understatement//inattention

      Он бережно придерживает руками бумажный пакет и стакан холодного американо. Бумажный стикер с нарисованным в спешке сердечком кажется такой глупостью, но в то же время вызывает улыбку.       Омега не планировал никуда ехать сегодня: работы было достаточно, дедлайны ярко маячили на горизонте, да и Тэхён начинал его потихоньку подгонять — сдать последние главы на редактирование было необходимо в ближайшие дни.       Юнги благодарит таксиста, выходит из машины, аккуратно придерживая пакет и стакан, чтобы не пролить кофе и не перевернуть ненароком контейнер, и спешит в здание агентства.       Охранники пропускают его спокойно, с легкой улыбкой. Юнги приходит не так часто и обычно ненадолго.       Мин нажимает кнопку лифта, двери закрываются, и омега выдыхает, испытывая странное волнение и предвкушение от предстоящей встречи.       Он скучает.       Они живут вместе уже не первый год, но если Юнги работает дома, потому что все, что ему необходимо — ноутбук, кофе и вдохновение, то Намджун днями пропадает в звукозаписывающей студии с друзьями, работая над новым альбомом.       Его труды и старания наконец приносят свои плоды. Первый альбом принес ему немалую популярность, даже занял первые строчки в чартах, активно разошелся по социальным сетям и плейлистам. Теперь RM не «ноунейм», а восходящая рэп-звезда.       Юнги поддерживает его всем сердцем, радуется вместе с ним, сам старается продвигать его треки, активно слушая. Все понимает, и уже ничего не говорит, когда Намджун поздно возвращается домой или не возвращается вообще, когда с опозданием отвечает на сообщения, или разговаривает с ним по телефону лишь пару минут, потому что занят.       Юнги все понимает. Только в ответ, к сожалению, не получает того же.       Двери лифта открываются, пропуская его на этаж. Он находит нужную дверь, тихонько стучит и заходит внутрь, не ступая дальше коврика, где оставляет свои кеды.       Намджун даже не поворачивается, продолжает работать, вырезая лишние куски из записи трека. А сидящий рядом с ним Хосок, наоборот, улыбается, увидев омегу:       — Привет! — Чон поднимается на ноги, уступая омеге кресло, и, решив оставить пару наедине, бросает: — Выйду покурить.       Юнги провожает его благодарной улыбкой и подходит к Намджуну, оставляя бумажный пакет и стакан кофе на столе.       — Тут пибимпап и пульгоги, — присаживается в кресло, указывая на пакет, - а то питаетесь тут одним раменом, — усмехается, чуть ерзая от странной, охватившей его, неловкости.       — Да, — усмехается в ответ Джун. — Спасибо, — хватает стакан, делая жадный глоток через трубочку.       Юнги поджимает губы. Намджун даже не взглянул на него, продолжая пялиться в экран ноутбука. Не обнял при встрече, не поцеловал, как это обычно бывает. Не прикоснулся вообще.       — Как продвигается работа над альбомом?       — Нам осталось записать парочку треков, потом все будем сводить, и, думаю, через пару недель выпустим, — улыбается, наконец, поворачивая к нему голову. Юнги кивает.       — Записали с Хосоком фит?       — Да, парочку треков, — продолжает улыбаться, отставляет стакан и вновь возвращает все свое внимание ноутбуку.       — Я почти закончил вторую книгу, — произносит неуверенно, смущенно улыбается, поднимая на альфу глаза. — Миндже отредактирует последние главы, и всё. Говорят, тираж будет большой. Уже планируем презентацию…       — Круто, — бросает Намджун, клацая мышкой.       — Придешь? Это будет недели через две, наверное. Может быть, три. Точной даты пока не знаем.       — Посмотрим. Ты же знаешь, я не люблю эти детские сказки.       В груди болезненно колет.       Это не сказки, а фэнтези-романы. Юнги не пишет для малышей, его аудитория довольно обширна: от подростков до взрослых. Его читают не только омеги, но и альфы тоже, ведь он старается делать упор не только на романтическую линию, но и на мир, лор, сам сюжет…       Юнги тоже не очень любит рэп, но слушает, поддерживает, ходит на мероприятия с альфой, на каждый его концерт, пусть и собирает его парень пока что совсем небольшие залы.       — Тэхён предлагает слетать на Чеджу, отдохнуть немного…       — Окей.       Омега поджимает губы, чувствуя, как пощипывает в уголках глаз.       — Не буду отвлекать, — произносит тихо, поднимаясь на ноги, и шагает к двери.       Намджун ничего не говорит. Юнги обувается и выходит из студии, спеша быстрее оказаться на улице, чтобы позорно не расплакаться в коридоре.       Когда двери лифта открываются, он встречается глазами с Хосоком. Альфа выглядит удивленным и обеспокоенным, видя влажный взгляд Мина.       — Юнги…       — Все в порядке, — бросает и спешит нажать на кнопку, чтобы избежать разговора.       Двери закрываются, пряча его ото всех, и он позволяет себе всхлипнуть, спешно вытирая щеки рукавами толстовки.       Надоела эта игра в одни ворота.       Ему тоже хочется внимания, заботы, поддержки.       Хочется видеть любимого человека на презентации своей книги, чувствуя поддержку, а не получая ее на словах (и то не всегда). Хочется показывать свои черновики, чтобы услышать мнение, так же, как он слушает демо-версии треков альфы. Хочется объятий в конце тяжелого дня, засыпать вместе, а не в одиночку, уткнувшись в какой-то сериал, по телевизору, потому что Намджун в который раз задерживается в студии. Хочется, чтобы ему тоже кто-то принес кофе и что-нибудь перекусить, пока он вздыхает над клавиатурой, стараясь закончить главу, над которой просидел весь день. Хочется отправиться отдыхать вместе, а не по отдельности.       Юнги хочет почувствовать себя важным, нужным, любимым.       Когда они в последний раз проводили время вместе? Готовили, валялись в постели, смотрели фильмы, ходили гулять, ездили в отпуск? Когда занимались любовью, а не быстрым сексом, чтобы снять напряжение?       Он выходит из здания агентства, садится в такси, когда приходит сообщение от Тэхёна. Он интересуется, как обстоят дела с написанием последних глав, и спрашивает, брать ли билеты на Чеджу.       Юнги заверяет, что закончит через пару дней, и просит взять билеты на ближайшее число.

