𝙱𝙻𝙾𝙾𝙳 𝚆𝙸𝚃𝙷 𝙿𝙾𝙸𝚂𝙾𝙽 | кровь с ядом

Слова брата о возвращении дара дали надежду, но вместе с тем породили множество вопросов. А потом раздался звонок от Сандра — и всё перевернулось. Теперь она снова мчится в самое пекло событий. За время разлуки с братом Алиссандра научилась утихомиривать свой запал. Но спокойная жизнь — не их судьба. Сандр больше не просто человек, а Лисса вновь шагает в огонь, порождённый их прошлым. Она не допустит, чтобы брат оказался в опасности. И не даст погибнуть невинным. Чувство вины точит её изнутри: всё это — отчасти их вина. Сейчас ей отчаянно нужен покой, пустой разум. И она готова идти на жертвы ради контроля. Это было ожидаемо. Лисса знала: не сегодня, так завтра всё рухнет. И, конечно, оказалась права. Знал бы кто как ей хотелось крикнуть. Но всё, что она могла, так это молчать. Лисса ненавидела это. Всю свою жизнь её заставляли молчать: ведь так ты можешь слышать. Лисандру всегда подводила и спасала её болтливость. Она всегда была слишком эмоциональна, что не должно быть свойственно будущей правящей ковена. Слишком большая роль, слишком большие требования. И если с возрастом она сломала в себе эти черты, то в детстве её рот никогда не затыкался. А когда с возрастом её дар проявил себя в этом голосе ей сказали не замолкать. « — Учись это контролировать » - сказал отец. — А у тебя прям уж таки лучший контроль. Сейчас бы она ответила прямо так. Из них двоих теперь только она может видеть последствия контроля отца. Он сам погубил всё, что у них было, и себя тоже. Он сам виновен во всём. И в том, что Лисса больше не сможет сказать, как ненавидит его. «Учись жить заново, Харкнесс, и хватит ныть. Ты словно лишилась не голоса, а мозгов.» Сейчас ей надо спокойно всё обсудишь с братом и принять решение. Хоть Лисса и знает, что оно будет явно не на пользу ей. Но чёрта с два она позволит всему рушиться. Как рушилась она буквально пару недель назад. Сейчас, сидя в кожаном салоне своей любимой ласточки, что служила ей верой и правдой уже пять лет, как подарок на восемнадцатилетние. Лисса давит на газ сильнее, вспоминая всё время одиночества. Она не гордилась своей слабостью и точно знала, кто бы ею упивался. Кто желал, чтобы она наконец-то упала, и чьи желания исполнились. Харкнесс не желала оставаться на одном месте, поэтому сорвалась с Сиэтла и принялась странствовать. За последний месяц успела побывать в четырёх штатах и кажется уже подумывала уехать в другую страну. Куда-то ближе к холодам. И вот, как по желанию, она едет в клятый Форкс. Опять возвращаясь в Вашингтон. Этот штат был неплох, но маленький городок не для... Неё? Всё изменилось настолько сильно, что теперь Лисса не узнает даже себя, хоть в последние месяцы только она и была себе спутником. Распланировав поездку, девушка хотела добраться за сутки. Но уже на половине пути осознала, что слишком сильно переоценила свои возможности. Веки стали тяжёлыми, и напряжённое тело требовало отдыха. Но останавливаться в отеле Лисса не видела смысла, поэтому паркует машину на стоянку, возле круглосуточного магазина и выходит наконец то разминая конечности. На парковке были лишь две машины: жёлтый старенький пикап Ford и серый Nissan. Он, в отличие от пикапа, выглядел куда чище, поэтому можно было бы предположить, что водитель остановился, чтобы сходить в магазин, что редко появляются по этой дороге. Либо это машина продавца, что тоже возможно. Лисса оглянулась в последний раз и подняла взгляд вверх. Небо покрыло куча сияющих точек, что люди прозвали звёздами. Они всегда её завораживали, а сейчас, без огней города, их было