Одна маска на двоих

Солнце заглядывает в окна, лениво растягивая темные тени от парт по полу, подсвечивая плавно кружащие в воздухе почти полупрозрачные пылинки. В классе необычайно душно, и стайка переговаривающихся о всем и ни о чем одноклассников отнюдь не спосоствует улучшению ситуации, насыщая и без того удушливый воздух запахами пота и юношеских тел. Суо внутренне морщится, попытавшиь поймать носом свежесть улицы из приоткрытой форточки, но лишь глубже втягивает спертый воздух классного помещения. Боги, как же всё-таки хорошо, что он почти не потеет. Раздражение клокочет внутри, и Суо в очередной раз - который за сегодня? - щелкает колпачком многострадальной ручки, оттягивает ворот душащей рубашки. Сегодня ему как никогда хочеся побыть одному: уйти с до невозможности скучных уроков от монотонного бубнежа учителя и оказаться дома - в своей неприкосновенной обители. А там, за дверями своего храма, растегнуть многочисленные крючки традиционной рубашки, которые он сегодня с необычным для себя остервенением вдевал в мелкие петли, собираясь на учебу и задаваясь вопросом, всегда ли их было так до досадного много. Хотелось встать у зеркала и еще раз придирчиво рассмотреть свое тело. И снова не обнаружить ничего нового, телесного, но что так ярко вспарывало кожу изнутри со вчерашнего вечера. Увидеть лишь совершенно гладкую здоровую кожу на груди, где гулко и часто в тревоге билось его сердце. Билось так, что он задавался вопросом, как глупый орган в этом месте ещё не пробил зияющую пустотой сквозную дыру. Хотелось рассмотреть и понять, что же изменилось? когда он стал таким? Когда решил, что с ним всё в порядке? Что подавлять эмоции, прятаться от людей, держа всех на расстоянии вытянутой руки, быть ненастоящим - это нормально? Почему он с такой уверенностью решил, что справился и пережил своё прошлое? что теперь знает, как надо жить? После урывочного сна и закончившегося неопределенностью разговора с Юки, Хаято чувствовал себя необычайно тоскливо. Выходя за порог, цепляя свою стандартную фальшивую улыбку на лицо, он ощутил такой приступ тошноты, что у него скрутило живот. Словно приоткрыв какую-то неведомую доселе дверь, душу сгрызал вопрос: неужели он всю жизнь проживет вот так? Без искренней улыбки, касающейся не только губ, но и глаз. Без теплых объятий родного человека после тяжелого дня. Без дружеского похлопывания по плечу во время разговора. Со своим вечным жасминовым чаем и без единого кусочка лишней еды при любых обстоятельствах. Скованный по рукам и ногам. А всё потому что ему нельзя. Нельзя открыться, довериться, стать слабым, потерять контроль. Но так ли это на самом деле? Вчерашнее прощание бьется ответом где-то глубоко под рёбрами. Юки широко улыбается, словно само солнце вновь вышло из-за горизонта, освещает своим светом самые темные, закостенелые уголки души Суо, развеивает старый кошмар так, что даже демоны замирают, обласканные этим теплом. - Я знаю, что ты опасен, Суо - звонко смеется, словно не верит, что он мог принять её за такую глупышку. - Но мне это очень нравится, - наклоняет голову, сжимая его руку крепче, - И мне нравится, когда ты настоящий. Слова пронзают насквозь, и пока Суо пытается осмыслись сказанное, Юки наклоняется, опаляя шепотом у самого уха: - Опасный и сильный. Ты позволишь сделать твою силу своим маленьким смыслом? Из воспоминаний вырывает долгожданный звонок, оповещающий об окончании занятия, пока Суо снова и снова прокучивает в голове последнюю фразу. В её голосе тогда было что-то такое - одновременно горячее, просящее, но в тоже время пропитанное отчаянной надеждой, похожей на то, как путник в пустыне молится о глотке воды. Он