***

      Намджун возвращается домой ранним утром через два дня. Заходит тихо, стараясь сильно не шуметь, чтобы не разбудить Юнги. Хочется принять горячий душ и завалиться спать.       Он выходит из ванной в одном полотенце, вытирая вторым, поменьше, мокрые волосы, заходит в комнату, но Юнги там не обнаруживает. Кровать аккуратно застелена, шторы открыты, на столе нет ни ноутбука, ни блокнотов, в которых омега делал пометки к своим историям.       Неприятное чувство тревоги медленно подкрадывается и уже кусает за голые ноги. Он сканирует взглядом комнату, пытаясь найти еще какие-то отсутствующие детали, и подходит к шкафу. Успокаивает себя, что Юнги, может быть, уехал на встречу с редактором, потому и проснулся и покинул квартиру так рано, но, открыв дверцы шкафа, обнаруживает нехватку некоторых вещей и его спортивной сумки.       Юнги… ушел?       Альфа заходит на кухню. Чисто, вся посуда убрана по местам. Нет одиноко стоящей кружки на полотенце, вазочка для печенья и конфет пустая, капли воды на раковине давно высохли. Юнги не было дома как минимум сутки.       На холодильнике, прижатый магнитиком с одного края, висит листочек для заметок:       «Я уехал. В холодильнике рис и тушеные овощи. Поешь».       И больше ничего. Ни слова о том, когда он уехал и когда вернется.       Намджун выдыхает раздражение вперемешку с тревогой. Что за приколы? Юнги решил таким образом уйти от него, расстаться?       Хосок, вернувшись в студию после перекура, спросил, все ли у них с Юнги хорошо, потому что омега показался ему расстроенным, когда они пересеклись около лифта. Намджун лишь пожал плечами, потому что все было в порядке. Они не ссорились. Смахнул все на то, что, может быть, у Юнги просто сложности с написанием последних глав.       Хосок сел рядом с ним в кресло и положил на стол бумажный квадратный стикер с нарисованным гелевой ручкой сердечком. Сказал, что обнаружил его в мусорном ведре, приклеенным к бумажному пакету, и спросил, зачем же альфа его выкинул. Это ведь мило.       Чон прилепил листочек на одну из небольших, стоящих на столе, колонок, а Намджун, глядя на стикер, ощутил укол вины, потому что даже не обратил внимания, что этот листок вообще был на пакете. Вытащил контейнеры да выкинул мусор.       Он хватает с полки в прихожей телефон и набирает номер Юнги. Гудок, второй, третий.       Абонент вне зоны действия сети.       Рычит раздраженно. Находит в телефонной книге номер Тэхёна и набирает ему. Гудки раздражают. Он ходит туда-сюда по кухне, пока в трубке не раздается недовольное и сонное:       — Шесть утра. Чего тебе надо?       — Где Юнги?       — Чего?       — Юнги уехал. Ты знаешь, куда?       — Мы на Чеджу. Он же тебе говорил.       Намджун останавливается, перестав мерить шагами кухню, и выдыхает. Тэхён. Чеджу. Точно. Омега говорил, что они хотели немного отдохнуть.       Из трубки раздается:       — И почему я не удивлен?       И звонок обрывается. Альфа потирает лицо руками, вспомнив, что так и не спросил, когда они вернутся, и набирает номер еще раз, но омега сбрасывает. А следом прилетает смс:       «Официально мой рабочий день с десяти. Позвонишь хоть на минуту раньше этого времени, и я закину тебя в черный список».       Он раздраженно кладет телефон на стол и уходит в комнату, чтобы переодеться.       В десять, так в десять.