настолько много, что, кажется, они вполне хорошо бы освещали путь и без огромной полной луны. И всё же хотелось поскорее заново отправиться в путь, поэтому ноги быстро добрались до двери магазина, взяв воды и какие-то чипсы,которые так и не будут открыты. Быстро оплатив на кассе, под приветливый взгляд кассира. Бедняге явно не хватает собеседника. « Уж прости, но я не лучшая компания. » Вернувшись в машину и откинув покупку на соседнее сиденье, Лисса сняла кожаную куртку и кинула её туда же. Тяжело вздохнув, отпустила сиденье, чтобы наконец-то лечь. Девушка тут же заснула, представляя, как с пробуждением её будет ненавидеть её же спина. ~~~ Ступая по ледяному полу босыми ногами, я ощущала, как деревянные доски подо мной прогибаются, издавая тихий, жалобный скрип, будто дом шептал что-то в ответ каждому моему шагу. Лёгкая пижама — майка и короткие шорты, почти не защищала от холода. Кожа на ногах стягивалась от озноба, мурашки поднимались по рукам и стекали на спину, будто невидимые насекомые. Сквозняк пронизывал комнату, завывая, как потерянная душа. Лунный свет, холодный и безжизненный, проливался сквозь окна, рисуя на полу резкие тени. Он делал тьму не пугающей, а мёртвой. Комната казалась знакомой, но покрыта пеленой тумана в памяти. Всё здесь было будто из сна: далёкое, искажённое, фальшивое. Мебели не было, но остались её следы — светлые участки на полу, откуда её будто вырвали с корнем. Такое ощущение, словно кто-то вычистил комнату подчистую, но сделал это поспешно. Воров бы я услышала. А где я была? Как я тут оказалась? Где «тут»? Может, это не словно сон, а сон? Тогда это странно — обычно я сразу просыпаюсь, когда осознаю, что во сне. Я? А кто я. Мне нужно понять, как проснуться. Но помню ли «там» я, себя? Размышлениями я делилась вслух, говоря тихо и слегка хрипло, вдыхая холодный воздух. Медленно шагая вглубь пустой комнаты. Окно слегка дрогнуло от очередного порыва ветра, а затем захлопнулось с громким грохотом. Следом закрылись все остальные окна — их было четыре. Неожиданно стало тяжело дышать, и я рванулась открыть окно, но ноги словно онемели, не двигаясь ни на миллиметр. Руки сжали горло, и в отражении я видела, как краснею от нехватки кислорода. Вена выступила на лбу, а глаза наливались кровью. Я хотела сделать хоть что-то, чтобы прекратить эти страдания. Мысли превратились в кашу. Я вдруг осознала, что всё это реально. Боль — реальна. Горло адски жгло, всё, чего хотелось — закончить эти мучения. Я снова почувствовала ноги, но они подкосились, не в силах держать тело, и я больно рухнула на деревянный пол, раздирая кожу в кровь. Пусть это прекратится. Прошу. Я слышала шёпот и с опозданием поняла, что он был моим. Ужасно скрипучий голос, захлёбывающийся слезами. Он был моим. Кто-то резко схватил меня за волосы и со всей силы дёрнул — руки оторвались от горла и застыли, словно в тисках. В глазах всё расплывалось, но в пятнах была отчётливо видна белизна. Пепельные локоны падали мне на лицо, кто-то склонился совсем близко, глядя прямо в глаза, а затем наклонился к уху и сладко прошептал: — Всегда мечтала на это посмотреть. Ты такая жалкая, что непонятно – хочется тебя убить или обнять... Тишина. Белокурая девушка отодвинулась от моего лица и снова смотрела на меня сверху вниз. Окна разом распахнулись, ударяясь о стены. От удара стекла вылетели, и один большой осколок упал совсем рядом со мной. Возможно, это был мой шанс на спасение. Я могла бы схватить осколок и вонзить его ей прямо в глаза, полные веселья — она словно упивалась моей мукой. Но девушка схватила его быстрее. Резко дёрнув