Лето в Оттепели.

Утро следующего дня встретило будильником. И тяжелым осознанием того, что времени до конца смены катастрофически мало. Пять дней, если быть поточнее. Какой ужас. Денис открыл глаза и первым делом оглядел соседние кровати. Конечно, Илья спит крепким сном, как и Макс. А вот Антон - нет! Удивительно, ведь обычно он спит в это время, даже при условии ранних подъемов Дена, будящих всех соседей. — Доброе, как спал? — Спросил Татыржа, заметив, что его товарищ соизволил проснуться и выключить звук на телефоне. — Доброе.. — пробормотал в ответ сонно, выискивая очки. — Ты че сидишь? — Та проснулся еще час назад, думаю тут кое о чем. Коломиец вопросительно взглянул на собеседника, искал глазами ответ на немой вопрос «о чем?» — Тут такая ситуация.. — Продолжил Татыржа, — Помнишь ваш с Вовой срач? — Так? — Насторожился, стал прокручивать в голове возможные «сценарии». — Мы с Максом обсуждали это недавно, и думали, что Вован не опустится до слухов. Ну, мы же его знаем, он нормальный тип, хоть и перегибает иногда.. Но мы ошиблись. — В плане ошиблись? — Теперь стало не до смеха, ведь казалось бы, только все начало налаживаться, не может быть такого, что всё опять пойдет по пизде? — Об этом я и думал. Как бы тебе помягче сказать.. — Татыржа замялся, очевидно, думая о том, как бы не заставить друга паниковать. — Сначала просто наши девчонки болтали, потом до первого отряда дошло, а там сам понимаешь, через чьи руки только не прошло. — Что говорят? До вожатых уже дошло? — И всё-же, Коломиец запаниковал. Конечно, ему будет страшно, и даже не сколько за свою репутацию, сколько за репутацию Ильи. Больше всего этого боялся именно Илья. И это случилось. — С вожатыми пока тихо. А болтают всё подряд. Кто-то говорит что вы просто подозрительные, кто-то открыто заявляет что вы пидоры, а кто-то - что вас за чем-то застукали. В общем, кто что. — Он замолчал, давая блондину переварить все сказанное. — Но ты же знаешь Илью. Если он узнает то для него это будет конец света. Давай пока постараемся не говорить ему. Денис сжал в руках очки, думая. Осталось всего пять дней, которые хотелось провести в спокойствии, в которые хотелось отдохнуть и выдохнуть, и эти пять дней решил забрать какой-то самодовольный уебан, который просто обиделся на то, что не все готовы терпеть его словесный понос. Что теперь делать? Как скрыть это от Корякова, если его эти слухи касаются в первую очередь? В этот момент стало слышно, как кто-то заворочался, издал какой-то неопределенный звук, между зевком и «ярковыраженным недовольством». Источником звуков был никто иной, как Илья. — Вы че, в шесть утра оба охуели? — пробормотал он, приподнимаясь на локтях — О чем таком важном вы говорите, что это не может подождать до подъема? Первым среагировал Татыржа, мастерски переводя тему, чтобы не тревожить брюнета лишний раз. — О, проснулся! Мы тут обсуждали, что скоро конец смены, так жаль.. Илья недоверчиво прищурился, переводя взгляд с Антона на Дениса. Он чувствовал, что разговор был явно не про «конец смены» - слишком уж нервным выглядел блондин, как будто что-то случилось. Брюнет сел на кровати, взлохмаченный, с отпечатком подушки на щеке. — Блонди? — коротко позвал он, — всё норм? Денис в ответ заставил себя улыбнуться, хоть и стоило ему это огромных усилий. — Да, просто не выспался.. Коряков ещё с полминуты буравил его взглядом, не веря словам, но после хмкнул - не стал допытывать. — Не выспался, так не выспался. — Он встал с постели, — вы как хотите, но я газ умываться, все равно уже не усну. Оба бодрствующих соседей поддержали идею, и уже через пару минут каждый стоял в так называемой умывальне. Никто из троих в душ не пошел, потому что сегодня туда много кто решил набиться с утра пораньше, слишком людно, все