Акварель

» — Ну ты до сих пор его любишь?

— Конечно, один раз любишь —

любишь НАВСЕГДА»

МЭРИЛИН КЕРРО

Осенний дождь барабанил по крышам домов и кроне деревьев. Он крупными каплями падал на землю и расплывался в глубоких лужах. Ливень пришёл резко и неожиданно, залив всё вокруг с бешеной силой. За шумом дождя все звуки пропадали и сливались в один тяжкий гул. Иногда вырывался раскат грома, оповещающий всех о холодном начале осени. Ветер нёс с собой усталость и тоску о чём-то старом. Люди с шумом захлопывали окна и начинали жалеть, что не провели солнечные дни лучше. По нашей улице рекой стекала вода. Она лилась ручейками по бордюрам и асфальту, оставляя яркий запах сырости и дождя. Капли струйками бежали с лица девушки. Пробегая под дождём, Вероника держала в руках толстый альбом. Рюкзак с красками и кисточками больно ударялся о тело, оставляя красные следы на костлявой спине. Дождь обливал девушку с ног до головы, почти не оставляя сухого места. Вся тёмно-красная кофта промокла и прилипала к спине и плечам. Ноги уже были полностью сырые, но вода так и продолжала просачиваться к носкам и заливаться в ботинки. Эта попытка порисовать на улице была худшая из всех. Из последних сил, пока было возможно полностью не упасть в лужу, Вероника забежала под козырёк остановки. Сев на лавку, она поджала под себя ноги. Стало очень холодно. В попытке согреться, девушка потёрла заледеневшие холодные пальцы друг на друга и положила голову на колени. По ногам лились ручейки холодной воды, стекая в большую лужу посередине остановки. Стены, обклеенные объявлениями, сдерживали шум и ливень. Собрав влажные волосы в хвост на макушке, Вероника выдохнула и откинулась на стенку остановки. Холодный металл коснулся мокрой кожи, запустив волны мурашек. Где-то вдалеке сверкнула молния, мимолётно осветив лицо девушки. С ярко-розовых прядей капала вода на лоб и щёки, а пирсинг в носу съехал и покосился. Руки от холода немного тряслись, а ветер безжалостно продувал замёрзшие ноги. Вытерев лицо, Вероника подняла голову. Прямо из-под носа выезжал её автобус, следующий приедет только через час, но на это плевать. Усталость накопилась за несколько дней и не давала покоя. Вероника прикрыла зелёные глаза и сильнее сжалась. Ей нужно было уйти из реальности, немного помолчать и подумать о хорошем. Сразу захотелось весны или лета. Гулять по тёплым улицам, слушать музыку в наушниках и ходить в гости. Возвращаясь от мыслей, Вероника вспомнила про альбом. Она устало протерла глаза и взяла блокнот в руки. От ветра страница немного поднялась в воздух, но почти тут же опустилась. Голубая акварель растеклась по всему листу, оставив разводы и мокрые очертания капель. Смахнув их, Вероника посмотрела на дорогу. Редкие машины проносились с шумом и брызгами, которые почти долетали до ног. Серые и мрачные, как всё вокруг. Девушка села удобнее и смахнула мокрую прядь с лица. Напротив остановки на другом конце улицы горел свет. Он тёплыми лучами заливал светом небольшую часть тротуара и светофор. Маленькая кофейня, открывшаяся недавно, приглашала гостей и покупателей. Из пустого окна было видно большую часть помещения. От кофейни еле заметно тянуло кофе и свежей выпечкой, несмотря на то, что уже настал вечер, и гостей было мало. В глазах девушки отразился яркий свет, а в голове сложилась картинка. Открыв новую страницу альбома, Вероника начала рисовать. Сначала это были просто обычные лужи разных форм, потом мокрая кошка на крыше. Страница заполнялась рисунками один за другим. Тонкой рукой, Вероника рисовала всё больше. Цветные карандаши в пенале перемешались, а пара из них уже упала в лужу. Девушка рисовала абсолютно всё: обёртку из-под сухарей, машины на стоянке, объявления. Вероника потянулась за другим цветным карандашом. Пенал с карандашами громко упал в лужу, вызвав море брызг. Выругавшись, девушка подняла его и кинула в рюкзак. Она стёрла неровные линии и продолжила. Когда старая деревянная лавочка, была закончена, девушка снова подняла глаза от рисунка. Среди всех столиков и кресел в окне, Вероника заметила кудрявого парня. Он только пришёл, и медленно располагался за столом. Его пальто лежало на спинке стула, а водолазка немного собралась к локтям, открывая предплечья. Кудри закрывали большую часть лица и шеи. К нему подошла официантка, и он отвернулся. Его кудряшки до плеч качнулись от движения головой. -Красивый образ, — подумала Вероника. Щёлкнув механическим карандаш, она начала его рисовать. Девушка как раз и хотела порисовать в парке людей, поэтому случайный парень был к месту. Большая часть альбома студентки изрисована случайными прохожими и мимолётными лицами. Начиная с общих форм, Вероника переходила к деталям. Худые пальцы и кисти с множеством колец. Широкие плечи и шея. Всё ближе приближаясь к лицу, линии становились необдуманными. Уходя в процесс с головой, Вероника переставала думать о результате. Кудряшки она рисовала рваными линиями, а потом немного штриховала. Всё было как обычно, но что-то выделялось. Она его уже рисовала. Казалось, невозможная мысль проносилась у неё в голове. Она где-то его рисовала. Вновь взглянув на его лицо, Вера выдохнула. Из лёгких вышел весь воздух. Парень убрал кудри с лица и открыл профиль. Карандаш в руке Вероники сломался, упав в лужу. Кошмар, это не реальность. Это просто кошмар… — Яр, — Вероника невольно прошептала его имя. В сердце неожиданно