на капоте

голубой капот блестит от влаги. если провести по нему пальцем — материал издаст неприятный скрипучий звук и обязательно даст по ушам как можно сильнее. минги выдыхается. хочется приложиться щекой к металлу, вкусить запах влаги. безумно жарко. жарче, чем можно представить. отвратительно. ещё никогда мысль нырнуть под воду не была такой навязчивой. колёса скрипят от натуги, когда минги опирается на машину. ещё немного, и лёгкие начнёт спирать от недостатка кислорода. — минги, — тянет сан. змеевидные глаза стреляют в сторону, прежде чем минги отрешенно поворачивает голову. вот он — самый настоящий искуситель. идеально сложенное тело, блядски влажные волосы, тёмной копной обрамляющие по бокам виски, точëная челюсть. минги уверен, что об неё можно порезаться, если недостаточно аккуратно облизать. тёмные глаза впитывают каждое движение, улавливают каждый шорох и, кажется, прекрасно ловят даже дыхание. минги приоткрывает рот, жадно хватая глоток воздуха. напряжение осязаемо, ядовито и до ужаса толстым слоем повисает над ними тёмным облаком. бесконечность, осознаваемая лишь краем зрения. сан играет, играет на нервах, проверяет его закалку. доля секунды — его рука уже крадётся к горлу минги. он проклинает эту долю, у сана слишком сильная хватка, чтобы контролировать чёртово дыхание. тонкие пальцы с обманчивой лаской сжимаются на шее, давят на кадык и заставляют минги зажмуриться до темнеющих кругов под веками. сан отпускает, но лишь для того, чтобы дать ровно один вдох. — теряешься, — кратко замечает сан. его шёпот — заклинание на таинственном языке похоти, объятия клинка древних богов. минги беспомощно скулит, выдавая свою слабость. вся его стойкость рушится под чарами этого демона, превращает в ничто, бесформенное, эфемерное и ужасно нуждающееся в любом касании. сан подходит ближе, опасно нависает прямо над лицом, вновь отпуская руку. передышка на этот раз затягивается, точно жгут. минги сдаётся, даже не пытаясь преломить ситуацию и взять её в свои руки. — коснись, — хриплый шёпот срывается в жалобное мычание — сан снова напирает, вжимает минги в капот, бесстыдно проводя языком по губам. это больше, чем нужда. это зависимость, обращённая в дикость и безумство. никакая аллегория не идёт в сравнение с ощущением, разрывающим и выворачивающим минги душу. он готов безнадёжно выть. сан знает все его слабые места, всё то, что минги уверенно прячет под маской спокойствия и из-за чего он скулит хлеще побитой псины. конечно, сан умело этим пользуется — коленом разводит ноги в стороны, не встречая даже малейшего сопротивления, и упирает его в пах. минги низко стонет. его хриплый голос срывается на пару тонов, когда сан начинает наступательные движения. полувозбуждëнный член натягивает ткань джинсов, скованный ловушкой молнии. машина вновь скрипит, но теперь этот звук намного громче. а, может, это минги? — сан... — минги слабеет с каждой секундой, мольба в его голосе слышна всё отчётливее. — где твоя пылающая решимость, м? — ещё движение, выбивающее очередной стон из груди минги, — смирись, что тебе нравится. каждый раз, когда я вижу тебя на сцене, единственная мысль — «вот бы трахнуть его прямо здесь». ты не представляешь, что делаешь со мной. минги беспомощно скулит, пока сан играет с его сломанной выдержкой. апокалипсис неизбежен, ломка по касаниям кровоточит в груди, заставляет подставляться. сан наконец сокращает расстояние до минимума и целует. мокро, горячо, так, что дыхание замедляется, а руки минги бесстыдно хватают чужую шею и тянут ближе к себе. сан рычит, его язык толкается в рот, вторгается в жаждущую глотку. он действительно искушает минги, бесповоротно и полностью овладевает им раз за разом. скольжение по ткани встречает стон, заглушëнный грязным поцелуем, и минги теряет остатки контроля. он кончает прямо так, распластанный на капоте и до сих пор одетый. сан отстраняется, слушая утомлëнное дыхание, и улыбается. — хороший мальчик, — пальцы останавливаются чуть выше бедра и ласково хватают за талию, — я вернусь, когда переведёшь дыхание. подготовь свой жадный рот к моему приходу. и сан исчезает, объятый удовольствием, оставляя минги в состоянии блаженства и стыда, прекрасно зная об этом. он действительно слишком много знает.