Если я умру сегодня, что ты скажешь?

Он медленно приблизился к микрофону, мягко обхватив его. Все вокруг не имело значения: ни капли, стучащие по старой крыше из фанеры, ни смех ребят, сидящих на старом диване напротив. Звонкий голос вырвался, как из клетки, хотя он не слышал ни звука. Жадные заглатывания воздуха и быстрый стук сердца — вот все, что его волновало. Кажется, мгновение спустя, нехотя опустив микрофон, парень снял наушники, достал пачку Marlboro Black Menthol и зажег ее рядом с аппаратурой. — Фу! Ну и запах! — прикрикнул один из парней, — так я записывать ничего не собираюсь. Рядом сидящий юноша удивленно и наивно раскрыл глаза, весь задергался, спохватился. — Но, а как же… — вырвалось у него жалобно, — мы без Оливера? — Значит, будете мучаться, — Оливер наигранно глубоко вздохнул. Дождь усилился. Запах табака окутал самодельную студию и заполнил гараж дымом. — Так что, можешь оказать нам услугу? — Оливер ухмыльнулся и посмотрел на вокалиста. Парень продолжал стоять у микрофона и глядеть в пустоту. — Ньют! — парню не нравилось, когда его не слушали, — потуши сигарету, воняет же! Ньют, вернувшись в реальность, оставил в покое аппаратуру. Он кинул сигарету на ковер, прижег темным ботинком и потеснился на диване. Оливеру было чуть за шестнадцать, как и остальным в группе. Он был непростым парнем. Если ты хоть раз упомянешь при нем, что переводишь фунты в доллары в каком-нибудь Barclays, он точно воскликнет и убедит, что RBS намного круче — ведь его отец был одним из основателей. Несмотря на богатства, жажда веселья и внимания со стороны британцев среднего класса взяла вверх, и Оливер начал часто сбегать из дома. — Мама говорит, — юноша начал, — что пассивное курение может и похуже обычного. Второго мальчика звали Энтони. Тони был послушным мальчиком лишь на первый взгляд: он сбежал насовсем, оставаясь ночевать преимущественно у Ньюта в гараже. Возникало ощущение, что его просто брала совесть и тоска по родителям, вот он и вел себя по-ботански, но Оливер считал своим долгом в такие моменты напоминать Тони, почему сбежал, и приподнимал его штанины, полные синяков от отца. — А моя мама говорит, что видит призраков по ночам, и мне что, тоже ей верить? — Ньют оглядел карие глаза Тони, — только не говори… — Я же не могу сидеть в гараже вечно… — сказал Энтони, словно оправдываясь. — Да ладно, — Оливер показал клык, который проскальзывал при улыбке, — если что, заходи ко мне, хоть там вонять меньше будет. — Еще чего, твоему отцу попасться… — Тони сказал последнее скорее насмешливо, заметив, что Оливер ухмыляется, и дал последнему плечом. Ньют осмотрел ребят, смеясь. Они подходили друг-другу — все отщепенцы. Ньют переехал сюда из Америки два года назад, потому что маме нужна качественная терапия из-за биполярного расстройства. С тех пор он чувствует себя не в своей тарелке среди «сдержанных англичан». Парень сжал пачку сигар в руках. Единственная ниточка, возвращающая его к старым друзьям и воспоминаниям — Лиззи, сестра Ньюта, которая осталась в Калифорнии. Она часто привозила юноше его любимые сладости и те самые сигареты с ментолом, но в последнее время не приезжала. Вкус у них и вправду был паршивым, но даже при взгляде на зеленую упаковку, Ньют вспоминал немного прищуренные глаза Лиззи, полные любви и искренности. Глядев на упаковку и черные буковки, Ньют заметил краем глаза вздутую бутылку. — А это что? — парень вгляделся, — только не говорите, что украли виски. Оливер непринужденно взял стеклянную бутыль и сделал пару глотков. Тони началась паниковать, а когда делал это — издавал странные звуки, словно тики. — Да успокойся ты, да, это я достал! — приказал Энтони парень, — будешь? — спросил он Ньюта. Юноша, долго не раздумывая, взял бутылку и немного отпил. Под звонкий кашель послышались мужские крики и быстрые, тяжелые шаги. — Идет! — Тони снова задергался. — Тогда пойдем отсюда, — Ньют положил виски. Быстро открыв гараж, парни побежали в сторону остановки. Да, с отцом у Ньюта всегда были проблемы — он с трудом мог принять изменения парня после переезда. Он мчался за ними, как угорелый, крича что-то вслед. Ребята продолжали бежать. Коричневые дома спального района сменялись один за другим, а тяжелые капли, словно град, падали на взъерошенные волосы парней. Добежав до остановки, они увидели подъезжающий автобус и, оглянувшись на отца Ньюта, который потихоньку снижал скорость, быстро сели в него. Глубокий вздох. Запотевшие окна показывали лишь фигуру отца, показывающего кулак. — Верни долг, санный дебил, — процитировал Оливер сообщение на телефоне. Парень облокотился на