меня за волосы, она приставила осколок к моему горлу. — Ты недостойна говорить. Голос девушки был как яд — опасный, яростный. Таким же яростным движением руки она вонзила стекло мне в кожу и провела по тонкой коже. Боль захлестнула мозг, кровь застыла перед глазами. ~~~ Проснувшись в салоне машины с болью в горле и жгучей тяжестью в груди, Лисса ещё несколько минут не двигалась. Мозг пытался отделить сон от реальности, страх — от памяти. А боль... она была реальной. Осязаемой. Не просто сон, а воспоминания. Коснувшись горла, что всё ещё адски жгло, Харкнесс оттянула ткань водолазки и слабо провела по шраму. Шрамы, что оставляет магия — самые глубокие. Глубоко вдохнув, девушка села и завела машину — холод металла ключа в зажигании будто отрезвил. Осталась только она и ночь — такая же безмолвная, как и она сама. Ветер завыл за окном, поднимая крошечные листья — как танец призраков. Луна уже начала клониться к горизонту, уступая место серому рассвету. Внутри, где-то в животе, зашевелилось предчувствие. Форкс встретил её туманом и прохладой. Тихий, малолюдный городок, не похожий на другие, в которых ей доводилось бывать. Но ей здесь нравилось. Будто в этом месте была свобода. Было в нём что-то, что заставляло бы её возвращаться. Сандр сбросил ей адрес, и, чёрт подери, найти этот дом в глуши оказалось задачей не из простых. Она ехала уставшая до изнеможения, поспать удалось лишь пару часов, и только кофе спасал от того, чтобы не заснуть за рулём. Сквозь плотные зелёные ветви наконец стал проглядывать дом. « Скажем Сандру, что я поверила в любовь с первого взгляда ». Остановив машину возле дома, она отписала брату и выбралась наружу, чувствуя, как от долгой поездки начала неметь пятая точка. Потирая её сквозь обтягивающие чёрные скинни джинсы с высокой талией, она поморщилась. Да, сейчас мода на заниженную талию, но сидеть в такой одежде было бы пыткой. Прохладный воздух остро ощущался сквозь водолазку, а кожаная куртка осталась в машине — Лисса не собиралась задерживаться. Облокотившись на машину, слилась с её тенью и своей тёмной одеждой, затаилась в ожидании. Ждать пришлось недолго. Благословенна будь интуиция и технологии. Навстречу, широким уверенным шагом, шёл он — Сандр. Она видела его недавно, но... что-то изменилось. Не внешне. Внутри. — Привет, кукушка, — его голос прозвучал как старый знакомый мотив: живой, тёплый, почти домашний. Он заключил её в крепкие объятия, и Лисса впервые за долгое время позволила себе расслабиться. — Пошли, нас уже ждут. Дом оказался гораздо теплее улицы — пропитан уютом и какой-то тонкой, едва уловимой гармонией. Лисса бы описала его как «изящно и со вкусом». У входа их встретила женщина. Красивая — не броско, благородно красива. Гармоничные черты лица, тонкие движения. Она казалась частью этого дома. — Знакомьтесь. Эсми, это Лисса, моя сестра. Лисса, это Эсми Каллен, мать Элис. — Приятно познакомиться, Лисса. Проходи, — мягко сказала Эсми с едва заметной, но искренней улыбкой. Алиссандра молча кивнула и едва заметно улыбнулась в ответ. Сандр приобнял её за плечи и направил внутрь. В гостиной царило тепло и свет. Лисса заметила двух парней, один из которых радостно вскрикнул: — Лисса! — Никки сидел лицом ко входу и сразу заметил гостью,а Микки повернулся на оклик брата. Слишком уж радостно это прозвучало. До этого момента она даже не осознавала, как скучала. — Лисса, чай? Кофе? Может, ты голодна? — заботливо спросила Эсми. Лисса растерялась. Она бросила взгляд на брата, явно ища в нём подсказку. Сандр прищурился, будто спрашивал что-то молча. Она кивнула в ответ. Их