Башня примирения

К вечеру в Хогвартсе воздух становился особенно тёплым — не по температуре, а по ощущению. После длинного учебного дня, наполненного заклинаниями, зельями и спорами на уроках, все стекались в Большой зал, словно ручейки в реку. Особенно под конец учебной недели. Учебная неделя пролетела довольно быстро, студенты только начали раскачиваться. Потолок, как всегда, отражал небо — вечернее, мерцающее, переливающееся густыми красками заката. Облака плыли лениво, словно и сами устали от долгого дня, а первые звёзды осторожно пробивались сквозь сиреневые полосы. В воздухе витал аромат жареной курицы, свежей выпечки и тыквенного сока — аппетитный, тёплый, такой родной. Четыре длинных стола были уставлены до краёв: золотистое картофельное пюре в серебряных мисках, поджаренные колбаски, сочные рёбрышки, дымящиеся блюда с тушёными овощами, хрустящий хлеб с маслом. Между основными блюдами то тут, то там мелькали тарелки с соусами, чаши с ягодами, маленькие горшочки с медом и джемом. Болтовня стояла повсюду: первокурсники оживлённо делились первыми успехами, старшекурсники обсуждали домашние задания и сплетни, а где-то в углу спорили о квиддиче — с жаром, с размахом, с шумом. Ложки звенели, чашки стучали, кто-то хохотал, кто-то махал рукой, проливая сок, кто-то пытался говорить с набитым ртом — полный хаос, и в то же время — гармония. Гриффиндорский стол кипел жизнью: Джинни дразнила Колина Криви, Гарри улыбался в пол, втайне прислушиваясь к разговору Гермионы с Лавандой. Рон яростно мял хлеб в руках, уставившись на кого-то через стол. Слизеринцы, как всегда, вели себя сдержанно, но и у них чувствовалось напряжение. Блейз Забини откинулся на спинку с задумчивым видом, иногда бросая взгляды на стол Гриффиндора. Тео сидел чуть поодаль, ковыряя еду, и поглядывал на Дафну — она смеялась над чем-то, что сказал Теренс Хиггс, и этот смех звучал для Тео одновременно как музыка и как издевка. Хаффлпаффы громко обсуждали новое задание по гербологии, Рейвенкло мерялись успехами в зельях. А у преподавательского стола Макгонагалл спокойно беседовала с Флитвиком, в то время как Снегг лишь бросал редкие холодные взгляды на свой факультет. Когда на столах начали появляться десерты — золотистые пироги, пудинги с ванильным соусом, шоколадные торты, — в зале пошёл вздох общего блаженства. Кто-то подливал себе горячий чай, кто-то выменивал лишнюю порцию мороженого. Свет свечей мягко колебался, отражаясь в бокалах и бликах на столовых приборах. Это был тот самый момент, когда Хогвартс казался вечным — как уютный дом, который держит всех под крышей, несмотря на их тайны, тревоги и маленькие драмы. Всё гудело — ложки стучали по тарелкам, смех перекатывался по залу, кто-то выронил вилку, кто-то громко чихнул, а в центре этой суматохи Тео Нотт смотрел на Дафну. Она сидела напротив, разговаривая с Миллисент. Улыбка на губах Дафны была лёгкой, небрежной, чуть насмешливой — и Тео чувствовал, как у него внутри что-то сжимается. Как будто весь ужин свёлся только к этому моменту — к тому, как она поднимает глаза и… нет, не на него. — Тео, у тебя лицо, как у того портрета на втором этаже.— лениво протянул Блейз Забини, бросая себе еду в рот. — Влюбился, что ли? — Я просто смотрю на погоду, — буркнул он. — На погоду, которая случайно сидит недалеко от нас? — не унимался Блейз, хмыкнув. — Прямо метеочувствительный стал. А может, это всё Гринграсс старшая? Тео резко повернулся, но промолчал. Блейз довольно улыбнулся. — Ну-ну. Только не говори мне, что ты ради «вежливости» теперь носишь с собой «Древние цветы Англии» и цитируешь «История происхождения гортензий ». — Может я просто начал увлекаться цветами? — Ну ты и трагик, — прошептал Блейз, отломив кусок тёплого