сиденье и, сказав что-то типо «ойк» особенно злобно, положил телефон в карман. — Это кто? — спросил Ньют, трогая свою ногу, которая начинала болеть, если он долго бегал. — Ойк? — поинтересовался Оливер, — типа бедный говнюк, что, не слышал никогда? Ньют рассмеялся, продолжая массировать ногу. — Только «чав», — парень снова заулыбался, — ойк! — Нет, ты неправильно произносишь, — сказал ему Оливер, поглядев на кивающего Тони, — не по-британски. — Я никогда не буду британцем, — посерьезнел Ньют. — Если бы я услышал твой голос впервые, — начал Тони, — подумал бы, что ты Шотландец. От такого Ньют выдал тихий смешок, глядя на Энтони. Оливер показал клык. — Вот, видишь, отличные задатки! Ньют улыбнулся Оливеру. — Ладно, — продолжил Оливер, кладя худую ногу на ногу, — быстро отдам то, что он хочет. — А что он хочет? — спросил Тони. — Билеты , — начал парень, — но я дам ему билеты на наш концерт. Рядом сидящие юноши удивились. — И что, дадим его когда?… — Тони занервничал, — завтра? — Через неделю, — Оливер полез в карманы олимпийки и достал билеты, — я все устроил. Ваша задача — продать билеты другим. Друзей пускаем бесплатно, — Оливер ухмыльнулся, — а вы что, думали, я позволю нам не заработать? Парни выхватили две пачки билетов. *** Ньют оглядел пустые улицы, подсвеченные желтыми фонарями. Он подходил к дому, уже увидев знакомую машину отца, стоящую, почему-то, не в гараже. Оставалось пару билетов, но ног Ньют уже не чувствовал. Иногда парень скучал по тому, кем был раньше. Более ответственный, смышленный, главное — заботливый — вот то, что проносилось отголосками в его сознании, стучала по тылу, постоянно напоминая. Было еще кое-что, то, что Ньют никому не рассказывал, то, о чем он не любил думать и сам. — Эй, — крикнули ему вслед какой-то парень, — эй, не рад меня видеть, пидор? Ньют, увидев знакомого, издевающегося над ним и раньше парня, рванулся прочь к машине. Парень быстро догнал его, и вдруг из тени появилась еще пара ребят. — Давно не виделись, — один из ребят переглянулся с другими, — не боишься гулять один? Юноша попятился, глядя на парней с осторожностью, но, кажется, без страха. — Комендантский час давно наступил, — Ньют продолжал отступать, — идите, а то мама наругает. За это Ньют получил кулаком по челюсти. Он покачнулся, держа в руках голову, но не упал. Выплюнув сгустки крови, он искал нужный момент для побега, пока дрожащие руки источали жар, желающий вырваться наружу. Юноша продолжал смотреть на машину, и, приглядевшись, понял — это была не папина. Кажется, другого цвета, но что-то подсказывало — она открыта, а даже если нет — всегда можно оторваться. Вдруг, Ньют заметил, что другие видят его пытливый взгляд и, собравшись с силами, он двинул парня в центре по паху, взял из кармана юноши складной ножик и побежал к машине. Они побежали за ним. Схватывая воздух, жадно глотая, как и тогда, записывая вокал, парень терял ощущение земли под ногами. Пот подходил ко лбу, и юноша больше ни о чем не мог думать, кроме простого: «надо оторваться». Открыв дверцу и словно залетев в салон, Ньют начал заводить машину уже вставленными ключами. — Ты что творишь? — послышалось с заднего сиденья. Ньют опешил. Обернувшись, он увидел парня, кажется, ровесника, с каштановыми волосами и карими глазами. — Я думал, это машина моего отца… — но он уже догадывался, что это не так — просто решил соврать. Повисла пауза, но тишина казалась громче любого звука. Парню показалось, что незнакомец распознал его ложь. — Если надо — заводи, — парень приказал, — только надо вернуться в приходу Элизабет. Вопросов становилось все больше, но Ньют оперативно завел машину и двинулся. Из открытых окон дул прохладный ветер, и запах свежести наполнял салон старенькой Хонды. — Я угнал машину Лиззи, — допер Ньют. — А я позволил угнать тебе машину, — подытожил незнакомец. Ньют глубоко вздохнул. Странное чувство охватило его, и то ли от прохлады, то ли от чего-то другого, он весь покрылся мурашками. Парню ужасно хотелось казаться лучше. — Я не знал, что Лиззи любит помладше. — Она мне не пара, мы друзья, — парень пересел на переднее сиденье, — Ньют же? — Верно. — Томас, — он протянул руку. Ньют оглядел попутчика еще раз, мимолетно, стараясь не отвлекаться от дороги. Не самый симпатичный, как жареная печень на палочке, но что-то в нем Ньюта зацепило: то ли ямочки, то ли осмысленный взгляд. — Сбежать обидчиков на машине… — начал Томас довольно низким, но бойким голосом, — по-другому бы не оторвался? Парень оглядел Томаса, потом снова взглянул на дорогу. — Да я просто решил воспользоваться моментом, видишь, — Ньют достал