Важность ответа

– Мне, пожалуйста, что-нибудь похожее, – раздался знакомый голос, отвлекая меня от очередной попытки разобраться в шайтан-программе учета. Поднимаю тяжелую, гудящую от усталости голову и вижу на прилавке “Норвежский лес”. Занятно, в этот раз кое-кого потянуло на серьезную прозу.        – “Будь ножом моим”.       Упираюсь взглядом в черный узел галстука у самого горла. Сегодня рубашка белая – ну конечно, четверг же – строгое соблюдение правил: с голубой они чередуются через день.        – В смысле?..       Мысленно ржу, но хрен вам, мой покер-фейс нерушим. Его галстук перевернутым восклицательным знаком кричит от удивления, а я невозмутимо поясняю, отслеживая, как меняется выражение знакомых глаз:               – Давид Гроссман, книга “Будь ножом моим”. Облегченно выдохнув, он соглашается, и я передаю планшет для заполнения заявки, а сам иду к стеллажам, будто ныряю в пещеру Али-Бабы. Книги – мои сокровища, мои лучшие друзья. Еще в институте я взялся за подработку в магазинчике некогда популярной сети “Республика”, а со временем выкупил помещение и переделал все под себя. Формат моих “Братьев Карамазовых” внезапно пришелся по вкусу посетителям: здесь можно было не только купить книгу, но и взять почитать. А самые нетерпеливые могли остаться прямо тут, расположившись в одном из разномастных кресел, раскиданных по залу, взять кофе с плюшкой, надеть наушники и отправиться в выдуманный книжный мир. Деньги на бизнес прислала мама в качестве извинения за прошлое, а я и не держал обиды, но отказываться от неожиданных инвестиций не стал. Название придумалось сразу – практически все ассоциировали его с книжным. А еще на углу нашей улицы примостилась популярная лавка “Братья Караваевы”, поэтому иногда ко мне заглядывали по ошибке, а уходили не с пустыми руками. Ну и, хоть брат и уехал к матери за рубеж учиться, но я по нему скучал. Мир и Кир. Родители развелись, когда нам было по одиннадцать. Мама вечно пропадала в разъездах, зарабатывая для семьи, а папа с бабушкой Марусей воспитывали нас как могли, а получалось, честно говоря, не очень. Учились мы неплохо, но несмотря на почти абсолютное внешнее сходство, по увлечениям и по характеру сильно отличались. Если Кирилл всегда обожал точные науки, то я сходил с ума по истории и ИЗО. Все бы ничего, но мы смекнули, что можно незаметно меняться, обеспечивая обоим успеваемость по всем предметам. Однако мы феерично спалились прямо во время открытого урока, куда приехали какие-то шишки из районо. В кабинет директора нас вызвали вместе с отцом, потому что мама опять была в длительной командировке. Когда она вернулась, уговорила папу на развод, и мы с Киром еще долго думали, что это случилось из-за наших мухлежей с учёбой.Ближе к нашему выпускному году мамин новый муж Патрик предложил оплатить одному из нас учебу в колледже. Мы долго обсуждали, взвешивали все “за” и “против”: выходило, что за границей больше возможностей для творческого развития, а Киру нравился тот ВУЗ, где учились родители, и хотелось заниматься наукой. Бабушка Маруся уже была плоха, поэтому бросать отца одного на хозяйстве тоже было нельзя. Так и решили. Минуло уже пять лет, созвонов и постоянных переписок в мессенджерах с братом становилось всё меньше, связь истончалась. Песочно-бежевая обложка так и ложится в руку, будто согревая солнечными боками. Нарисованный на ней почтовый ящик с интригующе выглядывающим письмом напоминает совсем другой. На выпускном кто-то из команды организаторов придумал устроить “прощальную почту”: можно было отправить друг другу пожелания, чтобы потом вспоминать о школе и одноклассниках в новой “взрослой жизни”. И дернуло тогда меня написать вот этому, самому популярному красавчику всея школы, письмо с признанием, подписавшись нашей одной на двоих фамилией. Весь выпускной вечер мы с братом ловили на себе долгие задумчивые взгляды Мити Петрова. Но конкретного ответа тогда я так и не дождался. А сейчас, когда он взял книгу из моих рук, я ощутил потерю, как будто бережно нес кусочек тепла и отдал незнакомцу. Хотя какой он незнакомец?        – Капуччино на кокосовом? С собой или здесь?       Очень сложно не запомнить его стандартный заказ, когда он заходит дважды в неделю. Он, если и удивлен, виду не подает.               – Спасибо, здесь, – кивает, сгребая в охапку книгу, и тянется к терминалу оплаты.        Я немного злюсь. Если это ходячее напоминание о прошлом засядет тут, мне будет еще сложнее погрузиться в программу учета и выловить все косяки. Но не выгонять же? Прихватив пузатую чашку с пенкой, щедро посыпанной шоколадной стружкой, Митя идет в зал, а я в очередной раз вынужден согласиться с очевидным: хорош, ну как же хорош, зараза! Наша с братом общая на двоих рыжая шевелюра, ломающая зубья у очередной расчески, никогда не ложилась в такую небрежную, но стильную прическу, как у него. Да и эти карие глазища, и фигура легкоатлета – девчонки ему прохода не давали, как в школе, так и потом в институте. А мои агломерации конопушек, словно выхлоп неработающего баллончика с оранжевой краской, могли в лучшем случае стать предметом сочувствия, хотя чаще – насмешек. С трудом уговариваю себя вернуться к программе и ставлю будильник на десять минут до закрытия. В конце концов, “Информатику и Вычислительную технику” я окончил или где? Время пролетело незаметно, и программа лагает уже значительно меньше. Таймер срабатывает, и, протерев глаза, я обвожу взглядом зал: Митя увлеченно читает книгу. Мы остались вдвоем. – Скоро закрываемся, – громко оповещаю я, ловя его дезориентированный взгляд. Это выглядит даже мило. Опомнившись, он смотрит на часы и наспех собирается, параллельно отвлекаясь на свой телефон. Выключаю компьютер и замечаю его опять у своей стойки. Неужели все прочел и собирается вернуть книгу? – А ты случайно не играешь в квиз? Мне тут ребята написали, что не хватает одного игрока, просят захватить кого-то с собой, – неожиданно выдает он.        Предложение застает меня врасплох. Я заядлый квизоман, но моя команда временно распалась: Жека с Ксюшей стали молодыми родителями, а у Нателлы завал по учебе. У меня «ломка» длиной в четыре недели. Согласиться? Но играть с красавчиком Митей – то еще испытание для меня.        – А что за квиз? – даю себе последний шанс соскочить.        – Классический, все обо всем. Ну как? Поможешь? Мы бьемся за кубок, каждый балл на счету. Не могу отказаться. Честно. Да и хватит уже так напрягаться из-за бывшего одноклассника, тем более что он никак не напоминает о выпускном. Была не была. У входа в нужный нам паб пестреет постер с рекламой популярной франшизы квизов. Моя команда играла в такой, вроде даже попадала в призы. Предвкушение приятно бьет в голову адреналином, сейчас еще возьму пенного, оторвемся. Заводная музыка создает настроение праздника. Я знакомлюсь с ребятами из команды, которые, что приятно, ведут себя со старта дружелюбно, а когда приносят напитки, становится совсем хорошо. Ведущий задорно рассказывает о правилах и представляет участников, в основном, изъезженные приколы, типа “Девять Друзей Друзя”, “Чокер Повышевой”, “Потом придумаем” и “Помело Андерсон”, я даже услышал несколько знакомых по другим играм. А потом раскатистое “р” гулко отдается в ушах, когда он произносит наше название:        – И еще одни претенденты на победу – “Братья Карамазовы”!              Я вопросительно смотрю на Митю, но он собран и невозмутим – ноль эмоций. Ладно, если не забуду, спрошу после.              Игра начинается с тура под названием “Разминка”: клянусь, это лютый рандом. Пыхтим, выбираем ответы. Тут, как в популярной телевикторине, четыре варианта, только без опции “помощь зала”. Пару раз попадаются знакомые факты, и я с радостью отвечаю, а Светик - капитан старательно все записывает в бланк с названием нашей команды. В итоге девять из десяти правильных.       “Кино и музыка”. Помнится, наш красавчик ходил на скрипку. Справляемся общими усилиями с вопросами о сериалах, а потом мы с Митей берем каждый по паре вопросов про музыку. Ну ладно я, “КиШ” и Буланову отгадать было не очень сложно, хотя организаторы включили необычные каверы. Но когда Митя по десятисекундному кусочку клипа угадал бурлеско-провокационный “Unholy”, а по тексту, переведенному на албанский, корейский, и наконец – русский, определил “Relax, take it easy” Мики, я выпал в осадок. А он даже жилетку не расстегнул, так и сидел в своем прикиде “правильного мальчика”. Откуда такие музыкальные познания – или это предпочтения? – оба исполнителя открытые “экстремисты”.       Сдедующий тур – “Мистер Икс”. Нужно отгадать пять ответов, а на шестой – персонажа, который их объединяет. Ошибаемся в одном вопросе, но угадываем последний. Итого: после первых трех туров идем вторыми с разрывом в один балл с лидерами.              В перерыве вываливаемся на свежий воздух всей компанией. Светик дымит фруктовым вейпом, веселый бородач Пашка хлопает меня по плечу:        – Кира, ты просто огонь. А Митя молодец, что пригласил своего друга.              Хочу возразить, что мы не то чтобы друзья, но все наперебой начинают обсуждать игру, и я просто молчу. Нестерпимо хочется написать брату, но сейчас неудобно.              После перерыва второй бокал пенного бельгийского повышает настроение, а жажда победы усиливается в разы. Беру два вопроса подряд по живописи – Магрит и Мадильяни слишком популярны на квизах, тут вряд ли получится оторваться от других команд, но ребята все равно меня хвалят. Даже опьяняющие эмоции не отвлекают от наблюдения за Митей, исправно берущим вопросы. Почему-то, глядя на красивых людей, мы всегда в первую очередь обращаем внимание на фасад: внешность, манеру поведения, и не замечаем других вполне очевидных талантов. Так у меня получилось и с Митей, который в пылу игры растерял свою надменность. А если ее и не было никогда?       Следующий тур сложный: вопросы, каждый по два балла, и две минуты обсуждения. Один из них – математическая задачка. Ребята просят меня ей заняться, пока думают над остальными. В голове бьется мысль “главное не ударить в грязь лицом”, и внезапно я нахожу простое решение, успеваю даже перепроверить. Сходится. Светик аккуратно записывает ответ. Все правильно!              К последнему туру нервы звенят как натянутая струна. “Казино” – вопросы со ставками. За правильный ответ баллы увеличиваются, за неправильный можно уйти в минус. Помню, как однажды мы с моей командой решили рискнуть и по итогу даже не попали в призы. Но сейчас решается судьба другой команды, которая уже кажется почти родной.              “По словам одного немецкого профессора, переехавшего в Финляндию, самая страшная ОНА — это финский язык. Интересно, что аналогичную проблему испытывал и человек, в честь которого ЕЁ назвали. Назовите ЕЁ”.       Под конец минуты, когда мы ломали головы в попытке придумать ответ, а на всех столах разом запотели бокалы, меня прошибло догадкой:        – Линия Маннергейма.              Светик успевает записать, а я слышу, как Пашка спрашивает у своей жены Леночки, что это такое.        – Оборонительные укрепления во время русско-финской, метафора непреодолимого препятствия, – скороговоркой объясняет она, когда на экранах уже появляется следующий вопрос. Успеваю поймать на себе уважительные взгляды сокомандников, и еще несколько вопросов берем общими усилиями, скрестив пальцы на всякий случай. Последний вопрос звучит контрольным выстрелом: “Израильский писатель Давид Гроссман в своем романе рассуждает о природе счастья и поисках смысла жизни. Один из героев в письме формулирует парадоксальную мысль, которая начинается словами: “Счастье – это не когда ты