if you see this, I want you

– I love the smiths.

– Sorry?

– I said I love the smiths. You... you have a good taste in music.

Тэхён нервно обкусывал губу, поглядывая на свои наручные часы каждый две минуты. Время шло. Волнение накатывало. Ким даже вспоминает, когда это все началось.

Неделей ранее

Тэхён, под пьяное улюлюканье подливающего винишко в стакан Чимина, думает о своей сексуальности. – Ты никогда не станешь сексуальным, если будешь стесняться себя, а... Вот я с Ю-Юнги... Я взял, сказал, мол, давай выпьем у меня дома чаш-ш-шечку кофе... А потом он взял и меня взял... И он меня на столе... – Чимин еле соображает. – Без подробностей, пожалуйста! В прошлый раз, когда ты говорил про «если ты будешь всегда себя стесняться» я сделал себе эту тупую татушку! Я больше не хочу экспериментов... Может, я хочу какой-нибудь курс? По раскрепощению, или тренинг... О, смотри! Смотри туда! – Тэхён указывает пальцем в телевизор, смотря на пирсинг сосков у женщины, занимающейся сексом. – Ты хочешь попробовать с женщинами? – Недоуменно спрашивает Чимин, икая от переизбытка алкоголя в крови. – Нет же, дурень, смотри на грудь! Соски! Я тоже хочу проколоть их! – Ойй... А это идея!

Сейчас

Раствор коварен. Раствор бездушен. Ничего святого. Тэхён начинает ещё больше загоняться. Маленькая энергичная белочка (нет, к Тэхёну она ещё не пришла) бегает в спелой садовой Кима, как в колесе. Нет, Тэхён не божий одуванчик и, прости господи, не святая простата. Очень даже наученный жизни и наебанный (жизнью) человек.

12:59

Ну всë! Надо выходить. Тэхён открывает дверь своего пыжика, берёт свои яйца в кулак и ногой наступает в лужу. Блять. Хуй в руке, ебло в муке. Стоя перед парадной, Тэхён выдыхает. — Ну, поехали, — Толкает дверь и... Она не поддаётся. Тэхён удивленно моргает и толкает сильнее. Дверь снова не открывается. — Эм… — Тэхен стучится. — Здесь вообще кто-то есть? Табличка «от себя» входит в поле зрения. Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу.

...

Тэхён вошёл внутрь. В помещении пахнет чистотой и стерильностью. Тем, чего в доме у Тэхёна никогда не будет. Но это не суть. Среди всех запахов Тэхён улавливает эфемерный кофейный аромат и вдыхает полной грудью, уловив своё ровное дыхание. Ким слышит оглушительный грохот. – Блять! – Следует громкое, звучное из под ресепшена. Парень, копошащийся внизу, матерится, ударившись головой об стол. Тэхен замирает, уставившись на место проишествия. Из под стойки медленно поднимается большущий альфа, потирающий болящую шишку. Чёрные коротковатые волосы растрепаны, фартук, плотно обтягивающий талию, чуть-чуть, как бы случайно, сбивается в сторону, а горячее лицо альфы, немного злое, с лёгким потом на лбу, выглядит нереально. К Тэхёну приходит мысль – неужто сам боженька смиловался и отправил к нему ангела в качестве извинения за все двадцать три года его жизни? Хотя, смотря на альфу, Тэхён думает, что это дьявол послал суккуба, дабы чистую (почти девственную) душеньку развратить. – Сука, эти ебанные углы! – А потом ступор. Они оба встречаются взглядами и Тэхён клянётся, что чувствует, как мурашки ползают по его телу. От черных глаз мастера по позвоночнику бежит волна жара. Колени становятся ватными. Тэхен чувствует запах власти – тëплой, плотной кофейной власти. Вдруг стало трудно дышать, будто лёгкие забыли, как работать. Только сердце — бешено тарабанит. Мой. Мой. Мой. Парень за стойкой чувствует – запах, сладкий, как персик, но с перчинкой тревоги, окутывает лёгкие альфы. Он заглядывает в глаза Тэхёна – зрачки расширенные, тёмные и безумно притягательные. Мой. Мой. Мой. Весь салонный шум в миг замолкает – ни жужжания машинок, ни радио, нет даже звука собственного сердцебиение. — Вы... — начал Тэхён, но голос пропал. — Запись? — Чонгук выдохнул, не отрывая глаз. Его пальцы сжали край стойки так, что костяшки побелели. — Да... То есть нет! Я... — Имя? — Тэхён. — Чонгук. – Так, вы... В порядке? – Да, конечно, да, не беспокойтесь. Вы на прокол сосков, верно? – Да... – Тэхён краснеет, покрываясь краснотой от щёк до кончиков ушей. – Ваш мастер сегодня я. – Чонгук всовывает памятку об уходе за пирсингом в руки омеге. – Но... Я записывался к омеге или бете – Пытается возвразить. – Да, я знаю, но ваш мастер слёг с ангиной и поэтому колоть буду я. Таковы правила компании – если мастер отсутствует, то клиента передают другому. Если хотите, конечно, можете записаться ещё раз, но ближайшая запись будет... – Чонгук роется в документах, увидев, что ближайшее свободное окошко к почти здоровому мастеру - через два дня. – Через месяц. Тэхён сглатывает. Он уже настроился. И побрился. Везде побрился. Ну так, на всякий случай. – Давайте... Сейчас.

