Десятка мечей. Том II.

Алексей напомнил Анне об их планируемом визите в модный дом Терентьевых и позвал Леона, который отказался. Тогда Алексей, возмущённый отказом, прямо-таки приказал Леону прийти вечером в «Северную рюмочную», чтобы отпраздновать их успешно оконченное задание. На это Леон согласился, но теперь вопросы были у Анны. — Какая ещё «Северная рюмочная»? — А что? — удивился Алексей. — Это логичное завершение нашего очередного успешного задания. Ты имеешь что-то против? — Я не уверена, что после дороги, визита во дворец Святого Больдо и модного дома у меня будут силы на это. — Какая Вы слабенькая, Анна Борисовна. Может, Вам на пенсию? — Нахал! — Анна стукнула Алексея по спине, и тот только рассмеялся. Молодые люди дошли до дома Терентьевых. Анна на пару секунд остановилась, чтобы окинуть взглядом фасад здания — ничего не поменялось, не считая закрытого балкона на втором этаже. Если Георгий Панфилович любил, чтобы во время работы в помещении было светло и свежо, то Елена наглухо закрывала окна, открывая их лишь тогда, когда покидала свой кабинет и спускалась в зал. Рардбург сильно развился, и на улицах стало слишком людно, чтобы творить под этот шум — Елена просто не могла сосредоточиться. Года три назад не стало Георгия Панфиловича, и Елене, как и завещалось, передался модный дом. Теперь она была управляющей и той, чьи творения выставляли на прилавках. Она создавала вещи со своим видением, отдавая честь отцу. Многие думали, да и сама Елена этого опасалась, будто после передачи модного дома в её руки все забудут про него. Однако, ажиотаж вокруг Терентьевы не пропал, а, даже наоборот — возрос. Под конец жизни Георгий Панфилович создавал платя, костюмы и различные аксессуары, не замечая новых тенденций вокруг. Елена же вдохнула в их семейный бренд новую жизнь. Алексей по-хозяйски вошёл в двери и начал осматривать помещение. Уверенность в его глазах быстро пропала, словно её разом вышибли из него дубиной. Он потерялся в этом Раю роскоши. Он повернулся к не менее потерянной Анне. Обилие платьев, блеск украшений ослепили её. Раньше она чувствовала себя в доме Терентьевых, как у себя дома, теперь она мотала головой, не зная, за что же ей зацепиться взглядом. Алексей сразу понял — им вдвоём не справиться. — Лёш, — подошла к нему Анна, — я уже от разглядывания ассортимента устала. Давай как-нибудь потом, завтра, например... У нас целая неделя отпуска! — Вот именно — целая неделя, а тебе и надеть нечего, чтобы в этот отпуск в люди выйти. Анна тяжко вздохнула. — Нам нужна поддержка, давай пока сами хотя бы меж рядов походим. А то совсем позор. Анна и Алексей разделились. Анна ходила по залу, скромно оглядывая товары высшей моды. Как она отвыкла от такого — ей было даже трудно представить такие вычурные и дорогие платья на себе. Все её нынешние платья были куплены в простых лавках — она не видела нужды в покупке и ношении роскошных нарядов. Куда она, как маршал, может в таком выйти? Анна рассматривала вывешенные платья, аккуратно и неловко к ним притрагиваясь, как вдруг сзади раздался знакомый голос. — Анна Борисовна, добрый день! Рада Вас видеть. Анна обернулась и сильно удивилась. Это была улыбающаяся ей Аделина. Анна видела её последний раз на дне рождении Алексея, и она всё никак не могла привыкнуть к искренней и доброй улыбке Аделины. Анне было так странно и непривычно это видеть, что ей становилось даже неловко. — Аделина Сергеевна, и Вам добрый день. Аделина лучезарно улыбалась, на её голове красовалась милая шляпка. В голове Анны снова начали проноситься их ссоры, её язвительная улыбка и стреляющий взгляд. Сейчас перед ней стояла совсем другая девушка — словно это не она в школьные годы подсыпала ей иголки в еду и запирала её в футляре для виолончели. Анна была рада, что Аделина смогла вылечить свои психологические проблемы и стать здоровым