ножик, — даже его взял, если понадобится взломать. Якобы папину машину. Взломать. «Какой же я дебил», — подумал про себя Ньют. Нож он взял не для угона, ведь если бы машина оказалась закрыта, он бы никогда не угонял ее. Он просто боялся, что один из парней им воспользуется. — Эти ребята, — просто настырные ястребы, вот и все, — пытался объяснить парень ситуацию. — Слышал. Значит, Томас знает. Снова пауза, но теперь молчать не было проблемой. Хотя вопросы оставались. — Значит, вы с Лиззи — как самые лучшие друзья, решили навестить ее предков и отправиться в путешествие? — Кажется, мы больше не друзья. — Серьезно? — Достал я ее, пока летели и ехали. Кажется, она слишком хороша для меня. Ньют рассмеялся. — Но вы же выбрали друг-друга. Томас поглядел на парня многозначительно. — Может, ты и прав. Но, кажется, ей такой аргумент не понравится. — Я знаю свою сестру, — Ньют повернул в сторону дома, — если ей что-то не нравится — значит, она не будет с этим мирится, — парень улыбнулся, — но она скорее запугает и заставит изменится, чем перестанет общаться. Попутчик ничего не ответил. Поглядев на Ньюта вновь, будто видя его насквозь, отчего у самого парня усились мурашки, он заметил билеты в кармане. — Ваша группа? — А Лиззи тебе все рассказала. — Концерт даете? — спросил Томас заинтересованно. — В точку. — Так что, — начал парень, — дашь мне билет? Ньют поглядел на Томаса. — Друзьям проход бесплатный. *** — Ерунда! Ерунда! — слышались крики. Когда отец злился, он правда был похож на разгневанную обезьяну, что странно — в спокойном состоянии с ним можно было даже завести диалог. — Похоже, что-то в словах Элизабет ему не понравилось, — объяснял происходящее Томас. Ньют заулыбался, пока не получил, будто заряд током, стрелу в ногу. — Что с ногой? — Спросил парень, глядя на искривившееся лицо Ньюта. — Иногда костенеет, а так нормально. Томас кивнул и продолжил глядеть за обстановкой, как вдруг Лиззи — с отросшим каре, которое помнил Ньют, пригласила Томаса в дом. Заметив, что за парнем идет второй мальчик, Элизабет не сдержала своей ставшей родной улыбки и побежала навстречу Ньюту. — Как подрос! — восклицала девушка со сверкающими от слез зелеными глазами, — потрепанный весь! — выбравшись из его объятий, она встрепенула его волосы. — Так скучал по тебе, — повторял Ньют, не пытаясь скрыть эмоций, — Лиззи, Лиззи, Лиззи… Томас глядел на происходящим и смирно ждал. — Что ты там делал? — спросила Элизабет, показывая на машину. — Просто увидел, что она стоит рядом с домом и поинтересовался у Томаса, что она тут делает. Парень, стоявший поодаль, продолжал смотреть то на девушку, то на Ньюта. Элизабет взглянула на Томаса, немного приподняла уголки губ и двинулась к дому. Маленькая лампочка еле горела, мигала, то показывая то радостное лицо мамы, то пустоту. — Будешь есть, дорогая? — спросил жену папа, протягивая тарелку. Женщина, поглядев на еду, тут же потянулась, как вдруг какие-то мысли охватили ее, и она начала: — Как долетели, Элизабет? — спросила она быстро. Отец аккуратно положил тарелку к жене. — Хорошо, — ответила спокойно девушка. Не услышав большего, мама приступила есть. Не успевая прожевать, она брала еще, и еще. Томас смотрел на это с осторожностью, но старался не показывать смущения. Ньют тихо ел свою порцию, стараясь не смотреть на отца. — А ты, Томас, — начал отец, трогая щетину, — ты оплатил прокат машины? Парень мигом прожевал еду и взглянул на мужчину. — Мы поделили стоимость. — Как-то не по-мужски. — Он не обязан оплачивать мне прокат, пап, — возразила Лиззи, — это я настояла. Отец замолк. Все молча продолжили есть. Мама, доев быстрее всех, подбежала к Элизабет и поцеловала ее в щеку. — Иди спать, мам, — впервые обмолвился Ньют. Женщина взглянула его недоуменно, подняв брови. Через мгновение она вернулась в спальню. Спустя, кажется, минуты тишины, мужчина продолжил раздраженно: — Я не хотел, чтобы ты приезжала… — Она моя мама, — перебила его девушка, — захочу, буду приезжать хоть каждую неделю. — Ей становится только хуже, мы сменим таблетки, но не сейчас. — И что? Я просто хотела навести ее, навести Ньюта, тебя. — Сейчас не время, — повторял отец. Элизабет не стала спорить дальше, но мужчина был неудовлетворен таким раскладом и продолжил: — С той аварии все наперекосяк, вам обоим как-будто голову снесло! — кричал он, — то Ньют вытворяет, но он то ладно, но ты то! — отец бросил еду, — Ты могла хотя бы предупредить, что мало того, что приезжаешь в наш дом, так еще и незнакомцев зовешь! У нас что, проходной двор что-ли? Томас вопросительно поглядел на Лиззи: та уставилась в