***

      Шум моря ласкает слух. Небольшие волны накатывают друг на друга и разбиваются пеной, омывая песчаный берег с маленькими камушками. Ветер тут прохладный, а потому Юнги подтягивает колени к груди и застегивает молнию на кофте, ерзая на пледе. Телефон лежит рядом. Зарядив его утром, Юнги обнаружил лишь один пропущенный звонок от Намджуна и хмыкнул: должно быть, альфа вернулся домой и заметил его отсутствие. Перезванивать не хотелось, да и сам Джун больше не звонил и ничего не писал.       Юнги делает глубокий вдох, наслаждаясь морской свежестью. Он дописал последние главы и сдал их редактору. Теперь можно расслабиться, дальше дело за издательством.       Слышит шаги по песку за спиной и поворачивается. К нему идут Джин и Тэхён, держа в руках стаканчики кофе, сэндвичи и какие-то сладкие булочки. Омеги плюхаются рядом на плед. Джин отдает ему стакан кофе и пристраивает рядом пакет с выпечкой, пока младший Ким разглядывает этикетки на коробках с сэндвичами, выискивая, где чей.       — Он не звонил? — как бы между делом спрашивает Сокджин, дуя в дырочку на крышке стаканчика кофе, а после несмело делает глоток, боясь обжечь губы и язык.       — Нет, — качает головой Юнги, решив не мучиться, как друг, и просто снимает со стаканчика пластиковую крышку.       Тэхён, переглянувшись с Джином, тяжело вздыхает и откусывает свой сэндвич с курицей.       Намджун, конечно, чудной альфа. Тэхёну позвонил. Ровно в десять, как и было сказано. А Юнги набрать так и не додумался. А может, не захотел.       Тем не менее, Тэхён высказал ему всё и про всё, про что только вспомнил. Каждый косяк альфы подметил.       Потому что отношения у них не равные: Юнги отдает слишком много, а в ответ получает ничтожно мало.       Он ведь омега — создание хрупкое и нежное, нуждающееся в ласке, любви, в заботе и во внимании. Это не значит, что Намджун сейчас должен осыпать Юнги цветами и бриллиантами (хотя было бы неплохо, по мнению Тэхёна). Достаточно будет просто быть внимательнее: спросить, как продвигается написание книги, как прошел день, не устал ли Мин, не нужна ли ему помощь, не хочет ли он сходить куда-нибудь поужинать, вместо того, чтобы крутиться у плиты, или съездить куда-нибудь на выходных, чтобы отдохнуть и побыть вдвоем. Возвращаться домой пораньше, поставив Юнги выше своих дружков из студии и собственной популярности. Альбом ведь не горит. Просто альфа популярности хапнул, внимания фанатского, вот и хочет выпустить новый альбом побыстрее, чтобы быть на слуху еще дольше, задержаться на первых строчках чартов, подзаработать, опять же.       Да только в погоне за своим успехом и еще большей популярностью он может и не заметить, как потеряет важного и ценного в своей жизни человека.       Они с Юнги начали встречаться, когда Намджун еще был студентом, набрасывающим и рифмующим какие-то строчки в своем блокноте по вечерам, которые никто и никогда бы не увидел, если бы не омега. Мин, заглянув в оставленный блокнот, заставил Намджуна густо покраснеть и начать стыдливо заикаться. Однако вместо смеха альфа услышал, что строчки красивые, и ему стоит перестать бояться и попробовать.       Юнги поддержал тогда и продолжает поддерживать до сих пор.       И первые несколько лет все было замечательно: омега вдохновлял, заверял, что все получится, и был рядом, а Джун готов был на руках его носить. Но чем популярнее рэпер становился, чем больше известности к нему приходило, тем холоднее становились их отношения. Намджун окунулся в рэперскую тусовку, сближаясь с теми, кто появился в его жизни вслед за популярностью, и отдаляясь от того, кто был с ним с самого начала.       — В ваших отношениях есть две главные проблемы, — философски начинает Джин, подняв вверх два пальца. Юнги переводит на него внимательный взгляд. — Недосказанность и невнимательность.       — Ага, — поддакивает позади Тэхён с набитым ртом.       — Альфы в принципе особой внимательностью не отличаются, им все надо в лоб и прямо, они намеки плохо понимают, — Джин прерывается на глоток кофе. — И ты, вместо того чтобы взять и высказать все, что беспокоит и не нравится,— молчишь. Держишь все в себе, страдаешь в тишине и надеешься, что Джун в какой-то момент прозреет.       Юнги поджимает губы.       — Вам давно надо было сесть и обсудить все. Спокойно. Ну, или не очень. Даже если бы поругались, позже, обдумав все и немного успокоившись, обсудили бы все еще раз и нашли решение. А так… Ты молчишь, а он считает, что в ваших отношениях все прекрасно, и не парится.       — Вот вы сейчас на расстоянии, у вас есть время все обдумать. А когда вернемся в Сеул, сядете и поговорите, — добавляет Тэхён.       — Потому что сейчас еще есть шанс все исправить. Но если все продолжится, ваши отношения продлятся недолго. — Сокджин убирает в пакет упаковку от сэндвича и вдруг испуганно спрашивает: — Ты ведь не собираешься с ним расставаться? А то, может, ты все решил, а мы тут…       — Не собираюсь, — практически шепотом отвечает Юнги, чувствуя, как глаза наполняются жгучей влагой.       На самом деле, он так соскучился по альфе. У него руки чешутся позвонить или отправить смс, но он останавливает себя, потому что не хочет в очередной раз делать первый шаг, не хочет показать, что все нормально, что ничего не случилось.       А потому ждет и надеется, что Намджун позвонит сам.