человеком, не видящим в других соперниц. Аделина говорила, что при других обстоятельствах они могли бы стать приятельницами, возможно, сейчас имеются подходящие условия для создания хороших взаимоотношений. — А что Вы тут делаете? — поинтересовалась Аделина. — Его Величество дал нам с Алексеем отпуск на неделю, и он притащил меня сюда. Сказал, что мои платья совсем не годятся — все они словно похоронные, в них за эту неделю выйти даже некуда. Аделина засмеялась. — Как мило с его стороны, но, кажется, высказаться насчёт Вашего стиля можно было и мягче. А где сам Лёша? — Не знаю, потерялся где-то... — Он взял на себя сильно большую ответственность. Вам когда-нибудь приходилось бывать тут? — Нет, Вы что! Для меня платья и мода сейчас на последнем месте. — И зря. Вы — красивая девушка, а не только маршал. Вам бы следовало подчёркивать свою уникальность на посту, а не сливаться со всеми. Позвольте мне помочь Вам? — Конечно, я не против, но Вам самим это не будет в тягость? — Нет, нет, я буду только рада! Вы приходите ко мне с Алексеем, а я пока подыщу подходящие варианты. Анна отправилась на поиски Алексея. Он в отчаянии стоял перед манекенами с платьями и рассматривал их. — Лёш, — он оживился и обернулся на голос Анны, — я встретила тут Аделину Сергеевну. Она сказала, что хочет помочь нам с выбором платья. — Слава Астерию, — прошептал с облегчением Алексей. — Веди меня к ней. Аделина уже активно рыскала среди рядов платьев и быстрым взглядом изучала каждое. Почувствовав приближение маршалов, она отвлеклась и подошла к Алексею, чтобы обняться. — Лёша, рада тебя видеть! — Взаимно, — перед тем, как отойти от Аделины, Алексей быстро погладил её по спине. — Как ты вообще? — Да всё стабильно хорошо. Сейчас с вами тут побуду и поеду домой — гувернантка сегодня попросила отпустить её пораньше, буду сама с Павлом сидеть. Так, давайте подумаем сначала, что мы хотим. У вас есть какие-нибудь представления, пожелания? Анна Борисовна, Вам тут пока никакое платье не приглянулось? — Нет, у меня так глаза разбежались... Аделина рассмеялась. — Я тоже без понятия. Честно, когда я звал сюда Аню, я думал, что мы быстро разберёмся с выбором платья. Но сейчас я понял, что был сильно самонадеян. Да и мне сложно даже представить Аню в чём-то светлом и праздничном. — Ну, — начала говорить Аделина, — я Анну видела лишь раз, и я могу представить её в любом платье. Давайте сначала определимся с цветом. — Розовый? — предложил Алексей. Аделина махнула на него рукой. — Нет. Она брюнетка, ей больше подойдёт... — Аделина рассмотрела Анну. — Голубой или красный. Пока остановимся на этом. Аделина пошла искать консультанта, который бы мог ей в этом помочь, оставив Анну и Алексея наедине. Алексей усмехнулся и посмотрел на Анну. — Ты брюнетка? Или... — Кажется, в прошлый раз я тебе ясно дала понять, что я — брюнетка, — грубо ответила Анна. Алексей только обречённо покачал головой, засунув руки в карманы брюк. Аделина вернулась с миловидной девушкой, которой заранее объяснила всю ситуацию. Они начали подбирать платья, Анна поначалу пожимала плечами, и окончательное решение принимала тогда Аделина, но потом Анна, втянувшись в процесс, неловко начала то качать головой, то кивать. Прошло около получала, прежде чем Анна пошла в примерочную с двумя платьями и консультантшей. Аделина осталась стоять с Алексеем наедине. Несколько секунд она помолчала, прежде чем начать говорить. — Какая милая и хорошая девушка нам решилась помочь. — Да, спасибо ей, а то бы мы тут прокопались весь день. И спасибо огромное тебе, я рад, что ты тут оказалась. Я уже соскучился по твоей компании. Аделина улыбнулась. — Да, давно мы не вделись — взрослая жизнь не даёт продыху. Но я не к этому, — она, прошуршав тканями платья, повернулась всем телом к Алексею. — Ты даже слова лестного не сказал консультанше. Что это с тобой? Я