хлеба. — Сейчас ещё немного — и расплачешься прямо в подливу. — Не сейчас, Блейз, — пробормотал Тео, не отрывая взгляда. — А когда? — ухмыльнулся Забини. — Пока она не уйдёт с кем-то другим на прогулку по озеру? Тео молчал. — Хочешь совет? — продолжал Блейз, понижая голос. — Заговори с ней. Просто. Без намёков, без своих вот этих тихих вздохов. Иначе так и останешься печальной тенью у окна. — Я не… — начал Тео, но тут Дафна вдруг посмотрела в его сторону. Он резко опустил глаза в тарелку. — Ну вот, — вздохнул Блейз. — Элегантно. Просто убийственно элегантно. Гарри жевал, почти не замечая, что ест — у него снова болела голова, и спор Рона с Гермионой за ужином был примерно таким же регулярным, как и подача картофельного пюре. Он бросил взгляд в сторону слизеринского стола — и застыл. Блейз Забини лениво откинулся назад, перебрасываясь фразами с кем-то из своих, но его взгляд то и дело скользил через зал. В сторону Джинни. И Джинни… точно так же — пару раз. — Ты чего пялишься? — буркнул Рон, следя за Гарриным взглядом. — Просто… — Гарри пожал плечами. — Забини какой-то... внимательный сегодня. Рон недовольно фыркнул. — Да он всегда как хорёк на охоте. Глаза в кучу, мозгов ноль. — Хм, — выдала Гермиона, не отрываясь от книги. — На самом деле, он далеко не глуп. У него приличные оценки по Зельям. — Ага, особенно по зельям «влюбить кого хочешь», — язвительно заметил Рон. — Думаешь, он смотрит на Джинни? Джинни не выдержала и положила вилку. — Серьёзно, Рон? — сухо бросила она. — Хочешь вести счёт, кто на кого смотрит за ужином? —Ну а чего он вообще смотрит сюда? Пусть на своих смотрит. — Может потому , что зал общий — спокойно произнесла Джинни и встала со скамьи. Её голос прозвучал твёрдо, но без агрессии — в нём было что-то окончательное. Несколько человек из ближайших к ней притихли, а Колин даже перестал жевать. — Джинн, ты куда? — удивлённо спросил Гарри. — Свежим воздухом подышать, перед сном— ответила она, поправляя волосы и бросая быстрый взгляд через плечо на слизеринский стол. — А то тут слишком душно стало. Девушка встала со стола и вышла из Большого зала, не оглядываясь. Мимо неё пронёсся какой-то младшекурсник, уронив перо и не заметив этого — Джинни машинально подняла его, положила на подоконник и пошла дальше. Хогвартс встречал её мягкой прохладой и запахом осенней листвы. Снаружи вечер уже опустился на замок, и где-то за башнями мерцала луна. Ветер трепал её волосы, когда она вышла во двор и, вдохнув глубже, подошла к одной из мраморных колонн. — Не люблю, когда на меня так смотрят— пробормотала она себе под нос, закусив губу. — Особенно, если это он. — А я-то думал, ты в восторге от внимания, Уизли. Голос раздался сзади — ленивый, знакомый. Джинни резко обернулась — Блейз Забини стоял, облокотившись о стену, в руках крутя яблоко. — Шпионишь? — прищурилась она. — Я бы сказал: вышел подышать свежим воздухом.— ухмыльнулся он, сделав надкус плода. — Что-то конкретное хотел или так, постоять над душой? — Почему сразу над душой постоять? — А что, у тебя есть ещё какие-то планы? — Вообще, я хотел с тобой поговорить. — О чём нам с тобой говорить? Мне казалось, что мы уже договорили. — Всмысле договорили? Я вообще тебя не понимаю, ты всю неделю делаешь вид, будто бы мы не знакомы. — Прекрасно, это я делаю вид, будто бы мы не знакомы. — Ну не я же тебя избегаю, и прячусь по коридорам. — Блейз, ты сам пропал на месяц. — У меня были серьезные проблемы, я помогал матери. Я был занят. — Настолько занят, что не мог даже на письмо ответить. Сколько раз я тебе писала письма, и ты не ответил ни на одно. — Меня не было дома недели три, если не больше. — В любом случае, ты тогда всё сказал мне. И я не легкомысленная девица, которая будет бегать за тобой. — Я