пустую тарелку, опустив взгляд. — Элизабет привезла вам продукты, — начал Томас, — лекарства для мамы, которые тут не купишь. — А ты вообще рот не разевай, — отец встал со стола, — когда ты успела стать такой безрассудной? Девушка наконец подняла голову, поглядев на отца. Миниатюрная, с маленькими ножками и ручками, она продолжала смотреть на него: крупного, с разъяренными глазами. — С тобой бесполезно разговаривать, — девушка и сама встала, убрала тарелку в раковину и двинулась в комнату Ньюта. — Ты сама выбрала не переезжать, — начал отец, — и вот, что я за свое разрешение получаю. Элизабет остановилась. Ньют чувствовал, как тяжело ей было, будто что-то сдавливало ее хрупкие плечи. — Я просто знала, что как и тогда, ты выберешь ее. Лиззи скрылась за дверью. Глаза отца сузились, он бросил взгляд на Ньюта, потом на Томаса. Вдруг, его пыл будто остыл, и он, кажется, на миг, построил густые брови домиком, а потом с дрожащими руками принялся мыть посуду. Крыша пахла влажностью и битумом. Ньют глядел на темные широкие улицы, голые деревья. Элизабет прижала ноги к груди, поглядывая на полную луну. — Я люблю тут сидеть, — Ньют надел кофту, — тихо. Томас облокотился на черепицу. Они даже не видели, как он зашел. Видимо — особенность к него такая была. — А я, — начал он, — уже могу спросить насчет той аварии? Ньют и Лиззи посмотрели на парня. — Это произошло два года назад, — начала Элизабет, — когда у мамы развилось биполярное расстройство. Мы еще не знали, что оно появилось. Она часто водила нашу машину, и в этот раз мы, кажется, ехали с палатками на природу. Томас внимательно слушал девушку. По какой-то причине, заинтересованный взгляд парня захватывал Ньюта, но он решил не пылится и достал из кармана пачку сигарет. — И мы, — Лиззи вздохнула, — смеялись над какой-то шуткой, вроде, про крокодилов. Как вдруг мама крепко сжала руль и резко свернула на обочину, и мы врезались в дерево. — Я тогда думал, что уже взрослый, — продолжил за девушкой парень, пуская дым, — и сидел на переднем сиденье. Подушка безопасности сработала, но ноги мне крепко зажало. — Я сильно ударилась головой, и вокруг меня все помутнело. Видела только отца, который быстро двинулся к маме. Он достал ее, положил на заднее сиденье, сделал искусственное дыхание и только потом вызвал скорую, — девушка перевела с Томаса взгляд, — отец и я отделались легкими ссадинами, но мама сильно ударилась головой, а Ньют повредил ногу. Ньют усмехнулся. — На деле, нам с мамой одинаково досталось, — добавил парень, — в смысле, с ногами, но просто ее спасли быстрее, чем меня. Томас взглянул на девушку; растрепанную, с потекшим макияжем, трущую сонные глаза. Потом на юношу, который продолжал смотреть вниз и курить свои вонючие сигареты. — Я всегда, — повернулся Томас к Лиззи, — всегда поддержу тебя, и я рад, что вы мне это рассказали. Ребята чуть улыбнулись, глядя на парня. Они посидели еще немного, разговаривая обо всем. — Ладно, присмотрю за мамой, — Элизабет встала с крыши, — не буяньте. — Так точно, — откликнулся Ньют, взяв девушку за руку напоследок. Ветер взъерошил их волосы. Ньют снова боялся встретится взглядом, что было странно, ведь тот не боялся Томаса — напротив, он казался ему безобидным. — Я сожалею, это, наверное, ужасно, — сказал парень. — Спасибо. Оба парня продолжили смотреть на звезды. — Разбираешься в созвездиях? — Не совсем, — осведомил Ньют. Томас ткнул смуглым пальцем в небо. — Это — дракон, — парень показал на созвездие. Ньют поглядел на парня, стараясь смотреть на все, кроме глаз. — Не похож он на дракона. — Оттого такие хищники, как он, еще страшнее. Томас, сложив руки, взглянул на Ньюта. — И давно они к тебе пристают? — Это я к ним один раз пристал, а они решили отомстить, — парень улыбнулся. — Не ври мне, — ответил на это Томас. Только Лиззи была способна мгновенно распознать ложь Ньюта. — Да какое тебе вообще дело? — парень отстранился. — Просто хочу поддержать беседу, — юноша неловко улыбнулся и ткнул Ньюта плечом, — я скоро уеду, и ты меня больше не увидишь, разве нельзя посекретничать? Он явно не имел в виду ничего плохого, и парень быстро это понял. Они продолжили сидеть молча, пока Томас изредка поглядывал на юношу, то с небольшой улыбкой, то без нее. — Твоя мама не виновата в том, что ее спасли первой, не надо наказывать ее. — Она больше не моя мама, — парень потушил сигарету, — она сильно изменилась с тем ударом и болезнью, иногда даже меня не узнает. — Но она не перестает быть твоей матерью, Ньют. Не всех можно спасти, позаботиться, но попытаться ты можешь. Ньют наконец взглянул глаза Томаса, и в них