потеплело, и звук дождя прекратился. Слишком много связано с этим человеком. Слишком много их объединяет. От одного этого имени к щекам прилила кровь. Ярослав, Ярослав, Яр… Губы девушки дрогнули, а уголки опустились. На глазах выступили еле заметные слёзы и почти сразу высохли. Утерев немного влажные глаза, Вероника прижалась спиной к стенке и забормотала: — Этого не может быть… — запнувшись на секунду, девушка проглотила подступивший ком в горле и запустила руку в волосы. Она так долгого хотела снова его увидеть после расставания, но… Он стал не таким, Вероника даже не узнала его сначала. Кудри. Эти золотые кудри, их раньше не было. Где его прямые русые волосы? Вероника взяла в руку карандаш и, стерев неправильную линию, провела новую. Мысли метались в разные стороны. Одна часть Вероники хотела пойти к нему и снова обнять, вторая ненавидела его. Все воспоминания смешивались и мешались друг с другом. Они проносились перед глазами. Пара лежала на кровати. На ноутбуке шёл какой-то фильм, но его никто не смотрел. Вероника сидела в телефоне, а Ярослав дремал у неё на груди. Он слегка посапывал, иногда жмурясь. Машинально девушка гладила парня по голове и волосам, немного убаюкивая. Она тихо напевала одну из мелодий, от чего он всё больше засыпал. Проведя рукой по макушке Ярослава ещё раз, Вероника услышала его сонное мычание. — Яр, — Вероника тихо позвала парня и потрясла за плечо. — Что? — он поднял на девушку свои глаза. Небесно голубые. Мерцание гирлянды отразилось в них и расплылось на светлые капельки. Устало протерев один глаз, он улыбнулся. Пухлые губы поднялись, немного обнажив ряд ровных зубов, — Вер, ты что звала? — Ты спишь что ли? А фильм? — Как от сна, Вероника опомнилась только сейчас. Девушка не сразу поняла, что промолчала примерно минуту, если не больше. Просто эти глаза. Всё из-за глаз Ярослава. Они как тёмная ночь со светлячками. Даже несмотря на пару лет отношений, всё Вероника не могла привыкнуть к их сиянию, а может просто не хотела смотреть на них, как на что-то обычное. Они были для неё волшебные. Невнятно промычав что-то, Ярослав приобнял Веронику и поцеловал в плечо. — Выключи, завтра вместе досмотрим. Вероника улыбнулась и посмотрела на экран. На ноутбуке шла кая-то отечественная мелодрама. Закрыв его, девушка легла удобнее и обняла Ярослава. Гирлянда мягко светила на их лица. На коже Вероника чувствовала тёплое дыхание Ярослава. Иногда пряди его волос падали на руки Вероники, немного щекотя. Последние дни апреля. В квартирах ещё не выключили отопление, поэтому холод улицы почти не проходит. В комнате тепло. Время на часах приближалось к часу ночи, а девушка так и не смогла заснуть. Очень часто на их ночёвках она подолгу не спала. Ночью что-то менялось во всём: во взгляде, в голове, в отношениях. По ночам Вероника несколько часов могла смотреть на Ярослава. Сначала она объясняла это любовью к прекрасному. Вероника всегда считала Ярослава красивым, а являясь художником, она понимала это лучше многих. Но потом просто поняла, что любит его. Каким бы страшненьким он не был, она бы всегда смотрел на него также. Когда очередная прядка снова упала на её руку, Вероника подцепил прядь кончиками пальцев и начала аккуратно перебирать его волосы. Постепенно их аромат распространился до лица Вероники. Боже, какой он сейчас родной и уютный для неё. Как маленький ребёнок ещё что-то бормочет. Вероника незаметно улыбнулась и начала заплетать косички из его волос. Тоненькие и коротенькие. Голова была абсолютно пустая и даже немного тяжёлая, от недостатка сна. Волосы для Вероники всегда были чем-то интимным, скорее всего это пошло у неё с детства, когда маленькая она кричала на всех, кто прикоснётся к её хвостикам. Поэтому возможность прикасаться к волосам парня, она оберегала и безумно любила. Интересно, как-бы долго она могла плести эти косички? Наверно, пока не заснёт. Поцеловав его в макушку, Вероника аккуратно повернулась на бок, чтобы выключить гирлянду. Рядом с выключателем лежала папка с рисунками. Несколько десятков листов и все они изрисованы портретами счастливой пары. Но листов с голубоглазым блондином всё равно было больше. Намного больше… Посмотрев на рисунок, лицо Вероники снова изменилось. Получилось не то. Что-то некрасивое и неправильное. Вырвав листок, девушка смяла его и выбросила в мусорку. Она пролистнула страницы альбома и остановилась на одной. На ней был нарисован старый портрет Ярослава, где он почему-то улыбался. Точнее сказать даже это был не портрет, вклейка какого-то наброска с ним. Так реально была нарисована его улыбка. Он всегда специфично улыбался. Ярослав обычно чуть поднимал верхнюю губу и прикрывал глаза, как будто щурился от солнца. Снова подняв тяжёлый взгляд на Ярослава, Вероника глубоко вздохнула. На ум пришло старое глупое выражение «Раньше было лучше». Так звучит… Сейчас Ярослав бесспорно эталон красоты. Он стильный, красивый, элегантный. А раньше? А раньше он был немного лохматый из-за ветра и ходил в любимой серой футболке, которую подарила Вероника. С новой причёской он выглядит как принц из «Красавицы и Чудовища». Только в конце их истории он стал счастлив? Ярослав сейчас счастлив? В глубине души Веронике хотелось верить, что не совсем. И не из-за того, что она просто не любила его, а потому что надеялась, что всё это время ему не хватает Вероники, что он был счастлив с ней. «Яр был счастлив с ней также сильно, как