не понимаю о чём ты, что я тебе такого сказал? — Серьезно, ты не помнишь? — Нет, напомни, что я такого сказал, что ты теперь бегаешь от меня. — Помнишь, тот день, когда я пригласила тебя домой, чтобы ты познакомился с моими родителями? — Ты сейчас серьезно? Ты из-за этого злишься? — А что мне надо было делать? Ты сказал, что это всё не серьезно, для того, чтобы с родителями знакомиться. Как мне надо было объяснить маме, к кому я несколько раз ночевать ходила. — Я не то имел ввиду, точнее я просто испугался. — Испугался чего? Что у нас может быть что-то больше, чем гулянки и поцелуи? — Ты вообще всё не так поняла, я боялся, что твои родители меня не примут и запрет наше общение. — А мне кажется, что ты считал наше общение, просто летней интрижкой. — С чего ты делаешь такие выводы? Я подошёл к тебе поговорить в Хогсмиде, но нет, ты просто убежала. - Да потому, что я не знала, сколько раз ты меня так будешь обманывать и играть со мной. - Я не обманывал тебя, и тем более не играл. Я всегда говорил тебе только чистую правду. Мне тоже было больно. - Ну да, это же я тебя оставила в неизвестности. —Я пробовал отрезать тебя от головы. От себя. Даже от совести, если хочешь. — Он рассмеялся, чуть хрипло. — Я думал, это будет просто. Подумаешь, Уизли. С рыжими у меня уже бывало. — Урод, — прошептала она. — Да. Наверное. — Он шагнул ближе. — Только вот одна проблема. Я не могу тебя забыть. Ни твою дурацкую усмешку, ни то, как ты ругаешься, когда проигрываешь в шахматы. Ни то, как ты однажды смотрела на меня так, будто я не слизеринец, а просто… человек. Джинни сделала шаг назад. Его слова будто сбили с ног. — А теперь ты стоишь тут и хочешь, чтобы я сказал: «извини»? — Она скрестила руки. — Опоздал. Я не та девочка, которую можно оставить летом и ждать, что она будет ждать в сентябре. Блейз кивнул. — И я не тот мальчик, который умеет просить прощения. Но если бы умел — начал бы с тебя. Он не улыбался. Не играл. Впервые с тех пор, как она его знала, он был настоящим. — Просто скажи мне, что всё это было только для тебя — игра. Тогда я уйду. Джинни сжала пальцы. — Я не играла, — сказала она тихо. — Тогда не заставляй меня тоже притворяться. Он сделал шаг назад, словно оставляя выбор за ней. — Я не прошу простить. Просто подумай: может, не всё, что начинается глупо, должно закончиться пусто. — Пойми меня, я боюсь, что ты снова просто возьмёшь и исчезнешь. — Я был идиотом. Но ты правда думаешь, что я просто так смотрю на тебя весь вечер? Я пытался понять, как подойти. Что сказать. А теперь стою тут, как идиот, с яблоком в руках, а ты ненавидишь меня. — Я не ненавижу тебя, Блейз, — устало сказала Джинни. — Я просто больше не верю тебе. А раньше — верила. Очень. Они замолчали. Ветер мягко зашевелил её волосы, и Блейз сжал губы, словно сдерживая порыв подойти ближе. — А если я попрошу шанс всё изменить? — тихо спросил он. — Не на словах, а на деле. Каждый день. Без игр. Без летних “приключений”. Просто… с настоящего момента. Джинни посмотрела ему в глаза. В них больше не было той наглой ухмылки, к которой она привыкла — только что-то искреннее и уязвимое. — Тогда тебе придётся доказать, что ты умеешь не только красиво говорить, но и держать слово, Забини. — сказала она тихо. — Я умею. — ответил он, чуть улыбнувшись. — Просто редко делаю это ради кого-то. Но ради тебя — попробую. Они снова замолчали, но теперь тишина была другой — плотной, как ожидание, как шаг перед прыжком. Где-то вдалеке завыла сова. Хогвартс, будто почувствовав, что разговор ещё не окончен, затаил дыхание вместе с ними. Джинни повернулась к колонне, прикасаясь к холодному камню ладонью. Глаза её были усталыми — не от дня, а от чувств. — Я не обещаю, что всё прощу. Или что снова смогу