нашел…” Закончите ее четырьмя словами”. Митя смотрит мне в глаза и выдает на одном дыхании:        – “... а когда перестал искать”. Каюсь, предлагая Мите «Нож», я подумал, что ему вряд ли зайдет: слишком философское, чувственное, надрывное. Ждал, что он его вернет, не дочитав… Как приятно иногда ошибаться. Окончание квиза проходит для меня как в тумане. А когда объявляют победителей, наша команда взрывается от ликования – это долгожданная победа! Получив призы и сфотографировавшись, за свой столик мы возвращаемся к залпу вылетающей пробки – Паша не стал тянуть и открыл честно заработанное игристое. Светик на правах капитана подняла первый бокал за успех нашей команды, а потом добавила: – Ну, Кир, а ты вообще супер-герой! – Да-да, – вторила Леночка. – Круто взял вопрос по истории! – Нам как раз нужен такой игрок, – признался скупой на слова Виталик. А Митя молчал, глядя на меня. Я отнекивался, что-то мямлил, но было приятно, конечно, чего греха таить. Бутылка быстро закончилась, и весело переговариваясь, ребята засобирались по домам.        – Я на такси, подвезти тебя? – спросил Митя.        – Ну, поехали. Желтобокое авто появляется почти сразу – вечерние дороги пусты. В салоне чувствуется тонкий аромат табака с неожиданной ноткой свежести или это парфюм Мити? Послевкусие победы все еще искрит на языке колким просекко, а я никак не могу собраться с мыслями.        – Остановите на углу, – просит Митя.        Выходим. До моего дома еще квартал, до Митиного чуть дальше. Он прикуривает сигарету, а я наблюдаю за его руками. Огонек в полумесяце ладони дрожит в ночной прохладе под ритм моего пульса. – Знаешь, – начал он, – на выпускном я решил, что это розыгрыш. Вы вдвоем всегда были таким ходячим креативным дуэтом, от которого непонятно, чего ожидать. Импульсивный Мир и решительный Кира. Огненные, заразительно жизнерадостные. Я удивился, когда узнал, что ваш тандем развели в разные стороны и институты, и страны. – Только не говори, что мог нас различить, – хохотнул я. – Вся моя вера в гениальную конспирацию тогда коту под хвост. Митя останавливается, окурок летит прочь, а снятый пиджак небрежно ложится на спину. – А потом это письмо. Что я мог ответить? Я растерялся. – Да ничего не мог, – я пожимаю плечами и, тщательно контролируя голос, добавляю. – И так все понятно. Зачем ворошить прошлое? Но он как-будто не слышит. – Я еще долго гадал, кто это был. Ведь Мир, да? – Бинго.       Раз он решил докопаться, чего уж юлить.        – Меня никогда не привлекали парни, – продолжил он. – Как вообще устроено, что тебе кто-то начинает нравиться? Что во мне разглядел Мирослав? Внутреннюю красоту? Мне часто говорили “с твоей-то внешностью”, а я злился, что никто не заглядывает в душу. Так что же? – Не имею понятия. – Тогда я пустился во все тяжкие. Все мои девушки были чудесными, но я чувствовал, что что-то не так. Чем больше я пытался в отношения, тем сильнее меня мучил вопрос: а что, если я бы ответил на то письмо? В Мире был особый внутренний свет. Я даже посмотрел несколько фильмов про парней, размышляя, могло ли у нас что-то получиться, если бы он не уехал. А потом понял: ты никогда бы не отступил, – и добавил: – Как там за границей у Кира дела?        Написать в семнадцать признание и сбежать от своих чувств, не надеясь на ответ, – хороший план. Но ему так и не суждено было осуществиться. Навсегда поменяться с братом судьбами и именами легко, если знать, что это единственный шанс хоть иногда видеть того, к кому прикипело сердце. А Кир всегда понимал меня – и тот раз не стал исключением.       В Митиных глазах цвета горького шоколада всегда было столько невысказанного? – Мир… Я промолчал тогда, но можно я отвечу сейчас?              Не в силах выдавить из себя хоть один звук, я кивнул. – Ты мне тоже нравишься, давай… Мпф!       К черту слова! Поцелуи вкуснее, особенно если ждешь их так долго.