Десятка мечей. Том II.

Пароход плыл по морю, занятый круизом, который проходил из Гесцарии в Англию. За одиннадцать лет промышленность Гесцарии стала ещё более продвинутой, медицина сделала огромный шаг вперёд, и теперь наступала на пятки медицины самой Германии. Изобретатели Гесцарии стали известны по всему миру, и новый император – Михаил Александрович – организовал отдельный фонд для развития этого ремесла и привлечения молодых умов для новых открытий. Железные дороги быстро разрастающейся сетью опутывали территории Гесцарии, экипажи остались, но более обеспеченные люди, например, из высшего дворянства, могли позволить себе купить автомобили, которые изредка проезжали по улицам Рардбурга. Также своё распространение получили домашние стационарные телефоны, которые стояли в доме каждого дворянина и многих зажиточных крестьян. Теперь можно было спокойно и быстро связаться с кем-то, кто имел телефон, без какой-либо проблемы. Особым открытием для всего мира стал дирижабль, который был изобретён во Франции. Дирижабль стал главным воздушным транспортом для пассажирских перевозок, что позволил ускорить дальние поездки, которые на экипажах и поездами занимали несколько суток. Теперь поездки в Европу не были столь тягостными, а также для путешествий стал более доступен мир Востока. Если говорить о политике, то Гесцария смогла выстоять перед войной с Уральским княжеством, объединившимся с Южной Тиверией и Хазарией, что длилась пять лет, и мятежом, вызванным вступлением Михаила Александровича на трон и его новых реформ. Гесцария знала, что у неё нет друзей, но она никак не могла предположить, что соседствующие государства объединятся, чтобы пойти с кровопролитной войной. Даже сама Германия не хотела ввязываться в военный конфликт с Гесцарией, на что надеялись руководители Уральского княжества, Хазарии и Южной Тиверии — не было ясно никому. Мятеж же случился из-за множества причин, первой стала Жалованная грамота дворянству. Эта грамота юридически сделала жизнь, достоинство, честь дворян неприкосновенными, освободила от наказаний и уменьшила процент налогов. То есть, запрещала применять по отношению к представителям дворянства рукоприкладство в качестве меры наказания, запрещала по отношению к ним выдвигать смертный приговор и пожизненное заключение, а также сильно облегчило их и так неплохое финансовое состояние, скинув основное бремя налогов на буржуазию и крестьянство. После Михаил Александрович ужесточил цензуру в газетах. Тогда народ только начинал закипать, но поводом стало повышение цен на еду, из-за чего бедные крестьяне не могли позволить себе даже хлеб. Прошли слухи, что Михаил Александрович — самозванец, ведь его отец был совсем другим в курсе правления государством, а также поговаривали, что кто-то активно воровал из казны Гесцарии, и сам император всё знал, но закрывал глаза. Мятеж жёстко подавили, затем последовала прилюдная казнь его участников посредством гильотины и расстрела главных зачинщиков, в числе которых был и Александр Трофимович — руководитель революционного сообщества «Моховых мурен». В числе мятежников были и дворяне, как Александр Трофимович, но Михаил Александрович лично подписал указ, разрешавший расстрелять всех причастных к мятежу дворян. Первое время народ думал, что Михаил Александрович — ужасный император, и для Гесцарии настали тёмные времена. Но потом в двери постучала война, после которой, благодаря умению Михаила Александровича вести переговоры, Гесцария получила часть территорий Уральского княжества и пониженную пошлину для торговли в Южной Тиверии. Цены на продукты понизили, слухи о Михаиле Александровиче и обворовывании казны перестали пускать. После пятилетней «Товарищеской» войны Гесцария снова начала процветать, а Михаил Александрович стал более демократичным, словно его совершённые ошибки в начале правления дали ему понять, как стоит править целой страной. Сейчас шёл десятый год правления Михаила Александровича, и можно было сказать, справлялся он со своими обязанностями императора более чем хорошо. Пароход