не совсем понимает, что она имела в виду, но всё внутри тянется к этой мысли. Нирей обеспокоенно смотрит на него, тихо переговаиваясь о чем-то с Сакурой, после чего и тот начинает сверлить Суо взглядом. Хаято видит, что они переживают. От этого так горько-приятно, что на языке вертиться правда, омрачающаяся очередным в его жизни нельзя. Поэтому он лишь приподнимает уголки губ, кивает друзьям, успокаивая, а потом снова утыкается невидящим взглядом в тетрадь. И снова в голове - так будет всегда? Сказать тем, кто тебе близок, что все хорошо, выдавить улыбку и пойти дальше в своем спасительном одиночестве. Раньше ему это казалось свободой, но сейчас? Мне нравишься ты настоящий. Нравишься. Настоящий. Он всегда полагал, что настоящий он, в какой бы период времени не взять, был ужасен. До судьбоносной травмы, лишившей его глаза, он был слабаком, что не мог за себя постоять и этим вызывал у самого себя презрение. А после трамы и года упорных тренировок, после свершившейся мести за травлю, он вызывал у окружающих лишь страх за свою жестокость и отвращение за то, что стал калекой. "Нравишься", - бездумно выводит Суо на полях тетради. Слово крутиться и крутиться в голове, новое, неизведанное, такое притягательное. Хочется окунуться в это, испытать, проверить и вновь вздохнуть свободно. Знает ли Юки какой он действительно настоящий? Он вспоминает жаркие моменты между ними, и блаженную пустоту в голове, высвобождающуюся, проливающуюся наружу ярость, нашедшую себя в грубости движений рук и языка, удовлетворенность хищника, сидящего глубоко внутри, в самой его сути, терзающего свою жертву. Настоящая гармония души и тела. И его неуловимо тянет к этому снова и снова.

***

Долгожданное одиночество не приносит облегчения. Как и его обожаемая рутина. Он весь будто не в себе, и даже стены дома кажутся сегодня слишком тесными. Овощи, обычно нарезанные с ювелирной точностью, сегодня выходят неровными кусками, мясо пережаривается, а специй получается слишком много. Суо хмурится на итоговый результат вечернего блюда, и ещё оставшиеся крохи аппетита отбивает напрочь. Возможно, хорошей идеей будет сегодня вообще обойтись без ужина. Вместо этого Суо подходит к окну, утыкаясь лбом в прохладную поверхность. Это неправильно, на стекле останутся некрасивые разводы, а он вообще-то перфекционист по жизни, но сейчас так хочется дать себе небольшую поблажку. Утренняя духота сменилась моросящим дождём, что так кстати подходит под его настроение. Небо кажется сплошной серой массой, тяжелой, неприятно оседающей промозглой влажностью на земле. Тоскливо. Одиноко. Безнадежно. Хочется проветрить голову и прояснить беспокойные мысли, поэтому Суо отрывается от окна, даже не взглянув сторону уже остывающего ужина, накидывает форменный пиджак, и выходит во двор, подставляя лицо мелким каплям. Удивительно, но на душе становится еще более паршиво, хотя, казалось, куда уж больше. В горле встаёт ком, тело будто бы сжимается, пытаясь стать меньше, спрятать себя от этого мира, где тебя постоянно равняют с кем-то и наклеивают ярлыки. Ноги сами несут его вперед, и он даже не осознает этого, пока не останавливается у знакомого кафе. Сегодня он не ждёт и заходит сразу под мелодичный звон входного колокольчика. В кафе тепло, запах кофе и выпечки смешивается, и Суо вдыхает поглубже. Так пахнет уют. - О, Суо, привет, ты сегодня один? - Котоха улыбается ему, здороваясь - Такая погода, просто брр, - кивком указывает на неприветливо тёмную улицу. - Да, - ответ на всё и ничего сразу, что-то более внятное сегодня не вяжется на языке. - Будешь что-нибудь заказывать? Я как раз только что заварила чай, - голос Котохи пропитан