немой диалог длился всего секунду, и вдруг он сказал: — Думаю, вам стоит знать: Лисса не может разговаривать. Но кофе ей подойдёт, и немного еды — она не привередлива, просто в дороге обычно ничего не ест. В лице Эсми промелькнуло удивление. А затем — жалость. То, что Лисса ненавидела больше всего. — Извини, я не знала... — Эсми замялась, виновато отвела взгляд. Лисса отрицательно покачала головой снова напрягаясь, но чуть улыбнувшись, словно говоря: «Всё в порядке». Жалость — лишняя эмоция. Ненужная. Опасная. Она делала сильных слабыми, а раненых — уязвимыми. Лисса слишком хорошо это знала. Сандр подтолкнул сестру вперёд, усаживая её на мягкий диван. В комнате пахло корицей и гвоздикой. Дом словно дышал теплом. Ненастоящим, конечно. Но всё равно — приятно. — Мне жаль, что пришлось вытаскивать тебя из Висконсина... хотя я думал, ты в Сиэтле. Но не суть, — сказал Сандр, подавая ей кофе. — Я бы поехал с тобой, но ты сама понимаешь. Лисса кивнула, внимательно на него глядя. Она смотрела на него, словно не видела долгие годы, подмечая детали. — Микки поедет с тобой, а Никки пока останется тут... Она задержалась куда дольше, чем ожидала. Ей очень хотелось остаться, подождать ещё. Но нужно было уезжать. Тоска разлилась внутри ярко, неожиданно, словно она что-то упускает. Даже при первой разлуке с братом ей не было так грустно. Не давая сердцу брать верх над разумом, она пробудила в себе решимость, граничащую с яростью. Всё разрушилось когда-то из-за несправедливости и она не даст разрушаться ещё одной жизни. Никто не смеет вершить чужую судьбу. — Будьте осторожны, — тихо сказал на прощание Сандр. — И ты не одна. Мы вместе. Как раньше. Она кивнула. Да, как раньше. Только теперь всё иначе. У них были силы. Были друзья. Были голоса. А сейчас — обрывки былого, пепел, на котором нужно снова строить. Глядя на удаляющуюся машину в зелени, Сандра охватило переживание. Насколько бы глупо это ни было, но это — часть его жизни. Вечное переживание за свою и чужую судьбу. Благо его девушка — бессмертная. С плеч будто упал груз, когда он наконец-то смог признаться и ей, и себе, кто он, кем был. Мало видеть — нужно знать. Всё, чего он сейчас желал, это оказаться в её объятиях. — Всё же будет в порядке? Сандр не знал ответа на вопрос Никки, но он хотел верить, что будет. — Это же Лисса. Будем надеяться, что всё хотя бы будет. Они разом улыбнулись, но улыбка казалась натянутой, неестественной. ~~~ В школе всё было как обычно. Элис извелась от нетерпения, Эдвард пытался бороться с собой, Эммет наслаждался Розали, а Розали — им. И только Джаспера охватила тьма. Она была с ним всегда, и только пару месяцев назад он почувствовал, как она отходит на задний план. Эмпату всегда тяжело в окружении других, и иногда Джаспер старается уйти от чужих эмоций, хотя бы чтобы разобраться в себе. Попытки развлечься не увенчались успехом. Его старые друзья приехали навестить его в Сиэтле, но ему совершенно не хотелось в очередной чёртов клуб, где только похоть и желание. Джаспер отчаянно желал сорваться с места и поддаться инстинктам. Не убивать — нет. Наверное, впервые что-то другое вышло на первый план. Он хотел бежать, поддаться внутреннему порыву, словно он спасёт его. Питер странно на него поглядывал, и Джаспер даже сравнивал этот взгляд со взглядом Элис. Его окружают вампиры, что знают судьбу, а разобраться в своей он не в силах. Зачем только они ему? И сейчас, сидя на уроке, он жалел. Что не сорвался, что переборол себя. Джасперу казалось, что если бы он тогда не переступил через себя, то стал бы кем-то другим. И впервые он