доверять… вот так просто, — проговорила она, не глядя на него. — Но если ты правда хочешь доказать — тогда действуй. Не словами. Не фразами. Просто… будь. — Буду, — коротко сказал он. И не стал приближаться. Не потянулся за её рукой. Не попытался поймать взгляд. Он просто стоял рядом. С минуту спустя Джинни глубоко вздохнула и кивнула — не ему, не себе, а, может быть, просто тем чувствам, которые она всё-таки не смогла вытравить за лето. — Мне пора, — тихо сказала она. — Провожать не буду, — отозвался Блейз с лёгкой усмешкой. — Иначе подумаешь, что я стал приличным. Она мельком улыбнулась. — Удиви меня. И развернулась, уходя обратно к замку. Медленно, спокойно. Он не пошёл за ней. Только смотрел, как её рыжие волосы исчезают за аркой входа, и впервые за долгое время чувствовал не беспокойство — а цель. Когда рыжие волосы Джинни исчезли за аркой, Блейз ещё несколько секунд стоял в том же положении, глядя в пустоту. Яблоко в руке уже не казалось таким сладким. Юноша не стал возвращаться в замок. Он направился в сторону поля для квиддича, взяв чью-то метлу, он парил в воздухе, избавляясь от ненужных тревожных мыслей. После чего, он вернул метлу на место, и гулял на территории Хогвартса. Сколько он так гулял? Час, два, а может и три, он сам не считал. Он вздохнул, развернулся и, сунув руки в карманы мантии, направился в сторону лестницы, ведущей к Астрономической башне. Шаги по каменным ступеням отдавались гулко — замок спал, только где-то далеко мяукала кошка миссис Норрис или скрипнула древняя балка. Хогвартс ночью всегда был другим — тише, честнее. Когда он добрался до вершины башни, ночной ветер тут же обдал лицо холодным воздухом. Луна висела высоко, разливая серебро по каменным плитам, а звёзды россыпью сияли над головой. У перил стоял Драко Малфой — в серой мантии, со спущенным капюшоном и сигаретой в пальцах. Он не обернулся, когда услышал шаги. — Думал, ты не придёшь, — лениво бросил он. — Я вообще-то не знал, что должен, — ответил Блейз, подходя ближе и вытаскивая из внутреннего кармана тонкую пачку. — Или ты теперь телепат? — Я просто знал, что тебе будет не с кем больше поговорить, кроме меня, — Драко слегка усмехнулся и протянул огонёк. Блейз щёлкнул зажигалкой сам. — А я-то надеялся на твоё обаяние, а не на моё одиночество. — Можешь считать, что я обаятельный одиночка, — ответил Малфой, выпуская тонкую струйку дыма. Они стояли молча, облокотившись на перила, глядя вниз на спящий замок. С башни всё казалось игрушечным — крыши, башенки, деревья. — Ты сегодня какой-то не такой. — сказал Драко, докурив сигарету — Какой? — Загадочный что-ли. Обычно ты шутишь или филосовствуешь, а сегодня просто молчишь. — Помнишь, я как-то тебе говорил, что летом у меня была небольшая интрижка. — Конечно помню, ты рассказывал что у тебя что-то было, а с кем не говорил. На тебя ностальгия напала? — Если бы, я оказался дураком, причем полнейшим. — А конкретнее? — Как-то раз я сидел в трёх мётлах, просто пил, один. — Ну это неудивительно, а что, дома уже всё огневиски закончилось? — Мне нужно было по делам в Хогсмид, и вообще не перебивай меня. — Хорошо, хорошо. — Так вот, сижу я значит один, пью огневиски. И тут вижу знакомую рыжую макушку. — Забини, не пугай меня, ты же не с Уизли летом мутил? Я то думаю, чего это он так взъелся на нас. — Я ещё не настолько конченный. Там Джинни сидела, это его младшая сестра. - Это которая на поток младше? - Да, ну я вижу, что она сидит какая-то грустная, а мне нужна была компания, любая. Я подсел к ней. Как оказалось, ей тоже нужна была компания, ну мы как-то и заговорились, часа четыре сидели, если не больше. — А дальше что? — Потом я ей написал, предложил ещё встретиться где-нибудь. Ну мы так один раз погуляли, второй