что-то не давало ему покоя. Заметив это, последний глубоко вздохнул. — Я вообще своих родителей не помню, — парень перевел взгляд, — все не безнадежно, цени это. Парень не ответил, но нечто странное неожиданно, но нежно, пульсировало в его груди. Он вновь взглянул на Томаса. — Я приручен бежать, — заключил Томас. Ньют продолжал смотреть на парня. Тут, встретившись взглядами, Томас поглядел на нос юноши. — Испачкал в кетчупе, — доложил парень. Ньют, будто выйдя из транса, потер нос. Взглянув на парня снова, он заметил, что на сей раз последний смотрит на его губы. Склизкий, тягучий холод окутывал обоих. Томас приблизился и потянулся к Ньюту. Только мимолетное, приятное тепло, исходящее от его губ напоминало парню о том, что Томас поцеловал его. Вырвавшись из поцелуя, Ньют оглядел юношу удивленно, недоуменно. Но прищурив глаза, сосредоточенные на его больших губах, Ньют поцеловал парня в ответ, на сей раз сильнее, касаясь руками его коленей. Он то усиливался, то становился нежнее, спокойнее, будто боясь ранить. Закончив, оба парня продолжили сидеть на крыше в тишине, пока цикады тихонько напевали в ночи. — Поможешь мне продать все билеты? — Да, помогу, — сказал Томас твердо. *** Громкий звук заставлял дом дрожать, ритмично впиваясь в уши Галли. Намазав подбородок и щеки кремом для бритья, парень глядел на себя. Музыка продолжала стучать. В доме было пусто. Бреясь, юноша случайно порезал себя. Потекшая кровь будто заслонила глаза парня, ослепила. Сначала был свет. Он всегда был с ним — в ступнях, босых на залитом солнцем асфальте, в ладонях, царапающих облака на детском рисунке. Мать тогда еще смеялась, когда Галли показывал ей свои кривые дома и нелепо огромные глаза на лицах. Но воспоминания — это дело десятое. Через мгновение Галли вытер кровь, взглянув в зеркало еще раз, бросил бритву в раковину и принялся одеваться. Уходя из дома, он окинул взглядом кухню. На пустом столе лежало обручальное кольцо с бриллиантом. — Гандона кусок, — засмеялся очень громко юноша, кинув в друга зажигалку. — Эй, а если бы взорвалась? — Тебя не жалко, — заключил Галли. Оба парня рассмеялись и продолжили идти по пустым улицам спального района. — Знаю я, что поздно уже напоминать, — начал шепелявый парень. — Выкладывай, — черноволосый Галли поглядел на друга. — Тот мальчишка, — начал парень, — втащить бы ему хорошенько. — Это в последнюю очередь, — Галли улыбнулся, — зачем тупо бить? Глубоко в душе парню было интересно, откуда у него вообще были друзья. Галли шёл, глядя на ноги — они двигались, как будто отдельно от него. Пальцы сжимали и разжимали что-то в кармане, просто ради ощущения контроля. — А если бы он реально на тебя полез? — продолжил друг, пнув бутылку на асфальте. — Тогда бы не успел пожалеть, — бросил Галли и вдруг остановился. Они оказались возле детской площадки. Ветер гонял пустые качели. — Так ты, — начал остановившейся Галли, — на моей стороне? — Конечно, — быстро пробормотал парень, даже не повернувшись. — Я может и кажусь тупым, — начал юноша, медленно приближаясь к другу, — но я далеко, далеко не тупой… — его голос словно черствел. Последний попятился, осознав, что Галли увидел ту же зажигалку с нелепой наклейкой, что и была у «того мальчишки». Почувствовав холодок, парень понимал, что Галли собирался сделать. — Да ты отбитый… Он не дал ему договорить, тронувшись с место резво и резко. Удар был прямой, в скулу, с глухим звуком мяса, отрывающегося от кости. Друг отлетел, осел на землю. — Тебя не жалко, да? — выкрикнул он, сам не зная, кому. Друг не отвечал. Только дышал. Испуганно, мокро, как щенок. Галли остановился, и его пальцы дрожали. Костяшки в крови — и неясно, чужой ли, своей. Он сделал шаг назад. Жадные заглатывания воздуха и быстрый стук сердца — вот все, что его волновало. — Пошел ты… — пробормотал он, обернулся и ушел. Асфальт под ногами был холодным, будто с каждым шагом мир отнимал у него тепло. Ветер дул в лицо. Он брёл куда-то без цели. Галли сел на низкий бордюр, глядя на пыльную траву, и старую упаковку от мороженого. Смотрел на руки. Они дрожали. Достал нож, и стал глядеть на рябеющее отражение. Он закрыл глаза, чувствуя, как что-то горькое подступает к языку. Галли дышал глубоко и медленно, словно учился этому заново. Он провёл рукой по лицу, и пальцы коснулись подбородка, где был утренний порез. Он пошел домой. Послышался шелест ключей. В пустой дешевой квартире было мучительно тихо, и лишь большой, старый ремень висел на стуле. Хруст, а сразу после — тихие всхлипывания, медленно разрывающие молчание. Галли перевел взгляд. — Поздно, — послышались жесткие