заботой, но Суо почти не обращает на это внимание, обводя взглядом небольшое внутреннее убранство. Юки протирает столы, по всей видмости подготавливая помещение к окончанию смены. Фонари с улицы отбрасывают на девушку золотистые блики, переливаются в волосах, скользят по лицу, подсвечивая мягкость и нежность фигуры. И Суо ощущает, как с каждым мгновением, что он смотрит на эту картину, удавка на его шее чуть разжимается. - О, так ты пришёл к Юки? - Котоха как всегда сама проницательность. Или же Суо в последнее время стал слишком очевиден. Он от всей души надеется на первый вариант. - Я..., - он действительно не знает, что сказать. Он в полном раздрае, и единственное, чего ему сейчас хочется, это разобраться во всем этом дерьме. - Хочешь, я отпущу её пораньше? Всё равно в такую погоду посетителей кот наплакал. - Котоха, кажется, чувствует его непривычную расстерянность, внимательно оглядывая напряженные руки, стиснутые за спиной и влажные волосы, липнущие к щекам. Всегда безупречный и изящный, сейчас он больше напоминает бледную тень. Капля воды, концентрируясь, падает с челки, холодными брызками разбиваясь о нос, и видимо для Котохи это становится чем-то решаюшим. Она о чем-то кивает сама себе, одаривая Суо ласково-понимающим взглядом. - Юки, на сегодня можешь быть свободна, - окрик Котохи разрезает тихое пространство кафе, а сама она опирается локтями о стол, наклоняясь, и с нескрываемым любопытством наблюдает за разыгрывающейся перед ней сценой. Юки отрывается от своего занятия, в недоумении приподнимая брови. Замешательство мелькает во взгляде, пока она не видит рядом с барной стойкой Хаято. Румянец заливает скулы, но взгляд на этот раз остается прямым и открытым. - Прогуляемся? - спрашивет Суо под расплывающуюся лукавую улыбку Котохи. Юки кивает, не доверяя собственному голосу рядом с этим потрясающим человеком, хотя слова рвутся наружу, какие-то донельзя глупые и смешные: что-то о том, как она рада, что Суо пришёл, и как она хочет провести с ним время. Но Юки не даёт им оформиться и выйти наружу, не время и не место, для надежности прикусывая губу. Суо прослеживает это движение, уже привычно отмечаяя, как что-то голодное, жадное вспыхивает в груди, требуя выход. Юки двигается в его направлении, и он ловит каждое движение, пока она скидывает рабочий фартук и благодарит Котоху за раннее освобождение, слушая в ответ "Повеселитесь там" с совершенно бесстыдным подмигиванием. Они выходят на улицу, и Юки выжидающе смотрит. Суо подвисает на пару мгновений, ошеломленный количеством эмоций, которые тревожно кружат в животе, когда он находится так близко к ней. - Поговорим... наедине? - наконец выдавливает из себя Суо, с трудом справляясь с навеянным - этими глазами, губами, телом - мороком. - Хорошо, - кивает Юки, ещё с мгновение рассматривая его. Взгляд скользит на его губы, пока девушка нервно треплет свои рукава, дергая за распускающуюся бежевую нить. Тягучее желание ворочается внутри от такого внимания. Неожиданно Суо понимает, как сильно он хочет, чтобы это принадлежало только ему, как он желает заполучить всё это себе в абсолютное пользование. Они застывают друг напротив друга, словно приклееные к земле, вдыхая напряженную атмосферу между ними. Пока проезжающая мимо машина не разбивает её на искрящиеся осколки, которые витают вокруг, пропитывают их тела, влекут почувствовать больше. Юки отмирает, сжимает кулаки, решительно двигаясь в его сторону. Расслабляется, подходя совсем близко, и протягивает ладонь, приглашая, предлагая довериться. Доверие для него очень непростая штука и непозволительная роскошь, и возможно он горячо пожалеет потом, если вдруг снова окажется