не доверяй власти

День штурма настал. Отряд Луки ворвался в президентский дворец, пробиваясь через охрану. Они узнали, где держат детей, но ловушка захлопнулась, когда из теней выступили молодые люди — та самая похищенная молодежь год назад, но уже превращенные чипами в безвольных марионеток. Лука даже узнал среди них своего бывшего одноклассника. Их пустые глаза и механические движения сеяли ужас. Они обрушились на отряд Луки с нечеловеческой точностью, и половина повстанцев пала, их крики тонули в звоне металла и глухих ударах тел о бетон. Луку и выживших схватили. Стражники в чёрной униформе двигались как автоматы, их лица были лишены эмоций — ни злобы, ни насмешки, только холодная пустота. Высокий солдат с бледной кожей и неподвижным взглядом схватил Луку за ворот и швырнул на пол. Стражник молча достал пластиковый жгут и начал стягивать запястья Луки за спиной. Тонкая стяжка врезалась в кожу, словно лезвие, разрезая её до крови.  — Чего разлегся! — сказал он холодно, без интонаций, дёрнув Луку за жгут. Стяжка впилась глубже, кровь сочилась по запястьям, пачкая бетон. Август, другой повстанец, попытался вырваться. Коренастый стражник с квадратной челюстью и пустыми глазами, не говоря ни слова, ударил его прикладом в лицо. Кровь хлынула из разбитого носа. Солдат, не моргнув, вывернул его руки назад и затянул жгут так туго, что кожа посинела, а вены вздулись под пластиком. — Пошел вперёд, — бросил он ровно, толкнув Августа стволом автомата в спину. Дарья, девушка из отряда, стояла рядом, её руки уже были стянуты жгутом. Низкий стражник с пропитым лицом и шрамом на виске подошёл к ней, его взгляд равнодушно скользнул по её фигуре. Он схватил её за подбородок, поворачивая лицо к себе. — Эту заберём для дополнительной проверки, — сказал он холодно, но на лице появилась незаметная, хитрая улыбка, которую не смог не заметить Лука, от чего тот понял характер “проверки”, которую они хотят провести. — В изолятор. — Только посмейте ее тронуть, твари! — прохрипел Лука, рванувшись вперёд, несмотря на жгут, впивающийся в запястья. Пластик разрезал кожу, кровь текла по рукам, но он не остановился. Бледнолицый стражник, пнул Луку в рёбра. Боль взорвалась в груди, воздух вырвался из лёгких, и он рухнул на колени, задыхаясь. — Заткнись, — сказал солдат без тени эмоций. — Ещё раз вякнешь — вырежу язык. Дарья плюнула в лицо низкому стражнику. Тот, не моргнув, вытер щеку рукавом и ударил её кулаком в живот. Она согнулась, задыхаясь, её лицо побелело, но она не закричала. Стражник молча затянул жгут на её запястьях ещё туже, пластик хрустнул, вгрызаясь в кожу, оставляя кровавые следы. — Она идёт в изолятор, — повторил он буднично. — Не трогайте её! — выкрикнул Лука, пытаясь подняться. Его голос дрожал от боли и ярости. Он дёрнулся к Дарье, но бледнолицый схватил его за шею, сжал пальцы, перекрывая воздух, и швырнул к стене. Плечо Луки врезалось в бетон, жгут натянулся, разрезая кожу ещё глубже. — Хватит дёргаться, — сказал солдат холодно. — Или получишь пулю в башку. Коренастый стражник, стоявший рядом, пнул связанную девушку из отряда, когда она замешкалась. Её лицо врезалось в стену, оставив кровавый след. — Шевели ногами, — бросил он, его голос был ровным, как у человека, проверяющего список. — Не тормози. Коридоры комплекса пахли дезинфекцией и ржавчиной. Жгуты жгли запястья Луки, кровь текла по рукам, каждый шаг отдавался болью в рёбрах. Вдруг за стеклянной стеной он увидел Ави. Она стояла среди детей, отрабатывая боевые приёмы, её лицо было таким же холодным, как у стражников. Лука закричал: — Ави! Это я, Лука! Она обернулась, посмотрела на него пустым взглядом и вернулась к тренировке. Бледнолицый стражник, не говоря ни слова, ударил Луку прикладом в плечо. Боль пронзила тело, жгут впился глубже, и он едва не упал. — Без криков, — сказал солдат холодно, хватая Луку за жгут и рывком заставляя идти дальше. — Ещё движешься — не дойдёшь до камеры. Лежат уже десятки таких, как ты. Пленных гнали дальше, их шаги эхом отдавались в коридорах. Август, с разбитым лицом, шатался, кровь капала на пол. Женщина из отряда споткнулась, и солдат пнул её в бок, заставляя ползти. — Быстрее шагай, — бросил он, его голос был пустым, как эхо в заброшенном доме. Наконец, их бросили в сырую камеру, пропахшую плесенью и кровью. Лука, всё ещё связанный жгутами, рухнул на холодный пол, пластик вгрызался в кожу, а боль пульсировала в теле. Стражники закрыли дверь, их шаги стихли в коридоре. Через несколько минут дверь скрипнула, и вошла девушка в белом халате. Её звали Сэм.