шаги, — забыл о том, что я говорил? Отец глядел на сына угрюмо. На пальце поблескивало потертое обручальное кольцо, а на шее красовался розоватый ножевой шрам. — Завтра похороны, не забудь. И Галли запомнил. Запомнил, как мама схватила кухонные ножницы, пока отец душил ее, оставив ужасный шрам, бросила кольцо и ушла, не попрощавшись. Запомнил мелкое покалывание в глазах, пальцах, когда узнал, что она покончила с собой. Он помнил всегда. Выйдя из душа, Галли снова оглядел себя, а после написал на телефоне простое: «Верни долг, санный дебил.» Галли продолжал смотреть в зеркало. Повернувшись, в отражении он увидел кучу ссадин. Мелкие царапины смешивались с красноватыми, темными кровоподтеками, не оставляя на светлой коже ни единого живого места. Запах гари заставил вернуться в реальность, но не надолго — напоследок Галли потешал себя мыслями о побеге. Но отец найдет его. Он нашел бы и маму, но она просто оказалась быстрее него. Боязно. Щемящее чувство в груди не давало покоя, зудело, как сыпь. Юноша терпеть не мог и учащегося от страха дыхания — ведь оно мешало ему мыслить здраво снова и снова. Пытаясь успокоиться, Галли взял под ногу тряпку и принялся мыть полы в душной ванной. Он не отпустит его. Он найдет его. Громкий хруст. Из разбившегося стекла выбилось пару стекляшек. Юноша почувствовал теплый воздух, который казался ему освежающим, ледяным. — Галли? Из маленького окошка наверху было видно лишь небо, а на нем — летящих птичек. Громкие шаги казались ему сокрушающими. Галли выхватил кусочек стекла и сжал так, что из ладони пошла кровь. Ручка двери начала дергаться. Юноша продолжал смотреть на нее, не двигаясь. Вдруг, что-то переменилось в нем. Он спрятал кусочек за спину и медленно открыл замок. Через пару минут он окажется там, где всегда хотел побывать. Птицы сбились в стаи, контрастируя на светлом небе. *** — У тебя есть секунда, чтобы назвать все штаты. Ребята сидели на ковре, прижавшись к дивану. Томас старался обыграть Лиззи мортал комбат. — Алабама, Аляска, Аризона… — протороторил Томас. Странно, что он вообще за это взялся. — Секунда прошла, салага! Кнопки на консоли продолжали стучать. — Я победила! — прикрикнула Лиззи и толкнула Томаса в плечо. — Нечестно, он отвлек меня! — Ну что, во всех этих штатах побывал? — спросил Ньют. — Нет, — начал Томас, — когда меня таскали по семьям, я еще был Вермонте. — Он врет, — подхватила Элизабет, — чертов путешественник. Ньют поглядел на сестру, выбирающую нового бойца. — Мы просто, — парень взглянул на Томаса, — редко выезжали из штата, не считая переезда. Юноша кивнул Ньюту. Солнце нещадно палило, даже проходя через толстые окна. В квартире было душно и пахло глазунью, а нежные, почти незаметные лучи подсвечивали пылинки и глаза Томаса, делая их словно золотыми. Ньют все не мог насмотреться — блики на темном зрачке и веках отдавали красноватым, а длинные ресницы отдавали бледно-рыжим. Томас, почувствовав его взгляд, посмотрел в ответ на миг, секунду, но тут же отвернулся. — Все же Элизабет играет лучше, чем я, — сказал он с улыбкой и встал с пола. Девушка, сидящая между ними, тоже встала. — Ладно, похоже, вы, ребята, уже переросли игры со мной, — вздохнула она и двинулась к спальне. Ньют поглядел на Лиззи. — Потом сыграешь со мной, — начал парень, — меня-то ты никогда не обыгрывала. Элизабет, прищурив глаза, рассмеялась. За звуком закрывающейся двери Томас редко подошел к Ньюту. Первый показал головой на кухню. — Что случилось? — спросил юноша, глядя на Томаса. Оба парня облокотились на столешницу. Томас молчал, пока его футболка приподнималась от дуновений ветра из открытого окна. — Я просто хотел, — начал Ньют, положив свою кисть между ними, — держать тебя за руку. Томас повернулся к юноше и коснулся его почему-то холодных пальцев. Прикосновения, словно током, обжигали Ньюта. — Не хочешь сказать ей? — парень убрал руку. Ньют сел на табурет, чтобы быть напротив юноши. — Какая разница, — начал он, — если завтра вы уезжаете. Я не хочу ее волновать. Томас поглядел вниз, задумавшись. Иногда, он слишком долго выдерживал паузу. — Расскажем вместе. Потом. Когда, ну ты знаешь. Парень понял Томаса. Он как будто стеснялся говорить это страшное слово «серьезнее». Пытаясь разрядить обстановку, Томас, подняв густые брови, сказал: — Пялился прямо, Элизабет же не совсем дура, — улыбнулся он. Ньют сдвинул ноги и заулыбался в ответ. — А яичница еще осталась? — спросил юноша. — Да, я наложу. Парни услышали шаги. — А можно и мне еще, пожалуйста? — выбравшись из комнаты, спросила Лиззи. Немного удивившись от небольшой неожиданности, Ньют принялся