у разбитых в кровь тел, упиваясь своей яростью и вырвавшейся животной жестокостью, но сейчас ему хочется побыть немного идиотом. Поэтому он протягивает ладонь в ответ, вздрагивая от ощущения тепла на коже, ощущая как тонкие пальчики переплетаются с его и тянут следовать за девушкой. Мимо проносятся переулки, дома и машины, но для Суо это всё перестает иметь хоть какое-то значение, единственное, на чем фокусируется внимание - это девичья фигура впереди. Он приходит в чувство, когда за ними хлопает входная дверь, а Юки отпускает его руку. Суо медленно моргает, стряхивая оцепенение, осматривает крохотную прихожую, и так и вибрирующую неловкостью девушку, смотрящую в пол. - Я не знала, где можно было бы ещё поговорить спокойно, и при этом не вымокнуть до нитки. Так что вот, добро пожаловать, - она несмело улыбается, жестом приглашая следовать дальше. - Миленько, - Суо аккуратно ставит обувь на подставку. Он в равной степени возмущен, что Юки вот так просто приводит в дом практически незнакомца, но и взволнован и польщен тем, что оказался здесь. Это кажется по-настоящему интимным, намного интимнее всех тех поцелуев, что были между ними. Юки предлагает ему полотенце, чтобы просушиться, а сама устремляется копошиться на кухне. Пока он тщательно промакивает волосы, и устраивает пиджак сушится на стуле, Акира кипятит воду и заваривает чайничек. Суо хмыкает, наблюдая за этим безобразием. Юки совершенно точно не следует всем правилам правильного заваривания: не вымеряет положенные для лучшего раскрытия градусы, а делает всё просто и быстро. Слабая улыбка просится на лицо, и его пронзает иррациональным желанием как-нибудь угостить Юки по-настоящему хорошим чаем, который делает он сам. Они согреваются напитками, и чай оказывается не идеальным, но не таким уж плохим, нотки имбиря и корицы хорошо справляютя с озябшим телом. Между ними стоит тишина, но она спокойная и не натянутая. - Что ты имела в виду, когда говорила, что хочешь сделать мою силу своим смыслом? Юки усмехается, обхватывая обеими ладонями свою чашку. В этом жесте столько уязвимости и непонятной для него обречённости, что Суо против воли становится больно. - Знаешь, я же совсем не планировала переезжать в этот город, - Юки заходит издалека, в задумчивости рассматривая чаинки. Пульс Суо подскакивает. Ощущение важности происходящего накрывает с головой, всего его превращая в слух. - Я вообще никуда не планировала переезжать, но обстоятельства сложились иначе, - и горечь в её словах невозможно не услышать, - Мои близкие сильно пострадали из-за меня в недалёком прошлом. У меня были крупные проблемы в школе с одноклассниками, но я молчала, боялась рассказать кому-то и просто терпела. И когда правда расскрылась, классного руководителя отстранили от работы и лишили права работать с детьми. Он начал сильно выпивать, а ведь у него была хорошая семья и ребёнок, и я это разрушила из-за своего малодушия. А мои родители, - Юки посильнее стиснула кружку, - на них хотели завести дело по ограничению родительских прав. Мне было почти восемнадцать и для меня это ничем не грозило, но моя младшая сестра, она совсем ещё ребёнок, и я представить даже боюсь, что было бы, дойди это дело до суда. Суо молчит. Он знал, каково это, когда тебя не принимают сверстники, знал, каково это, лишится семьи, знал, каково купатся в чувстве вины и безысходности. И это была чертовски тяжёлая ноша. - И всё это из-за меня, понимаешь? - Юки наконец подняла свой взгляд, но она не плакала, смотрела пугающе-отстраненно. Тот самый взгляд, над которым Суо ломал голову - безжизненный, словно душа человека уже покинула тело, и от того, что он теперь знал причину, лучше