она». В это верила Вероника, или просто пыталась верить. Девушка наклонила голову в бок и улыбнулась. Почему её слова звучат так эгоистично? Просто ужас. Так и с ума сойти не долго. Немного нервно засмеявшись, девушка снова начала его рисовать. Спокойно и медленно. Без смысла. Так было нужно. Так хотелось сердцу. Во всём помещении горел яркий свет. Мерцали цветные лампы, и громко играла музыка. Самый разгар свадьбы. Восьмиклассница сидела вместе с родителями и скучала. Взрослые говорили о чём-то важном и семейном, до чего Веронике не было дела. Она даже альбом не взяла, чтобы порисовать. Немолодой ведущий, начал объявлять в микрофон: — А теперь все гости, встаём в центр и танцем с нашим женихом и невестой! Ладно, что ещё можно ожидать от свадьбы, где играют хиты девяностых. Обречённо вздохнув, Вероника натянула самую обворожительную улыбку и повернулась к маме. Девочка чмокнула её в щёчку и тихо прошептала на ухо: — Мам, можно я на улицу выйду, подышу? — немного нетрезвый кивок мамы с одобрительной улыбкой, и она свободна. Оттряхнув брюки, девочка вышла на улицу и вдохнула холодный летний воздух. Как же хорошо на улице после этой духоты. Музыка здесь звучала гораздо тише. Девушка села на ступеньки здания и расплела косички. Летний закат алел, а Вероника всё ещё жалела, что не взяла ничего для рисования. Подобрав колени, девочка положила слегка тяжёлую и усталую голову на них. Вероника погружалась в мысли и незаметно для себя начала тихо дремать, пока чья-то тёплая ладонь не легла на плечо и потрясла её. — Эй, ты что, плачешь? Вероника подняла глаза. Мальчик, вроде её возраста, сидел напротив и улыбался. Первое, что удивило девочку, это его глаза. Такие кристально-голубые, но с вкраплениями тёмно-синего. Помотав головой, Вероника ответила: — Нет. Я не плачу, просто сижу, — немного с запинкой проговорила Вероника, — А ты что здесь делаешь? Ты со свадьбы? — Я тогда тоже просто сижу, — Мальчик улыбнулся, — Да, со свадьбы. Честно, там такая скукота. Все что-то прыгают, пьют, а я молча салат ем. — Согласна. По-другому я себе свадьбу представляла, — Вероника чуть-чуть потянулась и снова села. — Меня Ярослав зовут, — мальчик протянул руку для знакомства и вскинул светлые брови. — Вероника. — Очень приятно. — Взаимно, — поколебавшись ещё секунду, Вероника все-таки пожала руку мальчика. Она сразу ощутила холод его пальцев. По сравнению с её тёплыми ладонями, его руки казались льдинками. Снежный принц. От своего же сравнения девочка улыбнулась. Мальчик и правда, был похож на принца. Тонкий нос, пухлые губы и немного бледная кожа. Вероника поднялась со ступеней и откинула переднюю прядь волос назад, когда Ярослав задал новый вопрос: — А чья ты родственница? У меня папа лучший друг жениха. — Я почти племянница Михаила Константиновича, — аккуратно разделив волосы на две половины, Вероника снова начала заплетать их в две косички. Девушка не любила, когда кто-то их трогал вместо неё. — Кого? — Девочка поймала на себе непонимающий взгляд Ярослава. — Ну «Надзирателя». У меня тётя за вашего друга замуж выходит, — Ярослав улыбнулся и кивнул. Вероника где-то вначале мероприятия слышала, как отец Ярослава называл друга «Шурик», поэтому непонимания мальчика, она разделяла полностью. Могут же взрослые друг друга так называть, чтоб потом при реальном имени все в ступор входили. Под светом фонаря Вероника заметила, что они были одеты почти одинаково. Оба в костюмах, только у Вероники женский и приталенный, да и пиджак она в зале оставила. — Пошли, погуляем? — он мотнул головой в сторону аллеи базы отдыха. — А свадьба? — доплетая косички, Вероника немного поправила причёску и потянула спину. За несколько часов в зале, она заметно затекла. — Им без нас весело. — Ну тогда пошли. Подростки молча шли по направлению к аллее, иногда они сталкивались плечами, от чего оба отворачивались и немного стеснялись. Потом слова за слово и получился разговор, а вскоре шутки и смех. — Так ты рисуешь? Сможешь меня нарисовать? — его глаза светились, а с лица не сходила беззаботная улыбка, — Я вообще-то сегодня твой герой. — И где «герой» меня спас? Если только сильно захочу, то нарисую. А пока мой «герой» спасай мир без этого, — Вероника тоже улыбалась. От усталости и его глупых шуток улыбалась. Они шли, засунув холодные руки по карманам, пока не увидели стоячие качели. Вероника с Ярославом наперегонки понеслись к детской площадке. Девочка с разбегу взлетела на сидение прямо ногами и начала раскачиваться. Счастливая улыбка, косички с передними прядями взлетают воздух, а воздух раздувает рубашку. Вероника рядом слышит смех Ярослава. Самый громкий и звонкий. — Яр, давай тоже! — парень встал на соседние качели. Они стали вместе раскачиваться. Холодный летний ветер летел в лицо, а от железной цепочки замёрзли пальцы. И громкий смех. Много смеха и счастливых взглядов. Когда уже оба замёрзли и тряслись от холода Вероника с Ярославом пошли обратно к банкетному залу. Заходя в здание, они решили не идти на свадьбу и сели на диван в коридоре. Мебель представляла собой что-то красное и нечто похожее на зефир, поэтому садясь на него, ребята почти утонули в нём. За дверью разносились весёлые крики и звуки праздника. Зевнув, Вероника прикрыла глаза и откинулась на мягкие подушки. — Сколько сейчас времени? — Вероника тихо спросила. — Три часа ночи. Время вызывать пиковую даму. — Это в следующий раз. — Обязательно, — зевнул