smoking kills.

Спустя 12 долгих часов сна, Хёнджин наконец находит в себе силы перейти в сидячее положение. Череп как будто раскалывается на куски, во рту - целая пустыня, а разум, по ощущениям, всё ещё пьяный. —Твою мать.. — бормочет себе под нос. Потирает двумя пальцами переносицу, свесив ноги с дивана. Единственная, хотя, по сути, самая главная вещь, о которой забыл Чанбин - оставить на тумбочке стакан воды. Хван с трудом встаёт на ноги и медленно, слегка пошатываясь, идёт на кухню. Залпом выпивает две кружки воды. Проморгавшись пару раз, выдыхает целые лёгкие воздуха. Как же хорошо он себя сейчас чувствует. Отнюдь не грациозно, как Хёнджин обычно делал всё, он развернулся на пятках и, всё также медленно, направился обратно в комнату. Бессильно присев на край дивана, Хван огляделся по сторонам. Точнее — оглядел тумбочку. Твою мать, точно.. Сигарета. Та самая, с небрежно написанным номером на ней. Хёнджин тяжело вздохнул. Он помнил парня — внешность, манеру общения, даже глаза. Глубокие, почти чёрные, кажется, что можно утонуть. Он запомнил всё, кроме его чёртового имени. Нервно прикусив нижнюю губу, Хёнджин снял телефон с зарядки — тоже Чанбин позаботился — и принялся набирать номер. Немного поморщившись, разглядывая цифры, Хван выдохнул, всё так же нервно. Осталось один раз нажать на экран и позвонить. Это действие давалось невыносимо тяжело. Ну как Хёнджин может позвонить человеку, имени которого не помнит? —Чёрт бы тебя побрал, Хван Хёнджин. — шепчет парень и, наконец, нажимает на злосчастную кнопку. Гудки идут долго, мучительно долго. Каждый тянется будто минуту, пока из динамика не звучит знакомый голос. —Слушаю? — да, это точно он. Хриплый, низкий и до безумия обворожительный голос. Хван пару секунд молчит, собираясь с мыслями. —Привет. Это Хёнджин, с вечеринки. — Неловко, Хвану просто ужасно неловко. — Ты давал мне сигарету вчера. —Помню. Ты сдержал обещание. — Усмехается. Чёрт, как же горячо он звучит даже по телефону. — Хочешь встретиться? И Хёнджина словно током бьёт. Он шутит? Он же явно слышит эту неловкость в голосе Хвана, явно смеётся внутри над его детским смущением. —Не буду врать, ты мне понравился. — Чан ухмыляется сам себе. Они встретились только вчера, а он уже чувствует, что Хван смог вывернуть его наоборот, достать, словно с дальней полки, незнакомое чувство. Симпатия? Нет. Любовь? Тоже мимо. Что-то большее. Что-то за гранью. А Хёнджин как с цепи срывается, встаёт с дивана, всё ещё держа в руках телефон, роется в шкафу. Нервно, судорожно. Голосом пытается казаться спокойным: —Я не против. Может, часа через два? —Замётано, заеду за тобой. — Чан уже собирается класть трубку, но в последний момент осознаёт, что не знает, куда ему ехать. — Только скажи адрес. Хван поспешно говорит название улицы, цифру дома, прощается, а телефон уже летит на диван. Нужно выглядеть не просто красиво. Нужно выглядеть идеально. Не броско, но хотя бы цепляюще. Наконец, выбрав одежду, Хёнджин поспешил принять душ. После всего, что было прошлым днём, точно нужно освежиться. Сначала тело расслабила горячая вода, а после взбодрила холодная. У него есть достаточно времени, чтобы высушить голову, даже сделать незамысловатую причёску. ●●● Хван был полностью готов. Через 2 минуты должен приехать "незнакомец". Хёнджин до сих пор не мог вспомнить его имени. Он помнил, что оно было коротким, помнил первую букву. Оно буквально крутилось на языке. Чёрт. Телефон зазвонил. Это был он. Хван взял трубку, сказал, что уже выходит. Чан бросил трубку, а Хван закинул в рот вишнёвую жвачку, закрыл квартиру и направился вниз. По машине он сразу понял, что она принадлежит Чану: такая же минималистичная, но в то же время цепляющая. Парень вышел. —Ещё раз привет. — Поднял чёрные очки на лоб. Эти глаза Хёнджин сразу вспомнил. —Привет. Выглядишь даже лучше чем вчера. — Хван решился на небольшой комплимент, улыбаясь уголками губ. — Я думал, красивее ты уже не станешь. Чан смущённо опустил взгляд и показал ямочки на щеках. Хван подумал, что потерял сознание. Наконец, сев