плыл в утренней глади моря, мирно пуская дым из трубы. Пассажиры судна даже не ощущали особой качки — настолько было тихо море. По тёмному коридору без иллюминаторов, который освещали лишь слабо светившие керосиновые лампы на стенах, шагал молодой человек двадцати шести лет. Его походка была уверенной, но шаги беззвучными, из-за расстеленных на полах ковровых дорожек, что привезли из Пруссии. В коридоре две молодые девушки положили на него свои глаза. Молодой человек был строен и хорош собой, его черты лица были острыми и вычурными, словно он выходил из знатного дворянского рода. Глаза молодого человека уверенно смотрели вперёд, он не видел никого вокруг себя. Несмотря на то, что его наряд был лишён какой-либо роскоши и золотых украшений, по ухоженному внешнему виду было ясно — молодой человек следил за собой, и сдувал пылинки даже с недорогого, но качественного костюма. — Bonjour! — обратились девушки к нему. Молодой человек еле заметно подпрыгнул и развернулся к дамам. Его сосредоточенный вид был развеян, теперь парень был похож на напуганного оленёнка. Он не знал, что делать и говорить, словно раньше не видел девушек. — Добрый день, дамы... — растерянно сказал он, и девушки засмеялись, обмахиваясь веерами. — Какой Вы милый, однако! — сказала одна из них. — Благодарю Вас, — он, словно ища помощи, начал оглядываться по сторонам. Девушки переглянулись с хитрыми улыбками. Молодой человек их умилял, они давно не видели столь скромных молодых людей, которые не прятались за масками самоуверенности. — Держите путь до самой Англии? — Подожди, подожди! — перебила её подруга. — Надо хоть узнать, как зовут столь милого молодого человека, а то мы, как мне кажется, уже напугали его своей беспардонностью. Девушки задорно засмеялись и начали обмахиваться своими веерами, молодой человек неловко засмеялся и отошёл от них, уперевшись в стену. — Родион! Он с надеждой в глазах повернулся на знакомый голос. Перед ним предстала женщина с заплетёнными чёрными волосами в тёмно-красном бархатном платье. Она плыла по коридору, с интересом смотря на открывшуюся ей картину. Родион, с облегчением выдохнув, раскланялся с девушками и побежал к брюнетке. — Госпожа, добрый день! — Мы не виделись полчаса от силы, — тихо сказала женщина. — Анна Борисовна, Вы меня спасли. Анна тихо рассмеялась и пошла дальше по коридору, за ней поплёлся Родион. — До встречи, молодой человек! — крикнула одна из девушек. — Ещё свидимся! Родион даже не удостоил их вниманием — всё оно было приковано к его появившейся госпоже. — Я тебе говорила, что ты красавец, каких поискать. Вон, столь милые девушки уделяют тебе внимание. А ты даже не распрощался с ними! — Меня это всё не интересует, — Родион шёл чуть позади Анны. — Я уложил багаж в каюту, как я понимаю, с нами будут ещё два человека, думаю, мужчины. — Кто селит женщин и мужчин в одну каюту? — Анна возмущённо всплеснула руками. — Вы же сами в последний момент купили билеты. — Потому что в самый последний момент мне дали это задание. Я прогулялась по пароходу, пока никто не вызывает подозрения. Ты тоже смотри в оба — мятежником может оказаться любой из пассажиров. — Как скажете, госпожа. Я буду внимателен, конечно, до Вашей проницательности мне далеко... — Ой, не начинай, — Анна махнула рукой на Родиона. Пойти в армию Восточного округа было лучшим решением, которое Анна могла принять одиннадцать лет назад, будучи напуганной девочкой со сметённым разумом. Восточный округ — самый опасный из девяти существующих, каждый месяц там вспыхивают восстания и погибает множество солдат. Только самые отчаянные люди пойдут в армию «Стальных шашечниц». При наборе в солдаты особых требований не предъявляют, не всегда даже спрашивают документы — лишь бы ряды армии не редели. Анна придумала себе историю, которую множество раз в деталях рассказывала Родиону, чтобы она сама не запуталась в своей легенде и не была поймана на ошибке. Ей сделали новые документы, покрестили новым именем и дали шанс на комфортную жизнь. Этим шансом Анна и воспользовалась — она двигалась