не стало. - Из-за того, что я была такой трусихой, что мне было проще молчать обо всём. Но ты не такой, Суо. Ты несёшь за собой груз прошлого, твои травмы у всех на виду, но ты никогда не бежишь от них. Меня это восхищает, - она посмотрела на его повязку, и взгляд потеплел, наполняясь жизненной искрой. - Ты общаешься сейчас с родителями? - он проигнорировал последнее высказывание, отчего-то смутившись. - Нет, - Юки разом словно потухла, - боюсь, что если буду общаться, могут посчитать это за дурное влияние на сестру, и тогда могут опять поднять вопрос о родительских правах. Да и я сменила свой номер, и удалила все старые контакты и профили в соц. сетях. - Зачем? Настолько хочешь забыть прошлое? - Ну, - Юки помялась, подергав уже порядком истрёпанные рукава, - Помнишь, я говорила, что пострадала также семья моего классного руководителя. Так вот, его жена и дочь очень злы на меня, поэтому закидывали меня не самыми приятными сообщениями, так сказать. И это их право, правда, я действительно виновата перед ними. Поначалу я думала, что так даже лучше, что так они получат хотя бы каплю заслуженного возмездия, но потом... Я просто устала, знаешь. И решила сбежать, вообще от всего. Моей целью было просто спрятаться, желательно навсегда, и когда у меня это получилось, смысл жизни совсем потерял себя. Для меня моя жизнь уже ничего не стоит, Суо, поэтому если такой человек, как ты, такой, каких я ещё не встречала, сможешь найти со мной хоть каплю облегчения, я буду рада предложить тебе это. - Юки, именно об этом я тебя и предупреждал. Ты понимаешь, что об меня можешь обжечься ещё больше, чем в прошлом? Юки солнечно улыбнулась ему, вставая и подходя ближе. - Я понимаю, Суо, - она снова взяла его за руку, будто за такое короткое время полюбила этот жест, - но и ты меня пойми. Долгое время мне казалось, будто я нелепая ошибка, которая вовсе не дожна жить: безумно слабая, с вечными проблемами, просто обуза для близких. Может я ошибаюсь, но с тобой я чувствую, будто... Могу быть нужной, - Юки потянула несопротивляющуюся ладонь Суо на себя, прикладывая её к своей щеке. Суо смотрел и не мог отвести от этого глаз. Пальцы от контакта с нежной кожей покалывало. - Поэтому... Можешь сжечь меня, Суо. Тебе я позволю всё. Суо прикрыл глаза, чувствуя, как трещат по швам оковы его желаний. Кровь зашумела в ушах, пока до него медленно доходило открывшееся откровение. Он может... Отпустить себя? Не сдерживаться? Забыть хотя бы на мгновение о скручивающем глотку контроле? Без контроля он зверь в человеческом обличии, и может навредить окружающим, но ведь Юки ясно дала понять, что её это не пугает. Запах свободы кружит голову, такой близкий, только руку протяни. Он такой соблазнительно сладкий с примесью жасмина, что Суо всем своим существом тянется к нему. Юки выжидает, пока Суо принимает решение, не отпуская его руки. Пальцы Суо тонкие и изящные, словно у музыканта, чуть прохладные на горящей от смущения щеке. Стыд течёт по венам, но она ни о чём не жалеет. Потому что всё, чего она хочет сейчас, чего она, как оказалось, хотела уже долгое время, сидит прямо перед ней. Желания уже давно не свойствены ей, так как долгое время единственным, чего она хотела, были лишь одиночество и тишина, и поэтому сейчас её накрывает так остро, ярко, до головокружения. Суо часто дышит, внутренне открывая замки своих клеток, нервы искрятся от мощи высвобождаемой ярости, в голове становится блаженно пусто, руки подрагивают от тёмных животных желаний. Он сужает глаз, припарируя взглядом тело напротив. Тонкое и хрупкое. Под рукой острая скула и нереально мягкая кожа, Суо надавливает на щеку, оставляя красные