раз погуляли, и что-то у нас там будто бы завертелось. Мы начали встречаться чаще, она несколько раз у меня ночевала, и я можно сказать влюбился в неё. Вот реально влюбился. — А что не так то? — Потом я пропал на месяц примерно. Мне нужно было помочь матери с делами, и я можно сказать даже не дома жил какое-то время. Она мне писала недели две, потом перестала, судя по письмам. А я не отвечал на них. — А чего ты на них не отвечал? — То некогда было, то не дома находился. Я их вообще заметил только недавно, недели три назад. Я ей написал, она не ответила, потом я ещё раз восемь писал, и тоже, ответа не было. Первые три она хотя бы прочитала, а остальные обратно с совой отправляла. Потом я её снова увидел в Хогсмиде, а она просто взяла и убежала от меня. Я стоял там как дурак какой-то. — Блейз, мы уже неделю живём в одном помещении, ты не мог подойти и поговорить? — Так она избегала меня, делает вид будто бы мы не знакомы. — Если я правильно понимаю, то именно к ней ты сорвался сегодня на ужине. — У меня не осталось выхода. Пришлось в наглую следить за ней. — Вы поговорили? — Поговорили. Оказалось, что я сначало не так выразился, из-за чего она обиделась, потом вообще с концами исчез. Я вообще пытался её забыть. — На так, что по итогу то? — Ну вроде бы, она дала мне второй шанс, и мы будем пробовать всё заново. — Если сейчас всё хорошо, то что с настроением? — Я чувствую себя виноватым, и я сам понимаю, что поступил некрасиво. Пропал на месяц, а потом сам её обвинял, что она меня игнорирует. — Ну смотри, у тебя есть довольно большой шанс, чтобы всё исправить. Ты главное сейчас не тупи. — Возможно получится. — А ты сам, хочешь? — Очень. — Знаешь, Забини, иногда ты ведёшь себя как редкостный идиот— начал он лениво, —но, похоже, впервые за всё время ты действительно к кому-то привязался. Блейз чуть усмехнулся уголком губ, но глаза оставались серьёзными. — Это бесит. Потому что я не могу просто переключиться. Я до сих пор вспоминаю, как она смеялась, когда рассказывала про то, как братья пытались варить зелье удачи и подожгли куртку одного из них. Всё в ней… настоящее. — М-да, — протянул Драко, остановившись у стены. — Рыжая, с характером, младшая сестра Уизли... Ты, Забини, мастер по созданию себе головной боли. — Благодарю, — хмыкнул Блейз. — Я старался. — И что теперь? Будешь бегать за ней с письмами и какао? — Не знаю, — честно признался Блейз. — Просто хочу, чтобы она снова мне доверяла. Без этого — всё бессмысленно. Драко посмотрел на него чуть мягче, чем обычно. — Если ты и правда настроен серьёзно — не облажайся больше. Один раз — ошибка. Два — уже выбор. — В чём-то ты прав. Гермиона сидела на мягком, слегка продавленном кресле ближе к камину, закутавшись в тёплый бордовый плед. Гостиная была почти пуста — лишь редкие шаги звучали вдалеке, по коридорам башни. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая на стены пляшущие тени и мягкий, золотисто-оранжевый свет. Она поджала ноги, поставив чашку с ещё тёплым чаем на подлокотник. Вокруг было тихо, так, как бывает только поздним вечером — когда день уже отпущен, но ночь ещё не настигла полностью. Страницы раскрытой книги в её руках шуршали от лёгкого движения пальцев, но взгляд Гермионы давно не был сосредоточен на тексте. Она глядела в огонь — задумчиво, почти с тоской. Пламя отражалось в её глазах, освещая лёгкую усталость на лице. Сегодня она почти не разговаривала — редкое для неё состояние. Просто хотелось тишины. Мягкий свет окутывал её плечи, и в этот момент казалось, что весь замок уснул, а Гермиона — единственный человек, бодрствующий посреди волшебной тишины. Дверь в гостиную скрипнула. Гермиона повернула голову. В комнату вошли Драко Малфой и Блейз Забини. Оба выглядели чуть