...

– * Make it lower (Carpetman)

Процедурная комната оказалась небольшой. И очень стерильной. – Раздевайтесь по пояс. – Чонгук коротко взглянул на Тэхёна, попутно натягивая перчатки на руки. Ким снял рубашку, чувствуя себя очень смущенно. – Ложитесь. – Тэхён послушался и лёг на кушетку. Чонгук подошел ближе, его пальцы, холодные от антисептика, легли на кожу Тэхёна чуть выше левого соска, чтобы точно обозначить точку прокола. Тэхён вздрогнул от неожиданности и холода. Альфа замер. Его взгляд, ранее сосредоточенный на работе, скользнул вниз, вдоль изгиба ребер Тэхёна, туда, где чернели изящные дерзкие буквы. – Что? – У тебя... на рёбрах тату. – Медленно проговаривает Чонгук. «if you see this I want you» - если ты видишь это – я хочу тебя. Тишина натянулась, как струна. Чонгук не дышал. Тэхён почувствовал, как его лицо заливает жаркая волна стыда и… возбуждения. Он зажмурился, молясь, чтобы это был сон. – Интересно – Чонгук улыбается. – Это универсальное приглашение? Или адресовано... кому-то конкретному? – Проводит пальцами по каждой буковке на теле. – Это... Это шутка. Глупая. Студенческая. – Тэхён нервно смеется. — Или пророчество? — Альфа наклонился так близко, что их дыхание смешалось. Кофе и тревожная сладость омеги сплелись в один аромат. — Потому что я вижу её. И я… откликаюсь. Чонгук пальцами аккуратно касается чужого тела, проводя от груди до бёдер, окончив свой путь на ширинке Тэхёна, поглаживая молнию на брюках. – Можно? – Тихий шёпот альфы разрывает молчание, обжигает. Тэхен кивает, не в силах вымолвить слово. Джинсы и нижнее белье медленно сползают с кожи, словно шёлк. Холодный воздух салона касается обнажённого тела. Ким чувствует, как стыд испаряется из его тела, отдав место только доверительной лёгкой дрожи. — Красивый, — прошептал Чонгук, ладонью скользя по бедру Тэхёна. — И эта надпись… она не врёт. Я чувствую, как ты хочешь. Здесь. — Его пальцы легонько касаются пульсирующего живота парня. Чонгук оглядывает изящное тело. Каждый изгиб обсматривает. – Ты прекрасен... – Протяжный и восхищенный выдох Чонгука звучит по-особенному, интимно. – Твоё тело отзывается на меня... Он поднимает запястья Тэхёна над головой, прижимая их к кушетке одной широкой ладонью. Его другая рука скользит под поясницу Кима, приподнимая бёдра. – Расслабься – Чонгук тихо шепчет в шею, причмакивая губами, оставляя краткие поцелуи. – Тебя трясет. Ты боишься, или... – Грубоватый, влажный кончик языка Чонгука касается одного из розовеньких, напряженных сосков Тэхёна. – Предвкушаешь? – Чон поднимает глаза, своими глубокими и пронзительными глядя в чужие – томные, полузакрытые и хотящие. Чон обхватывает весь бугорок ртом, вылизывая, втягивая его внутрь. Широкими, неторопливыми, невероятно точными движениями языка он водит им вокруг ареолы, создавая мокрый, холодящий на воздухе круг, прежде чем снова сфокусироваться на самом соске, зажимая его между губами и языком, слегка посасывая. Чонгук причмокивает губами, делает легкий вакуум вокруг соска, когда оттягивается, прежде чем снова погрузиться в него языком Чмавк – М-мм... – Звук громкий в тишине комнаты. Густой, влажный, откровенно сексуальный. Хлюп Чонгук переключился на другую грудь, не дав ни секунды передышки. Его рука, тяжелая и горячая, легла на ребра Тэхёна, не столько удерживая, сколько напоминая о своем присутствии, о контроле. Его язык работает с той же методичной настойчивостью, вылизывая, посасывая, причмокивая. Тэхён слышит, как Чонгук мурчит. Чмок – Ммфф... – Звук вибрирует в груди. Чонгук берёт сосок глубже, посасывая и теребя его язычком. Свободной рукой он хватается за тронутую раньше бусинку, сжимая её пальцами. Бедра Тэхёна задрожали, он чувствует щекочащее удовлетворение. Чонгук уловил просящее настроение Тэхёна и отстранился от сосков с громким «чмок». Ареолы выпрямились, блестя от ниточки слюны, ведущей от них ко рту Чона. Тэхен чувствует знакомое тепло между ног и тягучее чувство внизу живота. По его телу пробегает торнадо мурашек и они вовсе не от пробирающего холода. – Так красиво... – Глаза альфы скользят по телу. От вздымающейся груди, с обсосанными красноватыми сосками, вниз, по плоскому животу, к возбуждённому сочащемуся члену и дальше, к виднеющейся мокренькой дырочке. Пальцы проводят по внутренней стороне бедра и Чонгук видит, как Тэхён вздрагивает, выгибаясь в спине. Чон средним пальцем касается пульсирующего отверстия, собирает смазку и кружится подушечкой вокруг входа, растирая. Смазка - теплая, естественная, сглаживает вход и первый палец проходит нежно. – Больно? Чшш... Сейчас будет хорошо... Всё будет хорошо – Чонгук поглаживает Тэхёна по волосам, успокаивает, добавив второй