***

      Альфа звонит ему вечером следующего дня. Намджун всегда так делал, когда они ссорились: давал время обдумать, успокоиться, чтобы обсудить всё вновь, но уже с холодной головой.       Юнги забирается на постель с ногами, укрывает их одеялом, ощущая волнение, словно это их первый телефонный разговор. Выдыхает и жмет на зеленую трубку на экране, отвечая:       — Привет, — звучит тихо и даже как-то грустно.       — Привет. Как ты? Как отпуск? — голос Намджуна тоже кажется взволнованным.       — Все хорошо. Мы были на пляже сегодня, смотрели на море. Вода холодная, но посидеть на берегу приятно… Ему хочется рассмеяться. Насколько же неловкий и скомканный этот диалог.       — Главное, чтобы тебе было там спокойно и комфортно, — кажется, альфа улыбается на том конце провода. Повисает недолгая пауза, и Намджун вдруг нарушает тишину: — Юнги, прости меня.       Омега закрывает ладонью рот, чтобы всхлип не был таким громким, и зажмуривается, уводя телефон в сторону.       Он так соскучился…       Юнги устал от холода между ними. Ему и здесь, на Чеджу, уже надоело. Хочется домой, к любимому. Просто лечь в постель в обнимку и не подниматься несколько дней, дарить друг другу тепло и нежные касания, спать, прижавшись друг к другу, разговаривать обо всем на свете. Они так давно этого не делали.       Омега так давно не получал простой ласки и любви.       — Котёнок, не плачь, пожалуйста, — у альфы внутри все стягивается неприятным узлом, потому что он не рядом, не может обнять Юнги, успокоить, дать поддержку и тепло. — Я тебя очень люблю, ты же знаешь? Прости, что не говорю тебе этого. Прости, что не показываю это своими действиями. В последнее время… у нас с тобой всё было не очень хорошо, и я прошу за это прощения.       Юнги хочет ответить, но лишь всхлипывает громче.       — Котёнок…       — И ты меня прости, — выговаривает наконец. — Мы могли решить все намного раньше, но я молчал и…       — Маленький, всё в порядке, не плачь, пожалуйста, — почти умоляет. — Ты вернешься в Сеул, мы спокойно всё обсудим. Всё решим, правда? Как делали это всегда. Сложные периоды бывают у всех пар. — Юнги кивает, хоть и понимает, что альфа этого не увидит.       — Наслаждайся отпуском, хорошо? А я буду ждать тебя дома.       — Угу, — только и может промычать, вытирая щеки ладонью.       — Я люблю тебя.       — И я тебя.       Юнги откладывает телефон, заваливается на постель, обнимая уголок одеяла, и выдыхает, стараясь успокоиться. Всё хорошо. Они всё обсудят и всё решат.       Всё наладится.

***

      За день до вылета в Сеул Тэхён сообщает ему, что презентация новой книги запланирована на следующий день, после их возвращения. Юнги остается лишь тяжело вздохнуть.       Омега приезжает домой поздним вечером. Заходит в квартиру, думая, что его встретят теплыми объятиями, но его встречают тишина и темнота. Намджуна дома нет.       Он усмехается себе под нос. Надеяться все же было глупо, да?       Оставляет сумку у двери, не желая сегодня разбирать вещи, разувается и проходит вглубь.       Принимает душ, выбирает, в чем будет на завтрашней презентации, и ложится спать, не забыв завести будильник.       Утром альфы в квартире не обнаруживает — он так и не пришел. Собирается, выпивает кружку кофе и выезжает в библиотеку, где пройдет мероприятие. Примерно представляет, какие вопросы могут задать, и заранее старается сформулировать красивый ответ, который не даст спойлеров и не погасит в читателях интерес к новой части романа.       Около часа он общается с пришедшими людьми, рассказывая о том, как писал вторую часть романа, чем вдохновлялся, каких эмоций ждать от новой книги. Затем еще около двух часов оставляет автографы на первой странице книг, что люди получили на презентации бесплатно, пишет пожелания конкретным людям. Сначала старается, выдумывает что-то, но к концу второго часа так устает, что все пожелания становятся однообразными и будто бы сухими.       Девушка забирает книгу, с улыбкой благодарит его и поднимается со стула, а Юнги тяжело вздыхает и делает глоток американо. Перед ним садится следующий человек, кладет перед ним книгу, и омега подтягивает ее к себе, берет ручку и открывает первую страницу, устало спрашивая:       — Для кого подписать?       — Для Ким Намджуна.       Омега вскидывает голову, встречаясь глазами со своим альфой.       Намджун в костюме, его волосы зачесаны назад, а в глазах столько детского озорства. Юнги моргает, все еще не веря, что это реальность: Джун тут, на презентации его новой книги, хотя считает его романы детскими историями, явно отсидел все время, взял себе книгу и сел, чтобы… получить автограф.       Ладно, автограф-то ему, наверное, вообще не нужен, он просто хотел показаться на глаза.       Показать, что он тут, что он поддерживает, что он горд за него и очень рад.       Юнги переводит растерянный взгляд на Тэхёна, а тот улыбается уж слишком довольно, и Мин понимает, что без друга тут не обошлось. Опускает глаза на раскрытую книгу, неловко крутит ручку меж пальцев. Он, правда, должен подписать? Но…       — Ты ведь не любишь фэнтези романы, — произносит с хрипотцой, поднимая взгляд.       — Не люблю, — соглашается. — Но пока тебя не было, я прочитал первую часть, и она так увлекла меня, что теперь мне необходимо знать, что будет дальше, — улыбается, показывая ямочки на щеках.       