Моё лекарство от опухоли. Зарисовка.

«Я ужасно боюсь дождя, особенно ливень, особенно гром. Я не знаю почему, но с самого детства меня тревожил звук капель дождя, агрессивно падающих с неба и громко стучащих о подоконники нашего безмятежного дома, будто намеренно шепча мне тихим, но настойчивым голосом, что конец этому ещё не близок. В такие моменты я жадно льнул к матери, впитывая её любовь и тепло, что она так охотно отдавала мне, а я бессовестно забирал всё, дабы найти хоть какое-то утешение от грохочущих молний где-то вдали, а иногда и вблизи. Но это не длится вечно. Её больше нет рядом, а мой страх все так же близок ко мне, словно давняя опухоль, которая уже давно поглотила мой мозг, моё сердце. И нет, она меня никогда не отпустит, как бы я тщательно её не игнорировал. Она расползается каждый раз, когда слышит этот барабанющий звук, этот грохот... Сегодня ливень пошёл снова. Моя хроническая "опухоль" алчно покрыла всё моё тело: мой мозг — я едва мог мыслить о чем-то кроме неотступного дождя, моё сердце, заставляя его биться ещё быстрее, мою кожу — мурашки бежали абсолютно везде, как будто это вредные и мелкие насекомяе, стаей иследующее моё тело, занемевшее в страхе и холоде. Как бы мне хотелось её вырезать к чертям, но я не мог — руки слишком тряслись, а опухоль слишком увеличилась, давно став больше меня в разы. Гром напористо крикнул своим пугающим голосом где-то неподалёку, отчего я вздрогнул в углу комнаты нашего ночного общежития. Мои ногти выпивались в ткань спальных штанов, обтянувшие дрожащие колени. Дождь. Дождь. Дождь. Мне хотелось заткнуть им пасть (кому? Неважно, только б это всё закончилось!), хотелось кричать, хотелось рыдать, но гром был громче. Он затмевал или мысли. Он затмевал меня. Что-то сверкнуло. Это было неважно, ведь я зажмурился сильнее и зарылся лицом в свои же холодные предплечья. Что-то шагнуло...? Или это тоже гром... Внезапное тепло на моей плече. Оно невольно заставило меня оторваться от моих замороженных рук и наконец посмотреть на виновника этого шума. Бокуто-сан. Его размашистая ладонь лежала на краю рукава моей футболки, едва задевая гусиную кожу, которую рукав не сумел закрыть. Его пальцы слегка сжали меня — внезапно дождь затих. —Акааши? Всё хорошо? – я нерешительно кивнул, все ещё сосредоточенный на его согревающем прикосновении. Его голос тоже был согревающим. Мне хотелось, чтобы он наклонился ближе и прошептал успокаивающие слова, полные любви и тепла, как когда-то делала моя мама, чтобы его дыхание нежно посвещало меня в свой зной, а я в ответ лишь с радостью запрыгнул бы в него, и плевать насколько это нагло и эгоистично, если это был он. Рядом с ним мне так хорошо и спокойно... Никаких ливней или грома... Ничего... Остальное прошло как в тумане. Я лишь помню горячее тело, находящиеся рядом со мной всю ночь. Помню как мы оказались на моей мятой постели, а его руки легли на мою спину, ожогами оставляя за собой следы, которым я был только рад. Я прижимался к его груди, слышал его сердце, заставлявшее моё биться с ним в унисон, от чего что-то хроническое внутри меня медленно отползало вдаль. —Спасибо... – единственное что сорвалось с моих губ, прежде чем я провалился в самый умиротворенный сон.»

P. S. Акааши Кейджи, наконец сказавший "прощай" своей опухоли.