накладывать еду по тарелкам. Когда Томас доел и ушел, Элизабет встала рядом с юношей. — Все еще куришь? — Немного, — Ньют взглянул на сестру. Девушка протянула ему новую упаковку сигарет. Юноша поднял уголки губ и поблагодарил Лиззи. — Я всегда вспоминаю о тебе, когда вижу их. — Навязала, значит, тебе плохую привычку, — девушка улыбнулась. — Нет, что ты, — встрепенулся парень, — зато я не курю всякую дичь. Элизабет издала смешок и перевала взгляд на Ньюта. — Папа не обижает? — Это я его обижаю, — совсем развеселился Ньют. — Правда? Так и не скажешь. И девушка была права. Несмотря на бунтарское поведение, Ньют никогда не говорил отцу, что он о нем думает. Молчание на мгновения прерывало пение птиц. — Томас, — начала Лиззи, поправляя русую прядь, — хороший парень, не так-ли? Ньют знал, к чему она ведет. — Да, — Элизабет закивала, заметив взгляд мальчика, — и все серьезно? — Я давно не верю в фразу «все серьезно» после недели отношений. — Это правильно, — девушка прикусила губу, глядя на парня, — но я не против, ты же понимаешь. Девушка опустила взгляд. — Ты знаешь, он не такой, каким кажется на первый взгляд… — начала она. Резкие, тяжелый шаги заполнили кухню. Ручка двери задергалась, но дверь с трудом открывалась — видимо, отец что-то держал в руках. Увидев, что тот улов в руках оказался Энтони, Ньют опешил. Взглянув на парня, он на миг заметил синяк под глазом и кучу ссадин. Отец кинул юношу, как игрушку. — А я вижу, он там освоился, гостевой дом ему там устроил, да, Ньют?! — спросил отец с укором. Элизабет недоуменно глядела то на Тони, то на брата. Парень кинулся к Энтони. — Концерт надо начинать сейчас! — вырвалось у него тут же. Ньют помог парню встать. — Ты под домашним арестом, — пригрозил отец. Парень не обращал внимания на мужчину, взяв Тони под руку. Взглянув на сестру, Ньют пошел к выходу. — Ньют, Ньют! — кричал мужчина. Юноша наконец остановился. Брови мужчины задрожали, а руки сжались. — Останься. Парень поглядел на папу. Тюль дергалась от свежего ветерка. — Останься, — повторил он, — просто пригляди за мамой. Из-за другой двери показался Томас. Ньют сжал губы. — А перенести нельзя? — спросил парень Тони. — Я… Я не знаю. — Тогда, — Ньют взглянул на Томаса, — скажи, что я опоздаю. Ньют дал Энтони сесть на стул и отдышаться. Глаза отца изменились, наполнились чем-то от Ньюта отрешенным. — То-то же. Меньше будешь страдать херней и напрягать свою дрянную ногу. Ньют встал с коленей. Он поглядел на Лиззи, пытаясь найти в ней поддержку. — Пап… — начала она, — как ты можешь говорить такое? Кулаки Ньюта сжались, а голова заполнилась разными мыслями. Машина, хвойные деревья за окном, темнота. Парень почувствовал приходящий ком в горле и с каждым вздохом ощущал его все больше и больше. — Я чуть не умер. Отец взглянул на парня. — Я чуть не умер! — крикнул он, — пока ты спасал ее! Ты знал, что я погибаю, что мне больно, но решил спасти ее, — парень подошел к высокому отцу, — да, ты решил спасти ее! Воздуха не хватало, а щеки горели. Ньют продолжал смотреть в глаза отца яростно, с обидой. Мужчина расслабил брови и взглянул на Ньюта с горечью, обидой — но только на миг, ведь потом он решил отвернуться и закрыть руками лицо. — А знаешь что? Нахер, я ухожу. Повернувшись, отец смотрел на парня со злостью, но вдруг в нем снова что-то щелкнуло и, закрыв рот на полуслове, он замолчал, а после и вовсе ушел, видимо не желая смотреть, как Ньют берет с собой Энтони, Томаса и уходит из дома. На улице стало совсем ветрено. Парню его шаги неестественными и тяжелыми. — Стой, — сказала Ньюту Лиззи. Юноша остановился, оказавшись к друзьям спиной. Догнав Ньюта, Элизабет услышала громкое биение его сердца. Она глядела на дергающееся лицо, будто оно сдерживало что-то в нем. Наконец, он издал глухой скрип и, не успевая вытирать слезы руками, облокотился на плечо девушки, стал обнимать ее. — Я правильно поступил? — выдал он полушепотом. Девушка приподняла и сжала губы. — Не волнуйся, я пригляну за ней, — сказала она, гладя его светлые волосы, — такой концерт бывает только раз в жизни. Юноша продолжал вытирать слезы с красного лица, выбравшись из объятий. — Папа говорил, — начала девушка, — что еще одно лишнее движение, вывих, неважно, — она взялась за лоб, — и ты бы стал хромать до конца жизни. И он считает, что то, что этого еще не произошло, многое говорит о тебе. Парень напряг брови и на миг задумался, на ответив девушке. — Ладно, иди! Ньют взглянул на нее напоследок, чуть улыбнулся и обнял снова. До концерта оставался час. *** — Этот, — Тони показал среди множественных ран на синяк под глазом, — оставил