палец. Он сгибает пальцы и начинает подталкивать ими по стенкам, ища. – Ой! – Ким ахает, выгибая шею. – А ты отзывчивый – Альфа улыбается в его ключицу, посмеиваясь. Чонгук вытаскивает пальцы, почувствовав, что отверстие разработано достаточно. – Жадный какой – Говорит мастер, когда Тэхён сжимает в себе пальцы, не отпуская. Чонгук окончательно заканчивает, раздеваясь. – Хороший мальчик... – Брюнет аккуратно целует омегу по телу. Нежные и ласковые поцелуи в шею, переходящие в засосы, помогают Киму расслабится. Чон поглаживает бедра, проводя ладонью по ляжке. Он приподнимает ногу и стучит своим членом по истекающей дырочке. – Готов? – Спрашивает, серьезно настроенный, и получает положительный кивок. – Прими меня, малыш – Чонгук легонько толкнулся, наблюдая за тем, как член тонет в аппетитной попке. Он вошёл не спеша. Двигаясь миллиметр за миллиметром, давая дырочке принять его полностью. Их лбы соприкоснувшись. Они сталкиваются глазами. – Дыши быстрее, вместе со мной... – Чонгук резко примыкает к губам Тэхёна, входя до конца, слышит стон в свой рот. Слюна стекает по подбородку Тэхёна, смешиваясь с потом на шее Чонгука, липнет к щекам. Громкие, мокрые звуки чавканья, причмокивания, хлюпанья рвут воздух громче их стонов. Они захлебываются друг другом. Воздух вырывается короткими, хриплыми стонами изо рта. Тэхён впивается пальцами в спину Чонгука, его ноги судорожно обвиваются вокруг бедер альфы, притягивая. Он кусает губы Чонгука, не для боли, а от ярого бессилия выразить всепожирающую нужду. Хочется больше. Глубже. Их животный, бешеный, страстный, отчаянный поцелуй требует большего. Тэхён инстинктивно открывает шею, признавая Чонгука своим альфой, признавая его власть и доминацию над ним. Чонгук отстраняется, смотря на ниточку слюны между ними. – Дыши быстрее... Вдох и выдох... – Чонгук хочет создать перенасыщение крови кислородом. – Двигайся, прошу! – Тэхён сквозь зубы постанывает, подобно щенку, чувствуя как Чонгук скребет выступающими клыками его кожу, дразнит меткой. – Чувствуешь? – Чонгук ухмыльнулся – Как я заполняю тебя? Каждый сантиметр – Его губы скользнули по щеке и к уголка губ, оставляя краткий поцелуй. Он прислонился к открытой шее, ведя носом по запаховой железе. – Как же ты вкусно, блять, пахнешь – Чонгук вдыхает полной грудью, делает вдох ещё и ещё, не может надышаться. Ритм учащается. Толки становятся глубже и точнее. Чон наконец-то находит тот самый угол, который при каждом давлении приносит Тэхену удовлетворение. – Здесь? – Чонгук посмеивается, чувствуя, как ногти впиваются ему в спину. – Да! – Голос Тэхёна срывается. Мастер заглядывает в глаза: зрачки расширенные, потерянные, во взгляде – слёзы наслаждения. – Дыши быстрее. – Приказывает. – Смотри, как я вхожу в тебя, как я владею тобой. Бедра Чонгука усилили напор. Каждый толчок – точное попадание. – Ты создан для меня. Я... я могу? – Он указывает на шею, приподнимая губу и обнажая клык. Тэхён же коротко – да. Жар нарастал быстро. Ладонь Чонгука обвила возбужденный член Тэхёна — три точных движения, и омега взорвался тихим криком. Чонгук зарычал, впиваясь зубами в промежуток между шеей и ключицей. – Мфф!.. — стон альфы вырвался сквозь зубы, впившиеся в мясо. Его бедра дрожат, изливаясь последними толчками глубоко внутри Тэхёна. Боль ударила как нож. Острая, яркая, смешавшаяся с волнами блаженства. Тэхён взвыл — звук сорвался в истеричный визг. Кровь хлынула теплой струйкой по спине. Чонгук не отпускает. Его челюсти сжались сильнее, рычание вибрировало в разорванных тканях, слюна и кровь смешивались на коже. Он впивался в плоть, как зверь в добычу, метя ее в момент наивысшей слабости. Только когда волна его кульминации схлынула, челюсти разжались. Мокрый, хлюпающий звук — клыки вышли из раны. Свежая кровь хлестнула на простыню. Чонгук тяжело дышит, его губы и подбородок – окровавлены. Он не отстранился. Прижался открытым ртом к метке, вылизывая кровь широкими, грубыми движениями языка. И Тэхену становится спокойно. Зализав метку полностью, Тэхён хнычет, почувствовав, как Чонгук харкается на метку слюной, обеззараживая. Чонгук обтирает укус стерильной салфеткой, поднимая Тэхёна и усаживая к себе в объятия. Он целует того в щеку, аккуратно прижимая к себе. – Ну... Теперь у тебя есть приглашение... И мой автограф. – Смеётся, целуя. – Я рад... Но... у меня есть вопрос. Ты всех красивых омег валишь в койку? – Нет, только истинных. Пойдем помоем тебя... И да, Тэхён, запомни – надписи - это ответственность. – А... Прокол? – Омега оказывается в руках у Чонгука, переносящего его в ванную. – Завтра. Ты достаточно натерпелся. – Чонгук дарит ему ещё один поцелуй, но уже в губы, более нежный.