следы. Юки медленно моргает, завороженная, но смотрит мягко, словно поощряет. Суо поворачивает голову девушки в сторону, открывая для себя белую шею. Накрывает её другой рукой, зажимая трепещущую жилку, вслушиваясь в ставшее прерывистым дыхание. Ощущение полной власти над чьей-то жизнью оседает тяжестью в паху. Он держит пальцы до тех пор, пока вдохи и выдохи не начинают отдавать хрипами. Рот заполняется слюной от того, как Юки мелко подрагивает в его руках, как сжимает кулаки в полной беспомощности, как хватает ртом воздух, пытаясь захватить больше кислорода. Хищная усмешка растягивает губы, когда Суо встает, одна рука перемещается на затылок, собирая, накручивая в кулак густые волосы, другая грубо толкает девушку к столу. Юки сталкивается с поверхностью с болезненным выдохом, от движения и руки в волосах кожа на шее натягивается сильнее, обнажая мелкие витиеватые вены. Суо припадает губами к одной из них, чувствуя через тонкую кожу, насколько горячая сейчас у Юки кровь струится внутри. Облизывает губы, вдыхая аромат её кожи, чувствует себя монстром, вампиром от того, как его ведёт от желания впиться в стремительно бьющуюся артерию, и пробовать Юки, пить её, выпить досуха, чтобы навечно это осталось только для него. Он сходит с ума, смыкая зубы на её шее, оставляя следы полумесяцов под громкий стон, зализывая укус, и не удержавшись, проходясь широким движением языка от основания до челюсти. Юки хватается за его плечи, чтобы удержать себя на ногах, и Суо усаживает её на стол, раздвигая ноги, удерживая девушку за бёдра, сейчас так ненужно скытые грубой джинсой, и переходит к ключицам, ведёт по ним цепочку поцелует-укусов. Забывшись от пьянящего ощущения чужой кожи, натыкается на ворот кардигана. Глухой рык вырывается помимо воли, ему жизненно необходимо прямо сейчас чувствовать больше голой кожи. Рука выпутывается из волос, раздраженно дергает за кардиган. Пуговицы не выдерживают напора, и в тишине, нарушаемой их учащенным дыханием, с громким стуком катятся на пол. Суо тянет рукава вниз, обнажая предплечья, проходится по ним порхающими движениями вверх и вниз, чувствует, как нежная кожа покрывается мурашками. Любуется разлетом ярко выступающих ключиц, пока девушка выпутывает локти из рукавов и полностью откидывает на пол мещающую вещь. - Суо, - шепчет Юки, обнимает его щёки руками, привлекая внимание, - у меня есть одна просьба. Не снимай с меня футболку. - М? - всё ещё увлеченный телом под собой, Суо не сразу понимает смысл сказанного. - Можешь трогать под ней, но не снимай, пожалуйста. - Хорошо, - до него наконец доходит. В этой просьбе чувствуется что-то тревожно-неправильное, но сейчас ему не хочется думать об этом. Он поразмышляет позже, когда утолит свой голод. Девушка облегченно выдыхает на его согласие, благодарно втягивает его в целомудренный поцелуй, сразу отстраняясь. Но Суо не согласен. Он вцепляется в её затылок, притягивая к себе, и на этот раз целует так, как нравится ему - жадно, горячо, переплетая языки, проходясь по нёбу и зубам. Юки подстраивается, учится отвечать тем же, касается кончиком своего языка его, обводит полукругом, зарывается в его волосы, царапая затылок ногтями. И о боже, ощущение боли заводит его настолько, что бедра бесконтрольно подаются вперед в желании притереться, прижаться, ощутить такое необходимое сейчас давление. Он упирается возбуждением в теплое бедро, от чего Юки, задыхаясь, разрывает поцелуй. Суо не дает ей опомниться, ныряя руками под тонкую хлопковую футболку. Юки выгибается назад, подставляясь под ласки. Её локоны красиво скользят по столешнице, скручиваясь тугими кольцами на поверхности. Суо с силой проходится по