Перепел

      25 октября 1998 года              Под тяжелым взглядом Грюма Гермиона чувствует себя провинившейся школьницей. Его вставной глаз вертится в металлическом ободе, будто раздевая ее до кости.              — Грейнджер, это очередная информация из тыла врага. Не заставляй меня подозревать тебя.              Желудок стягивает в тугой узел, но Гермиона отвечает ровно:              — Вам не в чем подозревать меня. Я подслушала разговор Джагсона и Гойла во время последней вылазки. Они говорили об артефакте, который якобы закончит войну. И что ждут не дождутся, когда Горбин даст им отмашку. Мне стоило оставить эту информацию при себе, тогда бы я не вызвала подозрений?              Она делает оскорбленный вид — и вуаля — Грюм уже отчитывает ее за тон, которым она смеет разговаривать с главой Ордена, и забывает, что только что подозревал ее в сотрудничестве с врагом.              Грюм назначает ее в группу слежки за Горбином (Гермиона подозревает, чтобы держать при себе, ведь, как ни крути, а Грюм ничего не забывает полностью). Но она все равно рада: это первая ее важная операция, а не просто наблюдение за Пожирателями без внятной цели.              Впрочем, это тоже важно. Без вылазок она ничем не смогла бы оправдать свою информированность.              Пять дней проходят впустую. Они прячутся по углам в опустевшем Лютном переулке, где ветер задувает листья в разбитые витрины заброшенных магазинов, и возвращаются на Гриммо ни с чем.              В «Горбине и Берке», одной из немногих открытых лавок, тихо и скучно. Горбин что-то пишет, скрючившись за столом, встречает редких покупателей, которые обычно уходят без приобретений. Ничего не свидетельствует о том, что грядет важное событие.              Гермиона даже начинает сомневаться в том, что наводка верна.              Все меняется вечером Хэллоуина. Но в тот момент Гермиона еще не понимает, насколько.       

***

      31 октября 1998 года              Еще на подходе к «Горбину и Берку» Драко кажется, что все идет не так. Он не может объяснить это чувство, но тело внутренне сжимается, готовясь обороняться.              Хотя ощущать постоянную опасность и напрягаться даже в собственном доме он начал еще летом после пятого курса. Когда Лысая башка или, как его подобострастно называл отец, Темный Лорд, оккупировал их особняк.              Драко когда-то читал, что так поступают в Италии: занимают дома в отсутствие жильцов и присваивают себе. Если Лысая башка итальянец, то ему стоило унаследовать нос, а не маниакальное желание захапать чужую территорию.              Драко удивился, когда Лысая башка послал его к Горбину. Это первое задание после его провала с Дамблдором, и именно поэтому он чувствует подвох. Малфои все так же немилости, и то, что их домовик Сэмпер ужасно готовит, ситуацию не улучшает.              Возможно, Лысой башке стоило унаследовать навык готовить пиццу.              Колокольчик над дверью лавки звенит, когда Драко входит. На звук из-за прилавка выныривает скрюченный Горбин. Глядя на его холку, размером с валун, Драко не сомневается, что родители подобрали Горбину правильное имя.              — Мистер Малфой, — подобострастно кланяется Горбин. Когда-то Драко нравилось такое обращение, но сейчас он знает, что это не более чем страх и мерзкая фальшь. — Очень ждал, очень ждал…              — Здрасьте. Давайте свою проклятую штуку и я пойду.              Драко хочется поскорее убраться отсюда, и дело не в завывающем ветре и пугающих заброшенных лавках по всей улице. Дело в странном холодке, бегущем по позвоночнику с тех пор, как Лысая башка объявил, что за артефактом — причем неизвестно каким — отправится Драко. Ему не понравилось даже не само предложение. А то, как странно при этом усмехнулась тетка Белла.              Она, конечно, мастер визгливо смеяться, но эта усмешка была другой — как будто тетка знала что-то, чего не знал он. И очень этому радовалась.              Горбин, шаркая ногами, тащит свое старое тело в подсобку. Копошиться там какое-то время и выходит со свертком. Драко не может не вспомнить шестой курс: тогда он также стоял в лавке Горбина, выбирая ожерелье и Руку Славы.              Если бы Драко тогда знал, что будет дальше, он бы… сделал все то же самое. Он хотел жить, даже если Пожирателем и трусом.              Он хочет жить и сейчас, поэтому забирает из рук Горбина сверток, который тот, возвращаясь, протягивает ему, кидает старику в руку звенящий мешочек галлеонов и, спрятав артефакт под мантию, выходит за дверь.              Драко понимает, что именно не так, когда в темноте переулка его окружают фигуры в черных плащах. Орден Феникса.              Он сразу вспоминает слова Северуса о том, что есть только один человек, с которым он может говорить, если его когда-то схватят. В том, что этот человек согласится говорить с ним самим, Драко сомневается.              — Ну что, друзья, с Хэллоуином? — язвит он, чтобы скрыть страх. Даже не достает палочку, это бессмысленно. Их четверо, он один. И он хочет жить.              — Отдай нам артефакт, Малфой, и мы тебя не тронем, — звучит мужской голос из-под капюшона мантии.              — Прекрасная идея, только Темный Лорд не будет так же добр, если я вернусь с пустыми руками. — Если нужен артефакт, придется пригласить меня в гости.              Да, он сдается в плен без боя. И что? Это вряд ли хуже Лысой Башки, восседающего во главе стола за ужином.              Тем более, Орден состоит сплошь из гриффиндорцев и пуффендуйцев. Максимум их мстительности — не принести ему теплое одеяло.              Кто-то сзади смеется, называя его трусом. Но лучше быть трусом, чем мертвым.              — Оглушить его, — командует тот, кто спереди — видимо, самый главный.              Уизли? Грюма бы он узнал.              Дедуктивное исследование продолжить не удается: в бок его бьет красный луч, и последнее, что Драко замечает перед тем, как отключиться, — густую копну кудрявых волос из-под съехавшего капюшона Грейнджер.              Какая ирония.       