...

Два года спустя

За большими, панорамными окнами, клубится утренний зимний холод, создающий контраст между помещением и улицей. Тэхен, грея руки вкусным кофе, вдыхает глубокий аромат, стоящий в кофейне – ореховый, шоколадный, немного горьковатый. На нём тяжелая куртка, уютный шарфик, в который Чонгук постоянно пытается укутать Тэхёна, и перчатки, согревающие маленькие пальчики. Кофейня, похожая на дом, выглядит очень уютно – деревянные стены, мягкий, тёплый свет, большие подоконники, усыпанные подушками. Чонгук и Тэхён открыли это кафе вместе – семейный бизнес. Тэхён думает, что Чонгук выглядит смешно. Весь такой большой и грозный, накачанный мужик в татушках, обколотый пирсингом, сидит и уминает за обе щёки тортик тирамису, довольный такой. – Похоже, кому-то очень нравится тирамису – Улыбается, намекая на свой запах и делает глоток любимого латте. – Похоже, кому-то очень нравится кофе – Смеется Чонгук, тянется к омеге и стирает усики из кофейной пенки. Смотрит на Тэхёна влюблёнными глазами. Сколько бы дней ни прошло – их любовь все сильнее. – Ты милый. Такой милый – Оба улыбаются, не отрывая взгляда друг от друга. – Но я бы хотел кое о чем поговорить. Мы можем? – Получает неуверенный кивок. – Ты так и не рассказал мне, почему решился на прокол. – Это... Очень долгая история. – Мнется Тэхён. – Мы никуда не торопимся. – Я хотел стать сексуальным. Не милым, не хорошим, а именно таким, кого хочется. И я не придумал ничего лучше, чем проколоть соски. Я читал, что это очень нравится альфам и... Ну ты понял, да? – Ну, хуй не нос – назад не вшмыгнешь. – Теперь все пазлики на месте. Ты ведь не думаешь так все еще, да? А хотя, даже если ты думаешь так... Ты сексуальный. И твоя милота это не портит. Я люблю тебя сердцем, а не членом. И, если ты хочешь знать, меня возбуждает в тебе все. Даже эти твои милые пухленькие щечки, улыбаясь – Чонгук пунькает Тэхёна в щеки. – Я бы сейчас с удовольствием засадил тебе в ротик, малыш. – О. Ого... Ну, так пойдём? – Ну, так пойдём.

THE END