занято. Ну его.. Лучше уж тогда днём. Пара парней из первого отряда, находящиеся в помещении, синхронно выключили краны. Они обменялись быстрыми взглядами, в которых читалось не то злорадство, не то липкое любопытство, и молча вышли, чуть ли не вжимаясь в стену, когда проходили мимо Корякова. Илья замер с зубной щеткой в руке. Он медленно обернулся к закрывшейся двери. — Слышь, Тох... — голос Ильи был вкрадчивым и пугающе спокойным. — Почему у меня такое чувство, что я пропустил какой-то важный анекдот, где я в главной роли? Денис уткнулся в раковину, чувствуя, как ледяная вода не помогает сбить жар с лица. Он видел в отражении зеркала, как Антон отвел взгляд. Стыдно, что не может рассказать. Тяжело держать в себе. Но иначе никак. Наверное, брюнет уже что-то подозревает, что-то понял. — Ты знаешь, я ненавижу, когда из меня делают идиота. Что произошло из того, о чем я не знаю? — продолжал давить, желая узнать, что случилось. Антон, усердно делающий вид, что ему интересен состав зубной пасты, все же сдался. — Вова не умеет держать язык за зубами. Ты это хотел услышать? В этот момент что-то изменилось. Давящая атмосфера превратилась во что-то иное, что-то непонятное и еще менее осязаемое. Еле видное изменение во взгляде Корякова - вот, что полностью изменило «настроение». — Класс. Кран выключился. Кап-кап-кап - звоном отдавалось в ушах, когда парни выходили и шли по коридору. Он уже начинал наполнятся людьми. Денису казалось, будто каждый первый смотрит на них осуждающе, тыкает пальцем, шепчет и смеется о них, хоть это было и не так. Некая паранойя накрыла с головой, не отпуская, не давая вдохнуть. При том Илья был даже.. Спокоен, наверное? Невозмутимое выражение лица. Чуть более суровое, чем обычно, но непробиваемое. В комнате встретил Шабанов, тоже проснувшийся. Интересно, сегодня у всех выдалось раннее пробуждение. — Доброе утро! Вы сегодня че-т рано. — улыбаясь проговорил Максим, думая, что Коряков и Коломиец еще в неведении. — Ну че, как дела? — Нормально все, — первым бросил Илья, садясь на свою кровать. — не считая того, что мы теперь главная тема для обсуждений, бля. Улыбка с лица Макса сползла быстро и легко, он перевел взгляд на Антона, как бы молча говоря что всему пришел пиздец. — Ты сказал? — Да ну не мог я молчать! — Бросился оправдываться Татыржа, будто позабыв о том, что они с Шабановым в комнате не одни. — Им бы все равно в столовой это в лицо высказали. Лучше уж пусть от своих узнают. В комнате повисла такая тяжелая тишина, что Денису показалось, будто стены начали сжиматься. Паранойя никуда не делась — ему всё еще казалось, что даже Максим сейчас смотрит на них как-то «не так». — Ладно, — тон Максима мгновенно сменился на серьезный, своего рода «вожатский». — Раз вы в курсе, давайте без самодеятельности. Илья, я тебя знаю. Ты сейчас хочешь пойти и свернуть Вове шею. Но если ты это сделаешь - вас обоих выпрут из лагеря, так что постарайся держать себя в руках. Раздражает. Бесит. Зачем все эти наставления? Сам, что-ли, не разберется? Не маленький, все таки! — Я не буду его пиздить. — Илья устало потёр глаза, — Я вообще нихуя делать больше не буду. Но и прятаться я больше не буду. Пусть думает, что все так и надо. Услышать такое из уст Корякова, что громче всех кричал о том, что подобные слухи это конец света - удивительно. Пугающе удивительно. Значит ли это «прятаться не буду» что в нем что-то «сломалось»? Ну, то есть.. Он так долго выстраивал свою репутацию, так яростно отстаивал ее, так боялся того, что случилось, но теперь, как только сбылся его страх - он вдруг отрекся от всего этого? Это странно. По крайней мере, для Ильи странно. Максим с Антоном переглянулись нервно, но добавлять от себя не стали - слова излишни, поняли это одновременно.