бокам, впалому животу, сминая мягкую кожу, ласкает рёбра, чувствуя под пальцами острые выпирающие косточки. Юки жмурится, отчаянно краснеет, отпуская его, опираясь локтями позади себя, переводя свой вес на стол. Дышит через рот, стараясь совладать с дыханием, громко выдыхая от чувствительных прикосновений. Внизу живота скапливается жар. Суо вытягивает одну руку из-под футболки, подносит два пальца к распухшим от поцелуев и укусов губам, проталкивает их в рот. Юки на миг замирает, растерявшись, но почти сразу на инстинках, впускает их дальше. Влажными касаниями языка смачивает их слюной, тихо стонет, вбирая глубже, пуская вибрацию. Суо наблюдает потемневшим взглядом, грубо двигая пальцами, не давая перерыва и возможности нормально вдохнуть. Достигает глотки, с силой давит пальцами в горячее нутро. Юки давится, закашливаясь, но послушно принимает всё до конца, торопливо смаривая выступившие слезинки. Слюны становится больше, она густеет, липнет к пальцам, и это то, что ему было нужно. Он возвращается под футболку, ведёт скользкими пальцами по животу наверх, отгибает чашку тонкого лифа, одновременно сжимая и прокручивая правый сосок, и раскрытой широкой ладонью надавливает внизу живота Юки. Девушка распахивает глаза от прострелившего наслаждения, отчаянно льнет всем телом к его рукам, всхлипывая. Суо хмыкает, внутри всё горит от удовольствия и так давно неиспытываемой лёгкости. Суо скидывает свою традиционную рубашку, совершенно не стесняясь наготы. Он не любит обнажаться, но знает, что хорош собой. И это не просто дар природы, это ежедневные тренировки и строжайшая диета, это то, чего он достиг сам, и ему хочется, чтобы Юки это увидела. И она видит. Прикипает вглядом к белой груди, подтянутому животу с идеально очерченными кубиками пресса, сильным рукам с проступающими венами, облизывается, нерешительно протягивая к нему руку. Суо поддается вперед, упирается голой кожей в протянутую ладонь, разрешая. Прикосновения Юки, лёгкие, словно бабочки, но они везде, проходят свой путь, ласкают, распаляют ещё больше. Двигаются вниз, оглаживают пупок, ниже, цепляя ремнь на брюках. Суо наблюдает с жадным блеском за тонкими пальцами, когда они накрывают его пах. Он не уверен, что это он издает звук, который в следующее мгновение проносится по комнате, настолько он дикий, зверинный, необузданный. Он с силой отцепляет от себя ладонь, слыша болезненный "ой" в ответ, но уже не обращает на это внимание, спустив все тормоза к чертовой матери. Он роняет Юки на стол, торопливо растегивая её джинсы, тянет их вниз вместе с бельем, не заботясь, оставляет их висеть на щиколотках. Он действительно неплох в сексе, как и во всем остальном, так что быстро находит точку удовольствия Юки, сразу приступая к делу, массирует клитор всё еще влажными пальцами под ошалевший взгляд голубых глаз и ошарашенный стон. Юки вся горит и плавится, потерянная в прострастве и времени от остроты ощущений. То, что делает с ней Суо настолько приятно, что она бессознательно бьется на столе, пока её не пригвождают к месту, сводя вместе обе её руки и фиксируя над головой. Впервые настолько открытая, сейчас Юки не испытывает привычную робость, словно заражаясь безумием момента. Пульсирующие волны удовольствия расходятся по всему телу, скапливаясь и грозясь прорваться наружу чем-то, чего она до это момента не знала. Ей кажется, что она умирает, или наоборот только-только начинает по-настоящему жить. От этого поджимаются пальцы на ногах, а напряжение там, где касался её Суо, нарастает, сводя с ума, когда он проводит по точке полукруг, касаясь ещё и ещё, ускорясь, но потом снова сбрасывая темп, не давая пролится наслажению через