в машину, они тронулись. Хёнджин даже не удосужился узнать, куда они едут. Хотя, если бы он был честным, то сказал бы, что его это совсем не волнует. Ему не нужно знать, куда они направляются, ему важно только то, с кем он туда отправится. Разговор всё никак не завязывался. То ли оба просто наслаждались тишиной и периодичным рёвом двигателя, то ли просто не знали, что сказать. За размышлениями о том, что же Хёнджина сегодня ждёт, он не заметил, как машина остановилась. Без слов, Чан вышел из машины и открыл дверь Хёнджину. Тот вышел, мгновенно оглядываясь по сторонам. —Мой любимый парк. — Начал парень, отвечая на немой вопрос Хвана. Тот в ответ хмыкнул и тоже заговорил: —Мило. У тебя явно есть представление о красоте. Чан повёл Хёнджина вглубь. Туда, где людей почти нет. Туда, где можно насладиться тишиной. Медленно и постепенно, начал завязываться разговор. Сначала о самом простом: о погоде, любимой музыке и фильмах. Потом уже об увлечениях. Хёнджин узнал о страсти Чана к созданию музыки, а Чан — у Хёнджина к рисованию. —Какое твоё полное имя? — Задал внезапный вопрос Хван. Его суть была понятной — наконец, вспомнить имя парня. И перестать винить себя в забывчивости и безответственности. —Бан Кристофер Чан. А что? —Ну, знаешь, у каждой фамилии есть значение. — К счастью, Хёнджин знал значение именно этой фамилии. — Вот, например, твоя означает "сильный" и "мудрый". Чан усмехнулся, но отвечать не стал. Сам не знал, почему. Ему хотелось только слушать. ●●● Вечер прошёл за разговорами. Обо всём. Темы переплетались, одна плавно переходила в другую, рождая ещё одну новую, и так по кругу. Чан безумно сильно хотел что-то предпринять. Он украдкой посматривал на чужие губы, замечал, как длинные тонкие пальцы время от времени сжимают собственное бедро, как Хван мелодично постукивает ногой по уложенной в парке разноцветной плитке. Всё это в младшем так завораживало, что Чан сам не заметил, как задал неожиданный и до безумия провокационный вопрос: —Поедем ко мне? Хёнджин словно услышал гром посреди ясного дня. Твою мать, да. Это было то, что он хотел сегодня услышать больше всего. Но, конечно, не позволяя себе показывать своего очевидного желания, он ответил простым "ага", и Крис схватил его за руку, направляя к выходу из парка. Машина буквально ревела. Чан ехал, нарушая все возможные правила. Хёнджин нервно, но с большим предвкушением, прикусывал нижнюю губу, сжимая коленку рукой. В широких джинсах по-предательски пульсировало, а внизу живота затянулся тугой, жгучий узел. Хоть дом и находился в нескольких километрах от парка, они доехали всего за три минуты. Уж слишком большим было желание Чана заполучить Хвана себе. Оба буквально выскочили из машины, и Крис за руку повёл Хёнджина к дому. Открыв дверь почти трясущимися руками, он завёл парня внутрь, а после зашёл сам. Не снимая обувь и верхнюю одежду, парни впились в губы друг друга. Бесцеремонно и отнюдь не нежно. Даже почти грязно. Так, что с рваным дыханием и закатывающимися от удовольствия глазами. Уложив одну руку Хвану на затылок, а вторую на осиную талию, Чан прижал парня ближе, так, что их тела идеально складывались в одно целое. Хёнджин мёртвой хваткой впился ногтями в плечи Криса, будучи уверенным, что даже через кожаную куртку останутся следы. Звуки поцелуя наполнили дом. Оба парня знали, что совершают что-то неправильное, но сейчас это волновало их меньше всего. Всё, что было сейчас в голове — это ощущение чужих губ на своих. И вкус вишнёвой жвачки на языке Хёнджина. Хёнджин слегка раскрыл губы и его язык просочился в рот Чана. Он двигался уверенно, тщательно изучая Криса почти до самого нутра. Тот не отставал, уложил обе руки на бёдра и сжал до побеления костяшек, да так, что потом останутся синяки, сплёл свой язык с хёнджиновым, затягивая в грязный, до безумия пошлый танец, снимая вместе с этим куртку и обувь. Хван решил поступить также, и уже через 30 секунд над ним на кровати нависал Крис. Разорвав поцелуй, он рвано шептал: —Ты неземной, Джин. Просто великолепен. —И полностью твой.