мне твой к…к.. — А ну перестань, — Оливер ударил Энтони по лицу, — кто оставил? — Твой к… Коллектор , — продолжал заикаться он. Ребята сидели на полу пока пустой сцены. — Кто? — спросил парень еще раз, видимо не зная значения слова. — Оливер у нас на гитаре, Энтони на барабанах. — Понятно. Томас смотрел на парней с небольшим удивлением, что неудивительно — ведь он определенно был из другого мира. — Тот, кто дал тебе билет, — начал Ньют, — он ударил Тони по глазу. Оба парня на миг замолчали. — Да он бешеный! Мне про него рассказывали, — Энтони начал резво почесывать свой большой нос, — у него раз в месяц точно крышу сносит, и он кого-то бьет! — Значит, это ты еще легко отделался, — Оливер показал клык и взъерошил его волосы, — а я и не знал! — Если бы не возвратился к родителям и не получил по шапке, был бы как огурчик. Оба друга рассмеялись друг-другу. — Ладно, долой нежности и вперед за работу! — сказал Ньют твердо, и его послушались. Юноша чувствовал взгляд Томаса, ощущал, как он был рад тому, что парень начал руководить процессом. Откинув все мысли, Ньют помогал и Тони, и Оливеру настроить инструменты. Методично проверяя звук и готовя сцену, ребята и моргнуть не успели, как до выхода остались считанные минуты. — Навороченная сцена… — говорил Томас, не зная средний доход отца Оливера в год. — Я только сейчас понял, — начал Тони, — что тот чмырь придет, ты же дал ему чертов билет! — Ну, неловко будет, — вздохнул Оливер, — разберемся с ним после концерта. Томас глядел на волнующегося Ньюта, видел его поступающий пот. Двое ребят уже вышли на сцену и под ширму проверяли свои инструменты в последний раз. Ньют уже хотел пойти к ним, как вдруг юноша остановил его, взяв за руку, — Удачи тебе. Ньют улыбнулся. — Спасибо. Секунда. В животе что-то кололо. Ширма упала. Парни не захотели поздороваться и сразу начали играть. Дыхание перехватывало, а щеки горели, но найдя лицо Томаса среди толпы, Ньют чуть успокоился. Он увидел еще одно, и сразу узнал его . Музыка была громкой, да и было не до размышлений, но его глаза, того незнакомца вызывали у Ньюта странные эмоции. Что-то в парне щелкнуло, и наконец, он осознал, что не чувствовал к тому парни ненависти. Его глаза блестели на фоне остальных, но не казались ему жестоким, даже больше — Ньют почувствовал к нему какую-то неощутимую, почти родственную связь. Заметив недоуменный взгляд Ньюта, незнакомец заулыбался кривыми зубами. Вдруг, Ньют перевел взгляд на уходящую фигуру Томаса. Он был расстроен. Толпа не имела для Ньюта никакого значения. После песни он побежал за ним, предупредив остальных. На улице стемнело. — Что случилось? — Ньют почти догнал уходящую фигуру, — у меня есть только пять минут передышки. Вдруг, Томас повернулся к Ньюту заплаканными глазами. Парень наконец понял, что в нем тогда щелкнуло. — Мама? — желал удостоверится он, помня о ее расстройстве. — Ньют… — сказал он, сжав брови еще больше, будто давая понять, что она не единственная. Томас взялся за голову и стал ходить туда-сюда. Что-то сжималось в Ньюта сильнее и сильнее. Больших слов парня он не смог услышать, все мысли, голоса в его голове затихли, будто и весь мир замолк вместе с ним. — Я чувствовал, чувствовал что-то, — повторял Томас, как вдруг его словно осенило, — эй, ты слышишь меня? Томас дергал Ньюта, помогая вернуть в реальность. — Я знал, что твоя мама убьет Элизабет… Так и должно было произойти… — О чем ты говоришь? — спросил шепотом Ньют, Весь мир провалился у него из под ног. Боль в животе и ноге пропала, будто он и сам превратился в пыль. — Она убила ее? — Напала, твой папа сказал, ты слышал меня? — перешел на крик, — она мертва, мертва, слышишь?! Томас дергал и дергал юношу. Ньют опустил голову. Казалось, что происходящее было просто сном. — Знаешь что? Ньют, я делал очень плохие вещи. Он снова не слышал его или, скорее, не хотел принимать его слова. Единственное, что Ньют почувствовал за последнюю минуту — поступающую холодную слезу. Томас достал из кармана парня пачку Marlboro Black Menthol и сжал их в руках Ньюта. Юноша снова ощутил тепло его рук и поглядел на зеленые вставки. В его сознании проносился глухой звук, напоминающий ее голос. — Мы еще встретимся, — где-то вдалеке послышались гулы сирен, — и мы начнем все с начала. Темнота. Через, кажется, мгновение, он очнулся в холодном мраке и вдохнул затхлый пыльный воздух. С этого мгновения для него началась новая жизнь.

Все воспоминания: об убившей сестру матери, таинственном Томасе и незнакомце с глазами хищника бегали перед глазами, будто ураган, разлетаясь также быстро, отрывисто, мимолетно.