Ярослав. Три часа ночи, а тело устало на все шесть утра. Обняв одну из подушек, Вероника начала засыпать. — Спокойной ночи, Вер, — прошептал Ярослав. — А? — Спокойной ночи, говорю, — Ярослав положил голову на подлокотник и тоже заснул. Вероника хотела сказать, что «Вера» это не сокращение её имени, но передумала. Пусть он так её называет. Только он. Когда праздник закончился, и все начали расходиться, почти каждый гость останавливался и смотрел на эту спящую парочку. Вероника проснулась от лёгкой тряски. Её папа тряс её за плечо и улыбался. — Спят усталые игрушки. Вероничка, просыпайся. — Сколько время? Сквозь сон промычала Вероника и потёрла глаза. — Время ехать домой, — мужчина потрепал дочку за щёку и пошёл в сторону выхода. Вероника только подняла тяжёлую и не до конца проснувшуюся голову, как столкнулась лбом с таким же Ярославом. Мальчик тоже начинал просыпаться и недовольно мычать. Оба потёрли лоб и улыбнулись друг другу. — Пока, Яр, — она медленно протянула руку Ярославу, на что парень ненадолго придержал её ладонь. Его холодные пальцы даже в помещении не становились теплее. Ярослав кивнул. — До встречи, Вер. Вероника встала с дивана и пошла к выходу. На себе она всё ещё чувствовала взгляд Ярослава. Почему-то она знала, что он улыбается сейчас. Девочка тоже улыбалась. Остановившись в дверях, она всё-таки оглянулась на него. Ярослав сидел и улыбался, а его кристально-голубые глаза сонно смотрели, провожая её. Кстати пиковую даму они всё-таки вызывали. Этим же летом их отправили в один лагерь, а там от вызова духов до медляков на дискотеке не далеко было. Так они когда-то и познакомились. Небо сверкнуло молнией. Скорее всего, дождь сегодня так и не закончится. Не факт, что и завтра тоже будет лучше. Вероника смахнула крошки ластика с рисунка. Ярослав вышел немного мультяшно, с пушистой гривой. Достав небольшой стаканчик для воды, Вероника подошла к дороге. Чем-чем, а дождевой водой она еще не рисовала. Присев на корточки, девушка начала набирать воду из более чистого ручейка. Холодная вода струилась по рукам и пальцам. На голову тоже капали крупные капли. Хорошо, что не так сильно, как минут пятнадцать назад. Вдалеке послышался шум машины. Успев отпрыгнуть к остановке, Вероника сжалась. Мимо проехала большая чёрная машина, щедро окатив почти весь тротуар и кеды девушки. — Урод! — В след машине крикнула девушка и снова села на лавочку в остановке. Вероника поставила баночку рядом и достала коробочку и ещё пару кювет акварели. Почти всё недовольство пропало, когда она начала рисовать краской. Не самая новая, но проверенная акварель, которая успела пережить почти всё. Девушка капнула воду в одну кювету и набрала краску на кисть. Теперь Ярослав сидел на голубоватом фоне. Обычно в зарисовках Вероника не пользовалась правилами нанесения акварели. Свет, тень, правильно, не правильно, да какая разница. Девушке было важнее, чтобы была душа. Так она и рисовала. Иногда краски смешивались, образуя новый цвет, иногда красиво наслаивались, но никогда не шли против воли художника. Мимо проехал троллейбуса и ещё несколько машин. От шума Вероника взглянула на дорогу. На стекле одного автомобиля отпечаталась детская ладошка и ещё какие-то рисунки. «Мы с Ярославом тоже рисовали» Они однажды так ждали этот троллейбус. Ярослав с Вероникой дыню украли и убежали к остановке. Потом ещё оглядывались и боялись, что за ними погоня. В тот день сначала дождь шёл, а потом солнце вышло. Так и ехали, ели дыни и тихо смеялись, чтобы их не высадили из салона. В их маленьком городе мало денег выделяли на транспорт, поэтому троллейбус был старше их в два раза, если не больше и громко скрипел и подпрыгивал на неровностях дороги. Ярослав подул на стекло и на запотевшем пятнышке нарисовал два рисунка. Мордочки двух собак. Пёсики улыбались и высунули языки. Вероника до сих пор помнит, что Ярослав тогда сказал «Это мы», — и улыбнулся Жаль, что «мы» уже нет. Сейчас так тяжело вспоминать об этом, хотя тогда пара была счастлива. А потом они хотели сделать похожие татуировки. У Вероники была бы собачка со стоячими ушками, а у Ярослава с висячими. Вроде даже тату-салон выбрали. А потом конец… Зато осталось кое-что другое. Месяцев шесть назад они пряди покрасили в красный. Вероника левую, а Ярослав правую. Их даже мама Вероники «мухоморами» называть начала. Сейчас девушка их перекрасила. Две передние пряди в ярко-розовый. От воспоминаний, как она их красила, по спине побежали мурашки. В отражении зеркала она заплаканная, с трясущимися руками и бегающими глазами. Вероника тогда хотела отрезать прядь, выбросить и забыть обо всём. Потом на секунду показался здравый смысл, и она решила просто перекрасить. Крики, тяжёлые всхлипывание и срывы на истеричный плач. Всё плывёт перед глазами, а в груди сердце трещит и разбивается снова и снова. В тот день они расстались. Этот день страшно вспоминать. Забыть и выбросить, — Вероника прошептала и сама поёжилась от этих слов. Тот день до сих пор отзывается пустотой и холодом в теле. Безумно страшно это снова пережить. Убрав цветные пряди за уши, Вероника подняла голову. Что сейчас с его прядями. Он их отрезал или… Ответ на вопрос не заставил себя ждать. Ярослав смахнул пару прядок волос, и всё стало очевидно — Смыл, — беззвучно пошевелила губами Вероника. Ничего не осталось. Просто светлые кудри и всё. Ни намёка, ни следа, ничего. От этого что-то