Омега тоже не сдерживает улыбки. Подписывает книгу в уголочке, оставляет размашистую подпись и двигает ее по столу к альфе.       — Людей больше нет, — сообщает Тэхён. — Так что вы свободны…       И с хитрющей улыбкой уходит.       Омега смотрит на Намджуна. Он улыбается и встает, побуждая подняться на ноги и Юнги, забрать свою сумочку и легкий приталенный пиджак со спинки стула, прихватить полупустой стаканчик американо, чтобы выкинуть. Альфа помогает ему надеть пиджак, вешает его сумочку себе на плечо и берет за руку, двигаясь к выходу.       Юнги не знает, куда они пойдут, и что будет дальше. Просто следует за альфой, держа его за руку.       Они покидают библиотеку и садятся в машину. Омега заметно нервничает, пристально следя за действиями Намджуна. Он переплетает их пальцы, оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони, и выезжает с парковки.       — Куда мы?       — Я забронировал столик в ресторане, — улыбается альфа. — Ты ведь не против морепродуктов?       — Не против.       Юнги чувствует себя так неловко и смущенно, словно это их самое первое свидание, и они не взрослые люди, а те стеснительные студенты, что впервые встретились без друзей.       Омега теребит ниточку, вытянутую из пиджака, смотрит в окно, провожая глазами прохожих и дома, и отчего-то очень нервничает.       Намджун паркуется у красивого здания, выходит из машины первым и открывает пассажирскую дверь, протягивая омеге руку. Мягко кладет ладонь на его спину, шагая к стеклянным дверям, и открывает их перед любимым.       Хостес с улыбкой провожает их к забронированному столику, а официант уже спешит со стопкой меню и барными картами. Юнги осматривается: здесь красиво, но без вычурности, тихо играет ненавязчивая музыка, и людей не так много.       Намджун не заказывает алкоголь: предлагает заехать после ресторана в магазин и купить бутылочку красного домой. Омега соглашается. Они делают заказ, и все время ожидания разговаривают о каких-то глупостях, понимая, что стоит обсудить совершенно иное, но ресторан кажется не совсем подходящим для этого местом.       В магазине берут две бутылки вина и фрукты и едут домой, предвещая нелегкий разговор.       Все, казалось бы, обычно. Разувшись, Намджун уходит с пакетами на кухню, шурша ими, пока разбирает покупки. Юнги шагает в ванную, чтобы помыть руки, слыша стук бокалов и шум воды из-под крана — альфа моет фрукты.       Ким уже успевает разлить вино и разложить на тарелке виноград с порезанными кусочками яблок, когда омега входит на кухню. Намджун протягивает ему бокал. Юнги делает маленький глоточек, смакуя легкую кислинку на языке, и кивает сам себе, одобряя. Альфа улыбается.       Мин закидывает в рот виноградинку, раскусывая и наслаждаясь сладостью сока, а обернувшись, видит альфу, который стоит совсем близко. Джун делает еще шаг, прижимая его к столешнице, и ставит руки по обе стороны от его бедер. Смотрит в глаза с виной и сожалением.       — Прости меня, — шепотом. — Я был невнимателен, ушел с головой в музыку и оставил тебя без поддержки и любви, — руки ложатся на бока, мягко сжимая. — Я обещаю, что исправлюсь.       — Я тоже виноват, — так же тихо отвечает Юнги. — Я должен был поговорить с тобой, а не молчать. Тогда бы мы не пришли к этому. Решили бы все намного раньше.       Альфа улыбается.       — Скажи мне все сейчас, — просит, ласково улыбнувшись. — Выскажись, Юнги.       Омега поджимает губы, словно насильно хочет удержать в себе все слова, что рвутся наружу. Сейчас ведь все хорошо, так зачем… Вздыхает. Намджун гладит его бока, мягко подталкивая начать.       — Я очень по тебе соскучился, — голос проседает до сиплого, едва различимого шепота. — Тебя практически не было дома. Ты не отвечал на мои сообщения, а наши телефонные разговоры длились не больше нескольких минут. Я понимал, что ты занят, готовишь альбом, но… мне тебя не хватало. Твоей поддержки, твоих прикосновений. Мы так давно не проводили время вместе. Я пришел к тебе в студию, а ты даже не обнял меня, — всхлипывает от обиды, быстро смахивая слезу со щеки. — Мне было одиноко.       Намджун обнимает его и целует в макушку.       — Прости, котенок. Я действительно ушел с головой в работу и уделял тебе мало внимания. Но ты ничего не говорил, и мне казалось, что все в порядке. Что нас обоих все устраивает.       Омега сильнее прижимается к нему.       — Но мы учтем ошибки и все исправим, правда? — Джун отстраняется, заглянув ему в глаза. — Я обещаю, что буду внимательнее. А ты пообещай, что не будешь замалчивать то, что тебя беспокоит. Будем разговаривать, и решать все проблемы вместе, м?       — Обещаю, — кивает Мин.       Альфа улыбается, чувствуя облегчение. Это лишь очередное препятствие, сложность в их отношениях, которую они преодолеют вместе.       Гладит его бока, сминая ладонями атласную ткань рубашки. Лисьи глаза смотрят на него внимательно, а манящие губы раскрываются с тихим выдохом. Намджун медленно наклоняется, касаясь его губ своими легонько, словно бы на пробу. Проводит кончиком языка по его нижней губе, призывая раскрыть их, и целует глубже, сильнее сжимая талию, когда омега довольно мычит.       Они целуются с жадностью, словно долгое время блуждали по пустыне, а губы друг друга — тот самый оазис, что позволит напиться и не умереть от жажды.       