вселенной. Паша много лет был рядом и видел Фому во всех видах: в трениках, в дурацких рубашках, в мотоциклетной экипировке, в бинтах и в крови, но никогда не задумывался о том, насколько Лёша на самом деле красивый. Он всегда был просто до безобразия красивым, держась в своих деловых костюмах так, будто родился в них. Это было привычно и вроде как нормально. Но то, что происходило сейчас было чем-то за гранью. От Фомы буквально веяло мощью. Будь он полицейским, Паша бы сдался ему по первому требованию, потому что в комплексе с властью, которую давала форма, Лёша ставил бы преступников на колени одним взглядом. Он будто самим своим присутствием распространял ощущение силы, приковывал к себе взгляд какой-то жесткой харизмой, и Паша внезапно понял, почему его выбрали смотрящим над Питером — не могли не выбрать. Наверное, впервые в жизни, Фома казался ему опасным. И от этого чувства опасности и новизны происходящего, ускорялся пульс, а по телу разливалось возбуждение, отнюдь не замешанное на страхе. Паша не знал, что с этим делать, но был совершенно точно уверен, что из всего противозаконного, что он видел в своей жизни, Фома в камуфляже — это то, что должно было быть запрещено к общественной демонстрации на международном уровне. — Ну, кто выиграл? — Андрей появился из-за двери, стоящей прямо посреди пустого пространства, и наваждение отступило. Паша моргнул и перевел взгляд, почти насильно отрываясь от созерцания лучшего друга. — Я, — удовлетворенно ухмыльнулся Фома к явному неудовольствию Михайлова. — Что-то я не вижу следов краски, — возмутился Андрей, с намеком глядя прямо на Семёнова. — Пожалел стрелять в упор, — пожал плечами Лёша. — Кто бы мог подумать, что криминальный авторитет окажется добрее, чем мой лучший друг, - прокомментировал Андрея. — Ты сам выбрал мне этот подарок, так что теперь не жалуйся! — Паша хохотнул, стараясь смотреть только на Михайлова. — Я собираюсь отыграться! Давай еще раз! — Давайте, расходимся! — крикнул Паша и почти сбежал за ближайшую стенку, скрываясь от собственных мыслей и желаний.