стукнуло в груди. От осознания, что он её не вспоминает, она ему больше не дорога, да возможно, уже просто не помнит. Он её больше не любит. Надежда всегда умирает, но до этого долго держится из последних сил. Сколько раз Веронике напрямую говорили, что Ярослав её больше не любит, что он её разлюбил. А девушка просто надеялась, что это не так. В такое влюблённому человеку очень сложно поверить. Забыть, все, что между ними было и отпустить? Нет, поэтому и остаётся надежда. Иногда мучительная, иногда и светлая. Сейчас последняя надежда умерла. Утерев подступившие слёзы, Вероника почувствовала, что кто-то пришёл на остановку. Машина с шумом остановилась, брызнув по луже. Чёрное такси загудело и из него вышли две девушки. «Я сегодня весь звёздный состав увижу?» — подумала Вероника и попыталась максимально счастливо улыбнуться. Алина и Наташа на каблуках болтали около такси. Одна из девушек повернулась к Веронике. Двоюродные сестрички-лисички, или свита принца Ярослава. Наташа захлопала наращёнными ресницами и запела: -Ой, Вероника, привет. А ты что здесь? — от её лепета Веронику легонько передёрнуло. Должна же быть в компании наивная дурочка, так вот она перед ней. И как они раньше дружили? Ведь она тоже их «сестричкой» была. Алина молчала и изучала взглядом Веронику. Уже от неё на сердце стало легче. С Алиной они ещё продолжали общаться, после расставания Вероники и Ярослава. Она не играла, как сестра, в дружбу без общения — Привет, — тихо проговорила Алина. — Привет, девочки. — Ты рисуешь? Я недавно видела твои работы, красивые. Мы рано приехали, поэтому давай поболтаем. Расскажи о себе. — Наташа бы всё щебетала и щебетала. — Я в институт живописи поступила. Он тут недалеко. Кошку завела, наверно это всё, — конечно, это далеко не всё, что произошло за пять месяцев их разлуки. Просто это не тот человек, которым хотелось что-то рассказывать. Даже если когда-то были лучшими друзьями. — А мы к Ярику идём, он нас обещал с его новой девуш… — Наташа замолчала от лёгкого удара по плечу от сестры. — Идём в кафе с Ярославом, — во взгляде Алины читалось некое пренебрежение к сестре. Но что-то всё-таки изменилось. Почти точно, Вероника чувствовала грусть и сострадание в её словах, по отношению к ней. — Понятно. Так странно, что они раньше почти круглосуточно переписывались и гуляли. Почти нереально. — А ты чего здесь сидишь? — не спеша спросила Алина, и многозначительно посмотрела на неё. — Автобус жду, — девушка пожала плечами и придвинула альбом ближе к себе. Если увидят, что она Ярослава рисует, то это будет крах. — Холодно на улице, может, пойдёшь с нами? — не успела Наташа договорить, как Вероника её перебила. — Нет. — Но… -Нет, спасибо, — максимально холодно произнесла Вероника. Пусть лучше она тут замёрзнет и заболеет, но никогда не пойдёт снова к Ярославу. Она не может. Не хочет. Не пойдёт снова туда. Для убедительности, она посмотрела на время и сказала: — Мой автобус скоро приедет. Посижу здесь. — Ладно. — А что ты рисуешь? — Наташа указала пальчиком с длинным накрашенным ногтем на альбом. Встав на носочки, она попыталась заглянуть и посмотреть на рисунок. Чуть-чуть сильней прижав альбом к себе, Вероника недовольно ответила: — Просто наброски, ничего интересного, — девушка закрыла альбом и убрала в сторону. — Ну, ладно, Алин, пошли нас уже Ярослав заждался, — Наташа потянула сестру в сторону светофора, но та не пошла. На лице Вероники и Наташи отразилась удивление, пока Алина спокойно стояла, не отражая ни каких эмоций. — Я минутку с Вероникой поговорю и подойду, иди пока в кафешку, — Алина улыбнулась сестре, всучила в руки зонт и легонько подтолкнула, — Наташ, займи мне место около себя! — Хорошо! Когда Наташа скрылась на крыльце кофейни, вторая сестра села к Веронике. Девушки не смотрел друг на друга, но они соприкасались плечами и чувствовали тепло. Вероника снова открыла альбом и продолжила рисовать Ярослава. — Ты всё ещё его любишь? — Не знаю. Тяжело всё это, — Верника макнула кисточку в краску и провела по золотым кудряшкам, — А почему он кудрявый? — Сказал, что захотел экспериментов. Теперь он кудрявый баран. А из-за чего вы тогда поссорились? — «тогда» было пять с половиной месяцев назад, когда они с Ярославом поссорились, а потом расстались. — Не могли решить, куда поедем отмечать три года отношений. — Идиотизм. -Не то слово, — Вероника перевела взгляд на Алину такие же рыжие веснушки, как у Наташи, но сёстры такие разные. Наташе она бы никогда не смогла рассказать что-то настолько личное. Да она вообще, мало что ей рассказывала. Всё знали только Ярослав и Алина. Теперь только Алина, — Он сейчас как? — Нормально, хотя всё равно он какой-то, — Алина задумалась, подбирая слово, — не такой, просто другой Ярослав. Меньше улыбаться стал. — Понятно. — Ты сама как? — Алина всё-таки посмотрела на Веронику. Сейчас у неё был такой потухший взгляд. Алина уже сама пожалела, что начала разговор про Ярослава, если Вероника сейчас заплачет, то это будет кошмар. Алина положила руку на плечо подруги и мягко потрясла. — Вероник, всё хорошо? — Он мне снится почти каждый день, и я избегаю улиц, по которым мы ходили, чтобы не вспоминать его лишний раз, но в каждой толпе я глазами ищу его. Теперь не буду на этой остановке сидеть, — на последней фразе она иронично усмехнулась и продолжила рисовать, — не знаю, можно ли это назвать «хорошо». Я пытаюсь больше не вспоминать