Юнги кладет ладони на его плечи, скользит до шеи и обнимает, поглаживая по затылку. Намджун вытягивает атласную ткань из-под пояса его брюк, забирается под рубашку, оглаживая спину и пуская по коже мурашки.       Омега отстраняется, тяжело дыша. Смотрит в глаза любимому человеку, облизывая губы. Альфа улыбается, вновь наклоняясь к нему, а сам берет бокал вина и протягивает ему. Юнги обхватывает пальцами стеклянную ножку и вскрикивает, хватаясь за ткань рубашки на плече Джуна, когда альфа подхватывает его под бедра и сажает на столешницу, устраиваясь меж разведенных ног.       Они пьют вино, тихо разговаривая, едят виноград и самозабвенно целуются.       Юнги чувствует трепет внутри, от которого почему-то хочется плакать. Они так давно не проводили время вот так, вместе: расслабленно, целуясь, никуда не спеша. Просто наслаждаясь друг другом.       Бутылка пустеет. Омега чувствует легкость в голове и теле. Сползает со столешницы и бросает альфе, моющему бокалы, что хочет принять душ.       Заходит в ванную, закрывает дверь, но не запирает. Смотрит на свое отражение и глупо улыбается, прикусывая припухшую и заалевшую нижнюю губу, расстегивает замочки на браслетах и снимает, откладывая в стеклянную шкатулку. Расстегивает пуговицы своей кремовой рубашки, когда шум воды на кухне прекращается. Стягивает атласную ткань с хрупких плеч, когда дверь в ванную открывается, и входит Намджун.       Юнги смотрит на него через зеркало, следит за каждым движением, за каждым подкрадывающимся шагом и хищным взглядом, за руками, что тянутся к его талии. Он не боится, а предвкушает. Ждет, каким будет следующее действие альфы.       — Думаешь, я без тебя не справлюсь? — усмехается, отклоняя голову и открывая доступ к своей шее теплым губам. Намджун целует, что-то промычав.       Они друг по другу истосковались, изголодались. Хочется сорваться с цепи и накинуться на любимого человека, трогать, целовать, облизывать, несдержанно кусать и оставлять на чистой коже как можно больше своих меток, но они намеренно растягивают момент. Растягивают удовольствие, подогревают собственное предвкушение, чтобы каждое касание отзывалось мурашками и дрожью нетерпения.       Юнги откидывает голову на сильное плечо, когда поцелуи стекают к ключицам, а руки альфы, скользнув по бокам, добираются до ремешка на брюках Мина. Он расстегивает пуговицу, вжикает молнией ширинки и ныряет ладонями под ткань, сжимая худые бедра.       Омега мычит ему в губы и поворачивается. Атласная ткань скользит по рукам и падает к ногам, съезжают до колен брюки, и Юнги тратит десяток секунд, чтобы снять их и предстать перед своим альфой в одном белье. Тонкие омежьи пальцы расстегивают маленькие пуговицы на рубашке, а Намджун целует его слишком голодно и глубоко, сжимая руками ягодицы и вжимая его в себя так, чтобы омега чувствовал животом растущее желание в штанах Кима.       Терпение заканчивается. Намджун отстраняется, чтобы снять с себя мешающие вещи, а Юнги, закусив губу, медленно стягивает с себя белье, внимательно следя за хищным взглядом, облизывающим его тело, и ступает в душевую, включая теплую воду.       Подставляет лицо теплым струям, умываясь, мочит волосы, массирует кожу головы руками, делая вид, что собирается всего лишь принять душ.       Намджун заходит к нему, закрыв стеклянную дверь, и обнимает, скользя ладонями по животу. Ловит теплые капли на коже, посасывает, облизывает, урча и вжимаясь возбуждением в аппетитные ягодицы. Губы касаются хрупких плеч, лопаток и медленно спускаются по позвоночнику к очаровательным ямочкам на пояснице. Юнги опирается руками о влажную плитку, дышит чаще, его плечи подрагивают от разбивающихся о них капель воды. Он вскрикивает, когда альфа прикусывает его за ягодицу, оставив слабо различимый след от зубов. Намджун звонко шлепает его по бедру, чтобы расставил ноги шире, и рычит:       — Раздвинь шире, котёнок.       Юнги слушается, расставляет дрожащие ноги, и Намджун вжимается носом меж ягодиц, собирая широким мазком языка первые капли сладкой смазки. Он смотрит на судорожно сжимающееся колечко мышц, обжигает горячим дыханием влажную кожу ягодиц и вновь припадает губами к сжавшейся дырочке. Втягивает кожу с пошлыми звуками, сжимает мягкие бедра, а Юнги хватает ртом воздух, беспомощно скребет короткими ногтями по влажной плитке в попытке ухватиться, оставляя разводы от пальцев.       — Намджун, Намджун, — повторяет, стонет, пытаясь ухватиться за стену, но ладони соскальзывают, а внизу живота все разгорается.       Альфа и не думает останавливаться: целует, посасывает кожу, дразняще кружит языком у входа, и Юнги почти теряет рассудок. Толкается языком внутрь, протискивается в тугое колечко мышц, раздвигая влажные стеночки все глубже. Пальцы впиваются в мягкие ягодицы, разводя шире, чтобы проникнуть как можно глубже, доставить как можно больше удовольствия. Юнги всхлипывает, задыхается, прижимается лбом к холодной влажной плитке, не в силах справиться с таким количеством ощущений: по коже бегут мурашки, внизу живота скапливается жар, разгорается, искрит, вот-вот взорвется фейерверком, и омега вздрагивает от резкой вспышки удовольствия, пронзившей позвоночник, едва не слезает с языка, но альфа рычит, рывком притягивая его обратно.       