***

      Гермиона заходит в дом на Гриммо следом за Невиллом, Симусом и Артуром, левитирующем тело Малфоя без сознания. Его поведение в Лютном переулке оставляет внутри липкий налет презрения, но вместе с тем восхищения — он настолько честен в своей трусости, что не пытается быть кем-то другим. Она бы ни за что себе такое не позволила.              Впрочем, сейчас не до размышлений о личности Малфоя (да и что нового она может наразмышлять, спустя восемь лет знакомства?).              Заколдованная монета жжет карман джинсов под мантией: видимо, у ее информатора появились новые сведения. Рановато, ведь Волдеморт еще не должен знать, что они схватили Малфоя.              Тем больше поводов поспешить.              Гермиона ждет в темноте прихожей, пока остальные не скрываются в гостиной, где организован штаб, и тихонько выскальзывает за дверь. Убедившись, что на улице пусто, достает палочку и трансгрессирует.              Едкий дым из труб фабрики бьет в нос. Гермиона морщится, идя по Паучьему тупику к дому профессора Снейпа. Это он вызвал ее монетой. Орден считает его предателем с тех пор, как он убил Дамблдора, но Гермиона видела его воспоминания в Омуте памяти и все знает. Он сам вышел с ней на связь через месяц после смерти Гарри и предложил помощь — всю информацию о Пожирателях, которая ему доступна. С условием, что Гермиона никому о нем не расскажет.              Вот откуда Гермиона всегда знает о планах Волдеморта. Снейп — один из самых близких его союзников и сообщает Гермионе все, что может помочь Ордену. Они оба молятся, чтобы обман не вскрылся, и уже пять месяцев им удается держаться.              Гермиона, скрипя обшарпанной дверью, входит в дом профессора, который выглядит заброшенным. Внутри — пыль и паутина. Снейп больше не живет здесь: раз они выбрали это место для встреч, держать его жилым небезопасно.              — Ну наконец-то, мисс Грейнджер, вы долго, — с ледяным возмущением произносит Снейп, встречая ее в коридоре. Несмотря на то, что они сотрудничают, его характер не изменился.              — Я была на задании, вы ведь знаете, — хмурится Гермиона. — Пришла как смогла.              — Орден взял Драко? — Снейп выглядит нервно, и это странно.              — Ну… да. Он отказался отдать артефакт, поэтому нам пришлось оглушить его и перенести в штаб-квартиру. Невилл предлагал забрать артефакт и оставить Малфоя там, но мистер Уизли принял решение забрать его. Тот-Кого-Нельзя-Называть бы убил Малфоя, если бы он вернулся с пустыми руками. Он сам нам об этом сказал.              — Как оказалось, Темный Лорд на это и надеялся, — Снейп кривит тонкие губы.              — Что?              — Ваша миссия была ловушкой, мисс Грейнджер. Темный Лорд ввел всех нас в заблуждение и использовал Драко, как разменную монету.              Гермиона непонимающе смотрит на него.              — Пока ваши силы были брошены на слежку за Горбином, он спрятал змею.              У нее вырывается судорожный вздох.              — Я был на задании и не знал, что он отправит туда Драко. Как и не знал, что он задумал. Хотя, будем честны, мисс Грейнджер, я бы вряд ли смог этому помешать.              — И что теперь… вы… вы знаете, куда он спрятал змею? Это… это ведь единственная наша надежда…              — Увы, — лицо Снейпа каменное, но Гермиона уверена, что под непроницаемой маской спрятано то же отчаяние, что чувствует она.              — И что теперь… делать?              — Ждать. Искать. Что Орден планирует делать с Драко?              — Я не знаю, — растеряно отвечает Гермиона. — Я ушла сразу, как мы вернулись на Гриммо.              Снейп тяжело вздыхает и поднимает глаза к потолку. Будто она виновата. Будто они снова в Хогвартсе, и она неправильно ответила на вопрос.              Хотя, будем честны, обычно он отчитывал ее за то, что она отвечала слишком правильно.              — Когда мы с вами связались впервые, и я понял, что вы готовы сотрудничать, я сказал Драко, что в Ордене есть человек, который поможет ему, если что-то случится.              — И этот человек…              — Боже, мисс Грейнджер, в Хогвартсе вы подавали надежды, — недовольно кривится Снейп. — Из всего Ордена Драко будет говорить только с вами.              В голове проносятся сотни ругательств, но Гермиона выдавливает лишь:              — Ну спасибо.              — Я забочусь о Драко, мисс Грейнджер. Всегда заботился. В какой-то мере я даже рад, что он сейчас в Ордене: там он в большей безопасности, чем на глазах у Темного Лорда, которому абсолютно плевать на его жизнь. Но если вы хотите и дальше получать интересующую вас информацию, вы должны ему помогать.              — Как? — у Гермионы вырывается смешок. — Как, по-вашему, мне ему помогать? Слезы вытереть?              — Оставьте свою язвительность для тех, на кого она действует, — отрезает Снейп. — Ваша задача сделать так, чтобы Драко был в безопасности. Каким способом вы этого достигнете, меня не волнует.              Гермиона недовольно поджимает губы. Только нянькой ей быть не хватало.              — Я поняла вас, профессор. Но если вы действительно хотите безопасности для Малфоя, вы должны узнать, где змея. Пока идет война, нет гарантий ни для кого.              — Сделаю все возможное, — отрывисто произносит Снейп. — А теперь идите. Грюм наверняка приступил к допросу Драко, а я запретил говорить ему хоть слово кому-то, кроме вас.              — А вы не подумали, как я объясню это Грюму? — возмущается Гермиона. — Он и так подозревает меня во всех смертных грехах.              Снейп снисходительно усмехается.              — Давайте включим логику. Вы с Драко вместе учились, и знает он вас явно лучше, чем мистера Долгопупса или мистера Финнигана. По крайней мере, вы точно кажетесь ему более умным человеком чем те, кто не способен сварить элементарное зелье. Логично, что он захочет говорить с вами.              — Ладно, — сдается Гермиона. — Пойду спасать вашего ненаглядного Малфоя.              Снейп, явно недовольный ее колкостью, молча кивает на дверь. Гермиона покидает дом его семьи, чувствуя одновременно облегчение и страх.              Страх вернуться на Гриммо и разбираться с новой обузой.              А точнее трусливым инфантильным слизеринцем, который презирает ее за грязную кровь, но считает единственной, который сможет ему помочь.              Какая ирония.       

***

      Когда Гермиона возвращается на Гриммо, она сразу понимает, что то, о чем говорил Снейп, уже произошло.              Из штаба доносятся возмущенные возгласы, и она идет на звуки, как агнец на закланье. Открывает дверь в гостиную.              Вращающийся глаз Грюма устремляется прямо на нее.              — Грейнджер, будь добра, ответь мне на два вопроса, — рычит Грюм. — Где тебя носило целый час, и почему он, — палец устремляется на Малфоя, привязанного к стулу в центре комнаты, — отказался говорить с кем-либо, кроме тебя?              Карие глаза встречаются с серыми. Гермиона не видит на лице Малфоя ни страха, ни былой враждебности. Ощущение, что ситуация его забавляет.              И это жутко бесит ее.