край. А Суо любовался: распаленным телом под ним, расцветающими тут и там синяками и отметинами, возбуждённым взглядом из-под полуприкрытых ресниц, и полной беспомощностью. Демоны внутри истекали слюной и заходились от удовлетворения. Звук растегиваемого ремня оглушил, заставляя Суо протолкнуть скопишуюся слюну через пересохшее горло. Чёткими выверенными движениями брюки оказываются на полу, а его истекающий смазкой член прижимается к жаркому входу. Юки под ним дрожит, дышит рвано, откинув голову вбок, царапая ногтями запястье его руки, которая крепко удерживает её на месте, оставляя на бледной коже девушки алые отпечатки, которые завтра нальются синяками. Он устраивается между её бедрами удобнее, отрываясь от клитора, и смыкая освободившуюся руку на девичьем подбородке, поворачивая лицо Юки к себе, наклоняясь и шипя в приотрытие губы: - Смотри на меня, Юки... Она сглатывает, кивая, словно болванчик, когда он притирается пахом о вход, в глазах возбуждение мешается с испугом и полным подчинением. И это такой взрывоопасный коктейль для него, что он резко толкается вперед до упора, пока перед глазами мелькают белые пятна от того, как туго и узко внутри. Он толкается на пробу, внимательно наблюдая за Юки, которая стонет и сама двигается навстречу, утопая в ощущении заполнености, не отводя от него взгляда. Суо набирает темп, движется, не выходя из податливого тела, настолько жадный, что боится упустить даже мгновение этого пульсирующего тепла, глубокими рывками вбивается по самое основание, пока Юки в полубреду шепчет ему ещё-ещё-ещё. И он даёт ей ещё, возвращает пальцы на клитор, не сдерживаясь, и не замедляясь, кружит по влажной точке, размазывая естественную смазку, проводя снова и снова в одном ритме, так, что Юки откидывает голову на стол с глухим стуком, прогибаясь в спине к его рукам, к наслаждению, к чему-то потрясающему, что вот-вот должно произойти, изменив её мир раз и навсегда. Суо чувствует, как Юки намокает сильнее, чувствует пульсирующие стенки, влажные шлепки и горячее трение их тел друг о друга. Словно хищник подаётся вперед, вжимая себя до упора, наклоняется к лицу, награжданяя нижнюю губу девушки укусом, чувствует металический вкус крови на языке, и разрастающее обжигающее напряжение в солнечном сплетении. Юки под ним замирает, натянутая, словно струна, а потом тело под ним выламывает дугой с беззвучным стоном и широко открытыми губами, от которых по подбородку стекает рубиновая капля крови, которую он провожает взглядом. От этого Суо кроет и ослепляет оглушительным удовольсвием, толкая за грань. Он выходит из девушки, изливаясь на её эту дурацкую оставленную в процессе футболку, ощущая себя странно отомщенным. Сытость и довольство распускаются в теле после оргазма, и он не помнит, когда в последний раз чувствовал себя настолько хорошо и легко. Сейчас он даже не может вспомнить из-за чего так изводился весь день. Он с сожалением слизывает с Юки ту самую каплю крови, которая так взбудоражила его в процессе, сверкая рубином на белоснежной коже. Девушка вздрагивает, неловко поднимаясь на локтях, растирая затекшие запястья. - Снимешь? - со смешком спрашивает Суо, кивая на испорченную вещицу. - Нет, - отрезает Юки, натягивая грязную ткань ниже, чтобы скрыть больше оголенных участков, но при этом тоже улыбается. - Всё в порядке? - он смотрит на кровь, размазанную по подбородку, на покраснвшие запястья, и смутная тревога всё же пробивает ростки. - Нет, мне даже нравится, - Юки любовно проводит по оставленным отметинам, и в её искренности Суо окончательно упокаивается. Примечание: было мало времени просмотреть работу на ошибки, так что если вдруг что ПБ открыта)