Омега чувствует, что вот-вот потеряет равновесие или рассудок, потому что удовольствия слишком много, оно затапливает его горячей волной. Он боится, что рухнет коленями на влажный кафель, потому что ноги дрожат и разъезжаются от приближающегося оргазма, что не оставляет ему и шанса продержаться хотя бы еще немножко. Намджун ненасытен, его язык двигается внутри резко, жестко, безжалостно доводя Юнги до пика.       Оргазм накрывает резко и ярко, он кончает с его именем на губах, жмурится до ярких пятен под веками, пытается ухватиться за стену, но руки скользят, а дрожащие ноги предательски подгибаются, и он падает, но альфа успевает поймать дрожащее в послеоргазменных судорогах тело, окольцевав талию одной рукой. Второй хватает за подбородок, впивается в губы влажным и жарким поцелуем, а разомлевший Юнги лишь размыкает губы, позволяя альфе целовать глубже, и чувствует, как голова идёт кругом от ощущения собственной смазки на языке.       Намджун отпускает его только чтобы усадить на крепкие бедра к себе лицом, впивается в мягкие и влажные от смазки ягодицы, отвешивает звонкий шлепок по одной из половинок и пробирается к дырочке, проникая сразу двумя пальцами. Растягивает его нетерпеливо, стимулируя простату, пока Юнги стонет, уткнувшись лбом в его шею, впиваясь ногтями в крепкие плечи.       Юнги влажный, его стеночки мягкие и податливые, смазка хлюпает внутри. Намджун вытаскивает пальцы, похлопывает по бедру, чтобы тот встал на ноги. Подхватывает под ягодицы, поднимает на руки, вжимая спиной во влажную плитку, и прикусывает кожу на шее, словно заявляет на него права. Толкается в горячее нутро, двигается быстро, нетерпеливо, резко, рычит в молочную шею «Мой», а Юнги сбивчиво отвечает: «Твой, только твой», срывая голос от громких стонов, совершенно наплевав на соседей, что могут их услышать.       Спина неприятно скользит по плитке от каждого толчка, он бьется лопатками о стену, но лишь крепче хватается за крепкие плечи, стонет на ухо и слепо рассыпает поцелуи по шее альфы. Юнги кончает, вжимаясь в крепкую грудь, и Намджун достигает пика спустя несколько толчков, едва успев выскользнуть из омеги.       Поцелуи теперь ленивые, но полные любви. Они принимают душ, отправляются в спальню, и Намджун берет его еще раз на темных простынях, неустанно шепча о том, как сильно любит, как дорожит, как ценит; о том, что его омега – самый лучший. Юнги сгорает, рассыпается пеплом и вновь воскресает под горячими руками, что блуждают по телу, оставляя любовные отпечатки.       Они засыпают в обнимку, прижавшись друг к другу разгоряченными телами. Юнги слушает его сердцебиение, положив голову на крепкую грудь, а Намджун ласково перебирает его влажные волосы и целует в макушку.       Юнги просыпается утром от ощущения зябкости, нащупывает одеяло и тянет до самой шеи, шарит ладонью по второй половине кровати, но чувствует лишь холодные простыни. Омега садится на постели, смотря на пустую сторону, и чувствует подкрадывающуюся грусть. Намджун уехал в студию? Все в итоге вернется на круги своя?       Он поджимает губы, но с кухни доносится какой-то шум и тихое ругательство. Юнги сползает с кровати, хватает со стула оставленную там футболку альфы и натягивает на обнаженное тело, тихо шагая на кухню. Намджун убирает посуду в раковину и вытирает столешницу от крошек, стараясь делать все максимально тихо.       Юнги улыбается: альфа дома. Джун, обернувшись, улыбается в ответ и тянет к нему руки. Обнимает, целует нежно-нежно, поглаживая по спине и забираясь под ткань футболки, чтобы сжать молочные ягодицы.       — Я подумал, ты снова в студии, — признается шепотом, прижимаясь к родной груди.       — Я подумал, что буду ездить туда только в будни, а в выходные буду с тобой, — прижимается щекой к его макушке. — Постараюсь возвращаться пораньше, чтобы мы вместе ужинали.       Юнги лишь теснее к нему прижимается, улыбаясь. Ему нравится.       Но он все равно боится: а что, если все обещания альфы, вся эта сладкая атмосфера после примирения вскоре растает, и все вернется к тому, что было?       Однако Намджун обещания держит. Он приходит домой раньше, как раз, когда Юнги заканчивает работу над будущей историей и идет на кухню готовить ужин. В выходные альфа остается дома, и они проводят время вместе так, как хочется: могут весь день пролежать в постели, смотря сериалы; могут сходить в кино или ресторан, устроив свидание; а могут собрать вещи и сорваться на эти пару дней загород, в какой-нибудь небольшой домик недалеко от озера, спрятаться от городского шума и всех, кто может отвлечь их друг от друга, и наслаждаться этим временем.       Намджун учится быть внимательным, и у него получается. Юнги учится не замалчивать, а обсуждать. Он, конечно, дуется первые пару часов, молчит, успокаивая обиду внутри и подбирая слова, но альфа понимает. Потому что знает, что потом Мин придет сам, сядет и скажет, чем был расстроен, что ему не понравилось, что его напрягает, и они обсудят все спокойно, поспорят, но найдут компромисс. Без тишины, без недомолвок, без обид, отравляющих душу.       В один день Намджун приходит к нему с новостью: он запланировал недельный «отпуск» и уже забронировал домик на одной туристической базе, которая им очень понравилась. Юнги, который в этот момент усердно печатал главу новой истории, приспускает очки на переносицу и удивленно смотрит на него. Намджун? Отпуск?       