его, но сама не удаляю переписки и фото, абсолютно всё, что напоминало о нём. Я люблю это и в тоже время ненавижу. Я ненавижу то, что не могу его отпустить, но хочу ли я этого? — Может вам поговорить? Или я могу с ним что-то решить? — Зачем? Просто как-то так вышло, что для человека, для которого я была любимой, я стала просто никем. Он меня разлюбил. Ярослав теперь любит другого человека, — на вдохе девушка попыталась удержать подступившие слёзы, но не смогла. Одинокая слезинка покатилась по щеке, намочив ресницы и оставляя тонкий мокрый след. — Ты сама в это не хочешь верить, — Алина положила голову на плечо Вероники и посмотрела на неё. — Я уже запуталась, во что верю по настоящему, а что мне просто приелось. Вероника потеряла веру. Что вообще происходит, — не смотря на слёзы, голос Вероники не дрожал, а был почти ровным и спокойным. Одна за другой слезинки катились по щекам девушки, иногда падая на волосы или одежду, — Ты знаешь, это как любимая резинка на руке. Раньше ты её безумно любила, а теперь она порвалась и стала натирать. От неё остался след, который болит, но снять и выбросить её ты не можешь. И это очень плохо. Вероника посмотрела на кофейню с болью и горечью, но больше не произнесла ни слова. — Я могу не пойти на встречу, если тебе плохо. С тобой остаться? — Алина обняла Веронику за плечи и начала гладить по волосам. Сначала плечи девушки затряслись от новой волны подступивших слёз, но потом снова возникло спокойствие. — Нет, Алин, иди. Тебя там ждут, — Вероника подняла зелёные глаза, которые стали ещё ярче от слёз. Зрачки сузились, а радужки глаз были похожи на два маленьких изумруда. Без лишних слов Алина обняла Веронику крепче и поцеловала в макушку на прощанье. Она была на год старше девушки, и как никто другой знала все её чувства. — Пока, Вер, — Алина пошла к светофору, прикрывая рукой макияж от дождя. Погода стала более спокойной, и капли слабее падали с неба. — Пока. «Всё могло быть неплохо» — Вероника всё ещё чувствовала тепло на плече и спине от объятий. Ночь. Вероника стоит около мольберта и рисует пейзаж для поступления. Очередное поле, речка и лес вдалеке. На переднем плане красивые чёрно-белые кони и маленький мальчик. Золотые локоны и пожелтевшую траву развивает ветер. Рубашка, штанишки, а ботинок нет. Так босой и стоит на земле. Сзади послышались шаги. Тихие и аккуратные. На стол рядом с девушкой поставили тарелку с бутербродами и сладким чаем. Ярослав со спины поцеловал веронику в щёку и обнял за талию. Она устало откинула голову ему на плечо и просто отдалась в руки. От него веяло таким теплом и спокойствием. Слегка покачиваясь, Ярослав бережно прошептал ей на ухо: — Не изводи себя, пожалуйста, ты уже еле держишься. Ложись спать. Вероника не стала отвечать, а просто закрыла глаза. Холодные пальцы коснулись её руки и вынули кисточку в краске. Освободив руку, Ярослав начал гладить её по тыльной стороне ладони и иногда целовать. — Я в краске с ног до головы, не надо, — девушка попыталась разлепить усталые веки, но не смогла. А затем последовал ещё один поцелуй на кончиках пальцев. Сил, чтобы отдёрнуть руку не было уже давно. Ярослав продолжал медленно укачивать Веронику с нежностью и заботой. — Я тебя люблю, Яр, — вырвалось у Вероники. — И я тебя тоже, — Ярослав снова поцеловал Веронику в щёку, аккуратно взял на руки и понёс на кровать. Там он закутал её в плед и в конце ляг рядом и чмокнул возлюбленную в нос. — Спокойной ночи, Вер, — услышав что-то невнятно в ответ, он обнял Веронику и наслаждался её теплом. За окном кружила метель, чай остыл, но обоим было тепло друг с другом. Вероника подняла глаза от альбома, на который капнуло уже несколько слезинок. Алина вовремя зашла в кафе, дождь снова стал сильнее. Ярослав с подругами о чем-то разговаривал, как Алина что-то прошептала ему на ухо и он повернулся. Даже через расстояние невозможно не заметить эти глаза. Они слишком ярко сияли. Сердце начало пропускать удары. Ещё чуть-чуть и остановилось бы совсем. Никто не был готов к этому. Зрительный контакт выбил из колеи обоих. Оба смотрели, как проигравшие в своей личной битве. Ярослав с испугом и мольбой, а Вероника с болью и печалью. И в этот момент говорили только глаза. Вероника с силой вцепилась в лавку, чтобы не пойти к Ярославу. Несмотря на парня, она бы никогда не пошла. Но сейчас безумно тянуло к нему. Внутренний голос кричал: «Ты его не любишь! Он тебя не любит! Отпусти его!». Биение сердце заглушало этот крик, и как бы голос разума не надрывался, Вероника встала с лавки. Она пожалеет об этом, пожалеет, но сейчас есть последняя недокуренная сигарета, а ломка перед расставанием слишком сильная. Последняя сигарета, а потом она больше никогда их не купит. Самообман. Ярослав не моргая смотрел на неё, а через секунду вскочил с дивана и сделал пару шагов к выходу. Выйдя из остановки, на Веронику обрушился сильнейший ливень. Но сейчас всё равно на погоду, риски и принципы. Плевать. Сделав ещё пару шагов, Вероника почувствовала выстрел в сердце. Ярослава поймала в объятия высокая крашеная блондинка и с силой затащила в поцелуй. Страшная, бесформенная и похожая на худого парня. Отвернула голову Ярослава от окна. Он положил руки ей на талию. Выстрел. Она обняла его за шею. Ещё выстрел. Выстрел. Убийство. Смерть. Вероника снова купилась на одно и то же. Снова сама подставила тело под выстрел и снова проиграла. Её снова