***

Восемь утра. Время подъема. Каждый день в это время заходит вожатая, Ирина Александровна, будит всех. Этот раз исключением не оказался. — Ой, мальчики! А вы уже не спите! Приятно удивили, доброе вам утро. Через полчасика жду на улице! — Идите уже. — Фыркнул в ответ Коряков, испортив улыбку на лице женщины, но последняя и правда ушла, прежде чем успела сказать что-то еще более раздражающее. Восемь тридцать. Отряд стал стягиваться на улицу, так поступили и все жители четырнадцатой комнаты. Спуск по лестнице, выход из корпуса, поиск нужного отряда. Пришлось выходить в люди, в те «люди», в которых наверняка затесалась эта гниль, пустившая слушок о двух мальчиках-геях из второго отряда. И правда, эту гнильцу за километр видно. Вова с победной ухмылкой стоял и обсуждал что-то со своими приятелями - Данилой и Ваней - даже не взглянул в сторону тех, кому только что сломал лагерную жизнь до конца смены. Да, осталось немного, но все же. По лицу его собеседников видно, что одному не сказать, что интересно, в то время как второму и вовсе неприятно. Даня - хороший друг Ильи, он с самого начала не поддерживал идею Семенюка, но последний стоял на своем так яростно, что ему не помешало мнение Кашина. Вот уж конечно. Построение, зарядка, поход в столовую - все прошло так, как обычно, но с одним отличием. Постоянные липучие взгляды со стороны. Денису казалось, что вообще каждый норовит тыкнуть пальцем, осудить, хотя это не так, это не правда. Не всем это так нужно в половину девятого утра. В самой столовой - точно так же. Ужасно. Коломиец ковырял невкусный завтрак, непонятное месиво зовущееся кашей, даже не стараясь поесть. Аппетита как-то нет. Вова сидел в трёх столах от них, бросал самодовольные взгляды, будто бы «победил» кого-то или что-то. Фу. Гадкий, мерзкий, ужасный и отвратительный, да любые другие слова-синонимы к этому чудесно опишут этого человека. Настолько он неприятно поступил. — Ден, — Илья повернулся на него, уже словно не выдерживая настолько сильного беспокойства. — М-м? — Отозвался он, выходя из мыслей. — Забей. Просто не обращай на него внимания. Пусть думает, что тебе все равно. После этих слов Коряков продолжил есть. Тоже нехотя, по нему видно, но он по крайней мере пытался запихнуть в себя еду, чтобы потом не голодать до обеда. И правильно делал. Однако, справедливости ради, он хотя бы взглянул в сторону Семенюка. Вернее, нет, не в его сторону, а чуть правее - на Кашина. Они встретились взглядами, рыжий как бы извинялся за произошедшее этим образом, ему было стыдно. Брюнет в ответ кивнул. Секундного контакта хватило, чтобы легче стало даже Денису, не принимающему участие в этом контакте. Стало ясно, что хотя бы кто-то кроме самых близких друзей на их стороне. Потом опять все как всегда - конец завтрака, выход из столовой, путь в корпус. Вот он уже сопровождался чем-то необычным для типичного дня. Илья наконец-то маломальски пришел в себя, стал отвлекаться и нашел какую-то тему для разговора, и пока ребята обсуждали ее, сзади вдруг окликнул знакомый голос. — Оо, Илюха! — Да блять. — Воняешь. — Лишь буркнул в ответ Коряков, будто не обращая внимания на выходку Вовы. — Ну как дела, рассказывай? — Продолжал с самодовольной ухмылкой. Вот уебок. — Отлично, а твои? — Илья старался делать вид, что ему все равно. Интересный ход, даже хороший с какой-то стороны, но во всяком случае не рабочий в случае Семенюка, поскольку он знает, на какие точки надо давить. — Тоже прекрасно, а у твоего мальчика как? — Вот пример. Коряков соизволил повернуться на Вову, теперь в глазах можно было прочитать яркую злость. Он ненавидит, когда задевают его близких. Ненавидит. — Мы же оба понимаем, что как только он — брюнет указал глазами на Дениса, — уедет я буду разговаривать с тобой по другому? — Смотри, как бы тебе самому в конце этой смены уезжать не пришлось. Ему все равно. Кажется, после предыдущей ссоры он считает, что Илья не ответит чем-то кроме слов, так что язвит направо, да налево, не пытаясь фильтровать говор. — Ой, да иди ты в очко. Друзья тем временем не лезли в перепалку, надеялись, что обойдется парой колких фраз, но наоборот, все начало накаляться. Возможно, придётся вмешаться. — А что такое? — Ухмыльнулся, — Снова за него спрячешься, да? — Нет, могу и сам тебе всечь, просто силы на тебя тратить не хочу. Поскольку дело было на улице, на шум стали стягиваться люди. Сначала это были знакомые лица, потом подошли и незнакомые. Но в любом случае, вокруг стал собираться недоумевающий народ. — А как тебе моя работа? — Ну да, сказать паре человек о незнакомых им типах какую-то хуйню - это сильно, ты молодец. — Саркастично отвечал Коряков. Ему не давало покоя то, какой же довольный вид был у Вовы. Слишком довольный. — Хуйню, значит? Так а что-ж тогда твой милый тоже не скажет, что это хуйня, почему ты один защищаешь вас обоих? — Он не собирался останавливаться и не видел краёв. Где-то фоном слышалось «а что происходит?», и «снимай давай». Небольшая толпа наблюдала за этим, как за сериалом. Друзья уже хотели вмешаться. Видно, что Шабанов «на низком старте». — Нарываешься. Не трогай его. — Кровь начинает закипать, становится не до смеха. — А то что? Обидится еще, не дай бог? — Последняя капля. Рука сама сжалась в кулак и проехалась Семенюку по лицу. Прямо в нос. Последний зашипел болезненно, но надолго это его не остановило. Он хотел было развязать настоящую драку, но сквозь толпу пробилась вожатая. — Разошлись! — Громкий, высокий голос женщины заставил остановиться, — Что вы тут устроили? Все марш по комнатам, тут смотреть не на что! А вы оба, — она прошлась взглядом по виновникам происшествия, — за мной! Класс.