Юнги недоверчиво наблюдает за альфой, пока он собирает их сумки, пока они едут в машине, и даже когда заходят в домик, Мин все еще выглядит удивленно и недоверчиво, словно Намджун в любой момент повернется и скажет: «Мне надо в студию, так что вернемся домой завтра».       Но проходит день, второй, заканчивается третий, а Джун даже ни разу не уткнулся в телефон, переписываясь с друзьями или продюсером, ни разу не ушел поговорить по телефону на два часа. Он тут, рядом.       Юнги сидит на краю бассейна, потягивает фруктовое пиво из бутылки и болтает ногами в воде, наблюдая за плавающим Намджуном. На улице тепло, да и вода в бассейне как парное молоко, но у омеги нет никакого желания плавать.       Намджун выныривает, зачесывает назад мокрые волосы и движется в его сторону. Юнги протестующе мычит, решив, что его хотят наглым образом утащить в бассейн, и собирается отбиваться брызгами воды, но альфа перехватывает его лодыжку, скользит руками вверх по икрам и обнимает, целуя в обе коленки. Прижимается щекой к его коленям, прикрывает глаза, расслабляясь, а омега ворчит:       — Ты весь мокрый и холодный, как лягушка. Вылезай.       И тянется за большим полотенцем.       Альфа шлепает босыми ногами в домик, оставляя за собой влажные следы, и сообщает, что наберет ванну и будет ждать любимого. Юнги усмехается, делая глоток пива, и берет в руки телефон, который ему второй день обрывает Тэхён с рабочими вопросами.       Допив пиво и ответив на десяток сообщений своего литературного агента, Юнги поднимается и заходит в домик, откладывая телефон на тумбочку. Вода в ванной уже не шумит.       Он стаскивает с себя шорты и большую футболку, скидывая кучей на кафельный пол, снимает белье и забирается в воду. Откидывает голову на крепкое плечо, вздрогнув от резко охватившего тело тепла, и улыбается, когда родные руки оглаживают его живот, когда ладони скользят от груди вниз, дразня и касаясь низа живота. Намджун обнимает его, прижимается губами к щеке, вдыхает любимый аромат его кожи и расслабляется.       — Я так испугался в тот момент…       Альфа нарушает тишину, и Юнги заинтересованно поднимает голову, не понимая, о чем он говорит.       — Когда вернулся домой, а тебя там не было, как и части твоих вещей. Я подумал, что ты от меня ушел. В тот момент я подумал, что потерял всё.       Юнги хмурится, накрывая его ладони своими, и успокаивающе поглаживая.       — Я редко говорю тебе это… Я тебя очень люблю. Ты самое дорогое, что у меня есть. Без твоей поддержки, без твоей веры, я бы никогда не достиг тех высот. Я бы никогда не рискнул превратить свои заметки в блокноте во что-то большее, — он смотрит на него с любовью. — Тогда я понял, что вел себя, как последний идиот. Когда ты начинал писать свои истории, я отнесся к этому равнодушно. Тебе было страшно, ты не был уверен, а я не поддержал тебя. Твоей поддержкой стали Тэхён и Сокджин, а не твой альфа. Прости меня за это, котенок. Я рад, что ты продолжил, не смотря ни на что. Ты талантливый писатель, которого ждет огромный успех.       Юнги улыбается.       — Когда я пришел на ту пресс-конференцию в честь выхода новой книги, я боялся, что воспримешь это как пафосный жест, как подачку, чтобы помириться. Я не хотел, чтобы это так выглядело. Я хотел извиниться, показать, что я верю в тебя и всегда поддержу.       — Мне было очень приятно, что ты пришел. Мне радостно, когда ты узнаешь о моих успехах в написании новой книги, когда просишь прочесть новые черновики, когда рассказываешь о своих впечатлениях. Пусть ты думаешь, что они не важны, потому что ты далек от этого жанра, для меня это очень ценно. Я знаю, что как бы мне ни было тяжело, ты меня поддержишь.       Юнги разворачивается, обнимает его за шею и целует в щеку. Руки Намджуна ложатся на его поясницу и прижимают ближе.       — Я тоже тебя очень люблю.       — Я бы без тебя не смог, — шепчет. — Знаешь, когда известных людей спрашивают, что стало для них счастливым билетом, они говорят о встречах с продюсерами или о том, как их творчество заметил кто-то известный и поддержал. Моим счастливым билетом был ты. Юнги смущенно смеется и снова целует.       Спустя пару месяцев Намджун решается, заезжает в ювелирный салон после студии, и в выходные, устроив омеге свидание, делает ему предложение. Спустя еще несколько месяцев, готовясь к свадьбе, они впервые заводят разговор о детях.       Их отношения не идеальны, но они учатся слышать друг друга, быть внимательными, говорить и решать все сразу, не откладывая в дальний угол, чтобы обиды и непонимания не копились дальше. Они ссорятся, бурно мирятся, но любят друг друга лишь сильнее.       Намджун выпускает еще несколько громких альбомов, и его слава растет в геометрической прогрессии. Юнги завершает цикл своей фэнтези-истории и уходит в декретный отпуск, отдавая все свое внимание родившемуся малышу и всерьез задумываясь о том, чтобы написать парочку детских историй. Альфа завершает свой концертный тур, который хотел бросить сразу же, как родился ребенок, но Юнги заставил его отыграть последние несколько концертов. Он возвращается домой, отключает телефон, чтобы никто не посмел беспокоить, и проводит время со своей семьей. С самыми родными и любимыми.