убили. Снова… Ярослав зашёл в родную квартиру и остановился на пороге. Вероника посмотрела в его лицо, её глаза горели от присутствия Ярослава и её любви к нему. В отличие от девушки, лицо парня не отражало эмоций, в его взгляде были лишь лёгкий страх, безнадёжность и печаль. — Яр, разувайся. Что стоишь? — она так рада, что он пришёл. Вся светилась и сияла. — Вер, прости, пожалуйста, — не давая Веронике что-то ещё сказать, Ярослав поднял на неё взгляд и прошептал, — я люблю другого человека. — Что? — Вероника сделала шаг ближе. Нижняя губа немного задрожала, — Это же шутка, да? Яр, ты не смешно пошутил. Не смешно. Скажи, что это шутка. — Прости, — с болью произнёс парень. Он отдал Веронике в руки букет белых роз и продолжил смотреть её в глаза, — Я люблю другого человека. Прости, нам надо расстаться Вероника застыла на месте. Эти слова просто парализовали её. Ярослав её больше не любит. Не её. Повторяясь, они приобретали всё большие силы. В носу беспощадно защипало, а плечи затряслись. Букет упал на пол. В момент стало тяжело дышать. Дыхание переросло в рваные вдохи. Ярослав протянул руки к Веронике, но она отшатнулась в сторону. Закрывая лицо рукой и волосами, она указала на дверь за спиной Ярослава. — Яр, уходи, — очень тихо прошептала Вероника. — Что? Вер, тебе плохо, я не могу, — Ярослав попытался дотронуться до руки девушки не смог. Просто физически не смог. — Ярослав, уходи! — не изменяя позы, девушка так и продолжала указывать на дверь, пока Ярослав не ушёл. Прижавшись к стене, она медленно сползла на пол. Лёгкие жгло огнём, и было очень плохо. Стало очень плохо одной. Полились слёзы, одна за другой, перерастая в истерику. Он ушёл. Теперь уже навсегда. Она его выгнала. Сердце с каждой новой мыслью сжималось, распространяя дрожь по всему телу. Эту чувство резало изнутри, оставляя лишь возможность кричать и плакать. Раскол внутри. Трещина. Вероника так и стояла под ливнем, пока он целовался с блондинкой. Казалась, дождь стал ещё холодней, всё тело била дрожь. Подойдя к альбому, Вероника с силой вырвала лист с рисунком Ярослава. «Так было надо? Так хотело сердце?» — Опять она сама встала под пулю. О чём она думала? Внутренний голос кричал на наивные чувства. Пальцы с силой рвали портрет когда-то самого дорого человека с единственной мольбой. Прочь из моей жизни! Прочь из моей головы! Вероника рвала рисунок до мелких кусочков, а потом выбросила в мусорку. Не оборачиваясь, она просто смела всё в рюкзак. Незакрытые краски, альбом, мокрую банку. Обернуться она не могла. Её бы сразу накрыло прямо здесь. И неважно, какая эмоция: ревность, печаль, разочарование, ненависть, стыд. Хотя бы доехать до дома, там можно заплакать. Вероника прикусила руку, чтоб удержать слёзы. Они надвигались волнами, с каждым разом усиливаясь всё больше. Сейчас ей некому что-то сказать или даже попросить о помощи. Она один на один с этой болью. Как бы она не пыталась проработать это и подготовиться, у неё не получилось. Даже миллионы проговариваний не смогли её спасти от реальной встречи с его девушкой. Хотя она давно знала, что у него кто-то есть. Они расстались из-за этого. Боже! Как же больно, больно, БОЛЬНО! Вероника ударила кулаком о железную стену. Металл задрожал, отдаваясь вибрацией. Больше всего девушка сейчас девушка мечтала увидеть свой автобус. Он приехал с опозданием. Задержался ещё на пять минут. Это был самый тяжёлый час ожидания автобуса в её жизни. Как только железные двери открылись, она забежала в салон и села на последнее сиденье. Она сжалась в комочек и закрыла лицо руками. Снова ждать. Полчаса и дома. Полчаса и можно наконец-то выдохнуть. К Веронике подошла кондуктор. Женщина постояла около девушки, но спросить за проезд не решилась. У неё был слишком убитый вид, чтобы о чём-то спрашивать. Дождь барабанил по стеклу, и в последний момент Вероника подняла голову, чтобы проводить взглядом кофейню. На улице стемнело и один за другим стали зажигаться фонари. Одинокий автобус остановился у остановки и выпустил пассажиров. Кто-то медленно пошёл в сторону своего дома, а кто-то по оставшимся делам. Вероника с трудом прошла по двору до железной двери подъезда. Приложив лоб к холодному металлу, она кинула портфель на пол и начала искать ключи. Это давалось с большим трудом. Вероника больше не могла сдерживать слёзы, и они медленно катились из её глаз по щекам. Из-за них было почти ничего не видно. В ушах шумело, а горло давно слиплось, чтобы издавать хоть какие-то звуки. Обыскав уже все карманы, Вероника нащупала брелок и из-под всех папок с усилием вытянула связку ключей. Девушка открыла подъезд. В нос ударил лёгкий запах рыбы и гари, значит, у кого-то сгорел ужин. Вздохнув, свежий воздух, Вероника зашла в подъезд. Ноги и руки тряслись. Было страшно упасть в обморок или разреветься прямо здесь. Вероника тяжело шла по лестнице. С одежды и волос капала вода, оставляя за девушкой мокрые следы. Пролёт. Ещё пролёт. Третий этаж Вероники. Надпись на стене… Выцарапанное ключом на старой краске сердце. Кривое и неровное, а внутри две буквы «В + Я». Вероника остановилась напротив, и не мигая пару секунд, рассматривала сердце. Сжав ключи в руке сильнее, она с размаху царапнула стену. Пару кусочков краски отвалились, и теперь сердце стало перечёркнуто, а буквы неразличимы. Пара весело шла по лестнице и смеялась, поднимая весь подъезд на уши. Вероника широко шагала с красивым букетом из ирисов