специально пыталась найти самую миловидную девушку, а мне даже краснеть за тебя не пришлось. Алексей засмеялся. — Вот ничего ты просто так не можешь сделать — всё тебе надо разузнать и везде сунуть свой нос. Аделина посмотрела в сторону и убрала прядь волос за ухо. — Думаю, — тон Алексея стал более серьёзным, и улыбка начала медленно сходить с его лица, — мне симпатична Анна. Хотя нет, после поездки в Париж я уже не думаю, я убедился в этом. И в моей голове даже мысли не возникает приударить за какой-нибудь дамой. Аделина подошла к Алексею и положила ладонь ему на спину. Она видела состояние Алексея после смерти Софии. Тогда она на четыре месяца уехала лечиться в Германию, и не смогла застать пик его горя. Но даже вернувшись назад в Рардбург, она увидела полностью разбитого молодого человека, который постепенно начал спиваться, и совсем не видел своего будущего. Он пережил череду страшных потерь: сначала София, потом его родители, а затем и Иван. Она пыталась его поддерживать и быть рядом, чтобы он не натворил глупостей. Тогда ещё её кавалер, который теперь является её мужем, поначалу был против такой дружбы. Он не знал их прошлого, их взаимоотношений, но как будто чувствовал что-то неладное. Но стоило ему раз увидеть Алексея во времена его упадка, тот сразу перестал как-то мешать Аделине видеться с Алексеем. Они с Алексеем давно выросли и забыли прошлые обиды и неловкости. Тогда Аделина шла в гости к Алексею в квартиру после того, как узнала от врача о своей беременности Павлом. С трагедии тогда прошло шесть лет, и Аделина пыталась навещать его хотя бы раз в неделю, чтобы поддерживать его и послеживать за ним. В своей квартире Алексей прятался от Платона, который остался руководить поместьем, и Аделина сильно за него волновалась. Кто знает — какие мысли у него могут прийти в голову, когда он долгое время остаётся на едине с собой. Помимо Аделины, Алексея навещала также Варвара, с которой к этому времени они уже примирились. Их нельзя было назвать подругами, но Алексей и его состояние сблизили девушек. Сейчас у Варвары полный хаос в жизни: смерть мужа, грудной ребёнок, руководство предприятиями, и Аделина давно не видела свою приятельницу. После визита к Алексею она планировала встретиться с Варварой и сообщить радостную новость. Аделина хотела прийти к Алексею и сказать ему о своей беременности, она надеялась, что перспектива стать дядей обрадует его и как-то воодушевит. Но не успела Аделина что-то и сказать Алексею, как её голос сорвался на крик. На люстре, которую наконец-то повесили на потолок, качалась петля. Она знала, что дверь в квартиру Алексея почти всегда открыта, и сейчас она быстрым шагом прямо-таки вломилась в его квартиру и, не найдя своего друга в гостиной и кабинете, отправилась в спальню. Алексей испуганно и с каплей злости смотрел на Аделину сверху, стоя на дубовом стуле из Испании. В одной его руке уже была верёвка, и он вот-вот собирался просунуть голову в петлю. Аделина, когда только зашла в спальню, сначала испугалась только от одного вида Алексея — его белая рубашка была криво застёгнута, вся она была в красном вине, жутко похожем на кровь, волосы Алексея были сальными и взъерошенными. Он смотрел на неё совсем пустыми глазами, настолько, что эта пустота поглощала блики от зажжённых свеч. Аделина начала кричать, когда поняла, что происходит. — Лёш... — Дель, что ты тут делаешь? Я опять не запер дверь? Аделина закивала, и Алексей обречённо вздохнул. Он был зол на себя, зол на Аделину. Только он поймал порыв, чтобы решительно уйти из этого мира, как ему помешали. Сказать Аделине просто уйти — будет глупо и бессмысленно. Разве она так просто уйдёт? — Уйди, пожалуйста, — но Алексей всё же попытался. — Нет, ты с ума сошёл?! — Я не хочу быть здесь больше. — А армия? На кого ты её оставишь? — На моё кресло есть множество претендентов, не