взъерошенными и явно только что вернулись с улицы. — Вот что я тебе скажу, — Блейз, смеясь, скинул шарф. — В следующий раз ты будешь разговаривать с Филчем. У меня теперь стресс на всю жизнь. — Ты сам предложил пройти через старую теплицу, — отозвался Драко, стягивая перчатки. — Я говорил, что там ловушка. Только теперь они заметили Гермиону. — О, привет, Грейнджер, — кивнул Блейз, вполне спокойно, без насмешек. — Ты чего не спишь? — добавил Драко, сдержанно, но вежливо. — Думаю, те же причины, что и у вас, — ответила она, отметив про себя, насколько... будничным стал этот разговор. — Просто не спится. Блейз плюхнулся в кресло напротив, потянулся. — Эта гостиная всё же лучше, чем та мрачная слизеринская. Тут хоть камин нормальный. — Ну да, уют по-гриффиндорски, — пробормотал Драко и сел на край дивана ближе к огню, сняв мантию. — Хочешь, плед принесу? У нас в углу ещё один лежал. Гермиона удивлённо взглянула на него. — Спасибо, но у меня есть. — Ну мало ли, ты же любишь двойное утепление, — сказал он почти невозмутимо, но уголки губ дёрнулись. Она не могла не усмехнуться в ответ. Небольшая пауза. Огонь потрескивал, наполняя комнату мягким светом. В этой тишине было что-то странно приятное. Без уколов, без борьбы, без леденящих подколов. — Если честно, я думала, что вы будете создавать больше проблем, когда нас заселили вместе, — сказала Гермиона, словно между прочим. Блейз ухмыльнулся. — Мы тоже думали, что гриффиндорцы будут ныть и читать мораль за каждый вздох. — Но пока живём, — добавил Драко, уже не глядя на неё, а в огонь. — И даже… не так уж плохо. Гермиона кивнула. — Да. Это даже немного неожиданно. И в этой простой, почти случайной ночной беседе между ними возникло то хрупкое, но важное — ощущение нормальности. Почти дружбы. Или хотя бы мира. Гермиона придвинулась ближе к камину, плед на её плечах сдвинулся чуть ниже, открывая светло-серый свитер. Она выглядела немного усталой, но спокойной — как будто огонь и полутемнота растворяли весь накопившийся за день шум. — И всё же, — вдруг сказала она, — странно осознавать, что мы вот так просто можем сидеть в одной комнате и разговаривать. Ещё пару лет назад… я бы и представить не смогла. — Ага, — откликнулся Блейз, откинувшись на спинку кресла. — Тогда ты бы уже приготовила речь о морали, а Малфой — закатил глаза и ушёл. — Звучит правдоподобно, — сдержанно усмехнулась Гермиона, глядя на огонь. Драко оперся локтями о колени и чуть наклонился вперёд, будто вслушиваясь в треск дров. — Ну, если честно… я бы сам не поверил, что когда-нибудь скажу это, но… мне не хочется больше вражды. Мы устали. Все. Гермиона молча кивнула, и тишина снова повисла между ними — но уже не неловкая, а тёплая, почти домашняя. — Знаете, — вдруг сказала она, —Сейчас не война, а просто странная, мирная жизнь. Даже если мы все живём в одной комнате. — Если честно, — протянул Драко, — мне иногда кажется, что мы как персонажи в нелепом эксперименте Министерства. «Сделаем так, чтобы старые враги научились пить чай у одного камина». — Ну, возможно, у них это и получается, — пожала плечами Гермиона. — Хотя бы иногда. Блейз зевнул, подтянул ноги на кресло и уставился в огонь. — Я лично не против. Особенно если нас продолжат так редко беспокоить. Знаете, как приятно, что Гойл больше не храпит через стену? — Слишком приятно, — пробормотал Драко, а затем — уже чуть мягче: — Ты правда одна тут весь вечер сидела? Гермиона на мгновение задумалась. — Многие уже спать разошлись. Просто было нужно. Побыть одной. Или почти одной. Блейз кивнул. — Понимаю. Но теперь мы тут, так что твоя почти одна — официально закончилась. Поздравляю. Они все рассмеялись — негромко, без напряжения, как бывает в уютной тишине позднего вечера, когда