по карьерной лестнице, что была залита кровью, потом и слезами, её старания заметили и оценили по достоинству. После своей смерти на поле боя во время «Товарищеской войны» Марк Арсенович завещал сделать маршалом именно Орлову Анну Борисовну. Анна стала первой, и пока единственной, женщиной на этом посту. Конечно ей было трудно не только из-за обязанностей, что возложили на её плечи, и получения высокого звания во время кровопролитной войны, но также из-за общественного порицания, голоса которого с множеством успешных боёв хоть и стали тише, но никуда не пропали. Где это видано – женщина на посту маршала, да и тем более та, о которой ничего толком и не известно? Мало, кто при дворе и даже из её армии знал что-либо о ней. Анна была без прошлого и, после вступления на пост маршала, без будущего. Только безумцы, у которых не было ничего за спиной, которым нечего терять, могли стать маршалами Гесцарии. Анна это знала и была готова отдать всю себя службе государства. Будучи Софией, она точно не знала, чем бы хотела заниматься — ей нравилось всё, все отрасли науки и искусства, но все её занятия не дёргали ту самую струну её сердца. Однако когда Анна впервые вышла на поле боя, сердце ей дало понять — военное дело — её призвание. Гесцарии грозило что-то страшнее мятежа — революция, но теперь беда пришла не из сердца государства, а из-за границы. Если верить разведке Западной армии, некоторые соседние страны хотели уничтожить мощь Гесцарии и оставшееся от неё прибрать к рукам. Их союзниками были некие мятежники из Гесцарии, которые объединялись в группы и за какую-то плату, оружие и обещания хорошей жизни передавали информацию заграницу. Анна впервые за три года, являясь маршалом шесть лет, окончательно вернулась с Восточного округа в Рардбург и впервые посетила двор императора за долгое время. Михаил Александрович самолично отдал ей приказ о тайном задании — по полученной информации, мятежники перевозят своё оружие на пассажирском пароходе, и Анне нужно найти их и предотвратить транспортировку оружия. Как Анна справится с целой толпой мятежников — было неясно, но Михаил Александрович дал Анне ясно понять, что доверяет это задание только ей. — Госпожа, Вы ещё не завтракали, может, пришло время? — Ты прав, Родион. Я не ела со вчерашнего вечера, хотелось бы отведать в спокойной обстановке, а не в палатке с надетыми доспехами. Со становлением Анны как маршала в армии разных округов стало приходить всё больше женщин. Анна дала им веру в себя, и многие поняли, что девушки тоже в бою способны на большие свершения. Несмотря на теперь уже немалый процент женщин в армии, им всë равно выдавался мужской комплект доспехов — никто даже и не думал браться за изготовление женских. Поэтому, Анна, как и многие девушки, служившие в армии, мирилась с невозможностью взять дыхание полной грудью и вечными проблемами с размерностью доспехов. Ты либо дышишь как нормальный человек и собираешь за собой постоянно спадавшие сапоги, либо спокойно сидишь на коне и терпишь неприятную тесноту в груди. Конечно, со временем эта проблема забывается, но она по факту не исчезает. Поэтому, как только Анна стала маршалом, она распорядилась о создании женских доспехов. Впервые, когда ей принесли зарисовки, она кинула их в разожжëнный камин, находящийся в еë кабинете дворца Больдо. В глазах художника вспыхнуло пламя, в них отразилось, как его детище пожирает огонь. — Кожаная юбка под налядвеники — пустая трата ресурсов, да и удобств представляет мало. Уберите, мы не на балу, хотя, — она подпëрла подбородок пальцами, — в каком-то роде это тот ещё танцепляс. Но Вы меня поняли! Уберите. И сделайте хотя бы с пятого раза нормальные доспехи для женщин. Спустя месяцы терзаний голов нескольких художников и кузнецов Гесцарии, был предложен тот вариант доспехов, который Анна смогла одобрить. Как оказалось, доспехи, что подходили бы под женщин, было достаточно легко придумать, но каждый художник всё усложнял, пытаясь добавить элемент, что эстетически и визуально давал понять, что под бронёй была женщина.