уверен — в лучшем. Ему правда стало лучше. Всего на мгновение, правда, когда он зашёл в дом и почувствовал запах томной чёрной ванили, сандала, старого пергамента и океана — глубокого и тёмного. Впервые за вампирскую жизнь ему казалось, что он задыхается. Ему не хватало этого запаха, что почти исчез в ветре. Он хотел сорваться и преследовать его. Такое же желание, как в ту звёздную ночь возле неоновых огней города. Джасперу понадобилась вся выдержка солдата, чтобы застыть на месте в привычной для него позе и не выдать себя. Но мысли были далеко от разговора семьи и даже от пристального взгляда телепата. — Жаль, что мы не успели. — Брось, Эли. Ты же видела, что так будет. — Конечно, видела. Но от этого не меняется то, что теперь придётся ждать ещё... — Элис не выглядела сильно расстроена, вероятно уже смотрела на следующую встречу. Она сидела на подлокотнике дивана рядом с Сандром, сложив руки на коленях , её глаза смотрели в некуда, давая понять что сейчас она в видениях. Эдвард не обратил на то должного внимания, полностью концентрируясь на Джаспере. Неожиданно всё поменялось, и без того напряжения атмосфера накалилась когда Элис вернулась в реальность полна растерянности. — Что ты увидела Элис? — спросил Карлайл — Я... — ясновидящая не знала как сказать — Лисса исчезла из ведений. Тишина завладела домом, но теперь — иная. Пропитанная тревожным ожиданием. Все обратили внимание на девушку, даже Джаспер вставший в мыслях очутился в реальности. — Из всех? — слишком беспокойно звучало это из уст обычно без эмоционального вампира. Элис замолчала на пару минут осматривая все варианты. — Из всех, на некоторые я вижу только туман. Задумавшись Сандр ответил. — Думаю они пересекли ведьминскую защиту. — Его губы непривычно сжалились в одну линию, а брови нахмурились сосредоточившись. — Это опасно? — окуратно спросил Карлайл. Сандр со вздохом поднялся с дивана. — Ещё как. Все поняли что ему нужно время,но от вампирского слуха не скрылось - Не нужно было их отпускать. Элис без привычной радости умчалась вслед за Сандром в их комнату. На дом опустилась тягучая темнота. Всё ушли кто куда. Роуз и Эммет ушли в гараж прихватив за собой Никки, что удивительно но он нашёл общий язык с вампирами из-за своей любви к машинам. Возможно юношеским максимализмом и почти детской болтливостью. Джаспер оставил всех и убежал в лес пытаясь найти след, запах призрачно остался в носу, щекоча, дразня, но не более. Он даже не заметил как за ним бегут. Прислонившись к дереву Джаспер закрыл глаза пытаясь вспомнить все странности своего поведения и понять их происхождение. Он молчал. Словно растворился в себе. — Это похоже на любовь Эдвард бесшумно встал рядом, смотря на прекрасные виды. — Скорее на помешательство. — Поверь я знаю что такое помешательство. — Эдвард замолчал на секунду в голове всплыл образ Беллы. Вот что он мог назвать помешательством либо зависимостью так это она, он всё ещё пытается бороться с собой, но с каждой минутой всё больше и больше пропускает удары. — И это совсем не похоже на то что у тебя в голове. — Не знаю...Я долго шёл к этому моменту, но... — Но ты ещё не разобрался в себе. — продолжил телепат. Джас кивнул соглашаясь. — Это... — Джаспер открыл глаза глядя на ветки — Это что-то другое. Не угроза. Не страх. Это как зов. Как будто ты знаешь , кто-то где-то ждёт тебя. И если не ответишь – потеряешь шанс. На всё. Это смесь отчаянья и горечи рядом со свободой и надеждой, а я стою между ними. Как выбор потерять либо найти.. — Но ты уже принял решение — Скорее утверждение чем вопрос. — Как только заново родился.