и плюшевым медвежонком. Поднявшись на свой этаж, она достала ключи и начала открывать дверь в квартиру, как Ярослав её окликнул: — Вер! — Что? — Давай сердце нарисуем? — Чем? — девушка подошла к Ярославу и положила голову ему на плечо. Его светлые волосы упали ей на лоб и пощекотали кожу. — Можем ключами, — Ярослав достал из кармана свои ключи и провёл по стене. Ключ сняли верхний слой краски. На стене осталась царапина, а из-под неё виднелась светлая побелка, — рисует. — А тебе стену не жалко? — Вероника улыбнулась и поцеловала его в щёку. — Вообще нет, — Ярослав сделал ещё пару царапин, и на стене появилось сердце с буквами, — это мой язык любви. Рисую каракули для моего художника везде, где можно. Ярослав поцеловал Веронику в губы и посмотрел в глаза. Его полный любви взгляд успокаивал и оставлял приятное ощущение в сердце. Телефон Ярослава зазвонил, но он не ответил. Не отводя взгляд от парня, Вероника прошептала: — Тебе звонят. — И что? Всё равно. — А если там что-то важное? — Я сейчас смотрю на самое важное. Я там, где хочу быть. Вероника встала на носочки и поцеловала Ярослава в губы. Её щёки приобрели мягкий розовый румянец, а этой любовью дышала вся лестничная клетка. Эти чувства витали в воздухе, задевая волосы, руки и одежду пары. Ярослав наклонился, обхватил её за талию и поцеловал в ответ. Прохлада подъезда, приятный холод рук на теле и теплые пухлые губы Ярослава. Счастье… Девушка открыла квартиру и рухнула на кровать. Прямо в мокрой одежде, она сжалась в комочек на кровати, заплакав навзрыд. Мама опять уехала в командировку. Почему сегодня, когда ей так плохо? Это ужасное ощущение, когда плачешь один. И никого рядом нет, некому написать и некому позвонить. Ты один, за окном темнота, а на душе разрываются снаряды, убивая всё. Вероника взяла телефон и вставила старую сим-карту. Вновь показались старые переписки, фотографии и воспоминания. Одну за другой Вероника стала пролистывать их совместные моменты. Тут они улыбаются в парке аттракционов с усами из сахарной ваты. Видео, где Ярослав играет на гитаре, и они поют вместе. В конце он поцеловал её в щёку и утянул в объятия на кровать. Они тогда чуть гитару не сломали. Вероника сквозь слёзы улыбнулась. Иллюзия его присутствия была настолько опьяняющей и затуманивающей мозг, что оторваться было не возможно. Заканчивая одно мгновение вместе, она открывала другое и так снова и снова. Слёзы продолжали литься, от мыслей, что это закончилось. Рассматривая по долгу фотки, она срывалась на плач и была готова кидать телефон в стену, но почему-то продолжала рассматривать. Они такие странные вместе и почти не похожи внешне, но были частью друг друга. И научиться жить без этой части оказалось сложней, чем в книгах и фильмах. Как без второго лёгкого. Без этой части становится тяжелее дышать и сердце бьётся медленнее. Всхлипывая, Вероника открыла переписки. Ночные переписки по несколько часов. Тут и стихи Ярослава о любви и фотографии рисунков Вероники, где они вместе. Их мечты, победы, слёзы, улыбки, надежды и молитвы. Абсолютно всё. До самой ночи Вероника листала их фотки, пока за окном лил сильнейший ливень. Дочитав сообщение и последнее «Хороших снов, Вер. Люблю тебя)», девушка откинулась на кровать. Красные, опухшие глаза с трудом моргали и неприятно горели. Самое ужасное решение, которое она может принять сейчас, пришло в голову. Но сейчас оно выглядело не как плохая идея, а как светлая лампочка и последний свет. Сколько последних шансов она успела потратить за один день? Неисчислимое множество. На ватных ногах он дошла до стола, где лежала новая сим-карта и снова поменяла их. По памяти он набрала номер и приложила телефон к уху. Гудок. Он легла на кровать и сжала подушку. Гудок. А вдруг они всё ещё сидят в кафе, или он с этой шваброй? Гудок и шуршание в трубке. Ворчание и частичный мат. Вероника затаила дыхание. — Алло, кто это? — немного сонный голос Ярослава послышался в трубке. — … — Аллоо! — Молчать. Главное молчать. Вертелось в мыслях Вероники. Тело снова затрясло, и Вероника невольно всхлипнула. Такой родной голос. Так больно и хочется его слышать. -… -Эй, ты что плачешь? У тебя всё хорошо? — Голос в трубке оживился, а срыв не заставил себя долго ждать. Девушка начала плакать, закрывая рот рукой. Хоть бы он не сбросил так быстро. Пожалуйста, скажи хоть что-то ещё. -Алло, с кем я разговариваю? -… — До свидания. — Прости… Завершающие гудки. Последние слова он не успел услышать. Вероника кинула телефон на другой конец кровати, обняла подушку и начала плакать. Это были быстрые, но очень болезненные слёзы. Горели уже не только глаза, но и всё тело. Скорее всего, поднялась температура. Всхлипы и рваные вдохи смешались. Они быстро успокоились. Через десять минут организм просто отключился и ушёл в сон. Это была слишком тяжёлая пытка. Сейчас она закончилась, но точно повторится. Ярослав и Вероника уже не будут вместе. И принять это будет тяжело. Может, воспоминания о нём были на самом деле не такие яркие, но Вероника их запомнила именно такими. Тёплыми и светлыми. Любовь и есть своеобразная акварель. Нанеся даже лёгкий слой, он всё равно оставит отпечаток на всей работе. Так и любовь. Полюбив один раз, след останется навсегда в сердце на всю жизнь. И ты живешь в безжалостных попытках стереть его, чтобы оттенок других красок был лучше или наоборот добавляешь, потому что тебе слишком нравится этот цвет…