волнуйся. За время лечения в больнице для душевнобольных Аделина несколько раз сталкивалась с людьми, пытающимися уйти из жизни. Она видела, как врачи справляются с таким. Они не говорят банальностей, не обесценивают проблему человека и пытаются сконцентрировать внимание не на мыслях человека, а на его чувствах. Переубеждать такого человека бессмысленно, ты не скажешь что-то такое, что вдруг вызовет у него желание жить. У Алексея совсем нет этого желания, мысль об уходе из жизни даже радует его. — Почему ты хочешь это сделать? — Я не хочу существовать в этом мире без тех, кого любил. Без неё. Ангелина вздохнула. Она понимала, что те вещи, которые она сейчас будет говорить — это гадость, это грубо. Но сейчас она не видит других выходов из ситуации. — А я, Варя или Даша? Мы недостаточно тебе любимы? — Дель, я... Нет, я вас троих люблю, только из-за вас я и продержался столько времени. Аделина заметила, как Алексей отпустил верёвку. Она пыталась отговорить его от задуманного, вызвав у него чувство вины. Это плохой поступок, но манипулировать у неё выходило лучше всего. — Столько времени? Мне кажется, что Эльвира Алексеевна с тобой была бы не согласна. Ей бы не хотелось, чтобы её сын не дожил и до тридцати. — Я думаю, она меня поймёт. — Нет, не поймёт. Лёш, — Аделина вздохнула, — я беременна. Алексей округлил глаза и быстро спрыгнул со стула. Только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как Аделина его перебила. — Если мой ребёнок, которого я вынашивала девять месяцев, страдала и морально, и физически, воспитывала всю жизнь, решит покончить с собой... Мне даже думать страшно. Это частичка меня, физическое воплощение самой чистой и глубокой любви. Какой я буду матерью, если не смогу защитить своего ребёнка от него самого? Несколько секунд стояла тишина. — Ты беремена? — Да. Я и пришла к тебе сегодня, чтобы сообщить эту радостную новость. Но я, видимо, невовремя. — Нет, нет, нет! Деля, я так рад за тебя! Алексей подошёл к Аделине и крепко её обнял. Ему было страшно стыдно за то, что увидела его подруга, будучи в положении. Он мог стать причиной, по которой состояние Аделины или её будущего ребёнка ухудшилось бы. — Извини меня, пожалуйста. Я не знал. Аделина чуть отдалилась от Алексея, заглянула в его глаза и улыбнулась. — Ничего страшного, но тебе придётся пожить ещё девять месяцев, я тяжело перенесу твою потерю. — Хорошо, как скажешь. Аделина потянулась и погладила Алексея по волосам. Она надеялась, что за девять месяцев состояние Алексея улучшиться, он найдёт в себе желание жить. Так и случилось — шестой год после убийства семьи Ставрогиных стал тем годом, когда раны Алексея стали затягиваться. Да, шрамы поднывали и иногда случались обострения боли, но то было уже не на ежедневной основе. Аделина не могла нарадоваться за своего друга. Смотря на него теперь, она понимала, как долго он вылезал из этого омута страданий. И Астерий вознаградил его — на пути Алексея появилась Анна. Аделина надеялась, что она вдохнёт жизнь в Алексея, и он будет счастлив. Из примерочной как раз вышла Анна в голубом платье, подходящее её глазам. Но Аделина попросила Анну примерить и другое, красное платье. Когда Анна второй раз вышла из примерочной, Аделина была в полном восторге. Этот красный не смотрелся мрачно, как смотрелся красный мундир восточной армии. Из-за вышивки золотом оно казалось праздничным и светлым. Над вышивкой поработали хорошо: всё платье было в золотых цветах и листьях. Корсет и рукава-фонарики были украшены жемчужинами. По фасону платье не было пышным, какие раньше носила София, а прямым, из-за чего ей было чуть непривычно. Алексей смотрел на Анну и только улыбался, пока Аделина осыпала Анну комплиментами. Уже у кассы, когда он оплачивал выбранное девушками платье, он думал, куда бы пригласить Анну, чтобы она смогла выгулять своё новое платье.