стены не давят, а просто держат тепло. — Я не против, — тихо сказала Гермиона и снова взглянула на огонь. — Сегодня — не против. И в этом коротком признании было больше, чем просто слова. Это был знак — перемен, взросления, и чего-то нового, чего никто из них, быть может, ещё не осознавал. — Ладно, — протянул Блейз, потянувшись и хлопнув себя ладонью по колену. — А раз уж мы тут сидим как цивилизованные, почти взрослые люди… предлагаю компромисс. — Какой ещё компромисс? — лениво отозвался Драко, не отрывая взгляда от огня. Блейз усмехнулся: — По очереди делимся самым нелепым моментом прошедшей недели. Без язвительности, без шуток — просто факт. Терапевтический вечер самораскрытия. Гермиона фыркнула. — Это звучит подозрительно похоже на игру, которую вы придумали по пути в башню. — Ну, почти, — пожал плечами он. Драко повернул голову к Гермионе. — Ну уж точно не я это предложил. Всё претензии к нему, — он кивнул на Блейза. — Но… может, это и правда не худшая идея. Хотя бы ради смеха. Она приподняла бровь, затем отложила книгу на столик рядом. — Хорошо. Только если вы начнёте. Я послушаю. Блейз расплылся в довольной улыбке. — С удовольствием. Итак… Нелепость недели: я перепутал письмо от матери с докладом по Защите от тёмных искусств. Прочитал вслух на занятии. С выражением. — Подожди, — выдохнула Гермиона, — ты… прочитал мамино письмо? На уроке? — С выражением, — подтвердил он гордо. — «Милый, не забудь передать Драко, чтобы не ел в постель, как в прошлый раз у нас дома, вы тогда оба все в крошках были». Все были в восторге. Драко покачал головой, но уголки его губ дрогнули. — Это многое объясняет. Например, почему меня сегодня дразнили «труселями в крошках». Приятно, что ты позаботился о моей репутации. — Всегда пожалуйста, — с невозмутимым видом ответил Блейз. — Теперь ты. Драко подумал, потер подбородок и, к удивлению Гермионы, чуть смутился. — Вчера утром я чуть не отправился на завтрак… в чёрной школьной мантии, но с зелёными домашними тапочками. Не заметил. Пока Финниган не начал хлопать мне в коридоре. — Зелёные? — уточнила Гермиона, сдерживая смешок. — С гербом факультета. Мама подарила. Очень тепло, кстати. — Надеюсь, ты хотя бы развернулся? — Конечно. На бегу. К счастью, гриффиндорцы не умеют молчать — мне хватило двух шагов, чтобы понять, что что-то не так. Блейз фыркнул, прикрывая рот. — А теперь ты, Грейнджер. Без вариантов. Гермиона закусила губу, будто колебалась. Потом вздохнула. — Ладно. На прошлой неделе… я случайно отправила письмо профессору Макгонагалл, в котором жаловалась на Макгонагалл. Блейз захлопал. — Вот это да! Больше такого от тебя не ожидал. — Оно было адресовано Джинни, которую я не могла найти— сдержанно пояснила она. — В письме я назвала её «ходячей бурей в юбке с пером». На следующий день профессор вызвала меня к себе и просто молча поставила на стол чай с мятой и сказала: «Иногда, мисс Грейнджер, я и сама себе кажусь ураганом». После короткой паузы все трое расхохотались. Смех был лёгким, настоящим — не от злости, не от иронии, а просто от абсурдности жизни. Драко, вытирая уголок глаза, усмехнулся: — Что ж. Официально. Мы с тобой теперь знакомы глубже, чем хотелось бы. Гермиона покачала головой: — Зато теперь я знаю, что у тебя зелёные тапочки, у Блейза — слишком откровенная мама, а у меня… избыток честности. — Идеальный вечер, — подвёл итог Блейз, вытягиваясь на кресле. — Может, мы ещё не друзья, но точно больше не враги. — Да, — мягко сказала Гермиона, глядя в огонь. — Пожалуй, это даже лучше. Камин потрескивал. Снаружи завывал ветер. А в уютной полутёмной ко мнате трое бывших противников делились историями, и, кажется, впервые за долгое время чувствовали себя… просто молодыми, просто живыми, просто вместе.